Текст книги "Киноманьяк. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Дмитрий Досужий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц)

Глава 17
Карающая длань

Мартин истерически хохотал всю дорогу, пока я просто пытался уехать как можно дальше из Гарлема. Мне почему-то представлялось, что сейчас черные парни рассядутся по крутым машинам и поедут за нами. Догонят, выволокут из «Шеветта», а потом будут долго бить. Может быть даже ногами.

Но нет, никто за нами не погнался, ничего не было. Мартин же прижимал к себе портфель и камеру, его плечи тряслись, и он никак не мог успокоиться.

– Ты идиот, – проговорил он, вытирая слезы. – Ты полный идиот, понимаешь? Устроил разгром на съемочной площадке, сломал нос титульному актеру. А потом еще и спрыгнул с крыши.

– Спрыгнул, – кивнул я. – Там был козырек над входом, невысоко.

– Да футов десять было! – заявил он. Мой мозг на автомате переконвертировал десять футов в три метра – Ты мог ноги переломать!

– Нет, – я покачал головой. – Футов шесть максимум. Я умею оценивать расстояние.

Он посмотрел на меня с интересом и спросил:

– И ты еще раз так сможешь, если что?

– Смогу, конечно, – я развел плечами.

Я почему-то знал, что уже делал такое, и при необходимости смогу снова, никакой проблемы это для меня не составит. Сам же сбросил скорость, влился в поток и медленно поехал на юг.

– И ты сломал Самсону нос.

– Он сам на меня напал, – ответил я. – Он попытался задушить меня. Нелепо с его стороны было такое провернуть. Ясно же, что я дерусь лучше него.

Мартин покачал головой и снова засмеялся. Я же покосился на него и спросил, хотя мне стало как-то неловко:

– Я так понимаю, дорогу в этот фильм я себе закрыл…

– Нет, далеко не факт, – покачал головой Мартин. – Ты раскидал всю его съемочную группу, в одиночку. Я видел, как он орал и ругался, но он однозначно понял, что ты умеешь. Возможно попытается нанять тебя. Правда я был бы осторожен, потому что те парни точно затаили на тебя обиду.

– Посмотрим, – пожал я плечами. – Тебя домой отвезти?

– Это так-то моя машина! – заметил он.

– Так я и говорю, отвезу тебя домой, а сам вызову такси.

– Нет, – он вдруг улыбнулся. – Езжай лучше к себе, а я потом уеду сам. Ну и вообще…

Он посмотрел на камеру, и я почему-то представил, что он сегодня же достанет пленку и начнет монтировать из снятых кадров что-нибудь. Вряд ли оно пойдет в настоящую работу, но это, можно сказать, были мои первые съемки. На любительскую камеру. Забавно даже.

– Мартин, – сказал я. – Ты снимаешь все подряд. Ночную погоню, теперь вот пробы. Ты постоянно с камерой. А зачем?

– Привычка, – сказал он, чуть помолчав.

– Нет, – сказал я. – Привычка – это когда ты делаешь что-то не думая. А я прекрасно вижу, что ты умеешь держать камеру в руках. Но снимаешь просто жизнь людей. Я уверен, что ты и на улице просто толпу снимаешь ходишь. И зачем все-таки?

– Я снимаю, потому что боюсь пропустить что-нибудь важное, – наконец сказал он. – Жизнь летит мимо. Я таскаю с собой камеру, потому что думаю, что рано или поздно произойдет что-то стоящее, а я не смогу это запечатлить. Но, черт подери. Эти кадры погони и эта драка – это, пожалуй, лучшее, что я снял за долгие годы.

– Значит, сегодня хороший день, – заметил я.

– Хороший? – посмотрел он на меня. – Ты сломал человеку нос, прыгнул с крыши, и нас чуть не убили. Какие же у тебя бывают плохие дни?

– Не знаю, – ответил я. – Меня могли утопить в собственной ванне. Или я мог улететь на машине в море. Всякое могло случиться. Не тебе ли знать, что такое в действительности плохой день, а?

– Ну да, – кивнул он. – Так-то да.

Я тем временем свернул в сторону отеля «Картер». Я уже более-менее разбирался в местных дорогах, да и днем было видно указатели. Так что должен был найти дорогу, правда придется попетлять немного. Некоторое время мы снова ехали молча.

– И все-таки, это забавно, что мы встретились, – сказал он. – Двое парней, один из которых – списанный на свалку режиссер, а второй – драчун, который очень хочет стать актером.

– Да, забавно, – кивнул я. – Но случайные встречи бывают не случайными. Ты же понимаешь, о чем я?

– О чем? – спросил он.

– Знаешь, есть фильм такой в России – называется «Ирония судьбы». Там человек перед Новым годом поехал в… – я немного задумался. Все-таки навряд ли Мартин знает, что такое баня, – поехал в сауну с друзьями, напился, и его случайно отправили в Ленинград из Москвы. Он заказал такси, приехал в дом, который оказался точной копией его дома – там все строят по одному проекту. Ключ тоже подошел – он был типовой. И встретил там женщину.

– Я ничего не слышал о таком фильме, – сказал он.

Я чуть было не сказал, мол, подожди, услышишь. В двадцать втором году у «Иронии Судьбы» вышел американский ремейк About Fate, который наши почему-то обозвали «Иронией Судьбы в Голливуде». Но в общем-то тогда в Америке появился интерес к советской классике.

– В этом нет ничего удивительного, – ответил я. – Никто тут советское кино не знает. Но если у тебя есть связи на Брайтон Бич, съезди, можешь поспрашивать. Тебе расскажут.

Скоро я свернул на знакомую улицу, по которой гулял уже много раз, и поехал в сторону отеля. Остановил машину.

– А к чему ты это? – спросил он. – Ну, про судьбу.

Мне вдруг очень захотелось высказаться, как-то подбодрить Мартина. Он ведь только что сам сказал, что его списали на свалку.

– Знаешь, Мартин, – сказал я, дернув рычаг ручного тормоза, из-за чего под днищем машины что-то хрустнуло. – Я стараюсь жить так, будто мне дали второй шанс. Я тебе уже говорил, что был мормоном и проповедовал всякую чушь. Не так давно я чуть не умер и с тех пор решил – если уж выжил, то потрачу время, чтобы добиться того, чего всегда желал. А я всегда хотел сниматься в кино.

Мартин ничего не ответил, а я продолжил:

– У тебя есть сценарий, ты сам говоришь. Ты носишь его с собой уже сколько, два года? Ты умеешь снимать, я видел, как ты работаешь с камерой. У тебя есть знакомства в индустрии. Вторые шансы выпадают не всем, Мартин, подумай об этом.

Он сперва набрал воздуха, будто хотел чего-то сказать, но промолчал. Не решился. Какое-то время мы посидели вот так вот, каждый думал о своем.

– А про книжки те, куда вы записываете неугодных – это правда? – вдруг спросил он.

Я только улыбнулся и вышел из машины, двинулся в сторону входа в отель, чувствуя спиной его взгляд. Лэ все так же сидел у стойки и снова смотрел свой маленький телевизор. Вырубить бы себе хотя бы такой же, только сколько он стоит-то?

А ведь я решил уезжать и копить деньги на это. Если мне, конечно, не придется задержаться. Мало ли, вдруг меня все-таки возьмут в фильм?

Хотя что-то подсказывает, что не возьмут. Что свой единственный шанс засветиться хоть где-нибудь я просрал.

– Ông Mormon, có vẻ như bạn của ông đang gặp rắc rối, – проговорил Лэ.

– И тебе хорошего дня, Лэ, – ответил я.

Двинулся к лифту, поднялся наверх. Вышел на нужном этаже, кивнул мужику в халате, который стоял возле двери и курил, после чего отправился в номер. Открыл дверь своим ключом, вошел и сразу увидел Криса.

Он сидел на диване и выглядел не очень хорошо. Белая рубашка была разорвана на плече, губа разбита, а под левым глазом расплывался темный синяк. Свежий совсем.

– Крис…

Он поднял голову и попытался улыбнуться, но зашипел от боли – разбитая губа отказывалась тянуться.

– Брат Джошуа, – все-таки выдавил он. – Рад тебя видеть. Я волновался за тебя, ты не пришел ночевать домой.

– Кажется, тебе за себя волноваться надо было… – проговорил я, взял стул и уселся напротив него.

– Я в порядке. Несколько синяков – это не страшно. Апостолы тоже страдали за веру, и…

– Крис, кто это сделал? – перебил я его.

Он немного помолчал, после чего сказал:

– Несколько молодых людей. На углу Сорок третьей и Десятой. Я проповедовал, и они сказали, чтобы я убирался. Я не ушел… – он сделал паузу, после чего проговорил. – Наверное, стоило уйти.

Понятно. В общем-то удивительно, что этого еще раньше не случилось. Все-таки мормонов мало кто любит, а для какой-нибудь шпаны они – легкая добыча. Особенно Крис. И ведь самое обидное – по нему видно, что он совершенно безобиден, что никому не желает зла. Но все равно его отлупили.

– Они тебя только побили или еще что-то?

– Забрали пожертвования, которые мне удалось собрать, – он посмотрел на свои руки. Я почему-то подумал, что сейчас он жалеет, что они у него такие хилые, и он не мог наподдать в ответ этим гопникам. – Двенадцать долларов. Это не очень много, но для людей, которым я бы отдал эти деньги…

– Сколько их было? – спросил я.

– Четверо или пятеро… Двое держали меня, а один бил, остальные просто смеялись. Хотя нет. Они все смеялись.

– Чистая рубашка у тебя есть?

– Да, – кивнул он.

– Иди умойся и переоденься. И пойдем.

– Куда? – спросил Крис и тут же продолжил. – Джошуа, не надо ничего делать. Господь сам воздаст им по заслугам.

– Мы не можем ждать, пока Бог сделает за нас нашу работу, – процитировал я что-то знакомое, но не смог вспомнить, где это слышал. – Поднимайся, Крис.

– Джошуа, я не хочу, чтобы из-за меня кто-нибудь пострадал.

– Может быть, никто не пострадает, – пожал я плечами. – Я просто поговорю с ними.

Он посмотрел на меня так, будто понимал, что я точно вру. Но возразить ничего не смог. Поднялся и сказал:

– Дай мне десять минут, и пойдем.

* * *

До угла Сорок третьей и Десятой мы дошли минут за пятнадцать, потому что Крис слегка прихрамывал, придерживая рукой бок. По ребрам ему, похоже, тоже попало. Но уже издалека я увидел их.

Конор Флэнаган с четырьмя своими товарищами стоял там, во все тех же кожаных куртках. Один из них курил, остальные просто разговаривали, обсуждали что-то.

Конор заметил меня раньше, чем я подошел, посмотрел на меня, и его глаза чуть сузились. Враждебности в его взгляде не было, скорее просто узнавание.

– Надо же, Джош из Юты, – сказал он.

– Коннор, – кивнул я ему в ответ.

– Давно не виделись, – он посмотрел на Криса за моей спиной, потом снова на меня. – Из Юты. Так ты мормон что ли?

– Это неважно, Коннор, – ответил я. – Это – мой друг. А вы избили его и ограбили. За это придется ответить.

Коннор помолчал немного, потом потер подбородок, и проговорил:

– Мы не знали. Если бы знали, что он твой человек, то не тронули бы.

– Ну теперь ты знаешь, – сказал я.

– Теперь знаю, – кивнул он.

– И как вопрос решать будем? – спросил я, сделал паузу, а потом продолжил. – Предлагаю так. Он будет ходить по этому кварталу каждый день. Проповедовать, раздавать книги, разговаривать с людьми. Это его дело, его работа. Вам это может не нравиться – мне плевать. Но вы его больше не тронете. Или я очень сильно разозлюсь.

Коннор посмотрел на меня, потом на Криса, потом снова на меня, и проговорил:

– Хорошо. Его больше никто не тронет, мы проследим, если надо будет. Мы тебя уважаем, Джош из Юты.

– И деньги верни, – сказал я.

Коннор чуть поморщился, потом кивнул одному из своих. Тот явно нехотя полез в карман, достал несколько смятых купюр и протянул мне. Я взял и, не оборачиваясь, передал из Крису.

– Спасибо, – сказал я Коннору.

– Не за что, – кивнул он. – Так что насчет моего предложения. Не надумал?

– Нет, – покачал я головой. – Не мое.

– Понятно, – он чуть улыбнулся, явно показывая, что обиды никакой нет. – Если передумаешь – знаешь, где нас найти.

Я кивнул ему и жестом показал, чтобы Крис пошел за мной. Когда мы отошли, он вдруг заговорил:

– Брат Джошуа, что за история тебя связывает с ними? Мне показалось, что они тебя боятся.

– Не боятся, – сказал я. – Уважают. Это разные вещи.

– И все же? – Крис так удивился, что даже про боль в боку и хромоту забыл. – Как вышло так, что уличная банда тебя уважает? Ты же…

– Мы дрались, – перебил я его. – Их старший и я. Один на один. Я выиграл.

– И поэтому они тебя уважают?

– Да.

– Это варварство, – он покачал головой. – С точки зрения цивилизованного общества, разрешение конфликтов через физическое противостояние является проявлением самых низменных инстинктов человека. Это регресс, а не прогресс. Только язычникам-викингам это пристало, а не тем, кто верит в Отца Небесного.

– Крис, – сказал я.

– Да?

– Они вернули тебе деньги, так? И пообещали, что не только не тронут тебя, но и будут защищать. Получается что?

– Что это работает, – сказал он. – Хотя метод, безусловно, оставляет желать лучшего.

– Метод работает – это главное, – сказал я.

Мы шли по Сорок третьей. Время было уже далеко после полудня, ближе к вечеру. Крис явно задумался о чем-то и молчал. Я тоже молчал, захочет – скажет, а не захочет – ну и не надо.

– Брат Джошуа, – сказал он наконец.

– Да?

– Тот человек предложит тебе вступить в их банду, я слышал. Ты отказался.

– Да, – кивнул я.

– Но почему? Ты ведь работаешь вышибалой, избиваешь людей за деньги.

– Есть разница, – ответил я. – И это не то, чем я хочу заниматься.

– А чего же ты хочешь? – спросил он.

– Я хочу сниматься в кино, – ответил я. – Сегодня был на пробах. Правда они прошли не очень хорошо.

– Это как? – спросил он.

– Я избил всю съемочную группу, а титульному актеру сломал нос.

Он посмотрел на меня и покачал головой.

– Но я этого не хотел, – сказал я, не пытаясь, впрочем, оправдываться. – Просто они наехали на меня и получили по заслугам, вот и все. Вели бы себя нормально, этого не случилось бы.

Крис вдруг чуть отбежал вперед, сложил пальцы так, чтобы получился прямоугольник, и посмотрел на меня сквозь на него. Потом со стороны, а потом еще раз. И сказал:

– Да, возможно у тебя получилось бы сниматься в кино. Вид у тебя очень… Фотогеничный.

– Ага, – кивнул я и все-таки признался. – Если честно, я чувствую, что это мое предназначение.

– Знаешь, брат Джошуа, – проговорил он, и в его голосе снова появились телевизионные интонации. – Писание нам говорит, что каждый человек рождается с предназначением. Может быть, твое второе рождение было другим, и ты предназначен для киносъемок. Но там же говорится, что путь к этому предназначению может быть извилистым, тернистым, полным испытаний и соблазнов. Но тот, кто не отступает от своей цели, кто сохраняет верность призванию даже в самые темные часы…

– Крис, – сказал я.

– Что?

– Я только что поделился с тобой самой сокровенной мечтой. А ты начинаешь говорить о Писании.

Он хмыкнул и кивнул. Мы прошли еще немного, а потом я подумал – сегодня выходной. И заняться в общем-то нечего, проповедовать мой сосед в таком виде, очевидно, не пойдет, а дома телевизор хоть и был, но я не знал точно, работает ли он вообще – да и торчать у экрана весь вечер не очень хотелось. Еще дома точно есть радио, но Крис от меня его прячет.

– Какие у тебя планы на сегодня? – спросил я.

– В каком смысле? – спросил он.

– Да в прямом. Что ты собираешься делать сегодня вечером?

– Думал остаться дома.

– Хорошо, – кивнул я. – Тогда пойдем в бар.

Он встал на месте, и мне пришлось развернуться. Крис переспросил:

– В бар?

– Да, – проговорил я. – В бар. Там, знаешь, наливают пиво и коктейли. Но я коктейлей не хочу, просто пива выпил бы.

– Нам нельзя в бар.

– Крис, я видел тебя в кино, где показывали порнушку, и в стриптизе. Я все равно никому ничего не скажу, не беспокойся.

– Но я ничего не пил! – тут же заявил он. – Я пил яблочный сок!

– Ну ты можешь и не пить, – сказал я. – Можешь просто посидеть со мной и убедиться, что я не напьюсь. Или ты как Каин, который сказал «не пастырь я брату своему»? А?

Он неожиданно ухмыльнулся – похоже, что мое упоминание событий из Библии пришлось к слову уместно. Посмотрел на меня еще раз, покачал головой и сказал:

– Пойдем в «Золотой доллар». Я посижу, попью воды и убежусь, что ты не напьешься слишком сильно, и что тебя никто не обидит… Или что ты сам никого не обидишь.

– Вот! – сказал я. – Это по-нашему. Мы – друзья, и должны присматривать друг за другом. Но! Ты не будешь проповедовать, потому что иначе мне точно придется подраться.

– Хорошо, – выдохнул он. – Так, значит так.

И мы вместе отправились в бар.

Глава 18
Удачный кастинг

До места мы доехали на автобусе – недолго ехали, минут десять. Пешком добираться пришлось бы раза в три дольше, учитывая, что Кристофер прихрамывал на одну ногу.

Автобус приятно удивил меня ощущением тотальной безопасности. Крепкий, с толстыми стенами, высоким полом (подниматься в салон пришлось по лестнице) и узкими, исцарапанными окнами, через которые я смотрел на улицу, как через бойницу. Снаружи автобусы Нью-Йорка казались мне огромным, а внутри места оказалось мало. Над проходом, идущим между рядами сидений, шли полосы с рекламой, на которую никто не смотрел. Не знаю, зачем в этом городе нужна реклама – ее так много, что она сливается в разноцветное месиво брендов, слоганов, улыбок и причудливо одетых женщин.

Когда мы пришли в «Золотой доллар», рабочий день лишь недавно подошел к концу, поэтому бар только начал пополняться своими постоянными посетителями. Пьяницы стягивались к месту привычного обитания.

За стойкой стоял бармен. Я его не знал и не помнил, зато он хорошо знал меня.

– Привет, Джош. Шеф сказал, ты сошел со своего истинного пути, – сказал он.

– Сошел с одного, попал на другой, – мои локти упали на стойку. – Пит обещал выпивку за свой счет.

– Обещал, и он свое слово держит. Что будешь пить?

Я поднял голову на доску, удивившую меня разнообразием алкоголя. Вот только почти все названия мне незнакомы – вместо видов выпивки там были перечислены бренды. Откуда мне знать, например, что такое «Шайфер», «Олд Кантри» или «Бакарди»? Пить наугад не хотелось, и я остановил свой выбор на «Хугардене» – просто потому, что это пиво пил Кайл Маклахлен в «Синем бархате».

Я уже представил, как мне наливают огромный пивной стакан, но нет – бармен чуть присел и достал из-под прилавка стеклянную бутылку. Самую обыкновенную, как из магазина. На ее гибких гранях выступали капли конденсата.

– Слушай, приятель, а сколько бутылок можно еще взять? Мне этого будет мало.

– Мистер Пит передал мне, что ты можешь брать сколько хочешь, но не выноси ничего из бара и знай чувство меры.

– Идет. Давай еще три бутылки, и мне, думаю, пока что хватит.

– Без проблем. Орешки будешь брать? Еще есть картофель фри, картофельные шкурки, картофельные чипсы… Черт, сплошной картофель. Еще есть маринованные яйца. Гамбургеры за доллар.

Я удивленно поднял бровь.

– Доллар?

– Эй, это тебе не обжираловка вроде «Бургер Кинга», а приличное заведение с американскими традициями. Глубокими, как как глотка Линды Лавлейс. Настоящий, мать твою, бургер с говяжьей котлетой. Ты его будешь весь вечер жрать, пока не лопнешь нахрен.

– Не бесплатно, да?

– Уговор такой. Бесплатно – только выпивка. Все честно.

Я сунул руку в карман и достал монету – глянул, а это жетон для общественного транспорта. Перепутал. Все-таки прав был Крис. Надо было докупить специальный контейнер.

Убрал жетон, сунул руку в другой карман и достал горсть железок. Выбрал среди них единственную монету номиналом в один доллар. Какая-то коллекционная, похоже. На лицевой стороне – голова незнакомой мне женщины в профиль с подписью «Свобода», а на обратной стороне взмахивал крыльями американский орлан. Год чеканки – 1979.

Я не планировал коллекционировать редкие монеты, поэтому без зазрений совести отдал ее бармену. Затем набрал центами еще доллар, положил их на стойку и попросил два бургера.

Когда я получил свое пиво, открывашку и большую чашу с солеными орешками, бармен обратился к Кристоферу.

– Здарова, мормон. Чего сегодня пьем? Эй, Джош, ты же его урезонишь, если он опять начнет чудить?

– Не начнет.

– Просто воды… – сказал Крис самой унылой интонацией, которую я когда-либо слышал. Звучал он так, словно поезд пять минут назад переехал его любимую собаку.

Мы сели за небольшой столик на три места, скрытый за ширмой с бархатным покрытием. Над стойкой висел телевизор, по которому совершенно беззвучно шли гонки NASCAR.

Крис сел спиной к телевизору, чтобы не искушаться цветными картинками. Спортивные седаны на экране гонялись друг за другом по огромному овалу. По залу раскатывался незнакомый мне тяжелый рок, чем-то напоминающий группу Rolling Stones. А может, это они и были.

Я вскрыл бутылку и сделал глоток. Нормально.

Кристофер жадно смотрел на пиво. Когда мы пересеклись взглядами, его глазные яблоки крутанулись в сторону, как будто бы он просто изучает интерьер.

– Орешки бери, – сказал я.

– Ага… Да.

Мы некоторое время сидели молча и хрустели арахисом.

– Слушай, Крис, – начал я. – Может все-таки по пиву? Мне тут бесплатно наливают.

– А как так вышло?

– Я избил трех негров до потери сознания, – ответил я и многозначительно замолчал, наслаждаясь ошарашенным выражением лица Кристофера. – И так удивительно совпало, что они хотели ограбить это заведение. Точнее, они уже его ограбили – и тут я вылетел и избил их. Деньги остались у их законного владельца.

– Удивительно, как Господь направляет тебя, – отметил Кристофер, отпил воды и закинул в рот горсть орехов. – Я имею в виду… – говорил он, пережевывая, – имею в виду, что ты постоянно оказываешься в нужном времени и в нужном месте. Как будто бы кто-то ведет тебя.

Я задумался. И пока я думал, Кристофер продолжил.

– Ты веришь в судьбу?

– Я думаю, это все просто совпадение. Совсем ничего не происходит только с теми, кто сидит на месте. А я в последнее время постоянно двигаюсь к цели.

– И где ты в итоге хочешь оказаться?

– Ну… В Голливуде.

– Это я уже понял, – Кристофер кивнул.

– Нет. Это не обозримая мечта на далекое будущее. Хочу уехать как можно скорее. Я уже начал копить деньги на переезд. И мне интересно, не хочешь ли ты поехать туда вместе со мной.

– О… – Кристофер поставил стакан на стол и потупил взгляд. Я заметил тоску, отразившуюся на его лице.

– Вот скажи мне, Крис, почему ты от пива отказался? Я же знаю: ты пьешь.

– Я… – он отвернулся. – Я не пью.

– Кого ты обманываешь? Меня или себя? Если меня, то напрасно. Я знаю правду. А ты ее знаешь?

– Что знаю? – он посмотрел на меня, весь покрасневший.

– Знаешь, кому ты врешь? Самому себе? Или кому?

– Не знаю… Я… Я не могу сказать это вслух.

– Почему так?

– Только не смейся, – едва слышно проговорил он.

– Обещаю, – я поднял руки.

– Не хочу, чтобы Отец Небесный услышал мое признание.

– Боишься его?

– Да. И не только его.

– Ясно, – я не ожидал такого ответа. Думал, он боится вполне понятную, осязаемую человеческую организацию, а не гнева божьего. – Я…

– Если ты хочешь сказать, что «защитишь меня» от всесильной сущности, то это навряд ли… Я очень не хочу попасть в духовную тюрьму, Джош. И это не шутка.

– Что за духовная тюрьма? – я сохранил серьезное настроение. Ничего смешного в его словах я не услышал. – Я не помню такого.

– Это… если говорить на понятном языке, это что-то вроде ада. Он не вечный, но навряд ли эта мысль поможет тебе, если ты там окажешься. Ведь даже секунда – секунда! – настолько болезненна, что по ощущениям она длится несколько бесконечностей. Все плохие мормоны попадают туда. И ты попадешь, если не вернешься в церковь.

Интересно, что он впервые назвал себя мормоном. Видимо, неформальная обстановка слегка развязала ему язык.

– Я думал, ты боишься старейшин, или как их там.

– Конечно боюсь! – он пару раз кивнул. – Они могут записать меня в дисциплинарную книгу, и это тоже может повлиять на то, куда я попаду после смерти.

– Кстати, Крис, а скажи мне, правда, что у нас, – я осекся, – точнее, у вас есть какие-то книги, куда вы записываете всех неугодных? Чтобы они потом в ад попадали. Мне об этом сказал мой новый приятель, он всерьез вас боится.

– Такого у нас нет, – он отмахнулся. – Это клевета. Даже не знаю, полезна она для нашего имиджа или нет. Вот если бы те хулиганы на улице верили в эту чушь, они бы наверное меня не тронули. И тебя, Джош, тоже… Не произошел бы тот инцидент с утоплением в ванной.

Я прикончил первую бутылку и вскрыл вторую.

– Не знаю, как помочь тебе с этой твоей духовной тюрьмой, – сказал я. – Но ты уже сейчас живешь, словно в тюрьме. Я уснуть иногда по ночам не могу, потому что слышу, как тараканы трахаются. Воды нормальной нет, соседи вечно то визжат, то стреляют, то музыка гремит. На улицах тоже полный беспредел. Мы уже как в аду.

– Это всего лишь временные неудобства ради миссии, – спокойно парировал Кристофер голосом теледиктора. – Так закаляется святость.

Пока мы болтали, в бар стали заваливаться посетители, и с каждым выпитым глотком пива гам усиливался. По телевизору гонщики продолжали нарезать круги по овалу, словно пленку заело. Я зевнул, чувствуя, как алкоголь достучался до мозга. И продолжил:

– Я не о том, друг мой. Я говорю о том, что ты терпишь ужасную жизнь из-за страха… Да-да, из-за страха. Неужели всю жизнь придется бояться и скрываться за маской святоши, вместо того, чтобы принять себя таким, какой ты есть. Ты ощущаешь себя собой? Или притворяешься кем-то?

– Не знаю… – Кристофер вновь поник.

– Подумай на досуге.

– Подумаю.

– Пиво-то будешь?

– Пока нет.

Вот как, значит? «Пока нет». Это уже лучше, чем категоричное «никогда».

Забавно. Я годился ему в отцы, но мы беседовали почти как сверстники. Я испытывал к Крису странные чувства, он был одновременно моим другом – и кем-то вроде сына или младшего брата. Мозг двадцатилетнего Джошуа Клейтона отказывался принимать истину о том, что его новый обитатель на самом деле прожил больше сорока лет. Молодой ум Джошуа и мой зрелый дух причудливо перемешались, и я сам с каждым днем словно становился моложе.

Это что получается? Я прямо как Бред Питт из «Загадочной истории Бенджамина Баттона»? Молодеющий старик. Вау.

– Ладно, – сказал я, сделав очередной глоток. – Всему свое время. А про Голливуд я говорю предельно серьезно. Понятно, что я не прям завтра поеду. Мне еще копить и копить.

– Хорошо, когда есть мечта, – медленно проговорил Кристофер. – А я вот не знаю, о чем мечтать. О том, чтобы стать старейшиной? Так я им стану в любом случае, когда состарюсь.

– Как можно о чем-то мечтать, если ты живешь как в казарме? Каждая твоя секунда уже расписана в мормонском буклете для миссионеров. Не видел, чтобы в расписании была строчка, разрешающая тебе мечтать.

Крис промолчал. Я тоже помолчал. Тем временем эфир чемпионата NASCAR продолжался, и гонщики по-прежнему летали по овалу в страшной толкучке.

Меня отвлекло какое-то движение ниже телевизора. Это был бармен, он махал мне рукой и даже что-то говорил, но из-за гвалта я его не слышал. Встал, подошел к нему. Он выдвинул ко мне стальной поднос с двумя тарелками, на которых покоились огромные, размером с Эмпайр-стейт-билдинг гамбургеры, пришпиленные гигантской зубочисткой. Я схватил поднос, донес до нашего стола и поставил перед Крисом.

– Бери бургер, дружище, – сказал я ему.

– О, нет, спасибо, нам же нельзя… Слишком жирно.

– Слушай, во-первых, тебя избили, и тебе нужна энергия, чтобы восстановиться. Во-вторых, не беси меня, Крис. В-третьих… – я задумался, подбирая слова. – Ладно, хватит и двух причин.

Крис снова выдохнул, но все-таки поднес к себе тарелку и взялся за гамбургер. Я поднял говяжий бургер к лицу. Он так ароматно пах, что рот тут же наполнился слюной. Уже две недели я ел американскую еду, но впервые блюдо произвело на меня впечатление. Стоило мне откусить кусок, и я сразу же ощутил, как тепло разливается по телу, так это было вкусно. Вспомнился Элвис, который знатно растолстел к концу своей яркой и беспокойной жизни. Король рок-н-ролла жрал бургеры как не в себя, и теперь я понял, почему!

Кристофер перестал корчить из себя прилежного миссионера и тоже радостно жевал котлету с луком и золотистым беконом.

Ели мы долго, как и обещал бармен. Запивая бургер пивом, я прикончил третью бутылку. Последние куски дались мне тяжело: гамбургер развалился, и мне пришлось доедать ингредиенты по отдельности, нанизывая их на деревянное копье. Им же я в итоге стал ковыряться в зубах, поглядывая на телевизор, где ездили по овалу гонщики. После очередного круга я всерьез задумался, что меня дурачат, показывая повтор одного и того же круга уже в тысячный раз.

Как вдруг одна из машин врезалась в другую, потеряла сцепление с трассой и влетела в ограждение, разлетевшись на несколько кусков. Авария спровоцировала еще одну, и еще, и еще… Машины бились друг о друга, даже не сбавляя хода. Разлетались детали, отскакивали колеса, несколько седанов вылетели на газон, прочертив шинами темно-зеленые линии. Когда одна из машин вспыхнула огнем, весь бар триумфально заверещал, как будто бы местная футбольная команда забила гол на чемпионате мира.

Я познал еще одну американскую забаву: смотреть часами NASCAR ради массовой аварии со взрывами топлива. Это, конечно, очень брутально. Похоже, Стивен Кинг своего «Бегущего человека» не с потолка придумал.

И тут экран заслонило знакомое лицо. Удивленное, с отвисшей челюстью и черное, словно голову макнули в чернила. Это был Реджи. Он держал по бутылке в каждой руке.

Мы пристально смотрели друг на друга, ожидая какого-нибудь подвоха. Кристофер обратил на нас внимание.

– Эй, в чем дело? – спросил он.

– Помнишь, – начал я, не отводя глаз от глаз Реджи, – я сказал, что избил всю съемочную группу сегодня?

– Помню.

– Так вот это режиссер.

Реджи вдруг рассмеялся, поставил бутылки на наш стол и уселся рядом.

– О, Джош, ну ты просто зверь! – он похлопал меня по плечу. – Вышло одно большое недоразумение, да?

– Недоразумение? – я дернул плечом и скинул его руку. – Меня там чуть не убили!

– Ну ладно тебе. Повздорили слегка. Это же Гарлем!

– Я ни с кем не собирался ссорится. Это твой дебил Самсон решил до меня докопаться. Я ничего даже сделать не успел.

– Не надо оправдываться. Ты поколотил целую кучу людей, и этим нужно гордиться!

– Да ты хоть… – начал я и остановился, переварив услышанное. – Что?

– Это были отличные, просто замечательные пробы. Лучшие, которые я видел. Ты идеальный Белый Ублюдок. Вжился в роль, как никто другой. Сумасшедший расист, избивающих черных парней просто толпами! Идеальный антагонист для моего фильма.

– Погоди, это значит…. – я качнул головой и приложился к бутылке, не веря собственным ушам.

– Похоже, тебя берут в фильм, Джош, – громко проговорил Кристофер и показал мне два больших пальца, улыбаясь.

Я невольно улыбнулся в ответ, осознав, насколько искренне Кристофер порадовался за меня.

– Так точно, детка! О да! – Реджи, смеясь, ударил горлышком бутылки о край стола, и крышка с щелчком отлетела, обнажив бурлящую белую пену. – Я нашел Белого ублюдка! Точнее, он сам ко мне пришел! И теперь мы снова увиделись в моем любимом белом баре!

Он поднял бутылку, его рука замерла, ожидая моей очереди. Я ударил своим «Хугарденом» о его «Пабст Блю Риббон». К нам присоединился Крис, чокнувшись о бутылки своим огромным стаканом с прозрачной водой.