Текст книги "Киноманьяк. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Дмитрий Досужий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 32 страниц)

– Хочешь развлечься? – томно спросила она и, ласково выдохнув, натянула розовый пузырь жвачки.

– Хочу кино посмотреть. Куда идти?

– М-м… – пузырь лопнул, она собрала его языком и снова принялась жевать. Проститутка лениво подняла руку и указала на правый поворот в конце коридора. – Там крутят кое-что особенное, тебе очень понравится. Гарантирую, ты постоянно будешь думать обо мне… Составить тебе компанию, красавчик?

– Неинтересно.

– Уверен? Я, между прочим, не просто какая-то шлюха, я бизнесвумен. Готова сделать тебе скидку… или даже предоставить лизинг. Дошло?

– Отвали, куколка. Я хочу побыть один.

– Ну и иди куда шел, дрочила.

Ну я и пошел. Свернув в нужном месте, я оказался перед входом в зал. У закрытых дверей стоял внушительных размеров черный мордоворот с афро и мощными усами. Увидев меня, он поднял бровь и прищурился. Его презрительно-подозрительное выражение лица показалось мне похожим на фирменную физиономию Клинта Иствуда.

– Не ожидал тебя здесь снова увидеть. Билет? – черный Клинт Иствуд поднял ладонь.

Само собой, я не знал его. Но интуиция подсказывала мне, что этому человеку можно доверять. Чем-то он нравился мне, и я чувствовал, что это было взаимно. Может, это мой друг, а я просто не в курсе?

– Слушай, билета нет. Пустишь просто так?

– Наглый же ты. Мне в прошлый раз хватило, когда ты проповедь читать стал посреди сеанса. Так нельзя, бро, твою мать. Тебя там чуть не размазали, еще захотелось?

Сомнений больше не осталось. Я, похоже, и правда какой-то мормон. Вот только я не знал точно, кто они и во что конкретно верят. Они христиане или нет? На обложке той книги упоминался Иисус…

Я решил вжиться в образ:

– Понимаешь, хочу понять, что нравится людям, чтобы сделать проповедь актуальней. Пусти меня, и тебе на небесах зачтется.

– Да я пока туда не планирую. Чего ты билет не купил, это символические деньги. Религия не позволяет?

– Меня ограбили, – честно сказал я.

– Вот как? – он прищурился. – И ты пошел в кино?

– А куда еще идти? В полицию?

Черный Клинт Иствуд рассмеялся и, давясь смехом, открыл двустворчатую дверь. Наружу просочился грохот спецэффектов, до этого приглушенный.

Кинозал оказался ни на йоту не чище вестибюля, но все равно он меня удивил. Таких больших экранов я прежде не видел: гигантское белое полотно нависало над, наверное, тысячей зрительских мест. Сверху даже выпирали балконы, как в филармонии. Но величие этого кинотеатра было лишь призраком безнадежно ушедшего прошлого.

Дрожащий луч проектора, рассекая облака сигаретного дыма, выводил на киноэкран пленку с трейлерами. Я шел мимо весьма забитых рядов, люди увлеченно обсуждали увиденное, ели, пили, веселились. Парочки изучали практическую анатомию без стыда и совести. Щупали друг друга, короче.

Между рядами было просторно, поэтому мне не пришлось тереться о колени недовольных зрителей. Я уселся в центре зала и уставился на экран. Хороший момент и подходящее место, чтобы исчезнуть в своих мыслях.

– Наполовину легенда, наполовину дьявол – в теле одного мужчины. Черный… В белом городе, – вещал закадровый голос, рекламирующий фильм. С экрана смотрели в зал два суровых негра в ковбойских шляпах. – Теперь он – их шериф, нравится им это или нет. И он принесет им черную справедливость… Они называют его… БОСС НИГГЕР.

По залу пробежал хохот и аплодисменты, люди засвистели, когда главный герой перестрелял целую кучу белокожих бандитов из своей рычажной винтовки. Побежали кони, зазвучала песня, пошли диалоги, в экран полетели комья попкорна. Но я мало чего слышал – думал о своем.

Кто я? Помню, что жил в России, помню, что был уже не молод, но имени своего не помню. Что еще?

Меня преследовало отвратительное чувство, словно еще час назад я жил другой жизнью, и что в момент пробуждения в холодной ванне эти воспоминания у меня еще были, но стоило мне покинуть воду, как они исчезли, растворились.

Может, это был сон? Наваждение. Мне приснилась другая жизнь, а реальность – она здесь. Или же конкретно сейчас я спал? Тогда нужно проснуться.

Спящий должен проснуться… Забавно. Кажется, это что-то из Линча. Из «Дюны», вроде. Так она же еще не вышла? «Дюна» вышла в 1984 году, потом был «Синий бархат» и «Твин Пикс», а через двадцать лет вышел третий сезон.

Стоп. Я помню фильмографию Линча, но не помню собственного имени? Как такое возможно? Я совсем ненадолго задумался о фильмах, и на ум пришли сразу десятки, нет, сотни лент – и я знал актеров, режиссеров, годы выхода, примерные зрительские оценки и даже сюжеты. Я помнил фильмы из будущего вплоть до 2026 года.

Хм… Если я все-таки действительно из будущего, значит, последним моим годом был две тысячи двадцать шестой.

И что интересно, сегодня восемнадцатое мая тысяча девятьсот восьмидесятого года. Я точно помню, что родился в этот день и в этот год. Совпадение ли, что меня забросило в день моего рождения? Это же очень символично. Неужели мне дали второй шанс?

Но кто? И второй шанс – на что?

Кажется… Кажется, я был каскадером. Хорошим каскадером. Умер на съемках музыкального клипа. Причем в нынешнем времени клипы в привычном смысле еще не изобрели…

Если представить, что я человек все-таки из настоящего времени, то откуда мне знать о клипах? В следующем году появится MTV, и там будут крутить клипы. Это будет прорыв. Новое медиа. А пока по телевизору крутят записи скучных выступлений музыкантов на различных шоу.

Я помню, какие фильмы выстрелят, а какие станут провалом… Можно ли на этом заработать? Нет. Заработок меня не интересует.

Второй шанс не дается ради загребания денег.

Я закрыл глаза и прислушался к себе. Сквозь туман прошедших десятилетий я увидел ее. Свою мечту, олицетворение амбиций. Я хотел быть звездой. Наследить в истории фильмами со своим участием. Дарить детям ту радость, которую мне в свое время подарили Брюс Уиллис, Сталлоне и Арни.

Я помню уныние. Недовольство жизнью. Я жил грезами и умер из-за своих фантазий. Меня убило желание доказать, что я еще не списанный кадр, что у меня еще есть потенциал. Теперь я могу попробовать еще раз, но теперь у меня более подходящее время и место. Вся классика, вдохновлявшая меня, еще впереди, и я могу успеть засветиться в ней.

Но что говорить обо мне…

Что насчет этого парня, Джошуа Клейтона? С ним-то что случилось? Похоже, его убили грабители – утопили в собственной ванной. Куда после этого попал он? В загробный мир или в мое предыдущее… точнее, в мое будущее тело? Или же после смерти он просто исчез, словно его и не было никогда?

А может, он остался здесь, в этом теле, кричит внутренним голосом, но я его не слышу? А что, если он – это я и есть?

Голова закипела. Метафизику я никогда не любил. И все-таки я пользовался его мозгом и двигал его конечностями, дышал его легкими, и в груди сердце билось тоже не мое. Как-то неправильно забирать себе чужое тело. И еще непонятно, остались ли у меня его воспоминания.

Я ощутил на себе пристальный взгляд и обернулся. Справа, буквально через пару мест, сидел юноша с белыми волосами. Он испуганно пялился на меня, но украдкой, прикрывшись за ладонями. Мы пересеклись взглядами, и он резко отвернулся. Еще один мой знакомый? Точнее, знакомый Джошуа.

– Эх, Пенелопа, какая у тебя упругая попка… – услышал я из динамиков. Посмотрел на экран – там зрелый мужчина в солидном костюме поглаживал ноги нимфетки в откровенно короткой юбке.

– Господин ректор, научите меня скорее взрослой жизни! – актриса прислонилась к «ректору». – Все девочки записываются на этот курс, и теперь я понимаю, почему!

– Учти, я очень строг. У меня нет лекций, только практические занятия, а в конце будет экзамен. Сдавать будет вся группа…

– Я буду вашей самой лучшей студенткой!

– Поверь мне, дорогая, я слышу это каждый день… Тебе придется удивить меня.

Дело шло к откровенной порнографии. Я снова повернулся, посмотрел на парня – он широко раскрытыми глазами смотрел на меня, весь красный от стыда и страха. Облизнув высохшие губы, парнишка вдруг вскочил с места, развернулся и побежал на выход.

Меня словно молнией пронзило – надо бежать за ним. Интуиция подсказывала, что он точно знает Джошуа Клейтона.

Я жаждал узнать, кем был человек, чье тело я получил.

Глава 3
Правдивый лжец

На большом экране началась откровенная сцена, из колонок по всему залу распространился неспешный фанк.

Повинуясь инстинкту, я поднялся с места и сел парню на хвост, как тигр, несущийся за жертвой. На ходу я перепрыгнул через вытянутые ноги со спущенными штанами и прорвался сквозь облако дыма. Парнишка выбежал на покатую обочину между сидениями и отвесной стеной, уходящей в бесконечно далекий, утопающий во тьме потолок.

Он испуганно обернулся, увидев меня, несущегося за ним на всех парах. Я ожидал, что он рванет наверх, к выходу из зала, но вместо этого парень ворвался в следующий зрительский ряд.

Я запрыгнул на свободное красное кресло, порядочно изорванное, с торчащими наружу пружинами, и перепорхнул через него. Ритмичные звуки клавинета заставляли динамики подпрыгивать, пуская вибрации по всем поверхностям. Актеры принялись вздыхать и наигранно ахать в ритм музыки.

– Давай, старик, вжарь ей как следует! – крикнул какой-то маргинал в длинном пальто и, радостно скалясь, толкнул локтем свою подружку. Она застыла, видимо от культурного шока, бутылочка колы зависла перед ее приоткрытым от удивления ртом.

Беглец схватил чье-то ведро с попкорном и метнул им в меня. Разлетелся целый улей жареной кукурузы.

– Эй, а ну стоять! – какой-то задохлик встал, перегородив мне путь, и тут же упал обратно на место, когда я толкнул его в грудь. – Да какого дьявола⁈ Мой попкорн!

Парень, за которым я бежал, был меньше меня, ниже, слабее, и потому я легко нагнал его. В ярком свечении прожектора я заметил капли пота, слетевшие с его затылка.

Я вытянул руку, ухватился за ворот белой рубашки и потянул на себя. От внезапной остановки его выгнуло вперед. Он судорожно выдохнул – плотно застегнутая рубашка сдавила ему горло.

Я толкнул его на выход из зрительского ряда и прижал к серой колонне, подпирающей балкон. Парень, похоже, признал поражение и даже не пытался вырваться. Резким движением я развернул его, чтобы увидеть красное, взмокшее лицо.

– Ты зачем побежал? Я хотел просто поговорить.

– Мы бы точно увиделись завтра, и ты бы спросил меня: «Кристофер, что ты делал в „Империи“ на ночь глядя на показе фильма для взрослых?». А я бы тебе ответил, что меня там не было, и ты ошибся.

Этот парень, Кристофер, говорил четко и выверено. Его дикция и манера речи по первому впечатлению показались мне идеальными. Подводил только несколько высокий голос – но и тот был лишь следствием молодости.

Я ослабил хватку и пригрозил пальцем.

– Если решишь побежать, то я снова тебя поймаю и надеру зад, ты понял?

– Мне всё предельно ясно.

Мы вышли из зала под оглушительные стоны и закрыли за собой дверь. Стоявший снаружи негр сидел на стуле, который на его фоне казался детским, и читал газету. Передовица издания «Нью-Йорк Пост» скрывала его голову. На первой полосе я прочел заголовок, напечатанный огромными буквами:

«РУКОТВОРНАЯ ЭПИДЕМИЯ ПОРНО. БЕЛЫЙ СЛЕД ОБРЫВАЕТСЯ В ОВАЛЬНОМ КАБИНЕТЕ».

Черный Клинт Иствуд выглянул из-за страницы. Увидев нас, он ехидно улыбнулся.

– Что, тебе такое зрелище не по зубам, Мистер Целибат? – насмешливо спросил он, глядя мне в глаза. Я усмехнулся в ответ. Затем он кивнул моему спутнику, – еще раз привет, Крис. Что, уже уходишь? Так быстро?

– Боюсь, убеждения не позволяют мне смотреть настолько порочные фильмы.

– Да? А вчера ты там пять часов проторчал.

– Вчера показывали «Гражданина Кейна», «Спартака» и «Унесенных ветром».

Охранник лишь улыбнулся еще шире.

– Сынок, в нашем грайндхаусе крутят все подряд. Иногда и правда проскальзывает классика, но я никогда не поверю, чтобы приличные фильмы шли три раза подряд.

– Видимо, мне очень повезло, и это создало обманчивое впечатление. Я вырос в закрытой общине, а потому оказался обманут собственными наивными представлениями… – Говорил он совсем без иронии, крайне серьезно и убедительно, несмотря на то, что всем присутствующим была предельно ясна его ложь. – Да, я обманул себя сам. И потому я не требую вернуть мне деньги. Я понимаю, что мир греховен и несправедлив, и мне не нужно желать рая земного. Ведь рай создан Отцом Небесным вовсе не на этой планете…

– Хватит, хватит, боже! У меня сейчас башка треснет! – протяжно проговорил негр. Я прекрасно его понимал. – Короче, валите отсюда, клоуны. Девственники проклятые. Всё, кыш, – он взмахнул газетой по направлению к выходу.

Когда мы вернулись в фойе кинодворца, я вспомнил, что где-то там, снаружи, все еще мог разгуливать тот тип с пистолетом. А еще я не оплатил билет, и кассир в кабинке у входа наверняка сделает что-нибудь неприятное. Мало ли, вдруг он вооружен? Мне бы не хотелось привлекать лишнее внимание – за этот вечер я влипал в неприятности слишком часто, чутье подсказывало, что лимит исчерпан.

– Не знаешь, тут есть другой выход? – спросил я у моего нового приятеля. – Не хочу идти через парадный.

– Ну, я здесь бываю не очень часто… по понятным причинам…

– Я не собираюсь тебя отчитывать. Знаешь или нет?

– Примерно представляю.

Мормон уверенным шагом вошел в кромешный мрак между двумя огромными стойками кинобара. Некогда там подавали и готовили попкорн, а теперь под битыми витринами ползали тараканы.

Я поспешил за ним. Откуда-то сверху доносился гул и гвалт из кинозала. Крис не сбавлял шаг. Явно знал, куда идти.

– «Примерно представляю», да? – я усмехнулся. – По-моему, ты знаешь каждой угол этой помойки.

Он вдруг остановился, и я врезался в его спину. Парень развернулся и положил руку себе на грудь.

– Зачем же ты так? Мы же из одной общины. Нам ни в коем случае нельзя врать, особенно друг другу. Я стараюсь говорить только правду… Всегда – и даже сейчас.

– По-моему, ты опять врешь.

– Нет. Этого просто не может быть, потому что это… Это просто невозможно.

– Ладно, ладно. Пойдем дальше.

Мормончик ухватился за нечто в черной пустоте и потянул на себя. Внезапно открылась дверь, и темноту прогнал блеклый свет уличного фонаря.

Мир снаружи оказался тесной подворотней. Из люка коллектора посреди улочки валил густой белый пар. У мусорного контейнера стояла крошечная палатка, собранная из коробок и газет, и в ней спал бородатый бомж.

В пути по лабиринту высоких кирпичных стен и пожарных лестниц мы вновь заговорили.

– Послушай, Крис, я не просто так тебя искал. Мне нужна помощь.

– Конечно-конечно. Что бы это ни было, я всегда готов помочь брату церкви. В конце концов, мы делаем одно дело.

– Меня избили и чуть не убили, а потом ограбили. Если честно, сам не понимаю, как вообще остался жив.

Кристофер развернулся и посмотрел на меня. Мы встали между двумя зданиями, и в конце этого переулка начинался бульвар Сорок второй. Оттуда доносилась какофония музыки и голосов. Неоновое свечение в красно-синих тонах ложилось на меня и Криса, и теперь мы могли получше разглядеть друг друга.

В потемках кинотеатра я смог разглядеть только его белые волосы и такую же белую рубашку. Теперь мне открылся вид на его бело-голубые глаза, прямой черный галстук, слегка оттопыренные уши и серебристый бейджик на груди с именем «КРИСТОФЕР».

Мой новый друг тоже осматривал меня.

– О, теперь я понимаю, почему ты так одет, мистер Клейтон. Немного не в нашем стиле. Неужели ты лишился даже своей одежды?

– Да-а… – я почесал затылок. – Похоже, это все, что у меня осталось. На мне буквально последние трусы. Денег тоже нет. Осталось только водительское удостоверение.

– Не знал, что ты умеешь водить.

«Да, для меня это тоже стало сюрпризом», чуть не сказал я, но вовремя одумался.

– Получается, умею. В общем, мне нужно пожить… Где-то…

Кристофер широко улыбнулся, но его веки потяжелели, а взгляд растерял прежнюю бойкость.

– О, я буду очень рад помочь тебе с этой проблемой, – сказал он с фальшивым энтузиазмом. Парень, не моргая, смотрел сквозь меня. Моя просьба явно тяготила его, но он не мог отказать. – К сожалению, у меня только одно спальное место…

– Я могу спать на диване.

– Мистер Клейтон, диван – это и есть мое единственное спальное место.

– Тогда я могу спать на полу.

– Не уверен, что ты сможешь выдержать это испытание. Это будет перебором даже для такого аскета, как ты.

– Почему так?

– Я живу в отеле «Картер», и это, возможно, наихудшее место в городе. Когда ты увидишь номер, то поймешь, о чем я говорю.

Я молчал, не находя ни ответа, ни вопроса. Крис обратил на это внимание и подбодрил меня.

– Но ничего, мы что-нибудь придумаем. Все-таки мы семья. Э-э, духовная, правильно? Кстати, как ты себя чувствуешь?

– Если честно, я ощущаю себя не в своей тарелке. Я словно чужак. Пришелец из другого мира. Как будто бы я тут впервые, понимаешь?

– Я обратил внимание на твою новую манеру речи. Ты говоришь… как будто бы с легким акцентом, как те бедолаги, сбежавшие из Советского Союза. Помнишь, с Брайтон-Бич?

– Тот самый район, – «из второго 'Брата», чуть не сказал я. – Где живут мигранты, да. Что, я звучу, как русский?

– Все-таки акцент не настолько сильный. Но характерный! Это очень любопытно. Тебя били по голове?

– Не помню. Меня чуть не утопили в ванной, и я даже потерял сознание, это считается?

– Немыслимо! Давай поспешим домой, – Крис двинулся в сторону оживленной улицы.

Я двинулся за ним. Он сменил темп, шел так быстро, что чуть ли не бежал, широко размахивая руками. Мне очень повезло встретить этого хитреца в том кинотеатре – особенно учитывая, что кинотеатров на «Двойке» не меньше дюжины.

Тем временем сумерки сменились ночью. До «Картера» мы добрались за десять минут быстрой ходьбы, свернув с шумной «Двойки» на чуть менее шумную, но такую же грязную Сорок третью улицу.

Над тротуаром нависала огромная, высотой в девять этажей вывеска с красными буквами: «ОТЕЛЬ КАРТЕР». Каждая буква, обрамленная черной металлической рамкой, состояла из множества неоновых трубок, и те мрачно сияли в ночном небе.

Мы прошли мимо въезда на подземную парковку и встроенную на первом этаже кафешку. Несколько светящихся стрелок указывали на вход в забегаловку.

«Картер» встретил нас жалкими остатками сгоревшей ковровой дорожки перед разбитыми вдребезги дверьми. Повсюду лежали осколки стекла. На приветственной вывеске из семи букв WELCOME горели только первая и четвертая – WC, что намекало скорее на монструозный 24-х этажный общественный туалет, нежели на отель.

В холле на стойке регистрации стоял какой-то азиат в традиционной одежде – в сложной мозаике азиатских культур я не разбирался, поэтому конкретную национальность угадать бы не смог ни за что в жизни. Рядом с администратором лежал дробовик и дымилась забитая пепельница. Заметив Криса, он улыбнулся и махнул рукой. Он говорил с сильным акцентом, и я не понял ни слова. Впрочем, главное, что его понимал Крис – они обменялись воодушевленными фразами, и мы пошли дальше.

– Это мистер Хоанг. Я называю его просто Лэ, – сказал мормон, когда мы ждали лифт.

– Ружье у него лежит не просто так?

– Тут постоянно стреляют, – Крис пожал плечами. – Именно поэтому мы здесь, верно, партнер? Исправить словом Сына пороки этого города. Нью-Йорк нуждается в нас и в мудрости пророков.

– Я думаю, одними словами тут не обойтись. Я бы не отказался от пистолета, а еще лучше – от пистолета-пулемета.

– Это в тебе армейское прошлое говорит, Джошуа, но наша война другая – она идет на духовном уровне. Ведь нельзя застрелить дьявола из пистолета.

– А ты пробовал? – я испытующе посмотрел на Криса.

– Ну… нет? – Он нервно улыбнулся.

– Надо будет попробовать. Раз уж мы в Америке.

Латунная гармошка уехала в сторону, и железная пасть лифта раскрылась. Внутри эпилептически мигала люминесцентная лампа.

Мы втиснулись внутрь, Крис нажал на кнопку тринадцатого этажа. Двери закрылись, тросы дернули кабину, и она уныло потащилась наверх. Конструкция скрипела и гремела, и мне казалось, что мы вот-вот упадем. Было бы странно погибнуть вот так, только обретя шанс на новую жизнь.

Покинув лифт, мы оказались в почти таком же коридоре, из которого я выбирался с ножом в руках пару часов назад. Только запах здесь стоял тяжелее, с привкусом плесени, словно мы не поднялись наверх, а спустились на двенадцать этажей под землю.

Пришлось немного поплутать в руинах выставленной снаружи мебели, завернуть за пару углов, и вот мы здесь – тупик с массивной деревянной дверью. Это была единственная деталь интерьера, внушавшая хоть какое-то чувство надежности.

Пока Крис возился с ключами, я слушал скандал. Из-за стены справа сначала раздался оглушительный чих, за ним тут же последовала ругань. Мне показалось очевидным, что ругалась семейная пара, муж с женой.

Вдруг, раздался выстрел из чего-то вроде ручной зенитки. Из стены с грохотом разлетелись щепки с кирпичной крошкой, и мимо моей головы пронеслась пуля. Я даже испугаться не успел. Вдохнул воздух – запахло порохом.

Мы с Крисом посмотрели на дыру в стене, из которой сочился свет и дым. В дыре показался широко открытый карий глаз.

– Ох диабло, ло сиенто, амигос! – простонал стрелок. – Я теперь не убивать человек?

Крис посмотрел на меня, я – на него.

– Да вроде нет, – ответил я.

– Ох, грасиас Диос.

– Спокойной ночи, больше не стреляй, амиго, – сказал я.

– Си, си…

Глаз исчез. Из дыры раздался повелительный женский голос, и через пару секунд дыру в стене прикрыла какая-то мебель.

Крис дважды провернул ключ в замочной скважине, и дверь раскрылась, вот только пускать внутрь он меня не спешил. Он ступил вовнутрь и перегородил проем.

– Брат мой Джошуа, можешь, пожалуйста, минуту подождать снаружи? Мне нужно… немного навести порядок. Стыдно вот так пускать сразу.

– Поверь, мне нет дела до твоих секретов.

Я сделал шаг, но Кристофер захлопнул дверь – и даже накинул цепочку, судя по звуку. Тут же изнутри раздались хаотичные пинки, шум и грохот бросаемых подальше вещей.

Не успел я разозлиться, как цепочка слетела, и дверь снова открылась. По ощущениям, прошло секунд десять.

– Готово, заходи, прошу тебя.

В номере стоял неприятный запах кофе и старого линолеума. Я сразу же огляделся в поисках кофейника, но на крохотной электроплите стояла лишь сковородка, настолько черная и грязная, будто бы ее облепили сырой землей, облили бензином и подожгли. В раковине ждала своего часа гора немытой посуды.

– Где можно оставить обувь? – спросил я, встав у порога как вкопанный.

– Не понял? – Крис поднял бровь и нахмурился, пройдя чуть вперед. – Чего?

– Ну… обувь. – Я показал ладонью на свои ботинки. – Прям так ходить, что ли?

Кристофер напряг весь свой ум (а точнее ту часть, что отвечала за проницательность) и впился в меня взглядом. Он напряженно помолчал пару секунд и вдруг расслабился, махнув рукой.

– Ловкая шутка! Пришлось подумать, до меня не сразу дошло. – Мормончик притворно посмеялся. – Я понял, русский акцент, а теперь еще и русские привычки… Забавно! Да, я помню, как советские мигранты заставили нас разуться, когда мы пришли проповедовать. Топчут пол босиком, подумать только. Я уже успел об этом забыть.

– Да уж, а я все думал, вспомнишь ты или нет… – я фальшиво улыбнулся.

– Жизнь за океаном совсем другая. Жаль только, что никто из них так и не разумел мудрости нашей «Драгоценной жемчужины». Ну, что с них взять? Коммунисты!

Факт, который я знал из миллиона фильмов и сериалов: американцы ходили дома в обуви. Но знать факт недостаточно, его нужно прочувствовать. Этим знанием недостаточно обладать, его нужно испытать на себе.

Настал момент. Нужно пересечь ту самую границу, за которой мозг начинал работать в такт местной культуре. Надо всего лишь сделать шаг. Пересилить привычку прошлой жизни.

Я замер в нерешительности, закусив щеку изнутри. Поднял ногу – неуверенно шагнул.

Грязная подошва, которой я сегодня топтался в самых злачных местах, с неприятной тяжестью ступила на пол. Я сморщился. Не описать словами, как это противно – по собственной воле нести уличную мерзость в дом.

Шаг, второй, и я более-менее смирился. В конце концов, номер и без того напоминал клоповник, и если наследить здесь, то хуже не станет.

– Добро пожаловать в мою обитель! Проходи, брат Джошуа, располагайся. Я пока приготовлю тебе ужин.

– Не поздновато?

– Тебе нужно набраться сил после того, что с тобой случилось. Это меньшее, что я могу сделать.

Потолок показался мне достаточно высоким, но побелка осыпалась, а местами покрылась темными пятнами. Желто-розовые обои в мелкий рисунок из эпохи диско напомнили мне интерьер отеля Оверлук из «Сияния» Кубрика. Бумага уже выцвела и поблекла – оклеивали номер, похоже, лет десять назад.

Кухня состояла из парочки шкафов, плиты, раковины и полок с решетками вместо подвесных ящиков. От гостиной ее отделяла просторная арка, посреди которой торчал железный турник. Сомневаюсь, что Крис пользовался им.

В гостиной стоял небольшой вельветовый диван, а рядом – стул, служивший, полагаю, гардеробом на ночь. Сейчас же на нем лежала наспех собранная постель. У стены напротив стоял телевизор на деревянной катушке из-под кабеля, которая заменяла собой стол. Провод вел к розетке, но вилка лежала на полу.

– Телевизор включить можно будет? – спросил я,

– Не искушай меня, Джошуа. Я еще не закончил свою миссию, мне нельзя. И тебе тоже, хоть ты и старше.

– То есть хочешь сказать, что ты его не смотришь? – с издевкой спросил я.

– Нет, конечно нет. Это право еще нужно заслужить.

Я провел пальцем по выпуклому экрану и собрал пучок пыли, налипшей из-за статического электричества. И дураку понятно, что Кристофер не пустил меня внутрь, пока не замел следы своей неблагопристойной жизни. Обесточил телевизор, спрятал кофейник – ведь кофе, как я понял, мормонам тоже пить нельзя.

Пока я изучал квартиру, Кристофер составил четыре стула в ряд, и получилось что-то типа скамьи. Я сразу понял, что на ней мне и предстоит спать в ближайшие дни.

– А диван не раскладывается на двоих? – спросил я.

– Это было бы неправильно, – ответил мормон после недолгого молчания. – Спать двум мужчинам в одной кровати.

– Да брось. Чего ты боишься?

– Я лягу на стулья, а ты – на диван. Все-таки тебя сегодня чуть не убили, тебе нужно отдохнуть. А потом будем меняться.

– Ладно, как скажешь. А руки где мыть?

– За мной.

Юный мормон раскрыл скрипучую дверь, ведущую в уборную. Щелкнул выключателем, загорелся свет. Из черной пустоты материализовался худший из увиденных мной туалетов. Плитка вся потрескалась и покрылась липким желтым налетом неизвестного происхождения. Вентилятор вентиляции под потолком гудел, но непонятно, забирала ли вытяжка запах нечистот, потому что пахло в комнате чем-то удушающе-тошнотворным. А еще пахло плесенью – да, а вот и она, свисала черным комом в углу над чугунной ванной.

На полу лежал плотный резиновый коврик с перфорированным узором.

В нутро унитаза я побоялся заглядывать. В раковине виднелись рыжие пятна между ржавым смесителем и таким же ржавым сливным отверстием.

Мне показалось, что руки будут чище, если я не стану их здесь мыть. И все-таки я подошел к раковине, взял кусок мыла, хорошо натер ладони и крутанул вентиль смесителя. За стеной загудели трубы, и мне на пальцы упали редкие теплые капли.

– Подожди немного, скоро пойдет вода. Иногда, правда, выпадают насекомые, но ты не переживай, они обычно уже мертвые.

– Да уж, красиво жить не запретишь.

Вода вскоре и правда пошла. Особо она не воняла.

Вскоре я вернулся на кухню, сел на табурет, взял ложку и уставился на ужин. Кристофер погрел мне банку фасоли, причем сделал он это, даже не выложив содержимое – то есть просто поставил вскрытую жестяную банку на раскаленную конфорку и зажарил, тщательно помешивая ложкой. Не знал, что так можно.

Первое опробованное мной американское хрючево оказалось неплохим на вкус и достаточно сытным – в банке помимо фасоли были еще и нарезанные сосиски. Навряд ли это Кристофер их туда накрошил. Думаю, это такой вид американских консервов. Банку я в руку взять не мог, слишком уж горячая, пришлось наклониться, чтобы посмотреть на слегка почерневшую от жара этикетку. «Бини Уини. Оригинальный рецепт».

Поев, я отправился спать. Одежду снимать не стал из-за мыслей о клопах.

* * *

Я лежал на продавленном диване. Сложа руки крест-накрест, смотрел в потолок и старался не обращать внимание на ноющую поясницу. Сон никак не приходил – в голову лезло слишком много мыслей. Меня по кругу донимали то тревога, то возбуждение. Я всеми силами пытался призвать воспоминания о себе, но безуспешно. Вместо понятных воспоминаний – странные образы. На ум приходили черные глаза животного, похожего на оленя, рев мотора и плеск воды.

И теперь я здесь, на самом дне, прямо у подножия пирамиды американской мечты. Потерянный в чужом времени и чужой стране. А может, я – не какой-то русский каскадер из будущего, а самый обычный американский мормон, получивший по голове? Вдруг воспоминания о будущем всего лишь коматозная фантазия мозга? Даже не знаю… Единственный способ проверить это – прожить хотя бы год. В следующем году выйдет «Побег из Нью-Йорка» Карпентера, еще через год – «Бегущий по лезвию» Ридли Скотта и первый «Рэмбо». Никто в мире, наверное, даже не догадывается, что главную роль в нем исполнит Сталлоне. Даже сам Сталлоне пока не в курсе.

Если это не причуда моего разума, то так оно и будет. И тогда я точно пойму, что я и правда попал в прошлое.

С другой стороны, может, это просто… предвидение? И я все-таки не из будущего, просто у меня какой-то мистический дар?

Да нет. К этой теории мое сердце не лежало, а вот попадание в новое тело казалось настолько явственным и правдоподобным, что от одних только мыслей об этом моя кожа начинала леденеть.

Я взглянул на часы на стене. Два часа ночи. Просто блеск… С другой стороны, вставать мне все равно никуда не надо. Или надо? У меня есть работа или другой способ заработка? Похоже, я кто-то вроде проповедника или миссионера. А за это платят?

Кстати о мормонах. Стоит ли мне раскрывать себя перед Кристофером? Продолжить эту игру в секту или честно сказать, что ничего не помню и ничего не знаю? Есть ли у меня есть семья, дети, родня и друзья… в этой новой жизни? И могу ли я просто взять и спросить об этом напрямую?

От этих вопросов моя голова чуть не лопнула!

Снова взглянул на часы. Два тридцать. Внезапно загудел и загремел холодильник, шум наполнил весь номер. Застонал и зачавкал Кристофер, что-то мямлящий во сне.

Приглушенно раздался звук бьющейся посуды, и вовсю заиграла музыка. С потолка посыпалась бетонная крошка. Наверху началась вечеринка. Стены завибрировали от яркого, выкрученного на полную мощность женского вокала. Не сразу, но я узнал песню «Atomic» группы Blondie. Я еще и музыкальные группы помню?