Текст книги "Киноманьяк. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Дмитрий Досужий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 32 страниц)

По дороге я поел, а потом отправился в Чайнатаун на метро. Привычно обошел Конфуций‑плаза, подошел к двери, ведущей в подвал. Парень у двери уже знал меня, кивнул и открыл, так что я спокойно спустился.

Тренеры ждали меня, мы поздоровались за руки, хотя память о китайских боевиках подсказывала, что тут надо сложить руки и поклониться. Но я не смог себя пересилить – это казалось мне уже лишним. Я могу пожать человеку руку, искренне приветствуя его, а сложить ладони – это уже какое‑то позерство. Я все‑таки не азиат.

По этим же боевикам я думал, что они будут учить меня стилям. Стиль тигра, богомола, обезьяны – прямо как в мультике про панду, которая стала мастером кунг‑фу. Веселый был, но при этом серьезный, из прошлой жизни я помнил, что любил его.

А еще был «Пьяный мастер». В детстве я просто обожал этот фильм, сам не знаю почему – ничего особенного в нем нет, обычный гонконгский боевичок того времени. И никто из тренеров не был похож на Соу с седыми торчащими волосами, смешным головным убором и вечно красным носом. Хотя овладеть стилем «восьми пьяных святых» и стать непобедимым я бы не отказался.

Тренировка началась сразу, как только я переоделся. И если первый день был о том, как переставлять ноги, то второй был о том, как дышать. По словам одного из тренеров – это было единственное, что может помочь мне выдержать все четыре поединка за вечер.

Если честно, я даже не думал о том, что дышать можно как‑то по особенному. Так‑то все умеют дышать, этому учатся сразу после рождения. Но выяснилось, что в бою дышу я неправильно, потому что задерживаю дыхание перед ударом, из‑за чего моя выносливость и падает.

Поэтому следующие три часа я избивал лапы и дышал. Хотел пойти к тренажеру для вин‑чуня, но нет, обошлись простыми лапами. И к своему удивлению на четвертом часу я почувствовал разницу, потому что несмотря на то, что весь облился потом, перестал задыхаться.

Один из тренеров сказал, что уже лучше, а потом приказал опять переставлять ноги и показать, какой опыт я извлек из вчерашнего урока. К счастью судороги не повторилось, и я отработал вполне достойно. Он меня, конечно, снова поругал, но уже так, для проформы скорее.

А потом был спарринг с одним из тренеров. Мне было странно драться со стариком, но уже через полминуты я признал, что при желании он легко уделал бы меня. По крайней мере, когда я делал что‑то неправильно, он пользовался этим и бил, пусть и не в полную силу, но ощутимо.

Если я все‑таки стану звездой, то выпишу их к себе, и пусть меня тренируют. Стану первым белым мастером восточных единоборств, как Стивен Сигал. Пусть он и говорил, что он не белый, а то ли калмык, то ли бурят.

А когда я вымотался окончательно, и тренировка закончилась, пришла пора отправиться на работу. Ее никто не отменял, а еще сегодня должна была выступать Роза.

Утерев пот мокрым полотенцем, я оделся и пошел.

Глава 5
Дорожная авария

Войдя в клубный туалет, я взглянул на себя в зеркало. Привычная «Моторола» слегка оттягивала пояс – я приподнял штаны и потуже затянул ремень. Перевесил гарнитуру с правого уха на левое. Вытащил из нагрудного кармана расческу‑гребень, взялся покрепче за железную ручку с надписью бренда «Геркулес» и поправил прическу. За месяц мои волосы отросли из совсем коротких, уложенных по‑мормонски, до более‑менее нормальной длины. Можно даже не слишком пышный помпадур сделать. Кое‑где виднелась первая седина: причем до моего «переселения» на голове Джошуа не было ни единого седого волоска. Неужели на прическе сказывается… не знаю, возраст моей души? А может, Джошуа просто начал рано седеть, такое тоже бывает.

Умывшись, я вышел в зал и продолжил патрулирование. Приближалась полночь, выступала уже третья за вечер группа. До этого играли не самые интересные музыканты, я уже успел позабыть о них, но вот текущую группу забыть будет непросто. И дело не в качестве музыки, а в силе эпатажа: это были какие‑то очень уж странные панки, не столько бунтари, сколько фрики. Сложно понять, кто из них сильнее притягивал взгляды слушателей. Бас‑гитаристка стояла на высоких сапогах, одетая в мини‑шорты и блестящую леопардовую блузку, ее лицо выражало полное пренебрежение ко всем присутствующим. Еще был тощий, очень высокий солист, одетый в тесные латексные штаны на два размера меньше нужного и обутый в туфли с таким высоким каблуком, что они казались почти что женскими.

Солист прыгал по сцене, то кричал невпопад, то шептал, то и вовсе запихивал микрофон в рот и мычал. Публика просто с ума сходила: психоделический и очень артовый панк заходил молодежи на ура. Я же приготовился разнимать драки, потому что панки всегда заражали толпу бешенством.

– Код синий, бар, – раздался голос барменши Салли в ухе с гарнитурой. – Давай быстрее.

Я обогнул сцену и вклинился в танцующую толпу, расталкивая людей. Через полминуты уже добрался до бара. Несколько пьяных парней встали на барную стойку и отплясывали на ней, дергаясь, словно в эпилептическом припадке.

– Эй, а ну слезайте оттуда!

Ударил ладонью по столешнице, но внимание привлечь не смог, слишком уж им было весело.

Грубо стаскивать их не вариант, могут разбиться и свернуть себе шею. Пришлось запрыгивать на стойку самому. Поднявшись, я подошел в упор к одному из танцующих, схватил его за футболку и дернул на себя.

– Слезай! – крикнул я ему в лицо. – Повторять не буду!

И парень принялся неуклюже слезать шатающимися ногами. Колени у него дрожали ни то от выпивки, ни то от испуга. В итоге он запнулся и грохнулся на пол, уронив стулья. Я подошел к следующему. Тот посмотрел на меня опешившим, стеклянным взглядом, пьяный вдрызг, и поднял кулаки.

– Да ладно тебе, – я выставил перед ним ладони. – Серьезно?

Парнишка попробовал меня ударить, я перехватил его руку, выкрутил ее и силой заставил взвывшего от боли дебошира присесть. После этого я спрыгнул на пол, схватил его за ворот куртки и стащил со стойки. Он упал на четвереньки и тут же пополз к выходу. Люди вокруг стали мне аплодировать. Кто‑то подбежал к ползущему по полу парнишке и оседлал его, изображая ковбоя с невидимым лассо. Прямо‑таки майор Конг на ядерной бомбе из «Доктора Стрейнджлава».

– Обязательно залезать на стойку было⁈ – крикнула на меня Салли. Сегодня ее губы были не желтыми, а зелеными.

– Ну извините! – ответил я, перекрикивая стоны панка, разносившиеся по всему ресторану. – Разрулил как умею!

– Ладно, вали отсюда, герой! Мне еще работать надо!

Когда панки ушли, наступила очередь «Слипстрим Эмоушен». Как обычно, они закрывали музыкальную часть вечера своим выступлением. На сцену вышла привычная мне четверка музыкантов: нахалистый гитарист Сид, странноватый электронщик Дин, долговязый Джордж с электрогитарой и роковая Роза, с виду напоминающая готическую принцессу.

Их музыка успокоила зал после панков, придурь быстро исчезла, сменившись ледяной меланхолией. Поначалу они играли неплохо. Въедливые, необычно оформленные синтезаторные ноты задавали неповторимое звучание – холодное, но при этом быстрое, словно буря в декабре. Гитары углубляли звучание, а яркий, стойкий голос Розы вводил в транс своей отрешенностью и ритмичностью.

Однако к середине выступления Сид снова стал портить выступление попыткой всех переиграть. Он то и дело заслонял Розу, как бы напоминая всем присутствующим о себе, – это он фронтмен, он основатель группы, он тут самый главный и талантливый. Сид поднимал гитару к стойке с микрофоном и выхватывал звук из струн так громко, что его исполнение перекрывало остальных музыкантов. Он подпевал Розе, но его бэк‑вокал то и дело становился основным, он буквально затыкал, перекрикивал солистку. В какой‑то момент музыка группы стала звучать совершенно невпопад, превратившись в какофонию непонятных звуков на фоне игры Сида.

Я то и дело смотрел на Розу, и она выглядела абсолютно несчастной и подавленной. Новичкам клуба, наверное, могло показаться, что таков ее сценический образ, но я знал, что обычно она изображает совсем другие эмоции.

Когда они закончили, наступил час ночи. Сцена опустела, люди постепенно начали расходиться. Еще через полчаса в клубе осталось так мало людей, что стало ясно – сегодня мы закроемся раньше обычного. Такое случалось нечасто, но бывало. Как правило, в первую половину рабочей недели, а сегодня как раз был всего лишь вторник.

Когда настало время уходить, я вернул рацию с гарнитурой, снял бейдж и пошел в туалет – облегчиться перед тем, как сесть в такси. Смыв воду в писсуаре, я подошел к раковине, принялся мыть руки и увидел в зеркале, как сзади меня открылась кабинка и наружу вышел Сид. Он шатающейся походкой подошел ко мне, встал рядом и чуть толкнул меня плечом.

– А вот и ты! – ядовито проговорил он. – Привет, Джо, эй, приятель.

– Привет, – ответил я, проигнорировав, что он снова исковеркал мое имя.

– Тебе совершенно точно надо с нами выпить! Эта сучка Роза только о тебе и говорит, тебе надо потусоваться с нами. Пошли, я приглашаю.

Хотя Сид был мне откровенно неприятен, я не мог отказаться от встречи с Розой.

– Ну что ж, давай. Потусуемся.

Мы вышли из туалета, прошлись вдоль клуба и поднялись на второй этаж, в небольшой ресторан, с которого открывался вид на пустую сцену.

За одним из столов сидела вся группа. Электронщик пил воду и клевал носом, электрогитарист курил, глядел в потолок и запивал сигаретный дым каким‑то коктейлем. Роза приложила ладонь к лицу и водила длинными черными ногтями по лбу, слегка царапая кожу. Она тяжело вздыхала и кусала губы. На соседнем столе лежали гитары.

Заметив меня в компании с Сидом, Роза оживилась и улыбнулась мне, а я улыбнулся ей.

– Всем привет, – сказал я.

Музыканты несколько вяло поприветствовали меня, Роза же промолчала, но одного ее взгляда хватило, чтобы понять, как она рада меня видеть. Я сел напротив нее. Думаю, Сид заметил ее реакцию: он взял стул, протащил его до Розы и сел, пихнув локтем Джорджа – тот чуть со стула не упал, пролив немного коктейля на пол.

– Блин, чувак, – сказал электрогитарист. – У меня штаны за четыре доллара, чуть не испортил. Ты знаешь, это дерьмо не очень‑то хорошо отстирывается.

– Да забей, мы же панки, – ответил Сид. – Нью‑вейв! Колд‑синт! Арт‑панк! Как там еще нас называют эти дебилы из музыкальной мать ее прессы?

– Ноу‑вейв, – слегка гнусаво заметил Дин и отхлебнул воды. – Хотя как по мне, это оскорбление. Это же не музыка даже. А так, контркультурный китч. Мы все‑таки делаем настоящую музыку…

– Эй, Дин, все хотел тебя спросить, – начал я. – Ты выдаешь интересный звук. Сам сэмплы пишешь?

– О да, так точно! – с энтузиазмом ответил он. Его голос тут же раскрылся, гнусавость исчезла. – Вот ты помнишь, сегодня в песне «Satisfaction guaranteed» такой звук был, типа режущего?

– Это какая по счету песня была, вторая?

– Да, – сказала Роза, вмешавшись в наш разговор. Мы посмотрели друг на друга, и я ощутил внутреннее тепло от ее заинтересованного взгляда.

– Так вот, это в своем корне звук перелистывания страниц. Я взял энциклопедию Колумбийского университета и листал страницы перед диктофоном, а потом сильно замикшировал.

Я задумался. Нам бы такой человек пригодился. Сомневаюсь, что у Мартина в звуковой библиотеке есть интересные штуки. Скорее всего, самые стандартные, ничем не примечательные студийные звуки.

– Я знаю парня, который снимает кино. Не хочешь как‑нибудь записать для него звуки? Правда сомневаюсь, что он сможет тебе заплатить. Чисто ради искусства.

– Я… – начал Дин, но его тут же перебил Сид, ударив по столу и не дав даже подумать.

– Какой еще фильм? Мы делаем музыку, а не кино! Алло⁈

– Эй, дай Дину подумать хотя бы, – с нажимом сказал я.

– Он сочиняет для группы, а не твоих друзей. Роза, детка, иди сюда.

Сид положил руку на плечо Розы, прижал ее к себе и попробовал поцеловать, но она отвернулась. Тогда он поцеловал ее в ухо. Она обреченно посмотрела на меня, сморщившись от отвращения, но ничего не сказала. Увиденное взбесило меня. Сид увидел выражение моего лица и самодовольно улыбнулся.

– Да, мы с ней уже целую вечность вместе. Я создал эту группу только ради нее, – Сид положил руку Розе на колено, но она одернула его. – А она не ценит, как видишь.

– Роза хорошо подходит на роль фронтмена, – сказал я. – Точнее, фронтвумен.

Сид посмотрел на меня с удивлением, приподняв брови, но вскоре его лицо ожесточилось, когда он переварил мои слова.

– Это заблуждение, – он отпрянул от Розы и взмахнул руками. – Все думают, что если солист, то сразу фронтмен. Но бывают и фронтмены‑гитаристы.

– Например?

– Слышал про AC/DC? Там самый заводной, однозначно, Ангус. Вот у нас так же. Я самый заводной. Это моя группа, ясно?

– Как скажешь, – я пожал плечами.

Джордж утопил сигарету в пепельнице, допил коктейль и тяжело выдохнул.

– Ну и чего ты вздыхаешь? – наехал на него Сид. – Не нравится что‑то?

– Угомонись, – спокойно сказал Джордж. – Я просто дышу.

– Ладно, мне это место уже надоело. Поехали домой, за мной.

Сид встал, схватил бутылку пива за горлышко и пошел к лестнице. Я пропустил всех вперед, пока не подошла Роза, и тихо сказал ей:

– Какие‑то проблемы?

– Да. Но ничего нового.

Сид обернулся. Увидев, как мы разговариваем, он крикнул нам:

– Чего вы там третесь?

– Пойдем, пока не началось, – сказал мне Роза и затем крикнула в ответ, – уже идем!

Мы спустились вниз, разминулись с Пьером – я пожал ему руку на прощание – и вышли на улицу. Июньская жара уже успела сойти на нет, сменившись ночной прохладой. Людей было не очень много – вокруг стояло несколько посетителей клуба, они болтали, курили, оттягивая момент прощания. Возможно, ждали такси.

Группа подошла к «Форду» Сида. Он поднял дверь багажника, кинул внутрь свою гитару, затем туда полетели синтезатор Дина и электрогитара Джорджа.

Роза подошла к двери переднего пассажира, и я спросил у нее:

– Уверена?

– Что? – она положила ладонь на дверную ручку. – О чем ты?

– Ну, он же пьяный.

– Волнуешься за меня?

– Немного, – ответил я, пристально смотря ей в глаза.

– Ну чего вы там опять? – Сид положил локти на крышу машины и прислонил к ней подбородком. – Роза, ты едешь или что?

– Не знаю. Ты слишком много выпил.

– И что теперь? Раньше тебе это не мешало.

– Мне надоело думать, что мы разобьемся.

Сид обошел машину и встал около меня. Он качнул головой в мою сторону.

– Этот бык тебя отговаривает, да?

– Нет, Сид, мне просто надоело думать о смерти каждый раз, когда ты везешь меня домой.

– Я таким образом вдохновляю тебя на творчество. Ты мне сама так говорила!

– Это было три года назад! Хватит! Нам уже не шестнадцать лет! Повзрослей, наконец!

– Ах ты!..

Сид поднял руку, замахнувшись на нее, но я перехватил его, схватив за запястье. Он дернул рукой, но не пересилил мою хватку. Я толкнул его к машине, и Сид ударился спиной о дверцу. «Форд» качнулся.

Я ощутил на себе взгляды всех людей на улице. Сид выжидающе посмотрел на Розу, но та не спешила осуждать меня или бежать к нему на помощь. Безразличие девушки разозлило его еще сильнее.

– Катись к черту, шлюха! – проревел он. – Ты больше не в группе, ясно? Проваливай!

– Херово, – меланхолично резюмировал Джордж, стоявший рядом. Выдохнув, он сел в машину, заняв место сзади. Рядом разместился Дин.

Сид завел двигатель и тут же тронулся с места, утопив педаль в пол. Мотор загудел на весь квартал, из выхлопной трубы повалил черный дым, и «Форд» быстро разогнался. Мы с Розой проводили его взглядом – но далеко он не уехал. Автомобиль перед первым же поворотом сдал направо слишком рано и впечатался в опору светофора. Провода оборвались, и на асфальт брызнул фонтан электрических искр.

– Сид! – крикнула Роза и побежала к месту аварии. Я побежал за ней следом. Туда же двинулись несколько зевак.

Пока мы бежали, из машины вывалились все трое. Дин с Джорджем выглядели нормально, но испуганно. У Сида же со лба стекала струйка крови. Он держался за голову и матерился. Я оглядел машину, обойдя ее спереди. Столб как будто бы прорезал всю переднюю часть корпуса, пройдя сквозь искореженный капот. Салон засыпало битым стеклом. Пассажирское место, на котором должна была сидеть Роза, смяло сдавленным металлом. Эта поездка наверняка стала бы для нее последней, едва начавшись.

Она подбежала к Сиду, но тот оттолкнул ее от себя. Мне тут же захотелось размазать его по асфальту, но я удержался: ему уже и так хорошо досталось. Я подошел к Розе, аккуратно взял ее за плечи и потянул на себя.

– Пошли, нечего тебе тут делать, – сказал я.

И она без лишних слов поддалась, последовала за мной. Очевидцы, окружившие место аварии, расступились, дав нам выйти. Когда мы завернули за угол, Роза заплакала. Сначала тихо, но с каждой секундой ее плачь становился громче. Я подошел к ней поближе, и она тут же уткнулась мокрым лицом мне в грудь.

– Все в порядке, – я приобнял ее, прижав к себе. – Хочешь, вызову тебе такси? Где ты живешь?

– На Вашингтонских холмах, в многоэтажке. Я… – она подняла голову, я посмотрел на ее лицо. По щекам стекала черная тушь. – Но я бы… просто прошлась пешком, чтобы собраться с мыслями.

– Проводить тебя?

– Да, наверное… Можно.

– Тогда веди. Я плохо понимаю, куда нам надо.

Я выпустил ее из объятий. Она шмыгнула носом, утерла слезы, и мы пошли.

Первые полчаса – молча. Розу немного трясло, она то и дело утирала слезы, только сильнее размазывая косметику. внешний вид в этот вечер ее совсем не волновал.

Людей на улице было не очень много. Мы дышали прохладным, стылым воздухом, шли мимо фонарных столбов и рекламных вывесок, слушая отдаленный автомобильный гул – в этом городе он стихал по ночам, но не пропадал полностью.

– Ты упомянул, что твой друг снимает фильм, – начала она в какой‑то момент, прервав тишину.

– Да, снимает. Мы вместе написали сценарий.

– Здорово. Ты часто сочиняешь… тексты, сценарии? Пишешь рассказы? – она взглянула на меня. Я обратил внимание на ее покрасневший носик. Ее взгляд был тяжелым, поникшим, но в то же время все равно прекрасным.

– Нет, на самом деле, – признался я. Мне нет нужды производить на нее впечатление и врать, выдумывая творческую личность, которой я едва ли являюсь. – Это был первый раз. А ты?

– Я пишу слова для наших песен. Стихи. Не знаю, правда, можно ли это назвать настоящей поэзией.

– Не знаю, поэзия это или нет, но с музыкой получается очень эмоционально, – сказал я.

– Мне тоже кажется, что без музыки мои стихи ничего не стоят.

– Роза, я совсем не это имел в виду…

– Все в порядке. Это совершенно нормально, Джош. Мои стихи работают только с музыкой. Наверное, это можно сравнить с комиксами. Там картинки не имеют ценности без текста в облачках, а текст без картинок с героями тоже бессмысленный. С музыкальными стихами так же.

– Интересное сравнение.

– Я просто хочу сказать, что не знаю, как теперь быть. Раз я больше не в группе… Нет смысла сочинять стихи, если не будет музыки.

– Сказать тебе честно?

– Что? – она остановилась и повернулась, встав напротив меня.

– Сказать или нет? – я подошел к ней поближе.

– Хорошо, скажи.

– Без тебя не будет никакой группы. Музыка у ребят очень хороша, но без твоего голоса у них нет ни шанса. Ты сделаешь любую группу популярной, как только присоединишься к ней.

Роза понуро опустила взгляд. Я думал, сделаю ей комплимент, а она только сильнее расстроилась. Ничего не понимаю.

– Вообще, я каскадер. А вышибалой работаю, потому что нужны деньги. – Перевел тему я. – Мы с другом написали сценарий, но я буду играть главную роль.

– Правда? – она оживилась от моих слов, и мы пошли дальше. – А где ты уже снимался?

– Да так, в ерунде всякой. Вот недавно боевик снимал один черный парень. А до этого я снимался в музыкальном клипе, ехал на машине.

– Ого, а где это было?

– Это было в Юте, – соврал я. Не скажу же я, что это было в России.

– В Юте… – повторила она. – Никогда там не была.

«Я тоже», чуть не вырвалось у меня.

– Знаешь, Джош, говорят, за клипами – будущее, их пока не очень много снимают. Да и показывать их особо негде.

– Я думаю, что в ближайшие годы популярность будут обретать те группы, у которых будут самые крутые клипы. Важна даже не музыка, а крутое видео. Вот увидишь. Может быть, под это дело даже отдельный телеканал будет на кабельном. Назовут его как‑нибудь… «Клиптиви» или «Эмтиви», знаешь, типа, «Музыкальное телевидение».

– Сомневаюсь, что такое возможно, – Розу мои слова заставили улыбнуться. – Но смелая идея, мне нравится.

– Давай мы и для тебя клип снимем, как тебе идея? Как только ты вернешься в группу. Я не думаю, что Сид это серьезно. Он же был пьян.

– Сид уже давно немного не в себе. Я не знаю, почему.

– Он завидует тебе, это же очевидно.

– Давай не будем об этом. Пожалуйста? – умоляюще сказала она. – Расскажи лучше о вашем фильме.

– О, это история о мести, – я не стал давить на тему с Сидом. Захочет, сама скажет. – У героя убивают жену, он мстит, а в конце его убивает полиция. Будет короткометражка. Мы хотим показать ее людям с деньгами, а там – будь что будет.

Роза встала перед светофором. И хотя вокруг не было машин, мы стояли и ждали. Не хотелось бы повторить эпизод из «Мексиканца» с его светофором на перекрестке посреди пустыни – лучше все же подождать зеленый свет.

– Ты, наверное, любишь кино? – спросила Роза.

– Да. А ты?

– А я не очень. Честно говоря, я особо не смотрю кино, мне это неинтересно.

– А что тебе интересно?

– Я бы хотела тебе сказать, что мне нравится Сартр, Камю и Кафка, а моя любимая книга – Улисс, но я думаю, ты не из тех парней, которые считают это чем‑то крутым.

– Ты права. Я даже не знаю, о чем речь. Улисс – это что‑то древнегреческое?

Роза посмотрела на меня и улыбнулась так широко, что я увидел ее зубы. А потом она засмеялась.

– Нет, Джош, не совсем! Когда девушка хочет показаться умной, она говорит, что читала Улисса. А это между прочим смешно, потому что Улисс – очень сексистская книжка. Но ты, как я поняла, не любитель книг, а кино. Какой фильм мне надо было назвать, чтобы ты посчитал меня умной?

Я задумался.

– Наверное, «Солярис» Тарковского. Это фильм из России. Его сложно найти здесь, но возможно.

– О, а ведь я слышала про него. Но не смотрела.

– Хвалить такое кино – признак хорошего вкуса. Но смотреть его при этом не обязательно.

– Это так типично. Не люблю позеров!

– И не говори.

Дальше мы шли молча. Поймав общую волну, мы словно больше не нуждались в словах и просто наслаждались компанией друг друга. В какой‑то момент Роза замедлила шаг. Мне хотелось думать, что она растягивает нашу прогулку, но возможно, она просто устала.

Когда мы дошли до Центрального парка, она остановилась.

– Много еще идти? – спросил я.

– Мы прошли только половину пути.

Я прикинул, сколько сейчас времени. Мы шли часа полтора, не меньше. Похоже, она живет на другом конце острова.

– Я думаю, на сегодня хватит, Джош, – она села на лавочку, примыкающую к каменной изгороди, отделяющую зеленую зону с деревьями от тротуара. – Мне уже легче.

Мы посидели немного. Когда на дороге показался желтый «Марафон», я встал и махнул рукой. Он свернул с дороги к обочине, прорезав темноту всеми четырьмя круглыми фарами.

– И еще, Джош.

– Да?

– Спасибо, что проводил.

Она чуть поддалась вперед, и я приобнял ее. Она ответила тем же.

– Я бы пригласила тебя к себе, Джошуа, но боюсь, что Сид придет. Он знает, где я живу. Не хочу, чтобы вы подрались. Но ты не волнуйся, я ему не буду открывать.

– Мы еще увидимся?

– Конечно! Ты же каждый день работаешь?

– Да, когда работает клуб, я на месте.

– Я приеду на днях и поговорю с Каримом… Может, он поможет мне найти место в другом группе. Я обязательно найду тебя, когда приду.

Когда Роза села в автомобиль и уехала, я перешел через дорогу и остановил машину