Текст книги "Киноманьяк. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Дмитрий Досужий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 32 страниц)

Глава 17
Убийство в Центральном парке

Мартин поднял ручник, и «Шевроле Шеветт» замер на месте. Мы припарковались на стоянке около Центрального парка.

Я вышел, подвинул кресло и помог Нэнси выбраться наружу из маленького трехдверного автомобиля. Одета она была в свою форму медсестры: белый халат с фартуком и чепчик в волосах. Мы с Мартином подумали, что обозначить профессию будет хорошим решением – злодей убьет не просто безымянную и малоинтересную жену героя, а личность, медсестру, делающую доброе дело. Это должно сильнее отвратить зрителя от антагониста. Чем больше ненависти будет испытывать зритель к злодею, тем ярче он воспримет победу над ним. По идее…

Рядом припарковался «Форд Таунус» Коннора. Из него вышел он сам и еще три парня. Я узнал их: они попали на пленку в эпизоде с сигаретой.

Все мы поздоровались с друг другом.

– Привет, меня зовут Коннор, – обратился он к девушке. – Это мои люди. Их не надо бояться.

– Нэнси, – она протянула ему руку, и он, немного сконфузившись, пожал ей пальцы. – Приятно познакомиться. Это ты будешь меня убивать? Джошуа рассказал мне о съемках, но без деталей.

– Да. Заранее извиняюсь за это. Все будет понарошку.

– Да ты просто джентельмен, – подстебнул его Мартин. – Скажи еще, что ей понравится. Ладно, идем. Время за деньги не купишь.

Всей толпой мы двинулись в парк. Конкретно говоря, мы пошли в срединную его часть, самую живописную. Мартин изначально хотел найти какую‑нибудь гиблую подворотню для этого эпизода, но после некоторых раздумий решил снимать в Центральном парке Нью‑Йорка. Мартину нравилось думать, что какой‑нибудь вшивый критик, если все‑таки посмотрит фильм, сразу же придумает остросоциальный подтекст. Мол, режиссер хотел показать падение Нью‑Йорка, убийство невинной девушки в сердце города и все в таком духе. Но на самом деле Мартин просто надеялся, что зеленая локация сделает фильм чуточку оригинальней.

– А куда конкретно мы идем? – спросил Крис у режиссера, который вел всю группу за собой.

– К замку Бельведер. Добавим в картину немного готичности.

– И все‑таки, Мартин, думаешь, это будет в тему? Не выбьется из общей эстетики? – спросил я.

– Где бы мы не снимали, а все равно на заднем плане будут небоскребы. В конце концов, оглянись вокруг – это не парк, а скорее дикий лес. Вон, смотри, – Мартин указал рукой на бомжа, спящего под кустом. – Унылое зрелище. Когда мы дойдем до замка, ты поймешь, что я имею в виду.

Чем глубже мы проходили в парк, тем более мрачным он казался. Поляны для пикников заросли бурьяном, все мусорные урны были переполнены, указатели покорежены, а тропинки, выложенные из камня, пестрили выбоинами и дырами, которые наполнились дождевой водой.

До этого я бывал в парке, но в южной его части. Она – еще вполне ничего. Там и люди бегали, и трава была ухоженной, а вот центр оказался убитым в хлам.

– Ну как, нравится? – Мартин обернулся. – Согласись, аутентично? В северной части еще хуже, там и умереть можно – грабят туристов постоянно.

Пройдя по безлюдным тропинкам, мы дошли до подъема наверх. На холме и правда стоял замок – не очень большой, конечно, но характерный, с полноценной обзорной башней и пристройкой, напоминающей с виду большую беседку.

– Так, идея следующая. Все ко мне, – сказал Мартин, и вскоре вокруг него собралась наша так называемая съемочная группа. – Нэнси и Джош идут, держась за руки. Там, впереди, есть развилка, вроде перекрестка, – он указал на путь дальше, к холму. – Героя и его жену окружают бандиты во главе с тобой, Коннор. Никаких реплик говорить не надо, все по глазам будет видно. Джоша огреют трубой по затылку, и он упадет. Коннор возьмет Нэнси за руку и потащит к замку. Вопросы?

– А тут вообще можно снимать? – спросил Кристофер. – Не надо получать разрешение или типа того?

– Ну вообще желательно. Но это общественная территория, снимать можно без разрешения. С оговорками.

– То есть? – спросил уже я.

– Нельзя мешать людям наслаждаться отдыхом на природе. Но мне кажется, мы это правило легко выполним. Учитывая, что тут никого нет, кроме нас. И еще бомжи тут гуляют, но кого волнует их мнение? Ладно, вперед. У нас куча работы.

Мартин расчехлил камеру и накинул режиссерский жилет с кучей кассет, Кристофер вытянул на всю длину телескопическую удочку с микрофоном и повесил на шею магнитофон.

Мы заняли места. Я взял Нэнси за руку, и та едва не одернула меня, но потом вспомнила, что мы снимаем кино, и сжала мои пальцы.

– Извини, что‑то я забылась, – сказала она, потупив взгляд.

– Да все нормально. Забудь о том вечере, – посоветовал я как можно мягче. – И соберись.

– Я постараюсь.

– Мотор!

Мы двинулись вперед прогулочным шагом навстречу Мартину, который стоял посреди тропинки. Внезапно из‑за его спины выскочил велосипедист и проехал мимо нас. Нэнси не подала виду, как и я, мы не выбились из образа, и это был хороший знак. Я немного улыбнулся. Думаю, это в тему, учитывая, что я ветеран, проводящий время с любимой женой.

Когда мы подошли уже почти в упор к Мартину, он аккуратно, подогнув колени, побрел спиной назад.

Я посмотрел на Нэнси, она посмотрела на меня – и неловко улыбнулась, как будто стеснялась. Невинность и хрупкость наверняка добавят ей зрительских симпатий. Никто и не подумает, что она не играет, а взаправду не рада моей компании.

– Снято! Ну вы просто молодцы. Справились с первого дубля. Сраный велосипедист чуть не запорол нам все, но так даже лучше получилось, живей.

Мартин пошел к перекрестку, на ходу меняя кассету. Он взобрался на холм, с которого открывался вид на всю развилку целиком, и крикнул нам «мотор». Мы снова двинулись вперед.

Когда мы с Нэнси оказались посередине четырех тропинок с выбитой брусчаткой, справа и слева вышли люди Коннора, а сам он выступил к нам по центральной, перегородив дорогу.

Мы постояли немного, смотря друг на друга. Нэнси, изображая испуг, посмотрела по сторонам и прижалась ко мне.

Прозвучало «снято», и Мартин в быстром темпе спустился с холма. Дальше последовал достаточно сложный эпизод, который потребовал от режиссера целой кучи коротких дублей. Он заснял, как мы с Коннором смотрим друг на друга, как я оглядываюсь, прикидывая свои шансы на победу, и как Нэнси, широко открыв глаза, смотрит вперед. И все это крупным планом. Затем началась драка.

Я отпустил руку Нэнси, двинулся вперед на Коннора, но сзади ко мне подбежал один из его бандитов, широко замахнувшись какой‑то трубой. Я развернулся – и труба прилетела мне в грудь. Само собой, бил меня не каскадер, а обычный уличный бугай, поэтому вовремя трубу он остановить не смог, и она все‑таки коснулась моего тела. Больно, но терпимо.

Я согнул корпус назад, изображая, какой сильный удар по мне прилетел. Затем он замахнулся еще раз, целясь в голову. Бил он с таким энтузиазмом, словно хотел проломить мне череп. Обычно начинающие актеры боятся нанести вред, а этот, очевидно, нет. Похоже, он слишком буквально воспринял мой совет, когда я сказал ему не играть, а просто быть собой. Вот он и был собой – уличным хулиганом, который бьет и грабит людей.

Я успел отклониться назад, когда его труба почти коснулась моего лба, и затем упал в сторону кустов, эффектно развернувшись на 180 градусов. Рухнул, не боясь пораниться, на ветки и проломил их под собой.

– Снято! – крикнул Мартин. Затем он подошел ко мне и заглянул в кусты, – эй, Джош, ты живой?

– Да. Хотя тот придурок явно попытался меня убить.

– Ну, тебе не привыкать. Лежи там, не вставай. Доснимем сцену, встанешь.

Прозвучал очередной «мотор». Я повернул голову и сквозь ветки смог разглядеть развилку впереди. Коннор схватил Нэнси за руку, хищно скалясь, а та пыталась вырваться.

– Снято! – услышал я голос Мартина, приглушенный густой листвой. – Нэнси, можно и покричать немного. Тебя же забирают, будут насиловать и убивать, а то и хуже – заставят смотреть, не знаю, «Калигулу» или еще какое дерьмо.

– Я стесняюсь. Тут же люди…

– Да нет тут никого, – грубо ответил ей Мартин. Ему не терпелось продолжить съемки.

– Не переживай, – начал вдруг Коннор. – Никто тебе ничего не скажет. Мы тебя защитим если что.

– Я… попробую.

И они начали заново. Нэнси опять тянули за руку, она пыталась вырваться и в какой‑то момент закричала. Ее истеричное, надорванное «помогите мне!» разнеслось по всему Центральному парку. Не знаю почему, но парням Коннора это показалось смешным, и они заржали. Я уже напрягся, представляя, как Мартин останавливает дубль и орет на них благим матом, но вместо этого он перевел на них камеру. Не знаю, импровизировали они или просто затупили, но вышло, наверное, очень кстати.

– Снято!

Я услышал приближающиеся шаги. На лицо упала тень – надо мной встал незнакомец.

– Сэр, все в порядке? – услышал я сочувствующий голос. – Помочь вам? Кто‑то звал на помощь.

– Мы снимаем кино, ничего такого. Можете не волноваться, – ответил я, не вставая.

Человек ушел, ничего не сказав. Затем пришел Мартин.

– Можешь вставать по команде, но помни, что тебя огрели по голове. Мотор.

Я немного полежал, не двигаясь. Затем дернул ногой, повел руками, и кусты зашумели встревоженной листвой. Вскоре я встал на ноги, держась за голову. На лице изобразил боль. Затем я раскрыл глаза, посмотрел на перекресток за камерой Мартина и крикнул:

– Клэр! – имя мы не придумывали, просто ляпнул первое, пришедшее мне на ум. Не Нэнси же ее называть.

А затем я рванул с места и побежал в проем между режиссером и звукооператором. Миновав их, я услышал «снято» и обернулся.

– А почему Клэр? – спросил Мартин.

– Почему бы и нет?

– И то верно. Давай бег дальше снимать, готов?

– Готов.

– Тогда мотор.

И я снова побежал. На сей раз меня снимали со спины, стремительно удаляющегося от места драки к холму.

После очередной короткой перебежки я остановился, Мартин с Крисом подбежали ко мне, обогнали, встав сбоку, и я снова побежал на камеру. Потом еще раз и еще, пока я не взобрался на холм, ведущий к замку. Вблизи я увидел почерневшие от дождей стены, исписанные граффити, разбитые окна и мусор, раскиданный повсюду. Отсюда открывался вид на озеро, потемневшее от мутной воды. По его поверхности плавали целые мусорные архипелаги из пластика, и между ними я заметил серых уток. Они показались мне самыми несчастными птицами на свете.

Затем Мартин доснял сцены с Нэнси и Коннором. Они спустились с холма и снова начали подниматься по нему на камеру, но уже с другого ракурса – оптика стояла сверху. Нэнси брыкалась, всеми силами показывая свое отчаяние. Она слегка переигрывала, но это, думаю, вполне нормально. Коннор, заигравшись, выдал очередную импровизацию – влепил ей пощечину. А так как звука удара мы не услышали, я понял: контакта не было. Нэнси, впрочем, поняла, что от нее требуется, и дернулась назад. Тогда Коннор дернул ее на себя еще сильнее, и она, запнувшись, упала коленями на землю.

– Снято!

– Вот блин, – сказала она странным голосом, ни то с обидой, ни то с азартом. – Я испачкала форму.

– Это я виноват. Этого нет в сценарии, – сказал Коннор.

– Да ты просто мастер импровизации, – отметил Мартин. – По‑моему, вышло очень естественно. Сейчас доснимем, как наша Клэр, то есть Нэнси, встает.

После еще нескольких дублей они‑таки добрались до вершины холма. Мартин снял несколько общих планов, изобразив локацию.

В следующей сцене Нэнси вырвалась из хватки Коннора, поцарапав ему лицо, и побежала прочь. Причем ирландец настоял, чтобы она поцарапала его по‑настоящему, ведь «так будет намного круче». Никто с этим не стал спорить, и вскоре у нас появился крупный план его лица, по которому проходили слегка кровоточащие полоски. Он был очень доволен собой в этот момент.

Дальше мы зашли в сам замок. Естественного света тут почти что и не было, а свой собственный свет мы выставлять не стали – никто этого не умел, да и оборудования нет.

Мартин, впрочем, по поводу густой темноты не расстроился:

– Идеально. Атмосфера, как в склепе. Это то, что нам нужно. Нэнси, вперед, твою героиню тут убьют. По‑моему, подходящее место, а?

Сцена убийства получилась, как на раскадровках. Девушка вбежала в замок, попыталась оторваться от преследователя, но камера ее нагнала, прямо как в «Зловещих мертвецах», которые, к слову, еще не вышли. До этого приема Мартин сам додумался. Получилось наверняка хуже, чем в «Зловещих», все‑таки Мартин снимал с рук, а Сэм Рейми с друзьями придумал хитрый держатель для камеры из досок, купленных в ближайшем строительном магазине.

В общем, камера догнала Нэнси, она обернулась, закричала, схватившись за голову, и на этом сцена завершилась.

Потом – моя очередь. Мартин заснял, как я забегаю в основное помещение замка, мрачное, изрисованное граффити, изгаженное и вонючее. Оглядываюсь по сторонам и нахожу тело убитой девушки. Ее уложили в единственное хорошо освещенное место, куда падали лучи солнца сквозь окна. Подбежав к ней, я склонился, упал на колени и крепко обнял ее. Причем игра так меня увлекла, что я совсем не ощутил романтической подоплеки, когда прижимал к себе женское тело. Кристофер удочкой над моей головой поймал встревоженный шепот:

– Нет, нет, не может быть… Клэр…

Я поднял ее на руки и вынес из замка.

– Снято! Вот черт, я забыл сменить пленку. Э‑э‑э, Джош? – виновато проговорил он.

– Что? – спросил я, держа Нэнси на руках. Она продолжала играть труп.

– Слушай, друг, верни ее на пол. Снимем еще раз.

Когда мы закончили, Нэнси была очень довольной. Съемки ей, очевидно, понравились. Я же чувствовал изнурение: постоянно нервничал, что что‑то пойдет не так. Но все прошло просто отлично. Единственное, Нэнси жаловалась на испачканную форму. Белоснежный халат в нескольким местах покрылся землей и грязью.

– Мой друг помогает одному владельцу прачечной с его бизнесом, – сказал Коннор, обратившись к ней. – Я могу замолвить за тебя словечко. Помоешь вещи бесплатно.

– Ой, это было бы очень мило с твоей стороны. Ненавижу стирать вещи.

– И правильно, нечего тебе кожу портить. Посмотри, какие красивые у тебя пальцы.

– Какой наглый и милый флирт! – ответила она, а потом шутливо ударила его локтем по ребрам. Оба они улыбались друг другу.

Рыжий засранец заигрывал с Нэнси. Месяц назад я бы, наверное, разозлился. Но сейчас я мог только порадоваться за них. С ней мне, во‑первых, все равно ничего не светило, а во‑вторых, у меня начало что‑то вырисовываться с Розой.

Да и во время съемок я обратил внимание, как легко им давались совместные сцены. Между ними зародилась химия, что‑то живое и естественное, и это родило убедительный экранный дуэт. Пускай они и играли убийцу и жертву.

– Слушай, Джош, – начал Коннор, – а откуда вы с Нэнси знакомы?

Я посмотрел на нее. Ее взгляд, только что полный радости, наполнился тревогой.

– Я же работаю вышибалой, как ты наверное знаешь. Меня однажды отделали панки, и я пошел в больницу, – сочинял я на ходу. Мне не хотелось говорить правду, чтобы не обломать им первое свидание, если такое, конечно, будет. Уверен, Коннору необязательно знать о нашей с ней близости. – Дело было ночью, а Нэнси как раз работает в вечерние смены медсестрой. В общем, я уже тогда думал об этом фильме и обратил внимание на ее внешность. Мне показалось, она подходит на роль.

– И это так, – подтвердил Мартин. – Из нее вышла отличная дама в беде. Для этого архетипа далеко не любая девушка подойдет.

– Так ты правда медсестра? – спросил Коннор.

– Да, все так и было, – ответила она с облегчением.

Коннор обернулся, смотря на башню замка.

– Оттуда, наверное, открывается хороший вид на парк. Никто не хочет подняться?

Мы все посмотрели друг на друга и лишь покачали головами да пожали плечами.

– Я бы на это посмотрела. Никогда там не была.

И они вдвоем вернулись в замок, даже не попрощавшись с нам. Видимо думали, что мы их будем ждать здесь, внизу. Но мы пожали руки ирландцам и пошли на выход из парка.

В какой‑то момент Кристофер спросил у меня:

– Это та девушка, которая подарила кожаную куртку той ночью?

– Да, это она, – я кивнул.

– Ясно. Ты не будешь говорить тому ирландцу, как было на самом деле?

– А как было на самом деле? – вмешался Мартин.

– Лучше пусть она сама расскажет, если захочет. Это теперь не мое дело, – ответил я, проигнорировав нашего режиссера.

– Эй, да что было‑то? – повторил он.

– Наверное, это хорошее решение, Джош, – сказал Крис и выдохнул. – Ревность – ужасное чувство.

– А тебе оно знакомо? – спросил Мартин, поняв, что на предыдущий вопрос никто ему не ответит.

– Если честно, то да. В общине у меня осталась девушка. Теперь у нас с ней точно ничего не будет, и она выйдет замуж за другого. Она верна церкви до мозга костей. Уже успела позвонить мне и отчитать, сказала, я сбился с пути.

– Во сучка, выйдет за другого, а пилит тебя, – всерьез возмутился Мартин.

– И еще за ней ухаживает один из старейшин, – Кристофер проговорил это с ноткой ненависти.

– Мне жаль это слышать, – сказал я, положив руку ему на плечо

– Нет, так даже лучше. Это только сильнее убедило меня, что я на правильном пути.

Глава 18
Разборки с мормонами

Смена в клубе затянулась, так что я вернулся в отель уже за полночь. В клубе собралась шумная компания ради концерта рок‑группы, у которой оказалось достаточно много фанатов. И мне даже пришлось подраться, чтобы утихомирить двух парней, сцепившихся у барной стойки.

Разбитые кулаки ныли, как и скула, по которой я получил – она так и не зажила после сражения в бойцовском клубе. Корочка лопнула, из‑за чего пришлось останавливать кровь. Наверное стоило обратиться в больницу, но у меня не было ни страховки, ни лишних денег. Да и объяснять, с кем я подрался, тоже не хотелось.

Я поднялся на этаж, кивнув вечно курящему Лерою, а потом отправился в сторону нашего номера. И тут же остановился, потому что в коридоре толпились люди. Шесть человек, все в одинаковых черных брюках и белых рубашках, как под копирку. Они стояли полукругом возле двери нашего номера, из которого были слышны крики Кристофера.

– Подходите! – кричал он. – Ну, кто смелый?

– Кристофер, – проговорил один из них, пожилой, с седыми аккуратно зачесанными на правую сторону волосами. Говорил он ласковым и одновременно с этим угрожающим тоном – вот такой вот парадокс. – Положи это. Мы здесь не для того, чтобы причинить тебе вред. Мы пришли поговорить.

– Вы пришли забрать меня обратно! – послышался дрожащий голос. – Я уже сказал президенту миссии, я не вернусь!

– Твоя семья страдает, сын мой, – сказал седой. – Твоя невеста плачет каждую ночь. Подумай, что ты делаешь с теми, кто тебя любит?

– Моя невеста? – спросил Крис и невесело расхохотался. – Моя невеста? Мы все знаем, что она выйдет за одного из старейшин, третьей или четвертой женой! Не смей даже упоминать ее!

Я остановился у поворота. Шесть взрослых мужчин против одного перепуганного парня, который даже никогда в жизни не дрался. И осуждал всех, кто дерется. Тем не менее, он взял в руки что‑то похожее на оружие. Наверное, на меня насмотрелся.

Расклад определенно не выигрышный.

Я двинулся вперед, но никто из них не обратил на меня внимания. По крайней мере, не сразу. И только когда я подошел практически вплотную, один повернулся. А я вытянул палец и крикнул:

– БУ!

Эффект превзошел все мои ожидания.

Один взвизгнул по‑девичьи, отскочил в сторону, второй рванулся и врезался в стену, еще двое столкнулись лбами и попадали. Еще один застыл с открытым ртом, впал в натуральный ступор. Относительное спокойствие сохранил только тот старший, седой.

– Джо… Джошуа? – спросил он.

– Да, это я, – кивнул я, подходя ближе и нависая над ним, хотя разница в росте у нас была не такая большая. Только вот я в отличие от них выглядел отъявленным драчуном, а они – просто офисными рабочими. – Вы же в курсе, что я тут живу.

– Джошуа…

– И мне, парни, очень не нравится, что толпа ломится ко мне домой посреди ночи.

Я повернул голову, заглянув в дверной проем, и увидел там Криса с бейсбольной битой, той самой, которую я отобрал у бандита в «Золотом долларе» и зачем‑то притащил домой.

– Мы не хотели причинить ему вреда, – сказал седой, невольно подавшись назад. – Мы просто пришли поговорить с братом Кристофером о его духовном пути.

– В половине первого ночи? – спросил я. – Вшестером? Я почему‑то уверен, что это не так. Вы собирались похитить его, а потом увезли бы в Юту, где ему промывали бы могли. Я – один из вас, я знаю, на что вы способны. Точнее, я был одним из вас.

Я врал. Джошуа Клейтон когда‑то действительно был одним из них, только вот я – не он. Но им‑то откуда об этом знать?

– Брат Джошуа, – проговорил он, шагнув мне навстречу. – Вы оба совершаете большую ошибку. Вы бросили не просто миссию, вы покинули свои семьи. Подумайте, что скажут ваши отцы, ваши матери, ваши сестры и братья.

– Да плевать мне, – я пожал плечами. – Мы не хотим жить так, как нам говорят старейшины. Которые еще и отправили нас в миссию, чтобы им достались лучшие женщины. Что? Скажешь, что это не так?

Я чуть оттолкнул его от себя, после чего продолжил, обращаясь уже к остальным парням.

– И вам всем я советую подумать. Пока вы тут, в этой дыре, вашу первую любовь уже наверняка трахает такой же старик, как вот этот вот. Разве ваша жизнь стоит того, чтобы тратить ее на этот культ?

Седой проповедник побледнел. Похоже, ему очень не хотелось, чтобы кто‑то раскрыл остальным мормонам глаза на то, зачем их на самом деле отправляют миссионерствовать.

– Мы не культ, – все‑таки сказал он, пытаясь сохранить остатки достоинства. – Мы – Церковь Иисуса Христа Святых последних дней.

– Да насрать мне на то, как вы себя называете, – сказал я. – Сейчас вы пришли пугать моего друга посреди ночи. Так что валите отсюда, пока я не избил вас, как шавок бродячих. И больше не возвращайтесь, иначе в следующий раз за биту возьмусь уже я. Понятно вам?

– Кристофер, – седой все‑таки повернулся к моему другу. – Подумай о своей вечной душе.

– Я уже подумал, – ответил Крис, и голос его звучал гораздо тверже, чем раньше. Похоже, что мое присутствие приободрило его. – Уходите, пожалуйста.

Проповедник посмотрел на меня, на Криса, потом окинул взглядом коридор. В том, что никто в нашу драку не вмешается, я тоже был уверен. Но против них я должен выстоять.

Я вытянул руки вдоль тела, чуть выпятил грудь и задрал подбородок, чтобы в свете тусклой лампы было отчетливее видно синяки.

Да, их больше, но мы с Крисом сможем ударить их сразу с двух сторон. Зажать в клещи, так сказать. Если конечно Крис осмелится все‑таки пустить биту в ход.

Я посмотрел их старшему прямо в глаза и сказал:

– Господа мормоны, вы окружены, это во‑первых…

– Мы уходим, – сразу же ответил седой, не дав мне договорить. – Но подумайте о том, что делаете. Отец Небесный терпелив, но даже его терпение не бесконечно.

– Старик, тебе надо подумать о том, чтобы мое терпение не закончилось, – ответил я.

Они двинулись в сторону лифта, а я – сквозь них прямо к двери. На ходу специально толкнул седого плечом так, что он чуть не отлетел в сторону – его поддержал один из других мормонов.

Крис опустил биту, и я увидел, что руки у него буквально ходят ходуном. Очевидно, что от страха. До этого он хоть как‑то держался, но теперь, когда угроза исчезла, страх прорвался наружу.

– Спасибо, – выдохнул он.

– Да не за что, мы же друзья, – спокойно ответил я и вошел в номер. Закрыл дверь на замок, после чего повернулся и спросил у Криса. – Зачем ты им вообще дверь открыл?

– Он сказал, что пришел один, – ответил бывший мормон, сделав несколько шагов в сторону дивана и опустившись на него. Биту он положил на колени, как будто ждал, что эти могут все‑таки вернуться. – Сказал, что у него есть весть от моих родителей.

– Ну вот видишь, – я усмехнулся. – Он сам обманул тебя. То есть сам отступил от веры. Разве она разрешает врать?

– Потом сказал бы, что это ложь во спасение, – совсем без веселья проговорил Крис.

Я прошел к холодильнику, открыл его. С тех пор, как мой сосед решил порвать с этим своим культом, у нас там появилось пиво. Вот я и вытащил две банки, одну из которых кинул ему, а вторую прижал к разбитой скуле. Она мгновенно покрылась каплями воды, защипало, но стало полегче.

– Обещали отлучить от церкви, – сказал Крис. – Сказали, что мои родители в глаза людям смотреть не смогут. А потом понял – сейчас набросятся и попытаются уволочь. Вот я и схватился за биту. Все‑таки не зря ты ее принес.

Он открыл банку и сделал несколько больших глотков, откинулся на диване. Похоже, что ему стало легче. Я тоже открыл, глотнул и уселся на один из стульев, который до сих пор заменял мне спальное место.

– Они вернутся, – сказал мой сосед. – Подождут, пока ты уйдешь, проследят за этим, а потом снова придут. Не завтра, не послезавтра, но потом снова вернутся. От тебя они отстали, потому что ты крутой, и они тебя боятся. А меня будут пытаться вернуть любой ценой.

– Я знаю, – кивнул я. – И это факт.

– И даже переезжать в другое место – не вариант, – он будто не услышал меня. – Все равно найдут, этот город на самом деле не такой большой, как кажется. Ну и если честно, Джош…

Он подумал немного, после чего продолжил:

– Я не знаю, что мне делать. Вот куда идти? У меня нет денег, нет образования, кроме того, что миссия давала. Семья тоже среди мормонов, – он поморщился, ему явно не хотелось это произносить. – Я до сих пор не уверен, что смогу нормально самостоятельно жить.

Я пару секунд помолчал, думая, стоит ли ему это говорить. Но решил все‑таки сказать, тем более что все равно собирался забрать его с собой.

– Нам нужно уехать из Нью‑Йорка, – сказал я.

Крис поднял голову, посмотрел на меня, после чего спросил:

– А куда?

– В Лос‑Анджелес, – ответил я. – Сразу, как только мы доснимем наш фильм и отправим его продюсерам.

– Ты думаешь все‑таки попытаться пробиться? – спросил он.

– Да, – кивнул я. – Я хочу пробиться в настоящее кино. Мартин говорил, что у него остались связи со старых времен, а нам теперь будет что показать толстосумам – фильм должен получиться отличный. И я надеюсь, что ты поедешь со мной.

– А что я там делать‑то буду? Я все равно ничего не умею.

– Ты хорошо умеешь разговаривать с людьми, Крис, – я улыбнулся. – А еще ты – пройдоха. Знаешь каждый уголок этого города. Ты ведь даже про этот боксерский зал знал и на кого ставить тоже. Я думаю из тебя получится отличный менеджер – мертвого уболтаешь.

Он снова уставился на биту, которую по‑прежнему держал в руках, но через пару секунд его лицо просветлело, и он сказал:

– А что? Может получиться. Кстати, насчет пройдохи, загляни в шкаф. Я там кое‑что интересное принес.

Я сделал еще несколько глотков пива, поставил банку на тумбочку, после чего подошел к шкафу. Открыл дверцу и увидел внутри прозрачный чехол. С полицейской формой.

– Ты где ее достал? – спросил я, почувствовав искреннее восхищение.

– Где достал, там уже нет, – ответил Крис. – Примерить хочешь?

Я не выдержал. Надевать форму полиции мне, кажется, уже приходилось в прошлой жизни. Наверняка ведь я каскадерил и в сериалах про ментов, а потом отснятый материал так хитро монтировали, что от меня оставалась только строчка в титрах.

Я не выдержал и все‑таки расстегнул чехол, после чего достал из него форму. Она оказалась не только выстирана, чистая совсем, но еще и выглажена. Я быстро разделся, избавившись от одежды, после чего надел форму. Осмотрел себя – она оказалась впору. На Крисе она, правда, висеть будет, потому что он габаритами гораздо меньше, чем я.

Хотя это может сыграть даже на пользу фильму. Что меня убивает совсем молодой патрульный, который чуть ли не первый день в полиции, и ему даже форму нормального размера не выдали.

– Полиция Нью‑Йорка, – проговорил я, резко повернувшись к Крису. – Руки вверх и никаких резких движений!

Он в шутку поднял руки, и мы не выдержали и расхохотались. А потом я подошел к своей куртке, которая висела на турнике, запустил руку во внутренний карман и достал револьвер. Таскать его с собой я перестал – все равно ведь не пользовался ни разу. Да и не хотелось мне ни в кого стрелять.

Я крутанул револьвер на пальце и проговорил:

– Знаешь, что это за револьвер, подонок? Это «Магнум‑44» – самый мощный пистолет в мире, – крутанул еще раз, и получилось хорошо – похоже, что я умел это делать. – Ты должен спросить себя: «Повезет ли мне сегодня?» Ну что, повезет, подонок?

Получилось забавно, особенно с учетом что это вообще не магнум, а револьвер под тридцать восьмой калибр.

– Джош… – озадаченно проговорил Крис.

– Живой или мертвый ты пойдешь со мной, – я продолжал играться.

– Джош… – повторил Крис, чуть отодвинувшись.

– Что? – спросил я.

– Откуда у тебя револьвер? – он смотрел на меня с подозрением.

– Отобрал у одного парня, который пытался ограбить «Золотой доллар», – ответил я наконец, убрал его обратно в карман куртки, после чего принялся раздеваться.

Говорить он ничего не стал, понял похоже, что это бессмысленно. Пока я переодевался, Крис молчал и думал. Уже когда я сложил форму обратно в чехол и оделся, он посмотрел на меня и проговорил:

– Ты знаешь, эта идея с Лос‑Анджелесом… Звучит, как настоящая свобода.

– Да, – кивнул я. – Я так уже больше месяца живу, думаю о Голливудских холмах.

– Я согласен, – сказал он, и по его голосу стало понятно, что он по‑настоящему принял решение. – Я уеду с тобой. Не знаю, будут ли искать нас, но если мы станем большими людьми, они точно от нас отстанут. Еще бы Мартина с собой взять.

– Было бы неплохо, – кивнул я. – Но отлично. Значит, решено, мы едем в Лос‑Анджелес. И знаешь…

Я сделал небольшую паузу, после чего добавил:

– Я рад, что ты едешь со мной.

– Я тоже, – он улыбнулся, а потом вдруг помрачнел. – Но нам нужны деньги. На билеты, на жилье на первое время, пока мы не найдем там работу. У меня ни цента нет, миссия обеспечивала меня по‑минимуму, копить не получалось. У меня есть сберегательный счет, который мне открыли родители, когда я родился. Но я не смогу получить к нему доступ без их согласия. К тому же мне нет двадцати одного.

– У меня есть кое‑какие накопления, – сказал я. – Но этого не хватит. Ничего, найдем тебе работу и постепенно накопим.

Он допил пиво и отложил в сторону пустую банку. Я вернулся к своей, в несколько глотков допил ее. Мы принялись раскладываться для сна. Я – на составленных вместе стульях, он – на диване. Теперь мы периодически менялись, после боев он пускал меня спать на диване, но сейчас ему нужен был спокойный и более‑менее удобный отдых.

Уже легли, выключили свет, когда он неожиданно для самого себя сказал:

– Джош. Я же играть полицейского буду, да?

– Да, – подтвердил я.

В ближайшие дни мы собирались снимать финал сцены погони и моего убийства. И Крис должен будет меня застрелить. Кстати, для этого может пригодиться этот самый револьвер – главное патроны поменять на холостые, не хочу я, чтобы меня, как Брендона Ли убили во время съемок. Это будет совсем уж глупо после всего, что мне пришлось пережить.