Текст книги "Киноманьяк. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Дмитрий Досужий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 32 страниц)

Киноманьяк 1

Глава 1
Новая роль

Уже больше месяца меня томило предчувствие чего-то нехорошего. Неизбежного. А сегодня это ощущение сгустилось как никогда сильно.

Я посмотрел вниз, на узкую и извилистую автомобильную дорогу, петляющую вдоль крутых склонов, покрытых ярко-зеленой травой. В низинах на севере стелился стылый утренний туман. Еще ниже, далеко-далеко внизу, плескались волны о скалы под утесом. Бескрайнее Черное море блестело, отражая свет солнца.

Сегодня я должен поставить трюк. Технически несложный, но до одури опасный. Всю ночь не спал, и теперь у меня вовсю гудела голова.

Настроение – отвратительное. Даже природа Краснодарского края не особо радовала. Хотя погода была яркая и солнечная, самое то для съемок. Но солнце, наоборот, только бесило.

А еще бесил коммерческий директор. Обычно люди вроде него сидят в офисе и получают зарплату за умный вид и возможность посчитать всем «кипиай». А этот ходил по площадке и до всех докапывался. Увидев меня, сразу же двинулся навстречу.

– А вы уверены в страховке? – спросил он.

Видит же, что я не в духе, и все равно лезет. Ну какая тут может быть страховка, когда машина будет гонять по горной дороге на огромной скорости? Идиот…

– Конечно я уверен в страховке, – ответил я. – На сто процентов и даже больше. На сто сорок шесть.

Это его успокоило, и он отправился мучить операторов. Я же охлопал карманы в поисках пачки сигарет, но не нашел. Ну да, я же бросил, когда здоровый образ жизни вошел в моду. А до этого я курил почти тридцать лет.

И эти же тридцать лет я отработал каскадером. Почти ничего уже не боялся, но во время постановки опасных трюков сердце все равно каждый раз чуяло опасность. Оно и неудивительно: наша профессия всегда была увлечением для камикадзе, и даже со всеми современными страховочными системами такой и осталась. Главное – удача и крепкие нервы.

Рядом стояла спортивная «Веста», покрытая жидким стеклом. Шедевр отечественного жигулестроения броско сиял насыщенным синим цветом – «Дайвингом», как его назвали маркетологи.

Мы перекрыли все въезды и выезды на живописный серпантин, поэтому ни одна случайная машина не должна проскочить. На крутых поворотах стояли цифровые камеры, пилот дрона уже нацепил очки и тренировался – его игрушка с оптикой летала туда-сюда, выделывая воздушные кульбиты.

Пока я смотрел на горы, меня окружила съемочная группа. Я обернулся.

Из огромного китайского трейлера, припаркованного у обрыва, вышел самый патриотичный рокер России в кожаных штанишках на тщедушных телесах. Вот он, популярный певец Брахман, над клипом которого мы и трудились. Его исконно арийское прозвище хорошо работало на образ русского народного исполнителя. Он вдруг кивнул мне, и его платиновый помпадур с еще не застывшими слоями лака и пудры дернулся вперед-назад. Прямо как гребень у петуха.

Подошел режиссер по имени Тимур. Забавный парень. Он хотел снимать кино, но самая известная его работа – клип «Люблю тебя, Байкал» все того же Брахмана.

Ладно, пора. Без лишних слов я распахнул дверь машины и приземлился в салон. Внутри пахло заводской новизной, кожаными сидениями и разогретым на солнце пластиком. Захлопнул дверь, пристегнулся, крутанул ключом в замке зажигания.

Загудел шестнадцатиклапанный двигатель. Я на секунду-другую вдавил педаль газа, насладившись его ревом. Повеяло прохладой от кондиционера, но я тут же его вырубил, чтобы не отбирать мощность у мотора. Сегодня мне нужна каждая лошадиная сила, которую способен из себя выжать этот таз.

Каким бы тупым ни был очередной брахманский хит, но несущийся по горам автомобиль запомнят все. Да, это вам не колоски в поле щупать.

Окружавшие машину люди постепенно отступали, расходясь по местам. Перед лобовым стеклом демонстративно пролетел дрон с камерой. Корреспондент местного таблоида щелкнул вспышкой зеркалки и утонул в толпе зевак, которых держали в стороне от площадки мордовороты в черных пиджаках.

Навряд ли зрители пришли поглазеть на эффектный старт. Все-таки мы не на мировом кубке ралли, да и я не Ричард Бернс. Да и в целом я никто. Просто каскадер, отдавший кучу лет и сил киноиндустрии, но так и не воплотивший свою мечту.

Десять лет назад я утешал себя, говорил, что еще полжизни впереди… А теперь и этого срока нет.

В рации, закрепленной на приборной панели, прозвучало заветное «Мотор!». Я вдавил педаль газа, накручивая обороты, вставил передачу и снялся с ручника. «Веста» с веселым визгом сорвалась с места.

Эта трасса снилась мне по ночам, ее длину и повороты я хорошо помнил – ездил до этого, изучал карты, чтобы подсказать оператору, где ему поставить камеры. Где-то в небе надо мной гнался дрон, снимая поездку с высоты.

Первый поворот не заставил себя ждать. Почти под девяносто градусов направо. Я понизил передачу, но педаль газа не отпустил, а потом крутанул рулем в сторону отбойника.

Машина накренилась. Тут же я стремительно провернул руль в противоположную сторону – центр тяжести сместился, и автомобиль с шумом вписался в поворот. Боковое зеркало разминулось с отвесной стеной буквально в паре сантиметров.

Дальше дорога петляла не так сильно, и поэтому я гнал без опаски, вдавливая педаль газа в пол. Вся конструкция машины гудела и мягко дрожала, ладонь на руле явственно ощущала связь с колесами и дорогой. Стрелка тахометра упиралась в красный сектор за семью тысячами оборотов.

Наверное, вид вокруг открывался весьма живописный, но я не видел ничего, кроме дороги перед собой. В этот момент я впервые за многие месяцы ощутил себя самим собой. Короткий миг счастья. Эйфория, вызванная сосредоточенной напряженностью.

– Шпилька направо, двести, – прозвучал голос в рации.

Я выжал сцепление, резко сбавил передачу и, сжимая челюсти, поднял ручной тормоз, одновременно выкручивая руль. Автомобиль развернулся чуть ли не на месте. Ручник – обратно вниз, полный газ, следующая передача, за ней – еще одна. Я идеально вписался в крутой поворот.

Я ощущал, как пот стекает по коже, и сердце радостно бьется. Дальше – по ровной дороге вперед. Я воткнул последнюю передачу, готовый развить максимальную скорость.

И тут из леса выпрыгнуло рогатое животное. Кажется, косуля. На рефлексах я крутанул рулем, попытался объехать зверя.

«Веста» разминулась с перепуганной косулей. На короткое мгновение я увидел блеск испуганных черных глаз.

А потом машина сшибла барьерное ограждение. Снизу раздался мощный удар, автомобиль толкнуло вверх. Иногда подушки безопасности не срабатывают, и это был именно такой случай.

Я увидел сквозь лобовое стекло, как машина полетела навстречу облакам, но недолго, уже через секунду тяжелый двигатель заставил корпус войти в крутое пике, и автомобиль полетел вниз, прямо в море.

Я приготовился к удару, сложил руки крест-накрест перед лицом, и автомобиль с ужасающим грохотом разбился о водную гладь. Страшная боль пронзила каждую клетку моего тела. Взорвались стекла, соленые водопады хлынули в салон.

Я набрал побольше воздуха в легкие, с трудом нащупал в холодной воде кнопку и высвободился из хватки ремня – в этот момент машина окончательно погрузилась под волны. Поток воды, льющейся в кабину, мешал мне выбраться наружу. Авто уходило в морскую пучину.

Вдруг машина ударилась о какую-то скалу и накренилась – капот посмотрел наверх. Я успел вылезти из разбитого лобового стекла, оттолкнулся ногами от изломанной стали и поплыл наверх, навстречу мерцающим солнечным лучам. Греб яростно, быстро, но света становилось все меньше и меньше. Завихрения от тонущей машины тянули меня за собой.

Я отчаянно пытался выплыть, легкие распирало от нехватки воздуха. Не выдержав, я все-таки судорожно вдохнул, хлебнул воды… А потом наступила полная темнота. Остался только звук бьющегося сердца в ушах – да и тот вскоре исчез.

Но жить все равно хотелось, и я продолжал грести. Или мне так только казалось?

Наверху вновь померещился свет, но уже не бело-солнечный, а грязно-желтый. Мое лицо и плечи вынырнули на морскую поверхность. Я судорожно вдохнул, но вместо запаха соленого морского бриза, почувствовал только вонь застоявшейся мочи. Пахло совсем как в туалете провинциального вокзала.

Я утер ладонью лицо и раскрыл глаза, осмотревшись вокруг. Вместо бескрайнего неба Краснодарского края надо мной нависал потрескавшийся потолок. Лампа накаливания болталась на тонком проводе, заставляя тени танцевать на блеклой плитке. Я взглянул на свои пальцы и не узнал их: они оказались гораздо тоньше, чем раньше.

Уши сдавливала тишина морской глубины, сквозь нее пробивался неровный гул возбужденных голосов.

– И что теперь делать? Он захлебнулся!

– Ты его утопил! Какого дьявола⁈

Я не сразу понял, но потом до меня дошло, что говорили они по-английски. А я идеально понимал речь, хотя никогда не отличался дотошным знанием иностранных языков. И они там кого-то убили, утопили в ванной. А кто лежит в ванной? Похоже, что я. Никого тут больше не видно.

Здравый смысл подсказывал: надо лежать дальше и не отсвечивать, слушать и вникать в ситуацию. Но я все равно полез наружу. Ухватился за ледяные борта руками, поднял тело, отяжелевшее от насквозь мокрой одежды, и выволок себя, упав на пол. Ладони коснулись скользкой плитки.

– Слышал? Там что-то плещется. Может, он жив? – снова послышался голос.

– Это просто судороги, забей. Он точно сдох, ты же видел. Берем деньги и уходим.

Я оттолкнулся от пола, встал на ноги. Откровенно говоря, равновесие получалось удерживать с большим трудом. Голова кружилась, словно меня закинули в центрифугу и хорошенько прокрутили.

Спустя пару неровных шагов ноги окрепли. Обрадовавшись столь стремительному восстановлению сил, я с шумом отодвинул дверную занавеску.

Мне открылся вид на крохотную комнату, очень сильно захламленную. А все потому, что тут совсем недавно проходил очень неаккуратный обыск: шкафы и ящики были открыты, а на полу валялись вещи. И посередине унылой разграбленной квартирки стояли четверо парней, одетых в шмотки черно-красного цвета.

Я наступил на половицу, и та протяжно скрипнула, провалившись под моим весом.

– Силы небесные, он все-таки не сдох! – тонко заверещал один из них. Только по голосу я понял, что это не парень, а девушка: в черных брюках и красной оверсайз-рубашке она выглядела, как пацан.

– Что делать⁈ Что нам делать⁈ – закричал один из них, выставив перед собой нож в дрожащей руке. Клинок болтало из стороны в сторону. Парень ухватился за вооруженное запястье свободной ладонью, но унять дрожь не вышло.

Один из них, юноша с совершенно озверевшим взглядом, злобно оскалился и рявкнул что-то не слишком мне понятное. Видимо, съел несколько букв от страха.

Кажется, он сказал «это еще не конец» или что-то такое. А затем бросился к двери. Его прихвостни ломанулась за ним, и через пару секунд квартира почти полностью опустела – остались только я и дурачок с ножом. Он никак не мог успокоиться и глядел на меня выпученными от ужаса глазами.

– Что происходит? – спросил я и шагнул вперед.

– А⁈ Чего⁈ Говори по-американски! – малец взмахнул ножом. – Я не понимаю!

Мне пришлось поднапрячься, чтобы переключиться на английский язык. Это оказалось удивительно просто. Как будто кто-то кнопкой выключателя щелкнул. Слова сами полились из меня:

– Еще раз, что происходит? – сказал я уже по-английски.

– Я… я… – парень был явно не в себе. Похоже, я испугал его до усрачки. Не сообразив ничего умнее, он просто закричал. Мне показалось, что его зрачки разъехались в разные стороны. – А-А-А!

Он кинулся на меня в длинном выпаде ножом. Я перехватил его за запястье обеими руками, рванул, выворачивая, и ножик выпал на пол. Провернувшись вокруг парня, я резким движением толкнул его лицом в стену. Он врезался головой в книжный стеллаж.

Полки обвалились, книги с грохотом посыпались на его макушку и плечи. Он одуревшим взглядом уставился в пустоту, из носа обильно хлынула кровь.

Я подошел ближе и наклонился над ним. Книги оказались совершенно одинаковыми. Я взял одну из них, лежавшую на груди парнишки, стряхнул с обложки капли крови и прочел название, вытесненное на искусственной коже. «Книга Мормона».

Чуть ниже буквами поменьше было написано: «Еще одно свидетельство об Иисусе Христе». Мормоны? Что-то такое слышал, секта какая-то, кажется. Типа Свидетелей Иеговы. Или нет?

Я огляделся в надежде получить хоть какие-нибудь ответы, но ничего конкретного не увидел – комната была настолько замусоренной, что взгляд просто не цеплялся за отдельные детали.

С омерзением чувствуя, как стопы липнут к грязному полу, я подошел к узкому зашторенному окну и отодвинул занавеску. Выглянул наружу и увидел лишь кирпичную подворотню. Квартира располагалась так высоко, что землю я не смог разглядеть, она тонула в смоляной темноте. Багровые полосы закатного солнца ползли по торцевой стене дома напротив.

Квартира напоминала мне жилье Де Ниро из фильма «Таксист» – не столько планировкой, сколько общим антуражем полного морального упадка. Это была студия. Крошечная гостиная внезапно переходила в кухню, отделенную от жилой зоны непрочной и узкой столешницей.

На ней стояла серая прямоугольная коробочка, в которой я не сразу распознал средневолновый радиоприемник. На корпусе красовался бренд General Electric. Над динамиком – поворотный переключатель, установленный на FM-передачу, и окошко с волнами от 88 до 108.

Зачем мне радио, если есть смартфон? От воды он наверняка превратился в кирпич, но все же…

Я пошарился по карманам. Нашел только какую-то странную штуку, напоминающую кардхолдер. Раскрыл его и увидел карточку водительского удостоверения. На фото – некий Джошуа Клейтон. Выглядел он отдаленно знакомо, как будто я его где-то уже встречал.

Джошуа родился в апреле 1959 года и для столь почтенного возраста выглядел очень молодо. Сейчас ему должно быть… сколько, лет шестьдесят-семьдесят? Уроженец штата Юта. Без понятия, где это.

Я вернулся в ванную комнату, надеясь найти там свой смартфон. Неужели украли? Первым делом захотелось смыть источник вони в унитазе, но тот серьезно меня удивил, я такого прежде не видел: отвратительного зеленого цвета бачок располагался выше моей головы, и к унитазу от него вела ржавая тонкая труба. Само собой, привычной кнопки нигде не было.

Я догадался, что надо потянуть за прикрепленную к бачку цепочку – потянул, но, похоже, слишком сильно. Страшно завыла труба, бак стал трястись, словно хотел вырваться из стены, и в керамическую чашу ударил настолько мощный поток, что унитаз чуть надвое не разломился. Вода быстро наполнила чашу до краев и хлынула дальше, вылившись на пол.

Я уже приготовился к новому мировому потопу, но бак опустел, и туалетный армагеддон не состоялся.

Вонь кстати только усилилась.

На раковине лежал кусок мыла и опасная бритва, выше висел открытый шкафчик. Из фильмов я хорошо знал, что в нем должны храниться медикаменты, всякие пластыри и средства от аллергии, но внутри я не нашел ничего, кроме очередной демонстрации тотальной нищеты.

Закрыв дверцу шкафчика, я встретился взглядом с незнакомцем, который смотрел на меня из зеркала. От неожиданности я дернулся, и незнакомец тоже дернулся. В этом отражении я узнал того парня из водительских прав.

Хлопнул себя по щеке, и отражение повторило пощечину. Я оттянул веко, и Джошуа поступил так же, оголив покрасневшее глазное яблоко.

– Да ладно, да не может такого быть, – проговорил я, не узнав своего голоса. Это говорил Джошуа, повторял за мной. – Заткнись! – крикнул я на Джошуа. Или Джошуа крикнул на меня?

И тут у меня началась настоящая истерика – иначе и не скажешь. Я щупал себя, тянул за волосы, хрустел пальцами, и все ощущения были совершенно точно не моими, но в то же время – это были абсолютно мои ощущения. Это я, но не я. Да как же такое может быть?

Я напрягся, попытался вспомнить последний день жизни, но увидел только туманные, невнятные образы. Воспоминаний Джошуа у меня либо не осталось, либо же я не знал, как к ним пробраться. Что касается моей собственной памяти, то и здесь случился облом – я почти не помнил своего прошлого.

Ладно, с этим попробую разобраться потом. Сейчас нужно действовать. Но сначала…

Я ослабил ремень и стянул с себя промокшие брюки, кинул их на тумбочку, сунул ладонь в трусы – причиндалы на месте, и это хорошо. Я по документам мужик, по ощущениям мужик, и фактически я тоже мужик. Хоть это радует.

Вернувшись в основное помещение, я обратил внимание на сушилку с одеждой, она стояла рядом с напольным обогревателем. Ходить в сыром шмотье мне уже порядком надоело, так что я переоделся, натянув на себя джинсы, черную майку, а поверх нее куртку – армейскую, похоже. Такие же были в фильмах про вьетнамскую войну – «Рэмбо» и в том же самом «Таксисте».

Вытерев грязные стопы мокрой футболкой, я надел носки. Рядом стояли ботинки, и я с большим удовольствием нырнул в них и зашнуровался.

Удивительно, но смена гардероба придала мне уверенности. В пару шагов я вернулся на кухню и включил радиоприемник. Нужную частоту уже кто-то настроил до меня. Шли вечерние новости.

'…ожидаются в Вашингтоне и Орегоне в ближайшие дни. Десятки людей погибли, точное число жертв пока неизвестно, продолжается эвакуация, граждане с тревогой покидают свои дома. Пожарные, да поможет им Бог, трудятся с самого утра, горит лес, и гибнут тысячи, тысячи диких животных. Нам только предстоит узнать масштабы этой катастрофы.

Напомним нашим слушателям, что сегодня утром, 18 мая, проснулся вулкан Сент-Хеленс в девяноста милях от Сиэтла. Уже известно, что это самое масштабное извержение вулкана в истории Соединенных Штатов…'

Я вырубил приемник. Удивительно, но каждое слово ведущего я понял абсолютно точно, словно он говорил на моем родном языке.

Сегодня восемнадцатое мая… Это же мой день рождения. Именно мой, а не этого парня Джошуа, в чьем теле я оказался. Сегодня день рождения настоящего меня.

Позади послышался стон, парень приходил в себя. Я вернулся к нему, присел рядом, подобрал с пола нож и метнул его во входную дверь – лезвие с гулким стуком вошло в деревянную панель.

– Рассказывай, – начал я. – Какой сейчас год?

– Как понять? – пацан никак не мог сфокусировать взгляд. Он утирал кровь локтем, а та не унималась. Впрочем, ничего смертельного. – Я… Вроде бы 1980-й?

– Это что, шутка такая? – я внезапно для самого себя почувствовал злость, схватил парня за рубашку и тряхнул его. – Шутишь, да⁈ Ты шутник⁈

– Я не шутник, я – Саймон! Я не шучу! – кричал парень. Он не выдержал и заревел, гнусаво продолжив сквозь слезы и сопли. – Пожалуйста, не убивай меня! Ты же проповедник, тебе ведь нельзя! Пощади ради всего святого! Кому вы там поклоняетесь, Богу Мормону или как там!..

Я выпустил рубашку из пальцев, и парень снова ударился головой о шкаф.

– Ты знаешь, кто я такой?

От последнего вопроса парень обомлел, явно подумав не в ту сторону. И отключился. По его штанине потекла моча.

Я выругался благим матом. По-русски.

Делать было нечего. В разграбленной квартире торчать не хотелось, в голове царил кромешный беспорядок, и я никак не мог придумать, что мне в этой ситуации предпринять.

В итоге я подчинился инстинктам и просто ушел, прихватив с собой одни только водительские права. Остановившись на секунду у дверного проема, я рывком вытащил нож и шагнул за порог.

Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/

Глава 2
Грайндхаус

Коридор тонул в полумраке, свет давали лишь редкие электрические бра на исписанных граффити стенах. Обреченно выдохнув, я выставил перед собой нож и медленно побрел вперед.

Ботинки ступали по твердому ковролину, стершемуся от времени. На нем было, пожалуй, гораздо больше мусора, чем ворса. Сверху нависал почерневший от сигаретного дыма потолок. Я дышал не воздухом, а скорее каким-то химическим оружием, очень удушливым. Каждый вдох сопровождался мыслью о том, что тут, наверное, летают миллионы туберкулезных палочек.

В интерьере с трудом, но угадывалось некогда приличное место, о чем свидетельствовали некогда дорогие обои. Теперь же они, изрезанные и разрисованные, свисали со стен, обнажив трещины на штукатурке. Некоторые полосы под весом шелка и клея скрутились до самого пола, где их растоптали и заплевали.

И тут прозвучал выстрел.

Я рефлекторно пригнулся и отпрянул к стене, скрывшись за пожелтевшим матрасом с торчащими наружу пружинами. Новый выстрел, еще один, и еще! Бах, бах! С каждым новым звуком я все глубже вжимался в стену, стараясь полностью скрыть свой силуэт за укрытием. Пальцы крепко сжимали нож, я был наготове, хотя объективно ничего не мог сделать.

Первые секунды испуга прошли, я взял себя в руки и понял – стреляли и жгли порох на другом этаже. И хотя выстрелы не прекратились, я вынырнул из укрытия, окончательно убедившись, что конкретно здесь, в этом коридоре, все спокойно.

Многие двери оказались не заперты, из проемов на пол падали полосы света, доносились музыка и телевизионные голоса. Один из жильцов решил, видимо, заглушить надоевшую ему перестрелку и добавил громкости. Напольные динамики вдарили басами так сильно, что входную дверь приоткрыло наружу, и за ней я увидел чернокожего мужика в фиолетовом пиджаке.

Он пританцовывал перед здоровенной стереосистемой. На диване рядом лежали девушки разных форм и цветов – в общем, на любой вкус. Они смеялась, показывая на него пальцем. Одна из них заметила меня и мое удивленное лицо – и это рассмешило ее еще сильнее.

Я пошел дальше. Мир погрузился в мотивы Stayin' Alive группы Bee Gees, я хорошо эту песню знал и помнил – слышал ее во множестве фильмов. Жизнерадостный диско-мотив расходился по темному коридору зловещим эхо. Текст в нынешних обстоятельствах казался мне шуткой высших сил.

«Жизнь течет в никуда, о да, а я все еще жив, все еще жив. Ха, ха, ха, все еще жи-и-ив!»

Когда показались очертания лестничной клетки, песня звучала уже далеко, и ее слова превратились в неразборчивый гул. Света здесь оказалось еще меньше. На бетонных ступенях стояли пустые бутылки и алюминиевые банки, под ногами хрустело битое стекло.

Чем ниже я спускался, тем больше света проникало на лестницу с улицы сквозь выбитые окна. Стало только хуже – уличные фонари проявили из тьмы горы окурков, шприцов и резинок.

В голове всплыли размытые ассоциации с девяностыми, а точнее – с чернухой, которую я смотрел на видеомагнитофоне в те годы. В одном из таких фильмов, помню, больные спидом подростки втыкали зараженные иглы в перила, поэтому деревянных брусьев я не касался. И правильно – мимо меня по ним пробежала по своим делам толстая крыса.

На одном из пролетов целовалась парочка панков. Девушка с пушистым ирокезом пыталась съесть губы своего ухажера, прямо как в начале фильма «Зомби по имени Шон». Тот был в кожанке с надписью BLACK FLAG на спине. Дело явно шло к чему-то большему, меня они не заметили.

Вскоре я попал в вестибюль, разрываемый взрывами хохота. Стоило мне переступить через порог, как меня толкнул плечом толстяк с пузом наголо. Его рука дернулась, и на мохнатый живот вылилось пиво из красно-белой банки.

– Ай, черт возьми, я пролил свой «Будвайзер»! – проревел он заплетающимся языком. – Ты за это ответишь!.. – толстяк прищурился своими маленькими глазками, затерянными в складках потемневших век. – А, это ты!.. Как там тебя… «Ни пива, ни кофе, ни секса», да? Перешел от слов к делу? А? Уже вырываешь честно заработанное пиво из рабочих рук ради своего американского Иисуса!

– Да ты в меня сам врезался, придурок, – ответил я. Еще мне всякие пивные гномы не грубили. – Смотри куда прешь!

Толстяк смял банку перед моим лицом и с чувством бросил ее на пол. Наклонив голову, он заметил нож, который я по-прежнему держал в руке. Блеск лезвия заставил его моментально протрезветь и успокоиться. Его лицо сгладилось, явив сосредоточенность и возвышенность мысли.

– Вот теперь до меня дошло. Я все понял. В этот раз мне понятен смысл твоей проповеди, Джош Мормон. Глубоко, глубоко…

– Эй, ты что, меня знаешь? – я сунул нож за ремень штанов в знак примирения. – Погоди, как ты меня назвал?

– Хватит с меня этих… притч. Я ухожу. – И он действительно ушел, исчезнув в темноте коридора. Я лишь проводил его взглядом, не зная, что сказать.

Посреди вестибюля столпились люди. На стойке регистрации стоял крепкий латинос в широкополой шляпе и перекрикивал общий гул и смех. Он принимал ставки, а его помощники хватали смятые доллары из леса рук и записывали что-то на школьной доске. Подойдя ближе и растолкав парочку доходяг, я увидел бильярдный стол, на котором устроили тараканьи бега. Тараканы носились по прямым пластиковым туннелям, убегая прочь от лучей фонариков, которыми светили им вслед.

Гонка уже подходила к концу. Самый быстрый таракан развил максимальную скорость и пересек финишную черту на другом конце стола. Сразу же раздались крики возмущения вперемешку с триумфальными возгласами. Кто-то ударил по столу кулаком, и один из отстающих тараканов вылетел за пределы игрового поля. Насекомое упало на ладонь женщины в леопардовой блузке, та завизжала, словно ее убивают, и сбросила таракана на пол.

– Расступись! – заорал латинос. – Дорогу для Ричи!

Люди разошлись, живая волна оттащила меня в сторону. Множество мужчин направили фонарики на пол, и круг света поймал Ричи. Тот стремительно перебирал всеми шестью лапами и несся прочь, петляя зигзагами.

– Ловите его, ловите!

Какой-то байкер со складкой кожи на затылке ломанулся вперед, но тут же упал на пузо, коротко хрюкнув. Толпа ахнула.

– Не раздавите! Не раздавите его!

Ричи выскочил из-под плеча байкера и побежал дальше. Свет фонарика проводил его до трещины в стене. Таракан скрылся и обрел свободу.

– Вот гадина, я же на него ставил. Что ж он так на гонках не бегал?

Началась давка за деньги, предвещавшая большой мордобой, и я поспешил на выход. В прихожей толкнул массивные стеклянные двери и вырвался на улицу. Сразу же в голову ударил долгожданный свежий воздух, от которого приятно закружилась голова.

У меня уже успела родиться мысль, что я не переродился в чужом теле, а просто-напросто попал в ад. И если в катакомбах убитого в хлам отеля я еще сомневался, то теперь был уверен – ведь я увидел, куда попал. Пусть и не верил своим глазам.

Передо мной сияла миллионом огней Сорок вторая улица Нью-Йорка в ее худшие годы. Культовая «Двойка» с десятком дешевых кинотеатров, в которых круглые сутки крутили порнуху, дешевые боевики и ужастики с расчлененкой.

Неоновые вывески рекламировали секс-услуги и билеты в кино. В ряд, уходя на два километра в одну сторону и на три километра в другую, стояли роскошные дворцы кинотеатров, построенные в бурные тридцатые годы, когда киноиндустрия только расцветала. В световых коробах над входами в кино не было привычных названий, только жанры и форматы: «ХХХ», «Грайндхаус», «ЭКШЕН» и «ХОРРОР», а также очень демократичные цены в духе «доллар = три часа».

Я удивился тому, что так хорошо понимал контекст ситуации. Пожалуй, многие бы растерялись, увидев культовый Таймс-Сквер в таком удручающем виде. Решили бы, наверное, что попали в мир альтернативной истории. Но Нью-Йорк до начала девяностых и правда был той еще помойкой, и соседний квартал не просто так назывался «Адской кухней».

Откуда я знал это? Всплыли познания настоящего меня – человека, обожающего кино? Или же я был в курсе, потому что здесь жил человек, в чьем теле я оказался?

Обочины были забиты американскими ретромобилями. Хотя, если я и правда попал в прошлое, то это вовсе не ретро, а вполне актуальная техника. Пока я пялился вокруг, не заметил пешеходов, и меня толкнули сразу несколько человек, да с такой силой, что я повалился на припаркованный автомобиль. Тот сыграл подвеской.

– Бу! Доброе утро, нарик! – крикнул негр, наклонившись перед моим лицом. Он засмеялся в голос и пошел дальше, втиснувшись в поток.

Я встал, поправил куртку, съехавшую с плеч, и пошел против толпы куда глаза глядят. Мимо меня проносились самые разные лица: счастливые, испуганные, полные похоти или жестокости, пьяные чуть ли не до потери сознания и увлеченные. Сотни, тысячи людей сновали вокруг, словно улицу не укрывали сумерки, предвещавшие ночь. Я не сделал и десятка шагов, как ко мне прицепился надоедливый пушер, одетый по моде хиппи, со знаком мира на пестрой майке.

– Отвали от меня! – крикнул я.

– Откуда столько злости, чувак, тебе нужно расслабиться, попробуй настоящего калифорнийского…

Я грубо оттолкнул его, и тот крепко приложился о столб уличного освещения, с которого медленно скатился и осел на бордюр.

– Эй, ты! – ко мне навстречу двинулся амбал. Его рука скользнула к пистолету в наплечной кобуре. – А ну стоять!

Я развернулся и побежал, расталкивая людей. Набрав скорости, повернул в сторону автомобильной дороги и протиснулся между бамперами. Когда подошвы ступили на асфальт, я услышал сигнал и пронзительный визг тормозов. В меня летел «Кадиллак». Сгруппировавшись, я прыгнул на широченный капот, перекатился через него и приземлился на обратной стороне дороги. В несколько прыжков проскочил перед еще двумя несущимися автомобилями, забежал на тротуар и обернулся.

Амбал затерялся где-то позади, я заметил его силуэт сквозь быстрый поток автомобилей. Он никак не мог решиться ступить на дорогу.

Подняв голову, я увидел вывеску кинотеатра, сияющую, словно золотой слиток. Тут же принял решение и забежал внутрь, выбив дверь плечом. Позади что-то крикнул кассир в тесной кабинке.

Над вестибюлем висела шикарная прозрачная люстра, но света она не давала. Работали только лампочки над постерами старых фильмов в стеклянных рамках, поэтому просторное помещение утопало в полумраке.

Я взглянул на один из старых голливудских постеров. Ингрид Бергман смотрела на меня сквозь очки, пририсованные красным маркером. Рядом стоял Хамфри Богарт с пенисом в руке, нарисованным поверх пистолета. На лицах актеров второстепенного плана позади основного дуэта красовались кресты на глазах и высунутые языки.

Местные явно не жаловали «Касабланку» и не знали о ее культовом статусе. В мое время за оригинал этого постера можно было бы выручить хорошие деньги.

Мне представилось, как через сорок лет человек на другом конце света покупает постер на eBay за несколько сотен баксов, а ему по почте через неделю ожидания приходит это недоразумение.

Я побежал наверх по широкой лестнице, не обращая внимание на веселящихся зевак. Кругом лежали попкорновые ведра, гниющие остатки еды и окурки. Некогда красный ковер стал черным от едкой сигаретной сажи и пролитой колы. Подошвы липли к полу.

Улыбчивая девушка в майке и коротких шортиках выставила ногу, перегородив мне путь.