Текст книги "Ненужная жена князя Горчакова (СИ)"

Автор книги: Мелина Боярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 32 страниц)

Глава 22

Глава 22

Ветеран посмотрел на кресло, потом на меня. В его взгляде медленно, как угли под пеплом, начал разгораться огонь.

– Вы серьезно, барышня? – его голос дрогнул.

– Более чем, Елизар. Я никогда не шучу такими вещами. Так что, пойдешь ко мне на службу? – Протянула ему открытую ладонь.

– Пойду! – Елизар порывисто стиснул мою ладошку мозолистой грязной рукой. – До последнего вздоха пойду.

– Вот и славно, – я улыбнулась. – Прохор, подойди сюда. Знакомься, это Елизар Хватов – командир моей личной охраны. Поедет с нами в деревню. Помоги ему забраться на козлы. Раздобудь одежку поприличнее и закажи горячий обед. И нам тоже перекусить не помешает.

После смены лошадей пришлось вновь вернуться в карету, пропахшую сыростью после дождя, затхлой кожей и навязчивым ароматом зверобоя. Капитолина усердно подмешивала траву в еду нашим «защитникам».

Глафира уже нервно почесывала шею, оставляя на бледной коже красные борозды, а Пелагея то и дело вздергивала руку, чтобы потереть лицо, словно ее кусали мелкие мушки.

– Что вы ерзаете, точно на раскаленных углях? – холодно поинтересовалась я. – Неужели господская карета вам не по нраву?

– Тесно как-то, Ваша Светлость, – проворчала Глафира, яростно расцарапывая локоть. – И кожа зудит, словно всех клопов с постоялого двора с собой забрали. Скорее бы уже Москва, там хоть баня приличная найдется.

– Терпите, – усмехнулась с мрачным удовлетворением. – До Москвы еще дожить надо.

На очередной стоянке, когда гвардейцы разбежались по кустам, а Прохор поил лошадей, я отозвала нового помощника в сторону.

– Елизар, поговорить нужно, – опасливо покосилась на наших надсмотрщиков. – Послушай меня внимательно: гвардейцам, которые нас охраняют, заплатили за то, чтобы ни я, ни мои слуги не доехали до места ссылки.

Ветеран даже не вздрогнул. Лишь желваки на скулах заходили чуть быстрее, выдавая внутреннее напряжение.

– Кто платил, барышня? – так же тихо спросил он. – Неужто сам князь руку приложил?

– Нет, – я поджала губы, понимая, что придется посвятить этого человека в семейные дрязги. – Злое дело задумала его фаворитка, Наталья Ведищева. Она отсыпала Степану золото за то, что на нас в лесу нападут «разбойники». Охране велено отвернуться, а то и вовсе поспособствовать смертоубийству. Свидетели им не нужны.

– Гниль! – Елизар со злостью сплюнул на землю. – Куда ни плюнь – везде одна благородная гниль. Вы правы, Анастасия Павловна, против четырех гвардейцев нам не выстоять. Прохор – парень крепкий, но он не боец. Нам нужны волки. Те, кто прошел через огонь и не разучился кусаться.

– Где их взять? – я с надеждой посмотрела на него. – В Новгороде у нас не получилось никого нанять.

– В Новгороде народ сытый, – Елизар криво усмехнулся. – Им есть что терять. А вот в Москве, на Хитровке и в солдатских слободках, полно моих сослуживцев. Калеки, ветераны и те, кого империя списала в утиль. Дайте мне бумагу и карандаш. На следующей почтовой станции я напишу братьям. Они не откажут старому унтеру, особенно если запахнет честным делом и хорошим заработком.

– Пиши. – Я достала из поясной сумки листы и карандаш, которые держала при себе для набросков чертежей. – Это наш единственный шанс. После Москвы тракт пойдет глухой, там-то они и решатся на удар.

Очередная почтовая станция встретила нас проливным дождем и криками возниц. Пока гвардейцы, то и дело отбегавшие в кусты из-за «расстройства желудка», ругались с хозяином станции, Елизар торопливо выводил каракули на бумаге.

Степан сделался злым, раздраженным. Он то и дело почесывал распухшую шею, а его лицо покрылось мелкими пятнами. Зверобой медленно, но безотказно выводил наших убийц из строя.

– Что за письма строчишь, калека? – просипел Степан, подходя к нам. – Уж не донос ли?

– Домой пишу, служивый, – спокойно ответил Елизар, не поднимая головы. – Сестре кланяюсь. Тебе-то что? Вижу, лихоманка тебя бьет, рожа вся в пупырках. Не к добру это, ох не к добру.

– Молчи, падаль, – Степан выругался и сплюнул кровью. – Эй, мужики! Живо коней закладывайте! Нам в Москву до темноты успеть надо!

Москва оглушила людским гомоном, звоном колоколов и тяжелым, густым запахом дыма и навоза. Город показался мне огромным зверем, покрытым копотью и золотом соборов.

– Поворачивай к Тверским воротам, – скомандовала Прохору. – Мне нужно встретиться с человеком.

– Какая остановка, Ваша Светлость?! – возмутился Степан, едва держась в седле. – Нам велено без задержек!

– У меня разболелось колено, – зыркнула на него так, что он невольно отшатнулся. – Если вы не хотите, чтобы я скончалась прямо в карете от боли, вы дадите мне время для отдыха. А если вам так не терпится – езжайте вперед, я вас не держу.

Гвардеец замолчал, скрипнув зубами. Он дошел до грани: пятна на лице стали багровыми, а руки дрожали так, что он едва удерживал поводья. Глафира и Пелагея, бледные и измученные бесконечным зудом, вывалились из кареты, устремляясь к нужнику постоялого двора.

Михаил Кубышкин ждал нас в условленном месте – на заднем дворе крупной транспортной конторы. Когда я увидела его широкую спину и уверенные движения, сердце мое впервые за эти дни дрогнуло от радости. Он привез подводы, накрытые тяжелым брезентом, под которым скрывалось мое сокровище – части будущего оборудования для лесопилки.

– Анастасия Павловна! Слава заступникам! – Михаил бросился к моей карете. – Все купил, как заказывали. Валы, пилы шведские, подшипники кованые... Еле довезли, тяжесть неимоверная. Но доставили в целости!

– Ты молодец, Михаил! – Я коснулась холодного металла одного из валов. – Теперь главное – доставить все это до Щепкино.

– Барышня, – Елизар, воспользовавшись тем, что гвардейцы тоже ломанулись в сторону нужников, подошел ко мне, – друзья мои здесь. Ждут вашего слова.

За его спиной я увидела четверых мужчин в поношенных шинелях. У одного не хватало пальцев на руке, у другого через все лицо шел уродливый шрам, но в их глазах не было и тени той рабской покорности, что я видела у слуг Горчаковых.

Каждый из них прошел через кровь и смерть и знал цену жизни. Они молча разглядывали меня, не упуская ни одной детали.

– Это Ефим, Иван, Петр и Лука, – представил их Елизар. – Лучшие стрелки и пластуны нашего полка. Нынче без дела маются. Нанимаются то грузчиками, то охранниками на рынках.

– Господа, – я выпрямилась, опираясь на трость, – Наемники на один день мне не нужны. Но мне требуются соратники, готовые отправиться вслед за мной в глушь, где я планирую построить свое дело. Сейчас за мою голову назначена награда. К сожалению, в этом участвуют гвардейцы князя Горчакова. Вы готовы рискнуть жизнью ради женщины, которую видите впервые?

Глава 23

Глава 23

Ефим, самый старший из ветеранов, хмыкнул, оглаживая пышные усы, и переглянулся с товарищами.

– Насчет постоянной службы мы подумаем, барышня, – пробасил он. – Дело новое, непонятное. А вот размяться и разделаться с теми, кто на даму в беде руку поднимает – это мы всегда за. По закону-то мы героями будем.

– И то верно, – подхватил Иван с кривой ухмылкой. – А золото ваше, Анастасия Павловна, нам сейчас очень кстати будет. Семьи кормить надо.

– Договорились, – выдохнула с облегчением. – Вы будете двигаться позади кареты вместе с подводами моего управляющего. Как только подам сигнал, атакуете. Моих слуг не трогать, только тех, кто отмечен заразной болезнью и будет угрожать моей жизни.

– Сделаем в лучшем виде. – Ефим коснулся козырька поношенной фуражки. – Не беспокойтесь, Ваша Светлость. Эти «соколы» княжеские и пикнуть не успеют.

Помимо того, что договорилась с полковыми ветеранами о защите, я решила обзавестись личным оружием. Мало ли, с какой еще бедой доведется столкнуться на пути?

Вместе с Прохором и Елизаром я прогулялась по окраине Хитровки, заглянув в оружейную лавку. Спустившись в подвальчик старого дома, закашлялась от густого табачного дыма, заполонившего тесное помещение.

Старик с мутными глазами выложил на прилавок тяжелый предмет, завернутый в масляную тряпку. Развернув ее, увидела двуствольный пистолет, неуклюжий на вид, но сработанный из добротной стали.

– Тридцать рублей золотом, Ваше Сиятельство, – прохрипел торговец, ощерившись гнилыми зубами в улыбке. – Вещь надежная, немецкая, сама в цель просится.

– Двадцать пять, – назвала свою цену и бросила на прилавок монеты. – Пороху с пулями добавь, если хочешь, чтобы я ушла отсюда, не задавая лишних вопросов.

Старик быстро сгреб деньги, а я спрятала тяжелый пистолет в глубокий карман дорожного платья, чувствуя, как его вес придает мне странную, почти пугающую уверенность.

Москву мы покинули на рассвете, когда туман еще цеплялся за купола соборов. Карета мерно покачивалась на ухабах, а я прижимала руку к бедру, ощущая холодную сталь пистолета.

Гвардейцы по-прежнему скакали рядом, но выглядели на редкость жалко: Степан то и дело сползал с седла, его лицо превратилось в сплошную багровую корку, а глаза слезились от невыносимого зуда. Остальным досталось не меньше, по дороге успели уже все кусты обгадить.

Однако ощущение опасности нарастало все сильнее. Близился участок пути, где густой лес подступал к самому тракту. Я с тревогой посмотрела на Дуняшу, которая сжалась в комок, с ужасом глядя на приближающуюся кромку леса.

– Чертов овраг впереди, – раздался снаружи глухой голос Елизара, предупреждая нас об опасности.

Капитолина охнула, дрожащими руками стискивая корзинку. Пелагея и Глафира лишь скривились, недовольно глядя в окно. А я нащупала пистолет в складках платья и сжала его рукоять в ладони.

Карета въехала в тень деревьев, верхушки которых смыкались над головой где-то очень высоко, закрывая небо. Тишина вокруг стояла звенящая, неестественная, словно сама природа замерла в ожидании. Лишь цокот лошадиных копыт и скрип колес разносился по округе, оповещая о нашем приближении.

Внезапно из-за вековых елей выскочили тени в серых кафтанах. Они бросились наперерез карете, размахивая ружьями и топорами.

– Стой! Кошелек или жизнь! – рявкнул главарь, направляя на Прохора тяжелый обрез.

Мир вокруг замедлился. Я с широко распахнутыми глазами наблюдала за тем, как еще один разбойник перехватывает поводья и останавливает карету.

Елизар свесился с лавки возницы и наотмашь рубанул саблей, отсекая душегубу руку по локоть. По ушам резанул протяжный вой.

Степан даже не попытался оказать сопротивление. Он сверзился с лошади в траву и дернул в кусты, бросая нас на растерзание наемникам. Оставшиеся трое последовали его примеру.

Бородатый детина с жуткой перекошенной рожей ринулся к нам, распахивая дверцу настежь и нацеливая на меня обрез.

Дуняша пронзительно завизжала, Глафира и Пелагея бухнулись на пол, Капитолина вжалась в стенку, широко распахнув глаза. А я вскинула руку с пистолетом и первой нажала на курок.

Грохот разорвал лесную тишину. Отдача болезненно отозвалась в плече. Но разбойника отбросило в грязь. Он упал навзничь, схватившись за дыру в грудной клетке.

Одновременно Прохор, точно разъяренный медведь, обрушил заранее приготовленный дрын на головы нападавших, сбивая их с ног с пугающей эффективностью.

– Вон из кареты, предательницы! – Я направила пистолет на служанок. – У меня остался еще один заряд. Выбирайте, кому он достанется.

Служанки вымелись за секунду, а второй выстрел я потратила на главаря, который целился в Прохора. Попасть – не попала, но привлекла к себе внимание.

Пока я спешно засыпала порох в дуло и запихивала пули, которые еще следовало протолкнуть внутрь шомполом, разбойники выволокли меня из кареты.

Дуняша бросилась на защиту, повиснув на руке здорового и обросшего, как леший, мужика. Но тот стряхнул ее, как надоедливую блоху, прямо в грязь.

– Стоять! – рявкнул главарь на моих защитников, оказавших яростное сопротивление. – Иначе шею барышне сверну. – Обхватил меня грязной лапой и прижал к себе спиной.

Прохор и Елизар замерли, прожигая разбойников яростными взглядами.

– Красивая! – цокнул языком главарь, ткнувшись носом в мои волосы. – Такую убивать жалко. Да только золотом за нее уплачено. Эх, повалять бы такую на траве, жаль запрещено. Ничего, нам и служанок хватит. Морда, вытаскивай, кто там еще остался.

Я с отчаянием смотрела, как бедную Капитолину вытаскивают из кареты за волосы и кидают в лапы грязных оборванцев. А те глумливо хохочут, щипая ее и перекидывая друг дружке, как тряпичную куклу.

Проклятье! Где же подмога?

Выстрелы должны были послужить сигналом для ветеранов. С минуты на минуту они должны появиться, но их почему-то не было.

– Ну, все, барышня, прощайся с жизнью! – самодовольно расхохотался главарь, сдавливая рукой мою шею.

– Нет! Помогите! Степан! Сделай же что-нибудь! – взвизгнула я, пытаясь воззвать к совести гвардейцев.

Однако помощи ждать не приходилось. И умирать я сегодня категорически не планировала. В моей груди разгорелся такой жар, что стало невмоготу дышать. В горло будто залили кипящей смолы, которая обжигающей волной ухнула в пищевод и ушла вниз, прожигая себе путь через мое тело.

– Пшел прочь! – С силой припечатала главаря каблуком и ударила локтем в солнечное сплетение.

Схватившись за его запястье, направила весь жар, что скопился внутри к пальцам. Главарь вскрикнул, ослабляя хватку, и я вывернулась, отпрыгивая в сторону и неловко бухаясь в траву.

– Убью, сска! – взревел взбешенный разбойник, кидаясь на меня с перекошенной мордой.

Глава 24

Глава 24

Воспользовавшись моментом, Прохор и Елизар сорвались с места, размахивая дрыном и саблей. Только разбойники один за другим начали вскрикивать и крутиться на месте. Из земли, будто живые, полезли корни, хватая за лодыжки и обвиваясь вокруг колен.

Прохор даже успел разметать дрыном двух мужичков, когда из глубины леса раздался грохот копыт и властный окрик, заставивший нас замереть на месте.

На тракт в сторону Москвы вылетел отряд конных воинов в вороных доспехах. Они, не сбавляя хода, ударили магией по нападавшим, превращая их в ледяные статуи и срубая им головы. Минуты не прошло, как они перебили разбойников.

Корни с их ног сами собой опали и втянулись в землю. Я так и не поняла, что это было, изумленно уставившись на неожиданных спасителей.

К нам медленно подкатила роскошная черная карета без гербов с наглухо закрытыми окнами. Из нее никто не вышел. Сдвинув плотную штору, в окошке показалась рука в белой перчатке, а затем вперед выступил рослый слуга.

– Мой господин просит передать, что дорога теперь свободна, – произнес он, почтительно склоняя голову.

– Кто ваш господин? Кому я обязана жизнью? – Поднялась на ноги, пытаясь рассмотреть хоть что-то за темным стеклом, но увидела лишь собственное отражение.

Растрепанная напуганная барышня с выбившейся косой и шальным блеском в глазах.

– Господин предпочитает сохранять инкогнито, – слуга натянуто улыбнулся. – Он лишь велит вам, госпожа, ни о чем не беспокоиться и продолжать путь. Справедливость сегодня на вашей стороне.

– Передайте вашему господину мою искреннюю благодарность, – я выпрямилась, гордо вскинув голову. – И скажите, что графиня Щепкина не забывает долгов.

Карета незнакомца медленно покатилась по дороге, набирая скорость, и вскоре скрылась в лесной чаще так же внезапно, как появилась.

А через мгновение в кустах, где скрылись «бравые» гвардейцы князя, раздались сдавленный хрипы и глухие удары падающих тел. На поляну с боевым кличем выскочили сослуживцы Елизара и ошеломленно вытаращились на трупы разбойников.

– Это как так-то? – озадаченно почесал макушку Ефим. – Барышня, а кто же убивцев порешил? Неужто, Елизар в одиночку справился? Эти сукины дети дерево на дорогу повалили, решили, что добро ваше им нужнее, стало быть. Но мы с ними враз разобрались. А тут такое…

– Разве вам навстречу не попался конный отряд?

– Еще как попался! – сокрушенно покачал головой Ефим. – Из-за них пришлось спешно повозки в сторону отворачивать. Лошади испугались едва не понесли. Но там уже Кубышкин ваш коней удержал. А мы к вам-то на подмогу ринулись. Этих вон, краснорожих ваших, в кустах встретили. Трусы, стало быть, и изменники, раз во время нападения в стороне отсиживались.

Глафира и Пелагея, почуяв, что угроза миновала, выбрались откуда-то из овражка и поползли ко мне на коленях, напоминая облезлых кошек. Они упали в ноги, размазывая слезы и грязь по щекам. Их вопли о пощаде резали слух хуже, чем скрип несмазанных колес.

– Матушка, помилуйте! Не гоните на смерть! – запричитала Глафира, хватая меня за подол. – Нас же графиня Ведищева заживо в землю закопает, ежели мы пустыми вернемся! А княгиня-матушка? Она ведь жизни не даст!

Я смотрела на них сверху вниз, и в моей голове уже выстраивалась новая схема великого обмана, который выиграл бы мне время. Обольщаться, что князь не узнает о моем самовольстве, я даже не думала. Но чем позже это случится, тем лучше.

– Встали, живо! – приказала, не испытывая ни капли сочувствия к продажным мегерам. – Дальше вы одни отправитесь в Горчаково. Будете там тихо сидеть и писать отчеты Татьяне Львовне, в красках рассказывая, как я «страдаю» и «чахну» в ссылке.

Служанки замерли, глядя на меня с недоверием и проблеском надежды.

– Вы можете даже назваться княгинями, если захотите, – криво усмехнулась. – Главное, чтобы мой супруг не сомневался, что я под надзором. Для вас это шанс пожить в свое удовольствие. Чем дольше все будут уверены, что я нахожусь в Горчаково, тем лучше для вас.

– Согласны! На все согласны, Ваша Светлость! – закивали они, готовые на любую сделку ради спасения своих шкур.

Я велела Елизару выделить им двух лошадей, оставшихся от незадачливых гвардейцев. Дуняша выбрала самые бесполезные с моей точки зрения платья из старых запасов Анастасии. А Капитолина мстительно сунула им остатки пирожков со зверобоем.

– Если решите сбежать – воля ваша, – предупредила служанок напоследок. – Только подумайте, вот о чем: жизнь в сытости и достатке в княжеском имении совсем не то же самое, что участь беглых служанок, предавших госпожу. Коли слово нарушите, то и я молчать не буду, – припугнула для острастки. – Скажу, что заодно со стражами-душегубцами были, которые сговорились меня извести. Вас быстро найдут и казнят. А так, когда обман вскроется, весь гнев Дмитрия Николаевича обрушится на меня.

Судя по тому, как вытянулись пупырчатые рожи Пелагеи и Глафиры, они так и намеревались сделать – сбежать подальше и пристроиться где-нибудь в теплом местечке, свято веря, что обдурили наивную госпожу. Но мои слова заставили их задуматься.

Хорошо, если они поступят, как я им велела. Но даже если сбегут, я ничего не потеряю. После того, что произошло, закон будет на моей стороне. Ни Ведищева, ни князь уже не спишут мое исчезновение на трагическую случайность.

– Елизар, что ты делаешь? – проводив ушлых служанок тяжелым взглядом, повернулась к ветерану.

Он на пару с Прохором и другими ветеранами деловито осматривал тела разбойников и гвардейцев, собирая оружие и срезая кошели с поясов.

– Все, что на них – теперь ваше, Анастасия Павловна, – буркнул он, подбрасывая на ладони тяжелый мешочек с монетами. – Кони добрые, оружие еще послужит. На смерть вашу заказчики не поскупились, щедро отсыпали золота. Чего добру пропадать?

– Что ж, в таком случае, соберите все, что посчитаете нужным, – я кивнула, глядя замечая, как из лесной чаши выезжают наши подводы.

Затем взгляд переместился на воинов и трупы, которые ветераны оттаскивали в кусты. Глядя на мертвецов, на душе разрасталась неприятная тяжесть.

Того разбойника я застрелила в упор. И пусть он хоть сто раз был душегубом и заслужил смерть, но я – не убийца. Помимо воли меня начала накрывать истерика и бить крупная дрожь.

– А ну, пойдемте-ка, барышня, – заметив мое состояние, поманил за собой Елизар и заковылял к карете. – Присядьте, – указал на облучок. – Не нужно вам на мертвяков смотреть. И переживать, что разбойника сгубили – тоже. Вы собственную жизнь защищали и своих людей. А когда так, в бою, то и не грех это. Вот, глотните! – Протянул потертую флягу и пояснил: – Не подумайте, что злоупотребляю. Не пью я совсем, а спирт для сугреву с собой таскаю или рану какую прижечь. Армейская привычка.

Я с недоверием посмотрела на флягу. Может, и выпила бы чего покрепче, чтобы забыться, но только проблему это не решит.

– Спасибо, Елизар, – покачала головой. – Я справлюсь, ты не подумай. Просто это… Человеческая жизнь. Страшно, когда она вот так внезапно обрывается. Я ни о чем не жалею. Они пришли, чтобы отнять наши жизни, а вместо этого лишились своих. По-моему, это справедливый размен.

– Более чем, – заверил Елизар, убирая фляжку во внутренний карман. – Мне удивительно, что в столь юном возрасте вы совсем не боитесь смерти. И это только укрепляет меня в мысли, что судьба не зря нам послала вас в тяжелую минуту. За такую хозяйку и умереть не жалко.

– Ну, уж нет Елизар, – невесело усмехнулась. – Я сама собираюсь жить долго и по-возможности счастливо, и вы мне еще послужите много-много лет. Позови Ефима, хочу поговорить с ним.