Текст книги "Киноманьяк. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Дмитрий Досужий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 32 страниц)

Глава 14
Импровизация

– Да, я знаю, где его найти. Это знают все, друг. Все, кроме тебя, – Майкл Флетчер, тот вышибала‑билетер, похожий на Клинта Иствуда, положил руку мне на плечо. Он говорил расслабленно, но в его голосе чувствовалась угроза. – Послушай, это же чемпион подпольных боев Манхэттена. Лучший из лучших. Ты мог бы знать об этом, если бы снова жил на улице.

– Это в прошлом, – ответил я и сбросил его руку со своего плеча. – Я думал, война изменила тебя. Но ты стал только хуже.

– Ты… – Майкл осекся – микрофон ударился о макушку его головы. – Эй, какого черта?

– Снято! – Мартин отлип от камеры. – Да вашу мать! Крис!

Кристофер держал в руках самую настоящую рыбацкую удочку, из которой мы вытащили леску, а на конец телескопической трубки примотали микрофон, обернутый в женские капроновые колготки – для шумоизоляции.

– Я не специально, – виновато произнес Крис. – Микрофон выпал, мы его плохо закрепили.

– И запороли хороший дубль, – проворчал Мартин. – Почини его и держи выше. Ты звукооператор или кто?

– У меня пока нет образования. И я работаю всего лишь второй день…

Повозившись с удочкой, Крис плотнее примотал микрофон и поднял его над нами. Я огляделся. Знакомое место. На этой крыше мы уже снимали – именно здесь я избил съемочную группу Реджи. К счастью, владелец бара на меня никакой обиды не держал, да и Реджи в итоге остался мной доволен, так что нас без проблем пустили поснимать кино. Несколько посетителей и сотрудников даже поднялись наверх, сыграли массовку – бесплатно, из чистого энтузиазма, чтобы посмотреть на «того белого парня, который смог всех побить». Много времени мы у них пока не отняли, минут десять, наверное, не больше.

Я старался не смотреть на Майкла, чтобы не видеть его недовольное лицо. Это уже пятый дубль. Я обещал ему, что мы снимем сцену максимум со второго. Между нами никаких не могла сложиться химия – в отличие от Коннора, Майкл не хотел играть. Диалог получался фальшивым, и меня это злило. Майкл тоже начинал закипать, чувствуя, что зря теряет время, и та двадцадка долларов, обещанная мной, того не стоит.

– Ладно, парни. Раз, два. Мотор!

– Да, я знаю, где его найти. Это знают все, друг мой. Все, кроме тебя, – Майкл положил руку мне на плечо. В этот раз – намного сильнее, дав мне понять, как сильно он раздражен. Майкл говорил напряженно, в его голосе чувствовался закипающий гнев. – Послушай меня, приятель. Да, он убил твою подружку. Понимаю, это злит. Но поверь, он тебе не по зубам. Это же чемпион подпольных боев Манхэттена, мать твою.

Его гневливость передалась мне. Я дернул плечом, сорвав с себя тяжелую руку.

– Ты и я, мы оба были на том рисовом поле. Мы единственные выжившие. Но это не значит, что мы друзья. Просто скажи мне, где он, или я размажу тебя по стенке, – сказал я, ни то с угрозой, ни то с вызовом. – И тогда посмотрим, как ты заговоришь.

– Думаешь, тебе это по силам? – Майкл оскалился. Сцена пошла не по плану, этого не было в сценарии. Про рисовое поле я вообще придумал только что. Макйл подошел ближе и перешел на шипящий полушепот. – Спроси у бармена в клубе «Грязь» про подпольные бои. Дальше сам разберешься.

Я развернулся, готовый уйти. Мартин аккуратно двинулся в сторону, согнув ноги в коленях, чтобы получилось мягкое движение. Камеру он держал так, что его локти плотно прижимались к телу. Никаких систем стабилизации у нас не было, поэтому оператор в лице режиссера старался двигаться как можно плавнее.

– Знаешь, я хотел убить тебя еще там, во Вьетнаме, – раздался голос сзади. Я обернулся. Мартин подкрутил объектив, наведя камеру на лицо Майкла из‑за моего плеча. – Ты мне никогда не нравился. Услуга за услугу: я дал тебе наводку, и тебе нужно заплатить.

– Сколько ты хочешь?

– Мне много не надо. Просто хочу сделать тебе больно. Парни, отделайте его как следует.

Настал момент для массовки. Они двинулись к нам. Я знал, что камера на них не сфокусирована, поэтому после монтажа никто и не заметит, что люди в этой сцене полностью отличается от тех, что будут в сцене с массовой дракой.

– Снято! Да уж, ребята, получилось недурно. Длинная, серьезная сцена. И мне даже хватило пленки…

Кристофер опустил удочку. Магнитофон лежал на его груди, свисая с ремня на шее. Он уже успел выключить запись, и пленка замерла – я видел кассету сквозь прозрачную пластиковую дверцу.

– Наконец‑то, – произнес Майкл. – Мне начало это надоедать. Больше меня в это дерьмо не зовите.

А потом, когда недовольный вышибала ушел, взяв мои деньги, мы досняли еще один эпизод, повторив прыжок с крыши. Первые сцены Мартин снял сверху: камера запечатлела, как я подбежал к краю и заглянул за него, обернулся – и снова посмотрел вниз. Далее режиссер снял вид улицы на уровне моих глаз.

– Уверен? – спросил Мартин.

– Да, давай сделаем это.

Все спустились вниз. На асфальте собралась приличная толпа, надеясь поглазеть на прыгающего с крыши каскадера. Мартин поднял камеру, сказал что‑то, но я его не расслышал. Кристофер показал большой палец, мол, пошел мотор. И я, глубоко вдохнув и выдохнув, спрыгнул на козырек. Упал на него, сгруппировался по технике, запомненной мышцами в прошлой жизни, перекатился через бок – и снова прыгнул, уже на тротуар.

Когда я коснулся земли и встал в полный рост, совершенно невредимый, зрители зааплодировали.

* * *

У нас осталось не так уж и много эпизодов. Нужно доснять полицейскую погоню, эпизод в клубе (думали изначально снимать в «Дариуше», но не теперь, когда меня оттуда с позором выперли), смерть героя, а также убийство его жены. С последним были проблемы.

Я бы очень хотел, чтобы на эту роль попала Роза, но эту страницу своей жизни я перевернул навсегда. Девочка‑барменша не походила – слишком уж у нее несерьезный вид, она немного похожа на подростка, не тот типаж. Оставалась только Нэнси. Поэтому я шел к ней домой.

Помню, что она работала днем и приходила домой поздно ночью, а сейчас как раз середина дня. Скорее всего, я просто зря потрачу время, ведь дома никого нет. Но интуиция подсказывала, что сегодня она отдыхает.

Я зашел в район с невысокими домами из серого кирпича и широкими двухполосными дорогами. С голубого неба беспощадно палило солнце, окна отражали свет яркими бликами, от которых у меня рябило в глазах. Я постоянно хотел купить солнцезащитные очки, но то и дело забывал об этом.

Пожарный гидрант поливал тротуар темным водопадом, и я не знал, почему. Кто‑то, наверное, разбил его или ослабил винты. Рядом тусовалась счастлива детвора, игравшая с водой. Я перепрыгнул через лужу и пошел дальше.

В это время на улице людей особо не было, я чувствовал себя одиноко. Автомобильные сигналы и прочий шум города звучали где‑то в отдалении, за стеной небоскребов позади меня.

От одиночества мне стало немного не по себе, словно я попал в какой‑то хоррор про ужасы жизни в пригороде, вроде «Кошмара на улице Вязов». Я ускорил шаг, помня о револьвере за ремнем.

Думая о женщине для нашего фильма, я вспомнил ту проститутку. Как ее звали… Шерри, кажется. Она бы тоже неплохо подошла: выглядела старше своего возраста, а потому хорошо бы смотрелась на роли жены протагониста. Но брать на роль проститутку ниже моего достоинства, да и проблемно это: ходи ищи ее по всему району, назначай время – и плати за минуты актерской игры, как за секс. Хотя, наверное, для проститутки со стажей секс от игры ничем особо и не отличается, лишь бы деньги платили.

Как бы то ни было, платить совсем не хотелось, ибо почти что и нечем. Особенно сейчас, когда я остался без работы, а мой сожитель потерял стипендию.

Я вошел в подъезд, поднялся по лестнице и постучал в дверь. Тишина. Постучал еще пару раз, постоял, подождал. Никого нет дома. Придется идти назад в «Картер», а потом опять топать сюда – уже вечером.

Спустившись и миновав крыльцо, я побрел назад, но меня заставил остановиться веселый детский визг. От тротуара отделялась тропинка по лужайке с давно не стриженной травой. Она вела за угол дома – как оказалось, к детской площадке, отгороженной от улицы высоким сетчатым забором.

На скамейке сидела Нэнси, наблюдая за своими детьми. Они, вцепившись пальчиками в цепи, раскачивали себя в качелях и звонко смеялись.

Я подсел к Нэнси. Она даже не взглянула на меня, только сдвинулась слегка, пытаясь сохранить дистанцию.

– Не узнаешь меня? – спросил я как можно мягче.

Нэнси обернулась, уувидела мое лицо и тут же искренне улыбнулась.

– Джошуа! Это ты! Я очень рада тебя видеть.

Мне показалось, она обнимет меня, но этого не случилось. Сам я тоже не осмелился коснуться ее, мне почему‑то показалось это неуместным.

– Прости, что игнорировала только что. Ты меня напугал. Я подумал, ты очередной мужик, который собирается меня домогаться. Или вроде того.

– Нет… Это всего лишь я. Как у тебя дела?

– Все как раньше, спасибо. А у тебя?

– С момента нашей встречи я успел устроиться на работу и потерять ее. Избил еще целую кучу людей. Снялся в фильме «Последний белый» – не рекомендую тебе его смотреть, кстати, ни при каких обстоятельствах. И теперь мы с друзьями снимаем новый фильм, более‑менее приличный.

– Оу, – Нэнси смотрела на меня, не моргая. – Даже и не знаю, что сказать.

– Да…

– Ты все еще носишь свою куртку? – с долей досады отметила она, посмотрев на армейскую куртку, закинутую на мое плечо.

– Что? А, нет. Это реквизит. Я играю ветерана, который мстит за убитую жену уличным хулиганам.

– Популярный сюжет.

– Это точно…

Разговор не складывался, и я не понимал почему. В прошлом месяце мы сблизились, хоть и на одну ночь, а теперь не знали, о чем говорить. А ведь я так наделяся на непринужденную беседу. Ну почему с женщинами так сложо?

– Больше у тебя не было проблем с теми засранцами? – спросил я.

– Никаких проблем. Я больше не хожу по тому району. Теперь езжу только до ближайшей станции, без ночных прогулок.

– Это ты правильно.

Мы снова замолчали. Я посмотрел на ее детей. Они были абсолютно счастливы, наслаждаясь быстрым движением качелей. Близнецы даже не подозревая о пустоте в душе своей матери.

– Я помню, что ты работаешь днем, но все равно вот пришел. Интуиция подсказала, что у тебя сегодня выходной. У тебя же выходной, да?

– Это называется не интуиция, а память, глупый. Я же говорила тебе, что работаю по вечерам.

– А, да?

– Да. И еще сегодня воскресенье. Так что у меня и правда выходной.

– О как. Понятно…

Я посмотрел на ее ладони. Она нервно перебирала пальцами.

– Если честно, не думала тебе снова увидеть, – сказала она немного застенчиво.

– Я хотел… точнее, я хочу попросить тебя кое о чем, – начал я неуверенно. Зачем я вообще к ней пришел? На что надеялся? Ей, похоже, стыдно за нашу внезапную близость. И мне теперь самому как‑то неловко.

– И… о чем?

Ну ладно. Скажу, раз уж пришел.

– В общем, мы же снимаем кино…

– О мести.

– Да. И я подумал, что ты могла бы сняться в роли жены героя. Которую убивают по сюжету. – Я немного помолчал, думал, будет реакция с ее стороны, но она ничего не сказала, и тогда я продолжил. – Это буквально один съемочный день. Несколько часов.

– А почему я?

– У тебя фотогеничная внешность, я думаю, ты хорошо будешь смотреться в кадре. Но это не самое главное. Ты выглядишь как девушка, за которую стоит мстить, которую не хочется потерять.

– Я не понимаю, – она улыбнулась и посмотрела мне в глаза, но тут же отвернулась, уставившись на детскую площадку, словно обожглась.

– В общем, у тебя типаж подходящий. Я познакомился с парой девушек, но они нам не подходят.

– Может, вам нужен кастинг?

– Кастинг? Ха, ну нет. Мы снимаем короткометражку на любительскую пленку. Просто, чтобы заявить о себе. Так что собираем друзей и снимаем за копейки. Как тебе идея? Это не отнимет у тебя много времени.

– А когда съемки?

– Да когда угодно. Хоть завтра. В любой момент.

– Я могу завтра, да. Почему бы и нет?

– Просто отлично, Нэнси. Я очень рад. Мы тогда заедем за тобой завтра. Можем позвонить перед этим.

– Хорошо. Давай я напишу тебе номер…

Мы посидели в неловком молчании еще минут пять или десять, наблюдая за ее детьми. Погода постепенно ухудшалась, небо затянуло тучами, усилился ветер, подняв с земли песок и мелкий мусор. Мир намекнул, что пора идти, и я ушел. В метро спускаться не стал, как и садиться на автобус. Я шел в сторону дома, медленно и неспешно, пиная банки по пути. Наш фильм может собрать немного денег, а может и не собрать вообще ничего. Когда он выйдет – только от Мартина зависит. А до тех пор… Я не могу позволить себе тратить заработанные деньги – все‑таки копил на мечту, и будет глупо проесть их.

Мне совершенно точно нужна работа, но где и какая?

Вспомнилось то предложение, которое сделал мне Пол. Точнее, его звали Поль. Тот парень из частного охранного агентства. Он дал мне визитку, и с тех пор она лежала где‑то дома – бери и звони, точно возьмут. Вот только у меня нет желания идти к ним. Проблема в том, что работа с обычным графиком не подойдет – мне кино надо снимать, а может быть даже и учиться актерскому мастерству в свободное время. Пойти на те же курсы, например. Увиденное в «Последнем белом» меня совсем не обрадовало.

Задумавшись, я замедлил шаг, меня постоянно обгоняли горожане, привыкшие ходить в быстром темпе. Жизнь в большом городе заставляет их вертеться, успевать делать свои дела. Мимо пронеслась девушка в деловом костюме, и я позавидовал ей: мне бы тоже хотелось, чтобы в мою рутину вернулась прежняя скорость. Это придавало мне чувство того, что я двигаюсь вперед.

И что в итоге? Какие варианты остаются? Как будто бы никаких. Ответ нарисовался прямо перед моим носом. Внимание привлекла белоснежная ткань навесного козырька над входом в какое‑то заведение. Я прочел название на маркизе – «CBGB». Красный текст на белом фоне. Известный панк‑клуб, про который мне часто рассказывали в «Дариуше».

У входа стоял крупный мужчина с бакенбардами. Он подметал тротуар, сгребая мелкий мусор к дороге.

– Эй, как дела? – подошел я к нему.

– Мы пока закрыты, – ответил он, не отрываясь от махания метлой. – Приходи вечером.

– Я ищу работу. Вышибалы нужны?

Он остановился, взглянул на меня оценивающе.

– Всегда нужны. Последний сейчас в больнице лежит с двумя ножевыми. Зашивают его. Ты учти, мы никаких гарантий, никаких страховок не оформляем. Ничего кроме зарплаты не обещаю. Ты первый раз тут?

– Да.

– Опыт работы есть?

– Есть. В «Дариуше».

– И что, выперли оттуда? – он с подозрением прищурился.

– Да, я сломал одному парню пальцы, когда он попытался меня зарезать.

– Ну что тут скажешь? Я лично за такое не увольняю. Меня Хилли зовут, – он протянул руку.

– Джошуа, – я пожал его крепкую ладонь.

– Зайди, посмотри обстановку. Сегодня не работаем, я еще разгребаю субботний срач. Можешь послезавтра прийти.

Я кивнул и вошел внутрь. Клуб оказался тесным, крошечным, внутри воняло рвотой, пивом и потом. Все стены, пол и потолок были заклеены стикерами, которые занимали все поверхности целиком, не оставив ни миллиметра свободного пространства. В глазах двоилось, и я не сразу смог отличить сцену от пола, они словно сливались воедино из‑за обилия наклеек. Столов и стульев я не заметил, бар показался мне крошечным, зато полки у него от выпивки буквально ломились. На сцене стояли гигантские колонки – не завидую людям, живущим по соседству.

Работать в такой дыре после «Дариуша», конечно, не хотелось. Но это лучше, чем ничего. В конце концов, сюда меня привели ноги, а случайности не случайны, или как там Кристофер говорил? Надо только спросить, сколько тот мужик готов платить.

Я огляделся и заметил доску с объявлениями и афишей. В «Дариуше» тоже такая была, очень подробная, и все концерты шли строго по программе. Тут же вместо расписания – примерные графики выхода групп: «может быть во вторник» и «если не сдохнет солист, тогда в четверг». Я посмотрел на единственный листок с объявлением.

«Slipstream Emotion. Ищем гитариста. Играем что‑то среднее между панком и диско. Деньги есть». И ниже – адрес. Дата прослушивания – сегодня. Прямо сейчас, судя по времени.

Я молнией вылетел из бара и взмахнул рукой, увидев проезжающее мимо такси. Машина тут же остановилась у обочины.

– Эй, погоди, – сказал мне вслед владелец. – Тебя ждать во вторник?

– Мне надо подумать, – ответил я торопливо. – Сколько платишь?

– Тридцать за смену. С девяти до двух.

– Спасибо за предложение! Мне надо бежать. Еще увидимся, надеюсь.

Не дождавшись ответа, я прыгнул в такси, хлопнул дверью и сходу назвал адрес без лишних слов и приветствий.

– Доплачу за скорость, приятель. Езжай. Это вопрос жизни и смерти.

– Как скажешь, шеф.

Водитель вдавил педаль газа в пол, и желтый «Чекер Марафон» сорвался с места. Позади раздались гудки. Надеюсь, мы не разобьемся по пути.

У меня возникло хорошее предчувствие.

Глава 15
Первая мысль о «Турне»

Я приехал к зданию какого‑то клуба, постоял немного перед ним, собираясь с мыслями. Идти внутрь точно стоит, чтобы объясниться. И неважно, что скажет Роза. Я просто хотел выговориться, а заодно и узнать, что именно наплел ей Сид.

В конце концов, это же прослушивание? А значит, войти может кто угодно, вот и вошел. Толкнул дверь и попал внутрь. Откуда‑то изнутри раздавались тихие гитарные аккорды. Я прошел дальше через зал, миновав череду столиков, на которых стояли перевернутые стулья. Прошел к сцене. На сцене стояла все группа. Дин, Джордж и Роза.

Я увидел ее и почувствовал, как сердце на мгновение сжалось сильнее нужного. Мы не виделись всего несколько дней, а ощущение было такое, будто прошла вся жизнь, не иначе.

Она стояла спиной ко входу, но когда услышала шаги, повернула голову. И ее губы сразу же сжались в нитку – она очень сильно разозлилась.

А потом я увидел Сида, он сидел в темном углу, и обе его руки были в гипсе от запястий до плеча, зафиксированы под углом и подвязаны к шее. Меня это рассмешило: я же ему всего одну руку сломал, почему тогда в гипсе сразу обе? Где он умудрился вторую сломать? Или он притворяется, чтобы вызвать жалость к себе – и еще больше ненависти ко мне? Если так, то он не просто урод, но еще и клоун.

На моем лице проступила ухмылка, а его физиономия исказилось яростью.

– Ты, – проговорила Роза, разворачиваясь ко мне. – Ты что тут делаешь?

– Я пришел на прослушивание, – не знаю почему, но мне пришло в голову ответить именно так.

– Ты издеваешься? – Дин поднялся со стула, посмотрел на меня. – После того, что ты сделал? После того, как ты Сида покалечил?

Все они смотрели на меня.

– Я не издеваюсь, – сказал я. – У вас же прослушивание? Вот и послушайте меня. Мне есть, что сказать.

– Ты немного не понял смысл прослушивания… – сказал Джордж.

– Я не хочу ничего слышать, – резко ответила Роза, и в ее голосе зазвенела сталь. Какой же он у нее все‑таки пронзительный, она будто рождена для того, чтобы петь. Или играть роковых женщин. – Ты сломал ему обе руки, Джошуа. Из‑за того, что приревновал меня. Ты хоть представляешь, что это значит для гитариста? Он больше никогда не сможет играть!

– Роза… Не надо так говорить, – прошипел Сид. Его голос звучал злобно и крайне раздраженно. Подонку явно не нравилось слышать, что его едва начавшаяся карьера уже закончилась. Думаю, он отказывался в это верить.

– Нет, надо! – она повернулась к нему, потом снова ко мне, и я увидел, как в ее глазах блеснули слезы. – Он должен понять, что именно сделал.

Я перевел взгляд на Сида, который сгорбился на стуле. Он отвел взгляд, не выдержал. И тут я понял, что могу сломать его. И он расскажет им всю правду, а тогда все будет по‑другому.

– Сид, – сказал я. – Скажи им, почему я это сделал.

Сид ничего не ответил, только мотнул головой. Я подошел к сцене, схватился за нее руками и без особых проблем подтянулся наверх.

– Будь мужчиной, скажи им, – повторил я, сделав шаг в его сторону. – Или объясни, почему я до сих пор не в тюрьме за нападение? Почему меня не арестовали? Полиция даже не ищет меня, я спокойно хожу по городу. Ну так почему?

– Я не понимаю, о чем ты вообще говоришь, – пробормотал Сид, но его голос отчетливо дрогнул.

– Ну и хорошо, – я улыбнулся. – Это они должны понять. Что ты им сказал? Что я просто напал на безоружного человека? Из ревности, да? Накинулся из темноты с дьявольски красными глазами, как Носферату?

Я посмотрел на группу. Они обменялись удивленными взглядами, Дин пожал плечами. Я подошел еще ближе к Сиду и продолжил:

– Только вот знаешь, что в этой истории не складывается? Если бы ты говорил правду, меня бы уже арестовали. Или ты хочешь сказать, что не пошел в полицию?

Никто ничего не ответил. Я подошел к Сиду почти в упор, нависнув над ним.

– Но идти в полицию – плохая идея, да, дружище? Потому что они легко узнали бы правду. Правду о том, как ты подкараулил меня с ножом возле «Картера».

– Это вранье, – ответил Сид, но получилось мягко говоря неубедительно.

– Ты пришел пьяный и стал плакаться, что Роза смотрит на тебя не так, как на меня.

– Эй, откуда ты знаешь об этом? – вдруг спросила Роза.

– Знаю о чем? – я обернулся, чтобы посмотреть на нее.

– Не надо, крошка, он просто… – начал Сид, но я ткнул пальцем ему в грудь, и он упал обратно на стул.

– Сид постоянно упрекал меня этими словами! – Роза уверенными шагами приблизилась к Сиду и встала по правую руку от меня. – Ты каждый день меня донимал этими словами, а потом еще и Джошу их высказал⁈

– Детка, да я… да он… – Сид посмотрел на меня, потом на нее и сглотнул, не подобрав слов.

– И что было дальше? – спросила у меня Роза.

– Он решил, что у нас что‑то было. И напал на меня. Я выкрутил ему руку и отпустил, но он все никак не мог уняться. Набросился еще раз, уже со спины. Ну и… – я почесал в затылке. – В общем, скажу честно, я хотел убить его. Но в итоге просто сломал ему пальцы. И только на одной руке. Я без понятия, откуда у него второй гипс.

– Это правда? – спросил Джордж. Он тоже подошел к нам и уселся на стул напротив Сида.

– Это бред, – Сид попытался встать, но посмотрел Розе в глаза, увидел ее испепеляющий взгляд и уселся обратно. – Это просто бред. Кому вы верите? Он же просто дуболом. Бык с улицы.

– И все‑таки? – повторил Джордж. – Ты пришел к нему домой той ночью?

– Может быть и пришел. Я не помню. Наверное, я пришел к нему, чтобы поговорить, – ответил Сид, уставившись в пол.

– С ножом? – уточнил я. – Ты часто берешь с собой нож, чтобы «поговорить» с кем‑то?

Странная претензия с моей стороны, учитывая, что я сам постоянно таскал с собой револьвер. Но с другой стороны, я его не ни разу не применил за все это время, даже ни разу не доставал. Кулаков пока хватало.

Я посмотрел на Розу. Ее лицо изменилось – прежнего недоверия уже не было, только удивление. Она прошептала голосом, в котором не осталось и следа прежней строгости:

– Сид. Это правда?

– Только наполовину. Правда в том, что я пришел к нему и попросил оставить тебя в покое, не лезть в наши с тобой отношения. У нас временный разлад. Это не значит, что какой‑то бык тут же должен клеиться к тебе. Я сказал ему об этом, а он взбесился и набросился на меня. Я достал нож, чтобы защититься! Ублюдок переломал мне все руки!

От этой лжи во мне закипела ярость. Я схватил его за левую руку, словно игрушку, и ударил ей о стену. Гипсовый камень треснул, я ударил по нему кулаком, и гипс рассыпался на мелкое крошево.

– Что ты делаешь⁈ – крикнула на меня Роза. – Ты спятил⁈

– Тихо. Я сломал ему только одну руку. Смотри, – я указал на его вполне здоровое, функциональное запястье, которое Сид не догадался опустить. Он так обалдел с моего удара, что даже не успел сыграть боль.

– Что?.. – осеклась Роза. – Я ничего не понимаю. Это что, шутка? Зачем ты это сделал?

– Сделал что?

– Притворился, что у тебя сломаны обе руки. Хотя нет, не отвечай. Тебе нравилось притворяться беспомощным, да? Чтобы я снова бегала вокруг тебя, как послушная собачка, – ее голос чуть надломился, на лице появился гнев. – Одна рука, две руки, какая разница, верно?

– Я не нападал на него, – Сид стоял на своем. – Он первый начал. Я защищался. А что касается руки, то тут видимо врачи что‑то напутали… Я был пьян, когда пришел в больницу, я и сам не знал, что у меня только одна рука сломана.

– Ну да, убеждай себя, – сказал я и махнул рукой. Этот человек, из‑за которого я даже всерьез задумался об убийстве, теперь выглядел совершенно жалким завравшимся дурачком.

В комнате повисла тяжелая и гнетущая тишина. Некоторое время мы все молчали, уставившись на Сида. Он замер, словно прикованный к креслу нашими взглядами. Его рука все так же висела в воздухе. Роза наконец спросила:

– Зачем ты это сделал?

– Сделал что?

– Напал на Джошуа.

– Я не…

– Не ври мне.

Сид опустил голову, расслабил здоровую руку и прикрыл ей свое лицо. Помолчал несколько секунд.

– Я думал… – заговорил он, и его голос звучал совсем иначе, не так развязно и самоуверенно, как тогда в баре после выступления. – Я думал, что потеряю тебя из‑за него. Я видел, как ты на него смотришь, и я просто… Сорвался.

– Ты пришел к нему домой с ножом, – проговорила Роза, как будто сама не верила своим словам. Но нет, она поверила – это факт. – Ты мог его убить, или он мог убить тебя.

– Я не думал, что дойдет до этого… – пробормотал Сид. – Я просто хотел его напугать, чтобы он отстал.

– Вот как? – спросил я. – Ты бросился на меня с ножом, Сид. Ты пошел убивать.

– Ты бы лучше помалкивал, – сказала Роза, повернув голову. – То, что он пришел так – еще не повод ломать ему руку. Ты бы справился с ним и без этого, ты достаточно сильный, мы и так об этом знаем.

– Сид был пьян и получил по голове в той аварии, – я специально заговорил о нем в третьем лице, как будто его и не было рядом. – А еще он сошел с ума от ревности. Я уверен, что если бы он убил бы меня, то потом пришел бы к тебе и убил уже тебя.

– Это ложь! – завопил бывший гитарист. – Я бы никогда!..

– Ложь? – повернулась к нему Роза. – Нет, ты и правда мог бы пойти на такое, – сказала она размеренным ледяным тоном. – Ты уже несколько месяцев пытался убить нас обоих, каждый раз, когда ты садился за руль, я только об этом и думала. Еще одна поездка, еще пара миль, и я умру. И все равно я была рядом, потому что я верила… нет, мне хотелось верить, что ты так не поступишь. Но теперь я вижу, что тебе верить нельзя.

Я стоял и молчал, как и все остальные.

– И он потерял работу из‑за тебя. Я позвонила Дариушу и сказала, что он сумасшедший псих. А теперь…

– Три года, – проговорил Дин, на лице которого застыло отстраненное выражение. – Три года я выступал рядом с тобой и думал, что знаю тебя. А ты, оказывается, можешь прийти к человеку с ножом домой. Из‑за женщины, которая даже не твоя.

– Дин, ты не понимаешь…

– Я прекрасно понимаю, – отрезал Дин. – Ты испугался, что теряешь ее. Тебе не хватило сил убить его, и ты решил, что лучший способ – это выставить его монстром. Ты – трус, Сид. Самый настоящий трус.

– Я сделал это ради группы! – сказал Сид. – Я сделал это ради нас! Иначе мы развалились бы, мы ведь были на грани этого.

– Вали отсюда, – сказал Джордж совершенно спокойно, буднично даже, так и не встав со своего места. – Сейчас это будет лучшим решением.

– Джордж, я…

– Убирайся отсюда, – выпалил Дин. – Проваливай. Уходи.

– Слушайте, я не пытался его убить… – Сид попробовал подняться, и у него это все‑таки получилось. – Я не собирался… Все как‑то само вышло. На меня что‑то нашло.

– Хватит, – сказал Джордж. – Просто уходи.

– Нет, послушайте меня. С этим парнем что‑то явно не так, – он показал на меня пальцем. – Его не должно здесь быть, вы понимаете, о чем я? Это какая‑то ошибка. Это парадокс. Парадокс!

– Что ты несешь? – спросил Дин. – Пьяный бред. Сходи попей таблетки, полечи голову.

Сид посмотрел на нас всех по очереди. На Розу последней – долго, умоляюще. Она отвернулась, не глядя на него.

– Я еще вернусь, – тихо сказал он, посмотрев уже на меня. – Вы еще обо мне вспомните.

– Тогда я тебе не только руки сломаю, – ответил ему я.

Он постоял еще секунду, после чего повернулся, спустился со сцены, из‑за чего ему пришлось дойти до лестницы. И через несколько секунд исчез где‑то в глубине бара. Я услышал, как хлопнула дверь. Все, ушел.

Роза повернулась ко мне, и в ее глазах плескались самая настоящая боль и вина.

– Я не знаю… – сказала она. – Я думала, что защищаю себя, когда звонила Дариушу. Защищаю нас всех. Мне очень жаль, прости меня, Джошуа. Я обвинила тебя, – прошептала она, из ее глаз потекли слезы. – Я даже не дала тебе шанса объяснить, просто поверила ему.

– Это нормально, – кивнул я. – Ты дольше его знаешь и тебе было проще поверить ему.

– Но я не думала, что человек, которого я знаю три года, может оказаться такой гнидой.

– Это нормально, – повторил я.

– Это совсем не нормально, – ответила она. – Я ведь… Мы же с тобой гуляли в тот вечер. И это было очень мило… Я догадывалась, что ты не стал бы калечить Сида. Я с самого начала подозревала, что он врет, и все равно поверила ему, как последняя дура.

Я все‑таки не выдержал, шагнул к ней, обнял. Она уткнулась лицом мне в футболку и зарыдала. Я как‑то неловко погладил ее по голове, она вжалась в меня еще сильнее, и несколько секунд стояла вот так. Потом рыдания стали тише, сменились на всхлипывания.

– Слушай, – проговорил Джордж, смотря на меня. – Мы знаем, что Карим тебя выгнал. Это наша вина в каком‑то смысле.

– Не совсем ваша, – покачал я головой. – Но я рад, что вы больше не считаете меня отморозком.

– Мы поговорим с ним, – сказал Дин. – Карим нас уважает, нас знают, и некоторые ходят к нему в клуб только чтобы послушать нас. И послушать Розу. Если мы скажем ему, что произошла ошибка, что ты не виноват, и он тебя возьмет обратно. Я почти уверен.

– Не нужно, – сказал я.

Хотя на самом деле было нужно. Деньги были нужны, и на кино, и на жизнь. Я не уверен, что Крис способен работать, он ведь до этого жил на стипендию. А кому‑то из нас однозначно придется работать.

– Нужно, – твердо сказала Роза, отстранившись от меня и утерев лицо ладонью. – Это меньшее, что мы сможем сделать.

– Не только, – я улыбнулся своей наглости, посмотрел на нее, а потом выпалил. – Споешь для моего фильма?

Несколько секунд она молчала, а потом посмотрела на меня и кивнула:

– Да.

– Класс, реклама нам не помешает, – сказал Джордж.

– Ага, – подтвердил Дин.

– А ты снимешь клип на нашу песню? – Роза улыбнулась.

– Только попроси.

Я снова обнял ее, да так и остался стоять.

Позади послышались шаги, я повернулся и увидел, как в помещение вошел молодой парень с гитарным чехлом за спиной. Огляделся, посмотрел на всех, потом на нас с Розой, так и стоящих в обнимку.

– Я на прослушивание… – сказал он.