Текст книги "Киноманьяк. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Дмитрий Досужий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 32 страниц)

– Я не очень хочу, – вдруг сказал он. – Мне нравится бегать с микрофоном – это интересно. А вот сниматься… Наверное – это не мое.

– Пока не попробуешь – не узнаешь, – ответил я. – Но, думаю, в крайнем случае в роли полицейского снимется Мартин. А ты будешь снимать на камеру.

– О, вот это будет по мне, – кивнул он. – Я хотел в детстве видеокамеру, но тогда они были слишком дорогие. Но у меня был фотоаппарат. Я снимал машины, птичек и собак. И все такое.

– Ну это хорошо, – я усмехнулся. – Вот получу первый гонорар за большую роль – и сразу куплю тебе фотоаппарат. Я думаю, в Лос‑Анджелесе есть что поснимать. И там не так плохо, как тут, не такая помойка.

– Может быть и так, – сказал он. – Я там не был. А в Юте у нас… Ты вот говорил, что у тебя новая душа, и ты не помнишь прошлой жизни. Помнишь, как было в Юте?

– Не‑а, – ответил я и зевнул. Очень спать хотелось, день был напряженный – сперва съемки, потом работа.

– Там красиво, – сказал он. – Красный песок и скалы. А на севере – зеленые горы такие, много лесов. И озера. Я бывал на Великом Соляном Озере. Там весь воздух пахнет солью, представляешь себе? Можно открыть рот и на языке почувствовать.

– Ну, туды мы, подозреваю, уже не поедем, – ответил я.

Некоторое время мы лежали молча, а потом Крис вдруг снова сказал:

– Джош.

– Что?

– А может быть, по дороге заедем в Вегас? Это по пути, и там есть на что посмотреть. Интересно же.

– Может быть и заедем, – кивнул я. – А может быть, мы когда‑нибудь поедем туда снимать кино. Всякое может быть в этой жизни.

– Да, всякое, – сказал он. – Если бы кто‑нибудь полтора месяца назад сказал бы, что мы с тобой подружимся, а в итоге я брошу миссию, я бы только пальцем у виска покрутил. Да и в целом…

Что он там дальше говорил, я уже не дослушал. Попросту уснул под его бубнеж. Но судя по тому, что он не пытался меня будить, его это вполне устроило.

Глава 19
Двойной поцелуй

Так уж вышло, что снимали мы не в хронологическом порядке. На отснятой пленке мой герой уже убил злодея, но нам не хватало эпизода, по ходу которого протагонист узнает, где этого злодея вообще искать.

Дома у Мартина уже лежали проявленные пленки с моментом, когда мой герой получает первую наводку и выходит на путь антагониста. Нам оставалось снять эпизод в клубе «Грязь». Прототипом которого, конечно же, стал «Дариуш».

Мартин отлично знал планировку клуба: он часто пил здесь до потери сознания. А вот Крис в «Дариуше» оказался впервые.

– Ого, – только и сказал он, оглядываясь по сторонам. – Совсем не похоже на клубы, в которых я был раньше.

– Это настолько приличное заведение, насколько это вообще возможно для Нью‑Йорка, – ответил ему Мартин, когда мы втроем вошли внутрь. – Смотри, какие тут статуи стоят. Картины всякие. Авангард.

– В таком месте пить – точно не грех, – улыбнулся Кристофер.

Клуб только‑только открылся. Я уже успел открыть свою смену: нацепил рацию на пояс, вставил в ухо гарнитуру, проткнул иглой свою рокерскую куртку, закрепив бейдж с надписью «Охрана». И опустил на глаза солнцезащитные очки, которые носил в последние дни, чтобы сберечь глаза от светопреставления. Приглушенная обстановка стала еще темнее.

Мы заняли столик и разложили на нем оборудование. Мартин открыл портфель, достал камеру и несколько микрофонов. Увидев приборы для звукозаписи, Крис спросил:

– Тут, вроде, музыканты будут выступать? Не слишком ли громко?

– Я думал, ты об этом подумал заранее. Ведь это ты здесь звукооператор, – ответил Мартин осуждающе.

– Эй, алло! – Кристофер шлепнул ладонью по столу и повысил голос. – Я просто парень с микрофоном!

– Расслабься, приятель, я просто над тобой прикалываюсь, – Мартин взял один из микрофонов, похожий на тонкую черную трубу. Я сразу понял, что это за вещь. – Зацени. Направленный микрофон, также известный как шотган. Если религия не позволяет тебе брать в руки оружие, не переживай, этот шотган не стреляет.

– А в чем идея? – Кристофер взял микрофон и повертел им в руках.

– А ты подумай, – издевательски сказал Мартин, откручивая крышку своей камеры и вставляя внутрь кассету.

– Ну… видимо, он снимает звук в узкой области перед собой, – немного неуверенно предположил Крис.

– Дьявольски верно подмечено. Предлагаю снять первую сцену прямо сейчас, пока людей не слишком много, и пока музыка не долбит по ушам.

– Сначала с Салли поговорю, уточню у нее детали, – сказал я, вставая с места.

– И закажи мне пива, – крикнул вслед Мартин.

Я подошел к барной стойке. Салли немного изменила свой образ: в прошлом месяце она скрепляла свои волосы прищепками для белья, а теперь ее голову украшали вертикально стоящие шипы, намертво зацементированные тоннами геля для волос. Выглядела она, как дикобраз, разукрашенный в кисло‑зеленый цвет.

– Привет, – начал я, уложив руки на стойку.

– Джош! – она улыбнулась. – Ты зачем очки надел, тебе не темно?

– Очки – это круто. Работают на образ. Но я вообще не за этим пришел, ты помнишь, о чем я тебе говорил вчера? Все в силе?

– Да, а когда вы будете снимать? – говорила она, взбалтывая напиток в шейкере. От этих движений ее щеки слегка тряслись.

– Сегодня. Сейчас. Ты готова?

– О да, я всегда готова. Что‑нибудь заказываешь?

– Давай пива.

– А какого?

– Давай что‑нибудь такое, что по голове меньше всего бьет, самое слабое.

– Могу воды налить, как тебе идея? – она засмеялась, поставила шейкер на стойку, вытащила сигарету из пачки, – в общем, подходите, снимайте, сейчас лучшее время.

Я подозвал рукой ребят, они встали и подошли к стойке. Мартин держался легко, Кристофер, напротив, слегка нервничал. Это было заметно по его блуждающему взгляду. Невольно мне подумалось, что он стесняется нашей одиозной барменши.

Мартин, не выпуская камеру из одной руки, свободной взял стакан пива и в один присест выпил 350 миллилитров – или 12 унций, если считать по‑американски.

– Я готов к творческим подвигам и свершениям, – сказал он, поставив стакан обратно и, смачно рыгнув, продолжил, – Салли, дорогая, ты выучила свои реплики?

– Реплики? – удивленно спросила она, подняв одну бровь.

– Черт возьми, Джош, ты не дал ей бумаги?

– Давал, но это же Салли, – я пожал плечами. – Салли, ты забыла?

– Эм… – она повела глазами из стороны в сторону и виновато усмехнулась. – Да? Я потеряла те слова, которые ты мне дал.

– Ладно. Это в общем‑то несложно, – сказал Мартин, раздраженно тронув пальцами переносицу. – Джош подойдет сюда, сядет. Посидит как‑нибудь, выпьет чего‑нибудь. Потом подманит к себе и спросит у тебя…

– Что‑нибудь знаешь про подпольные бои? – спросил я. Салли отрицательно качнула головой. – Ты не поняла, это и есть моя реплика.

– А‑а, поняла. Поняла… И что мне надо ответить?

– Тебе надо сказать, что ты кое‑что знаешь, но тебе нужно кое‑что взамен. И ты как бы должна показать, как сильно Джош тебе нравится. В общем, все пойдет к тому, что ты расскажешь ему все, но при условии, что он поедет к тебе и сделает тебе приятно.

– И потом мы правда поедем? – с энтузиазмом спросила она.

– Нет, конечно, мы тут не порнуху снимаем, а настоящее кино, – ответил Мартин категорично.

– Эх. Ну ладно. Но вообще‑то порнуха тоже интересной бывает.

– Давайте попробуем, – я снял очки и убрал их во внутренний карман куртки.

Мартин встал по левую руку от меня, туда же втиснулся Кристофер, так и не сказавший ни слова в присутствии Салли. Впрочем, она на него даже и не смотрела, на меня больше пялилась.

– Вы сначала разыграйте сценку, отрепетируйте, – сказал Мартин. – А потом начнем снимать.

– Окей… – я кивнул.

Подошел поближе к стойке, сел, уставившись в стакан. Затем посмотрел на Салли. Она стояла, словно статуя, не моргая и не двигаясь, и испуганно смотрела на меня.

– Салли, тебе не надо никого изображать. Просто будь собой, будь старой доброй Салли, понимаешь? Отвернись, я тебя подманю рукой.

– Я попробую.

– Главное, не смотри в камеру. И будь собой.

Салли взяла свой шейкер и принялась заново взбивать напиток. Ее подозвал один из клиентов, недавно усевшийся на стул, и она отошла, чтобы обслужить его. На сцену тем временем вышла первая группа этого вечера, и они без какого‑либо разогрева начали играть быстрый и тяжелый рок.

Мартин начал запись, выхватывая объективом непринужденную Салли – она моментально вернулась в норму, стоило ей начать работать. Я начал играть. Крутил перед собой опустевший стакан пива и смотрел на дно, наблюдал за тем, как стекает со стеклянных стенок белоснежная пена. Мартин приблизился, чтобы заснять мой тяжелый взгляд и блеск стекла.

Когда Салли выдала клиенту все, что он просил, она посмотрела на меня, а я – на нее. Качнул головой, мол, иди сюда, и она подошла легкой походкой, улыбаясь. Поставив локти на стойку, она наклонилась поближе, и я увидел узор ее глаз.

– Ну привет, красавчик, – сказала она. Кристофер, как я заметил боковым зрением, направил микрофон‑шотган ей в лицо. – Как тебе пиво?

– Я хочу узнать о бойцовском клубе, – твердо произнес я, дав понять, что меня не интересует ее флирт. – Расскажи мне, где его найти.

– А что мне за это будет? – она улыбнулась и прикусила губу.

Мартин медленно приближался.

– У меня есть деньги. Сколько тебе нужно?

– Кошелек – это все, что есть в твоем кармане?

От этой импровизации я невольно улыбнулся, чуть не рассмеявшись, и стыдливо посмотрел в стакан, качая головой. Кажется, только что я запорол дубль. Но я решил не выходить из образа, проглотил усмешку и поднял голову.

– Зависит от того, что ты знаешь, – ответил я уже более мягким голосом.

– Я знаю достаточно, сладкий.

Я отвернулся, чтобы немного подумать над ответом. Точнее, думал мой герой, а я лишь играл.

Вдруг, в моем ухе зазвучал голос Пьера: «Код красный, Джош. Срочно сюда».

Салли положила ладонь на мою руку и провела ногтем по коже. Я чуть не вздрогнул от приятной щекотки.

– Когда и где? – сказал я, снова посмотрев на нее. Этот дубль был слишком хорошим, я не мог прервать его. Прости меня, Пьер, потерпи еще пару секунд, дружище.

– Смена почти закончилась, – она наклонилась еще ближе, едва не коснувшись в мое лицо носом. – Подожди немного, – почти прошептала она.

– Снято, – сказал Мартин. Очень вовремя: я уже ощущал, как совесть удавкой стягивает мне горло. – Джош, а ну слезь со стула, дай я сяду.

Я спрыгнул со стула и ломанулся к выходу. Мартин, кажется, понял, что меня зовет долг – и тут же побежал за мной, на ходу меняя кассету.

Плечом я толкнул дверь и выбежал на площадку, от которой вниз шла лестница, уже забитая людьми. На крыльце снизу Пьер только что получил по лицу от какого‑то амбала в армейской куртке – такой же, которую носит мой герой почти во всех эпизодах фильма, кроме этого. От удара мой напарник пошатнулся и затряс головой – видимо, у него двоилось в глазах.

Его противник замахнулся, еще один удар, и Пьер свалится в нокаут. Я миновал все ступеньки, прыжком одолел последние из них, приземлился, чуть не упал, но удержал равновесие.

– Эй, урод! – крикнул я на бегу.

Я подпрыгнул, чтобы вломить ему прямым ударом в челюсть – он был на голову выше меня.

Амбал повернулся, я увидел его радостную физиономию. В ту же секунду в его лицо впечатался мой кулак. Я навалился на него всем весом, вмял щеку ему в челюсть, а затем мой кулак ушел в сторону. Огромный толстяк свалился на асфальт. Мартин обогнул меня и заснял его, затем перевел на меня камеру. Я тяжело дышал, смотря на тело поверженного дебошира.

Затем присел, нащупал пульс на его мясистой шее – все нормально, живой.

Пьер подошел ко мне и положил руку мне на плечо.

– Ты очень… вовремя, брат. Я думал, я труп.

– Кто это вообще? – спросил я.

– Да какой‑то наркоман. Я его несколько раз ударил, ему хоть бы хны, ноль реакции, он боли не чувствует. Не знаю, сколько силы ты вложил в тот удар, но это было очень кстати. Ты вырубил его.

– Вырубил.

Вокруг собралась толпа зевак.

– Ладно, рад был помочь, – сказал я. Окруженный людьми, чувствовал себя неловко и уязвимо, а потому хотел поскорее уйти отсюда. – Мне пора.

– До скорого. Я сообщу Кариму об этом увальне, надеюсь, он вызовет кого‑нибудь прибраться. Копов, например.

Мартин поднял камеру и заснял, как я расталкиваю людей, уходя с тротуара.

* * *

Я вошел в тесную комнату, которую Карим называл гримерной. В реальности она больше походила на каморку без окон и каких‑либо удобств. Пара столов и зеркал, несколько шкафчиков и гора навечно запутавшихся проводов в углу.

– Джош! – воскликнула Роза и подошла ко мне. – Рада тебя видеть.

Мы обнялись, я прижал ее поближе к себе, и она прильнула в ответ.

– Привет, – сказал я и ослабил хватку. Она вынырнула из моих объятий. – Всем привет, парни. Джордж, Дин, – я пожал им руки, – и… Марк, кажется, да?

– Ага, – ответил новенький, протянул мне руку, и я пожал ее.

За мной в комнату зашла вся наша съемочная группа.

– Это Кристофер и Мартин, мои друзья, – представил я их. – Мы снимаем кино. Кто из них режиссер – легко понять по камере.

Крис махнул им, не осмелившись подойти ближе. Мартин поприветствовал всех рукопожатием, причем протянул руку даже Розе, пожав и ее мягкую ладонь.

– Мы тут по делу, – деловито начал Мартин, пропустив все любезности, вроде разговоров о погоде. – Вы, ребята, сочиняете достаточно, как бы это сказать, печальную музыку. И это как раз то, что нам нужно для моего фильма. Босс Джоша разрешил нам снимать в клубе, так что мы думаем взять на пленку ваше выступление. Соответственно, музыка пойдет в фильм. Вы против?

Весь состав группы переглянулся. Роза собрала их вокруг себя, они обсудили что‑то, и затем все вчетвером они подошли к Мартину.

– Договорились, – сказал Джордж. – Мы как раз пишем сингл, и можно будет дать его вам на титры. Там же будут титры или финальная сцена?

– И потом неплохо было бы сделать клип на эту песню, – Роза, видимо, всерьез восприняла мои слова о том, что в скором будущем удачные клипы будут так же важны, как и хорошие песни.

– Клипов я еще не снимал, – задумчиво пробурчал Мартин и продолжил совсем без энтузиазма. – Ну да, можно попробовать, почему бы и нет? Раз уж вы настаиваете.

– Вот и договорились.

Когда мы покинули комнату и пошли по коридору в сторону танцпола, нас догнал Дин, их электронщик. Он окликнул меня, мы развернулись, уставившись на него втроем.

– Эй, Джош, – начал Дин, – помнишь, ты предлагал записать звуки для вашего фильма?

– Помню. И что ты надумал?

– Я еще тогда хотел согласиться, но разговор не сложился из‑за Сида. А потом вроде как было уже не до того, – он отвел взгляд и приложил ладонь к затылку. – В общем, я хочу попробовать. Но мне нужно будет знать, что конкретно вам, парни, нужно. Так что созвонимся уже ближе к этому времени.

– О, это просто отлично, – Мартин радостно кивнул несколько раз подряд. – Я позвоню тебе на неделе, когда мы выйдем на постпродакшен.

– Супер.

Следующие полчаса прошли не слишком интересно. После того случая на улице посетители особо не докучали, так, мелкие разборки, которые решались сразу же, стоило мне подойти на место. Группы выступали вялые, никто из музыкантов не смог увлечь слушателя. Посетители в основном пили и ели, а музыка шла как бы фоном.

Конечно же, обстановка заметно изменилась, когда на сцену вышли «Слипстрим Эмоушен», они тут же привлекли внимание толпы, уже успевшей соскучиться по их музыке. Отсутствие Сида никто, похоже, и не заметил – люди смотрели в первую очередь на Розу.

У сцены, сев за одной из огромных колонок, скрылся от глаз Кристофер. Он сидел с магнитофоном и микрофоном в руках, готовый к записи песен. Когда конкретно зазвучит нужная нам, мы не знали, поэтому решили записать весь концерт, а потом отобрать самую подходящую музыку.

Вскоре зазвучали гитары, загудел синтезатор, и зал наполнился леденящим, проникновенным звуком. В помещении как будто бы упала температура. Скрытый от глаз посетителей светооператор погрузил клуб в темно‑синие тона и замедлил ход ламп. Когда атмосфера стала достаточно интимной и напряженной, вперед вышла Роза, сжимая перед собой микрофон, и с ее черных губ полились мрачные стихи.

Я ходил между людьми, расталкивая их, и Мартин, крепко держа камеру, следовал за мной. В этой сцене я искал кого‑то, сам не знал кого. Мы, в общем, не придумали сюжетную подвязку, но подумали, что сочиним ее как‑нибудь потом. Сцена получится очень неплохой сама по себе, антураж подходящий. Пройдя сквозь танцпол, я прокричал Мартину на ухо, что мне пора работать, и он, кивнув, начал снимать выступление группы.

Я следил за ним и отталкивал зазевавшихся гуляк, которые могли сбить его с ног. Погрузившись в съемки, Мартин едва ли понимал, что происходит вокруг него, и потому я оберегал его.

Мне бы очень хотелось попросить режиссера перестать снимать и отложить камеру, чтобы я мог спокойно насладиться музыкой и пением Розы, но я не смел прервать ни съемки, ни свою рабочую смену.

Когда группа закончила свое выступление, сорвав заслуженные аплодисменты, концертная программа этого вечера официально завершилась.Мы проводили «Слипстрим» до их новой машины – теперь всех развозил Марк на подержанном «Субурбане» компании Дженерал Моторс. Как я понял по причудливому дизайну, это была машина родом из шестидесятых.

Я вновь обнял Розу, мы пожелали друг другу спокойной ночи, она села в машину, и вскоре их гигантский автомобиль исчез в ночи.

Конец смены не заставил себя ждать: после «Слипстрима» многие посетители пошли на выход, и уже через полчаса бар опустел. А это означало, что Салли наконец‑то освободилась. Мы досняли сцену флирта: она вышла из‑за стойки, мы вместе спустились вниз и подошли к ее машине – она ездила на зеленом «Жуке».

Когда я сел в машину, Мартин постучал по стеклу. Я приоткрыл дверь.

– Это все херня. Это не работает, – нервно проговорил он.

– Что? Почему?

– У вас была химия в баре, а в этих сценах ничего не чувствуется. Все прошло слишком буднично. Быстро.

– И что делать?

– Вам надо целоваться.

От этих слов Салли оживилась. Она тут же выпрыгнула наружу, захлопнула дверь и подбежала к Мартину.

– Ты уверен? – вдруг спросил Кристофер. – Как‑то это неправильно. Они же даже не вместе.

– Крис, это игра. Это кино. Целуются не Джош и Салли, целуются их персонажи. Понимаешь?

– Звучит не очень убедительно…

Я вышел из машины, и та качнулась. Взглянул на стекла – они покрылись конденсатом. Капли блестели в свете ночных огней. Позади нас от охлажденного за ночь асфальта поднималась дымка. Посмотрел на Салли и вспомнил, как мы целовались раньше. Дальше поцелуев наши отношения не ушли, но могли бы. Салли, похоже, по‑прежнему искала способ затащить меня в кровать.

– Еще раз, ты и правда в этом уверен? – спросил я. – Как это должно быть на твой взгляд?

– Ты – пораженный горем ветеран, у тебя умерла жена. Ты должен немного расслабиться, снять стресс, получив женское внимание, – он активно жестикулировал. – Это придаст твоему образу глубину, усложнит фильм, создаст дополнительную гамму эмоций, запутает зрителя… Короче, это будет круто.

Я посмотрел на Салли, на ее высокие и острые шипы, собранные из волос. Вспомнил Нэнси и Розу. Погрузился в свои чувства, пытаясь представить, как ощущал бы себя, если бы надел армейскую куртку. Это помогло мне вжиться в свой образ.

И благодаря этому я понял: нет, что‑то тут не сходится.

– Нет… – неуверенно начал я. – Это не в образе моего героя.

– Но… – вставил Мартин, но я тут же перебил его.

– Но ты прав, – я кивнул. – Это нужно сделать. Но нам нельзя уводить зрителя от истории мести. Если мой персонаж будет сосаться с первой встречной, то это обесценит всю трагедию, понимаешь? Он, получается, не скорбит совсем.

– Но целоваться все равно надо, ты сказал? – уточнил Мартин.

– Да, давай сделаем это. Герой вынужден пойти на такую сделку с этой девушкой, – я качнул головой в сторону Салли, – чтобы получить информацию и выйти на след убийцы. Я попробую изобразить отрешенность.

– Я понял. Сниму тебя с ее спины. Но можно еще и по моей идее снять второй поцелуй, а потом мы проявим пленку и посмотрим, как лучше. Согласен?

Не успел я открыть рот, как Салли заслонила его своей ладонью.

– Он согласен! Поехали, сладкий.

Первый вариант сцены мы сняли далеко не с первого дубля. Салли выходила из образа, и мне приходилось встряхивать ее, чтобы она отлипла от моих губ и языка. В какой‑то момент я смирился, и мы сняли сцену так, как она получалась. Сначала Мартин заснял, как мы сближаемся и целуемся, затем – довольное лицо Салли с прикрытыми глазами, а потом – мое. Встав со спины девушки, он направил камеру на мою физиономию. Я целовал Салли, но при этом пытался показать, что моему герою это не нравится, выражение лица оставалось холодным, отрешенным, лишенным эмоций. Я думал о Сиде, том моменте, когда я ломал ему руку, вспоминал день, когда очнулся в грязной ванной – в общем, представлял самые неприятные моменты новой жизни, чтобы не поддаться страсти и сохранить лицо.

Затем мы повторили сцену, но уже с более приятными эмоциями. Я прижал Салли к себе, и она даже издала звук, напоминающий что‑то типа мурлыканья. Когда мы закончили, я еле держал себя в руках.

– Точно не поедешь ко мне? – спросила она, словно рядом не было ни Криса, ни Мартина. Мне очень хотелось согласиться.

– Салли, это просто фильм, – сказал я, пересилив себя.

– То есть тебе не понравилось?

– Любой ответ будет неправильным.

– Просто скажи честно…

– Доброй ночи, Салли, – я улыбнулся ей. – Увидимся завтра на смене.

– Эх… Ты меня завел, а теперь кидаешь. Может, хотя бы твой друг со мной поедет? Он такой лапочка, смотри, – Салли обернулась и, вытянув руки, сжала шеки Кристофера, отчего его губы надулись. Он озадаченно посмотрел на нее, потом на меня. – Поедешь? Я же вижу, как ты на меня смотришь. Развлечемся немного. Джош не обидится, правда же?

– Я… пожалуй, откажусь… – неуверенно ответил Кристофер и сглотнул ком слюней.

– М‑да… – недовольно протянула Салли и отпустила его. – Очень жаль. Ладно, мальчики. Пока.

Я посмотрел на Мартина, он посмотрел на меня. Я прочел полное равнодушие на его лице. Кристофер же был в полном смятении, его уши покраснели, и он смотрел в свое отражение в луже под ногами.