Текст книги "Чистая душа"

Автор книги: Мирсай Амир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 41 страниц)

6

Карима все еще не могла понять, что произошло. Прижимая к груди ребенка, она едва поспевала за Мухсиновым. Почему он так спешит? Что случилось?

Такой длинноногий! То и дело оборачиваясь, торопит ее:

– Идем, идем, не отставай! Может быть, устала? Давай я понесу…

Разве прокурору удобно носить по улице ребенка? Хоть он и назвал его внуком. А впрочем, пусть называет. Он ведь и есть дедушка Азата.

«Дедушка?!»

До сих пор Карима не решалась хотя бы про себя выговорить это слово. А ведь Мухсинов в самом деле дедушка Азата! Какой он, оказывается, симпатичный человек!..

Наконец они дошли до одноэтажного деревянного дома, скрытого в саду за высоким дощатым забором. Карима и раньше много раз проходила мимо этого дома, где родился и вырос Шакир. Они остановились у двустворчатых ворот, покрытых тесовой крышей. Мухсинов дернул за кожаный узелок, чуть видневшийся в отверстии столба, и открыл калитку.

– Проходи, милая!

Впереди густой сад за решетчатой оградой. В саду длинный, соединенный с сараем дом. По чисто вымытому крыльцу ходит курица. Под навесом возятся еще несколько кур. Рядом клеть с большим замком па двери. Вдоль забора, отделявшего двор от соседей, аккуратно выложенная поленница дров…

Огороженный со всех четырех сторон, этот маленький опрятный домик на первый взгляд показался Кариме каким-то чужим, неуютным.

Мухсинов легко вбежал по ступенькам. Белая курица, разгуливавшая по крыльцу, шумно слетела па землю.

– Эй, бабуся! – крикнул Мухсинов. – Бабуся, встречай!..

В сенях их встретила полная пожилая женщина с бледным, будто заспанным лицом.

– Что случилось? – спросила она. – И что еще за «бабуся»?

– Тайба, я не тебе говорю! – ответил Мухсинов, – Где Джамиля?

Мухсинов торопливо прошел в комнату, а Карима остановилась в сенях, держа ребенка на руках.

Неторопливыми шагами к ней подошла полная женщина. Рукава засучены, широкий подол ситцевого платья подоткнут с двух сторон. Нахмурив брови, она разглядывала Кариму.

– Ты к кому?

– Не знаю… – робко сказала Карима.

– Кто же ты?

Карима смутилась. Ей было трудно ответить на эти простые вопросы. И правда, зачем она пришла сюда?

– Тебя что, Бакир привел?

– Извините. А вы кто будете, апа?

– Как кто? Я хозяйка здесь. Бакир – мой брат. А ты кто?

Из комнаты вышел Мухсинов. За ним показалась Джамиля, одетая в летний халат без рукавов из легкого шелка с зелеными разводами.

Карима видала эту невысокую женщину, еще моложавую, но с постоянно грустным выражением лица; знала, что это мать Шакира.

– Вот, – довольно сказал Мухсинов, – знакомьтесь. Дай-ка мне подержать внука.

Карима отдала ребенка Мухсинову.

Джамиля протянула Кариме руку.

– Я мама Шакира, – улыбнулась она.

– Ты посмотри на внука! – подошел сияющий Мухсинов. – На кого, по-твоему, похож?

Джамиля стала внимательно разглядывать личико ребенка. И вдруг весело и звонко рассмеялась.

– Правда! Тайба, смотри-ка! Это же маленький Бакир!

Тайба не спешила подойти к ребенку. Злое выражение не сходило с ее лица.

– Что вы болтаете? Что тут увидели?

– Говорят, Шакира сын. Точь-в-точь Бакир!

– С ума сошли? Какой может быть у Шакира сын? Разве Шакир женился?

– Раз родился сын, стало быть, женился! – захохотал Мухсинов.

– Не дури, Бакир-абый! Мало ли с какими девушками гуляют парни. Если начнешь собирать всех незаконнорожденных детей…

Кариму всю передернуло.

– Дайте сюда! – Она потянулась за Азатом и отобрала его у Мухсинова. Обеими руками прижала к груди. В эту минуту она была похожа на котенка, к которому подошел пес.

– Погоди-ка, никто его не тронет! Не бойся. Ничего не бойся. Ты на нее не смотри. Это не ее дело. Ты, Тайба…

– До старости ты ума не набрался, господи!

Вступилась и Джамиля.

– Тайба, милая, не вмешивайся, пожалуйста. Дай нам поговорить с человеком…

– С человеком!.. – проворчала Тайба. – Мало ли найдется таких… Ладно, делайте, что хотите!

Сердито топая башмаками, она ушла во двор, под навес.

– Не бойся, Карима! – ласково взяла ее под руку Джамиля. – Идем, там поговорим.

Они прошли в просторный зал с открытыми в сад окнами. И тут маленький Азат раскричался в объятиях матери.

– Ко мне просится, – сдалал вывод Мухсинов. – Дай мне его!

И принялся расхаживать с ним по залу, покачивая на руках. И в самом деле – Азат притих.

– Что я говорил! Знает деда!..

Джамиля не выказывала такого восторга. Она сдержанно и деловито повела беседу с Каримой.

– Скажи, Карима, – начала она, – вы с Шакиром любили друг друга?

И Карима рассказала ей историю своих отношений с Шакиром. Сказала, что ни в чем не обвиняет Шакира и даже не обидится, если он совсем забыл ее. И ребенка не отдаст никому.

Джамиля переглянулась с Мухсиновым.

– Вот глупый мальчишка! – сказал Мухсинов. – И нам ведь ничего не напишет. Очевидно, стесняется.

– Хотите жить с ребенком у нас? – спросила Джамиля.

–. Нет, нет! – воскликнула Карима. – Зачем мне к вам идти? Это невозможно.

– Почему невозможно? Не хочешь жить в доме твоего мужа?

– Я не знаю, как на это посмотрит Шакир…

– Шакир, Шакир! – рассердился Мухсинов, – А кто он такой, Шакир? Что у него за душой? Он и сам еще мальчишка. Переселишься! И Шакиру об этом напишем. Да! Нам нужен внук! Никуда тебя не отпустим.

– Нет, Бакир-абый, пока Шакир сам мне не напишет, я не могу этого сделать… И лучше не пишите об этом Шакиру.

– Вот глупая! Да как можно не написать ему?..

– Погоди, Бакир, – прервала его Джамиля, – не торопись. И Кариму не считай таким уж ребенком, Она хоть и молодая, но мать. – Джамиля снова повернулась к Кариме. – Вот что, милая: если хочешь жить с ребенком у нас – я не против, Бакир тоже. А Тайбы не бойся. Мы здесь хозяева… Но если не считаешь нужным этого делать – воля твоя. Подумай!..

– Нет, не могу…

Карима собралась уходить. Завернула потеплее ребенка и направилась к двери. Джамиля крикнула вслед:

– Захаживай, Карима! Да почаще!..

7

Тайбы во дворе не было. Только слышно, как она бранит не то кур, не то теленка в темном хлеву под навесом.

Джамиля вернулась в дом.

Летний день кончался. Перед окнами рос густой сад, и в комнатах было уже довольно темно.

Мухсинов, засунув руки в карманы, взволнованно ходил по комнате.

– Ну, видела? Понравилась невестка?

– Она неглупая девушка, – сдержанно ответила Джамиля.

– Конечно, отличная девушка! А Шакир-то каков! Знал, кого выбрать, черт этакий!

– Это еще трудно сказать. Неизвестно, знает ли он ей цену. Похоже, что нет.

– Ладно, – коротко заключил Мухсинов. – Пусть это тебя не печалит. Внук – мой! Вот что важно.

Джамиля почувствовала, что ее муж стал как бы совсем другим человеком. И ей нетрудно было догадаться, почему вечно недовольный Мухсинов, увидав своими глазами внука, вдруг обрадовался, повеселел. «Да, – подумала она про себя, – должен же Бакир когда-нибудь убедиться, что глупил всю жизнь. Разве не потому и терпела я столько, что верила в приход этого дня? Да, сегодня Бакир совершенно другой…

Нет, не другой, а настоящий, прежний Бакир! Молодой, веселый, ласковый Бакир!»

Она не сразу поверила в эту перемену. Ей захотелось проверить, не ошиблась ли она в своей догадке.

– И что тебя так радует? – спросила она мужа. – «Внук – мой! Вот что важно!» Как будто бывает внук не свой… Что тут удивительного? А вот то, что наш мальчишка-сын обманывает девушек, это как ты расцениваешь? Этому радуешься, что ли?

– Джамиля, дорогая моя! – Бакир горячо обнял жену. – Не знаешь ты, ведь у меня теперь открылись глаза!..

– Постой, что ты делаешь, Бакир? Может Тайба войти…

Бакир не выпускал ее из объятий, понизил голос, перешел на полушепот:

– Милая! Знаешь, как я по тебе соскучился! Так соскучился, как будто все эти двадцать лет жил вдали от тебя. А ведь и правда, я столько лет жил вдали от тебя. Хотя и рядом был, а сердце было далеко… И вот сегодня… Только ты не сердись на меня… Ведь я, оказывается, столько лет напрасно обижал тебя. Такую чудесную жену… Другой такой и в мире нет! Милая!..

В этот вечер они поняли, что действительно стосковались друг по другу. Это была удивительная ночь. Они почти не спали. И Тайбе, которая лежала в сенях, покоя не дали. Сварливая женщина, трижды за свою жизнь выходившая замуж и трижды вдовевшая, хотя мужья живы, всю ночь проворочалась на постели, словно ее кусали блохи, – едва слышный шепот счастливых супругов не давал ей спать.

И Карима в эту ночь не смыкала глаз, прижимая к себе маленького Азата. Радовало, что Бакир и Джамиля приняли ее так ласково, приглашали к себе жить, как настоящую невестку. Но и беспокоило, что Шакир ничего об этом не знает. Если Карима перейдет жить к его родителям, Шакир может понять это превратно. Подумает, что она навязывается ему в жены, не спрашивая, хочет он этого или нет. Если он не любит ее, разве будет лучше, когда она перейдет жить к его родителям? Это лишь оттолкнет его. Нет, Карима, конечно, ни за что не перейдет к ним.

Только как быть, если придется искать новую квартиру?

А быть может, снова посоветоваться об этом с Санией? Но что она скажет? Что подслушала разговор Гашии с Ахметшаем и разговор ей показался подозрительным? Конечно, странно, что у Гашии бывает много посетителей, с которыми она шепчется о чем-то в сенях. Но разве она видела, чтоб Гашия совершила какое-нибудь преступление? Да, нехорошо, что Гашия покупает хлебные карточки. Но можно ли за это чернить человека, который сделал для тебя столько хорошего? И, в конце концов, какое тебе дело до того, кто ходит к Гашии? Тебя ведь они не трогают!

Таким образом, Карима взвесила все и решила продолжать жить у Гашии. Конечно, где-то в душе у нее шевелились сомнения. Но Карима старалась не думать об этом. «Кто ты есть, – спросила она себя, – чтобы быть такой разборчивой и кочевать с квартиры на квартиру, выбирая себе хозяйку? Знаменитость какая-нибудь, что ли? Знай свой шесток».

8

Сании, разумеется, было неловко и стыдно после того, как выяснилась ошибка с Мухсиновым. Но, как назло, вскоре они опять встретились в кабинете Башкирцева. К счастью, Мухсинов заговорил первым.

– Сами того не думая, вы открыли мне глаза, – сказал он. – Теперь я понял, как был несправедлив но отношению к жене. Спасибо вам.

– Меня благодарить не за что, – ответила Сания, – Я ведь допустила грубую ошибку по отношению к вам.

– Ваша ошибка другого рода. Ваша логика была верной. У вас были причины, чтобы так судить обо мне. А ошибки – у кого их не бывает?

«Мухсинов сделал правильный вывод», – отметил Башкирцев.

– В присутствии товарища Башкирцева заявляю, – сказал торжественно Мухсинов, обращаясь к Сании, – теперь я постараюсь во всем быть таким же честным, как и вы. Именно как вы: не разделяя вопросы на мелкие и крупные…

– Ладно! – остановил его Башкирцев. – Вот и хорошо, что объяснились.

Он порылся в бумагах и перешел к деловому разговору:

– Я вызвал вас не для этого, У нас с каждым днем становится хуже со снабжением хлебом. Если бы недоставало хлеба, – другое дело. Но это не так. Тут действуют чьи-то преступные руки. Много появилось поддельных карточек – это факт. Откуда они берутся? Кто ставит на них печать? Почему их отоваривают?.. Это не такое дело, чтобы мог справиться только один преступник. Тут действует шайка, и ее надо выловить. Что вы предпринимаете в этом направлении? По линии исполкома? Прокуратуры? Через органы милиции? Предлагаю поставить на ноги всех и довести это дело до конца. Докуда терпеть это безобразие?..

Затем Башкирцев перешел к следующему вопросу. По решению Совнаркома город должен выделить сто пятьдесят человек для работы в колхозах.

– А послано не больше восьмидесяти! – сказал Башкирцев, – Есть явно уклоняющиеся от поездки в колхоз. Значит – не подчиняются законам? Куда смотрит прокурор?..

Слова секретаря горкома задели Мухсинова. Еще недавно он вызвал к себе одну из женщин, отказывающуюся ехать в колхоз, и пригрозил ей привлечением к ответственности.

– Погоди привлекать-то! – грубо заговорила женщина. – Пошли в колхоз сначала свою жену.

– Она у меня больная, – сказал Мухсинов, – у нее справка от врача.

– И я больная, – возразила та. – Если на то пошло, я тоже принесу справку. Пусть разденут нас, и все доктора скажут, кто из нас больнее – жена прокурора или я.

И Мухсинов не отважился ответить.

– Иди, иди, – только и сказал он. – Если больна, надо было сразу приходить со справкой.

Мухсинов знал, что Джамиля не настолько больна, чтобы не поработать в колхозе. А справку она, конечно, могла получить как жена прокурора. Хоть эта мысль давно беспокоила его, однако не хотелось объясняться с женой. Вдруг, думал он, Джамиля поймет это как очередное издевательство. Пусть делает, что хочет…

А сейчас этот вопрос вдруг стал для Мухсинова большим и трудным. Ведь вчера только он говорил ей: «Для меня было бы мучением провести без тебя хотя бы один день!» И вдруг после этого предложить ей ехать в колхоз! И чтобы она работала там до глубокой осени.

А с другой стороны, он только что дал торжественное обещание быть во всем таким же честным, как Сания…

Как поступила бы в данном случае Сания?

9

На другой день прокурор вызвал заведующего городской амбулаторией, врача, который всегда жил в Ялантау, седобородого, с лысиной во всю голову старика в желтоватом, не знающем износа чесучовом костюме, Мухсинов расспросил его о здоровье, о том о сем. И лишь после этого перешел к делу:

– К сожалению, Марк Семенович, среди врачей нашлись товарищи, которые помогают симулянтам. Есть факты, когда без достаточных на то оснований той или иной гражданке или гражданину выдается справка, что они больны и не могут выполнять тяжелую работу. Вы, конечно, и сами понимаете, что это преступление.

– Конечно, – охотно согласился старый врач. – Однако я не знаю ни одного такого случая.

Мухсинов неторопливо выдвинул ящик стола и достал справку.

– А что на это скажете?

Старый врач взял справку. Надел очки в тонкой серебряной оправе. Тем не менее, чтобы прочесть справку, он отвел ее довольно далеко от глаз.

– Да, – сказал он, – подписана нашим врачом. Наша печать… И… печень, женская болезнь… Да, человеку с такими болезнями действительно тяжелый физический труд противопоказан.

– Но у нее нет таких болезней!

– На чем вы основываете свое утверждение?

– Я хорошо знаю этого человека.

– Кто же она?. – Врач взглянул в справку. – Джамиля Салимовна Мухсинова?

– Это моя жена.

Заведующий амбулаторией снял очки и спрятал их в карман. Справку положил на стол перед Мухсиновым.

– В таком случае, – сказал он, – не виновны ли вы сами в этом?

– И на мне вина большая, – признал Мухсинов, – не скрываю. Я не должен был допускать этого. Однако и врач не должен считаться ни с какими чинами. Так вот, Марк Семенович, я эту ошибку исправлю. И от вас тоже требую, чтобы фиктивные справки не выдавались никому. Предупредите ваших врачей.

– Хорошо. Больше подобной справки не получит никто. Сам буду подписывать.

– Но и в другую сторону перегибать палку не следует.

– Хорошо, если вы требуете справедливости, за это я вас только…

– Да, справедливости! – не давая поблагодарить себя, перебил его Мухсинов. – Справедливость по отношению ко всем!

Старый врач ушел удовлетворенный таким предупреждением прокурора. И Мухсинов тоже остался доволен собой.

Разумеется, с женой он поговорил об этом заранее.

И Джамиля поняла его. Примирение с Бакиром внесло в ее душу мир и успокоение.

«Да, – сказал себе Мухсинов, – моя Джамиля тоже человек чистой души и не уступит Сании!..»

10

Сания не знала, отчего вдруг легче пошло дело по организации помощи деревне. Никто не приходил больше с подозрительными справками об освобождении от физической работы. Сании, конечно, приятно было заметить это облегчение. Но думать об этом ей было некогда.

Мобилизация людей в деревню коснулась и ее собственной семьи. Вместе со школой уехала и Ольга Дмитриевна. Не захотели отставать от нее и Хасан о Валериком. Таким образом, Розочка осталась на попечении Сании. Правда, ей помогала Галина Сергеевна, но Сания старалась как можно меньше беспокоить ее.

А неотложных дел становилось все больше. Вот она изучает акт о работе злосчастной ремонтно-строительной конторы. В порядке подготовки к очередной сессии горсовета по предложению Сании была создана специальная комиссия для проверки работы конторы, Комиссия быстро и неплохо справилась с заданием.

Чего только не было в акте, напечатанном на восьми страницах тонкой папиросной бумаги!

Главных работ по плану капитального ремонта контора не выполнила. В то же время она занималась делами, не предусмотренными планом. Дефицитные строительные материалы распродавались мелкими партиями частным лицам – главным образом руководителям разных учреждений, заведующим и директорам. Начальнику горкомхоза выстроили сарай, бывшему председателю городского Совета Гарипову также построили дровяник и покрыли крышу сарая…

…Самтресту перевезли спирт, за что получили пятьсот литров вина. Это вино опять-таки раздали всякого рода начальству. В списке получателей вина стояла и фамилия покойного Гарипова.

Транспорт конторы использовали не по назначению. Контора не вывезла своевременно с берега Камы строительные материалы. В результате унесло водой несколько сот кубометров лесоматериалов. В весеннее половодье пропало много извести. Из-за плохого обращения вышли из строя четыре грузовика. Последняя оставшаяся машина используется для личных нужд. И за обслуживание этой единственной машины получают зарплату начальник транспорта, механик, слесарь, три охранника и полбухгалтера.

Возчик Хайрулла Табанаков двенадцатого марта оставил лошадь на улице и ушел в закусочную. Лошадь была украдена. Ахметшай «списал» ее, а Хайрулле выдали другую лошадь.

Об этом и многом другом свидетельствовали непреложные акты.

Дело тут было не в одном Ахметшае. Этот ловкач сумел запутать в своих грязных сетях как своих сотрудников, так и работников многих городских учреждений. Да и Санию вряд ли похвалят за то, что она допускала такие преступления. Ведь до последнего дня этот Ахметшай все еще работал на своем месте…

Нет, нельзя дожидаться сессии. Здесь теперь критикой дела не поправить.

11

Решив сегодня же передать прокурору акты, Сания спрятала их в портфель и взяла другую папку. В ней лежали протоколы и докладные, составленные депута тами и другими представителями общественности, которые были прикреплены к хлебным магазинам.

Сания бросила взгляд в окно – за окном уже сгущались вечерние сумерки. Она принялась убирать со стола: надо было идти домой, дольше оставлять ребенка в яслях нельзя.

Но тут открылась дверь, и послышался строгий, требовательный голос:

– Можно?

– Пожалуйста, войдите.

В дверях стояла худощавая женщина. Она показалась Сании знакомой. Поджатые губы и серые глаза с вызывающим выражением как бы говорили: «Думаешь, я тебя боюсь?»

Сания не могла сразу припомнить, где видела эту женщину. Почему-то казалось, что она в чем-то виновата перед ней. Кто же это?

– Здравствуйте! – сухо произнесла вошедшая.

И Сания вспомнила.

– Это вы, Хусна-апа! – обрадовалась она. – Давно вас не видела. Ну как поживаете? Садитесь.

Но приветливый прием Сании не смягчил Хусну. Сухо, почти сердито она сказала:

– Да, давно не видели. Совсем забыли про наши края.

– Очень много дел, Хусна-апа, – вздохнула Сания.

– Навещать нас за дело не считаете?

– Это не так, Хусна-апа. Но я осталась за председателя, приходится теперь заботиться обо всем городе.

– Что-то мало толку от ваших забот! – повысила голос Хусна.

«– Нельзя ли говорить поспокойнее? – попросила Сания. – Что случилось? Я ведь ничего не знаю.

– Вот именно – ничего не знаете. Это и плохо. Осталась сегодня без хлеба. И если бы я одна! Чтобы получить свои четыреста граммов, надо выйти с вечера и простоять у магазина всю ночь. Куда это годится? Еще снег не сошел, как я подала заявление насчет печки, а она до сих пор стоит разваленная. То кирпича нет, то печника, то лошади, чтобы привезти кирпич, шут бы их побрал! В чем дело? Накипело у меня на сердце – вот и решила зайти к вам, спросить ответа.

– Ведь это все не от одной меня зависит, Хусна-апа. Что я могу поделать! – сказала Сания.

– Знаю, – согласилась Хусна. – Когда ты раньше приходила к нам как депутат, мы хоть разговаривали, рассказывали тебе о своих нуждах, спрашивали, что не знаем. Когда почаще заглядывает депутат, и наши нужды не забывают.

– Не успеваю, – вздохнула опять Сания.

– Ладно, я согласна, за всем не поспеешь. Но почему плохи дела с хлебом? Разве государство не отпускает? Неужели нет хлеба?

Сания объяснила, что хлеб есть и отпускают его достаточно. Но в городе завелись люди, которые подделывают карточки, поэтому и не хватает на всех.

– Сейчас мы занялись этим делом. Милиция поставлена на ноги, депутаты помогают… Пока еще не поймали жуликов.

– А вы почаще приходили бы к нам, мы вам и пособили бы. Воры и спекулянты среди нас – мы их Видим. У народа тысячи глаз, кто-нибудь да заметит.

Сания внимательно слушала, и это, видимо, смягчило Хусну. Она заговорила доверительным тоном:

– Жулика и спекулянта ты не ищи далеко, они трутся возле начальства. Если хочешь знать, скажу по Правде: змея греется и у тебя на груди.

Сания нахмурилась.

– Что такое ты говоришь, Хусна-апа?

– Приглядись-ка, к примеру, к своей дворничихе.

– Ты о Гашии говоришь? Верно, Гашия занималась такими делами. Я ее предупреждала. Но что может сделать неграмотная дворничиха? Тут кто-то покрупнее.

– А ты думаешь, она одна? Спекулянт в одиночку не работает. Ты поймай одного, и он может оказаться рукой того самого, который покрупнее. Пусть даже не рукой, а лишь пальцем окажется – и то немало…

– Ладно, Хусна-апа. Спасибо за совет. Учту все, что ты говорила.

На следующее утро Сания вызвала начальника милиции и передала все, что сообщила ей Хусна.

Гашию взяли под наблюдение.