Текст книги "Ненужная жена князя Горчакова (СИ)"

Автор книги: Мелина Боярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц)

Глава 40

Глава 40

Однако домашние моего восторга не разделяли. Помимо Капитолины, в кабинет два раза заглянул Елизар с «неотложными» вопросами. А Вениамин так и нарезал круги поблизости, бросая на меня укоризненные взгляды оскорбленной невинности.

– Кажется, ваши помощники не в восторге от моего присутствия, – с улыбкой заметил Александр.

– Они просто беспокоятся обо мне. А некоторые, – нарочно повысила голос, чтобы Стогин услышал, – чересчур опасаются, что заставлю работать сверхурочно. – И чуть тише пояснила гостю: – Вениамин Емельянович – талантливый лентяй, которому необходимо постоянное руководство, как и большинству людей в нашей стране. Они привыкли ждать приказов, вместо того чтобы брать ответственность на себя.

– Как тонко подмечено! – Александр поднялся, намереваясь уходить. – Что ж, был невероятно рад нашей беседе. Не уверен, что еще окажусь в этих краях, но обязательно навещу вас снова, когда появится такая возможность.

– Александр Николаевич, а вы ведь так ничего не рассказали о себе, – заметила я. – В обществе принято благодарить гостя ответным визитом. А я даже не знаю, ни в каком имении вы проживаете, ни кто вы такой на самом деле.

– Анастасия Павловна, позвольте мне еще немного сохранить свое имя в тайне? Будьте уверены, за этим не скрывается никакого злого умысла. Мне приятно общение с вами, нравятся эти места, – он взял мою руку и приложился к ней губами, задержав ладонь чуть дольше положенного. – Не хочу испортить все очарование нашего дружеского общения. Будьте осторожны и берегите себя.

После ухода гостя в кабинете повисла напряженная тишина. Впрочем, ее тут же нарушила Капитолина, которая принялась убирать чашки и ворчать себе под нос:

– Ишь, франт какой! Ходит тут, вынюхивает... Глазища-то какие бесстыжие! Ох, не к добру, хозяйка! Не привечали бы вы его. Аристократы просто так по лесам не шастают.

Вынюхивает? – зацепилась за слова кухарки и подошла к окошку, наблюдая за высокой фигурой мужчины, скрывающейся на лесной тропинке.

Александр не создавал впечатление обманщика или ушлого конкурента, выведывающего секреты сушки дерева. Никаких тайн я ему не выдала. Но что-то в этом человеке притягивало, помимо благородных манер и умения поддержать беседу.

После того визита Александр действительно исчез, я больше не встречала его на берегу и не видела в тех местах, которые советовала ему для рыбалки. Впрочем, работа затянула меня настолько, что скоро я позабыла о странном госте и полностью погрузилась в процесс.

Оставалось не так много времени, когда я обещала представить Чередину образец суперпрочного бруса. С клеевой основой пришлось поэкспериментировать. Учитывая обилие сосновых пород, смолы у нас было в достатке, чтобы производить деготь, скипидар и канифоль для собственных нужд.

Так что дальше мне оставалось только промазать поверхности досок клеем и воздействовать на поверхность, разогревая породу и заставляя волокна склеиваться на молекулярном уровне, превращая брус в единый монолит.

Вместе с Яковом мы разработали технологию склейки с учетом разных потребностей. Для укрепления сводов в шахтах требовались максимально крепкие брусья из трех-пяти слоев, для строительства домов хватало двухслойных досок, и это с учетом того, что я закладывала тройной процент прочности. Усилия для создания новых видов бруса затрачивались разные, поэтому и стоимость различалась соответственно.

Учитывая разрастающийся ассортимент, возникла необходимость маркировки нашей доски и изготовление собственного клейма. Поручила заняться этим Шенбергу, который всерьез увлекся деревообрабатывающим процессом и с готовностью брался за любые задачи.

– Яков Иванович, как успехи? – Я вошла в цех, где пахло разогретым металлом и канифолью.

Маг лучился довольной улыбкой и указал взглядом на верстак, где остывало тяжелое железное клише с вырезанной в зеркальном отражении надписью: «Щепкино».

– Отлично! – одобрила я. – Только этого недостаточно. Добавим буквенно-цифровой код, который будет означать номер партии, материал и год изготовления. При отгрузке товара будем теперь указывать в договоре номер партии. Так, нашу доску будут узнавать по всей империи. А если кто-то вдруг надумает назваться нашим именем, то мы легко сумеем отличить лес нашего производства от подделки.

Ровно через неделю после первого визита, Чередин снова прибыл к нам в сопровождении рабочих и пригнал тяжелые телеги, готовые принять новую партию груза. Однако спесь в глазах управляющего мне совершенно не понравилась.

– Доброго дня, Григорий Никитич, вижу, вы пунктуальны. Как показала себя в деле первая партия? – поинтересовалась я, приглашая его пройти к складам с готовой продукцией.

– Отличный лес, Ваша Светлость, очень хорошего качества. Надеюсь, новые поставки будут не хуже.

– Принимайте товар, – указала на аккуратные штабеля бруса. – Здесь все, согласно договоренности. Магическая сушка, калибровка, усиленная прочность. Как вам будет угодно произвести оплату?

Чередин не ответил. Он подошел к брусу, провел пальцем по клейму, словно проверяя его на подлинность.

– Мне вот что любопытно, Анастасия Павловна, – управляющий развернулся ко мне, пристально сощурив глаза. – Договор с Петром Даниловичем заключался в том, что первую партию леса вы поставляете бесплатно. Затем, если ваши советы по обустройству штреков себя оправдают, вам будет зачтена сумма долга по векселю господина Шенберга. Пять тысяч золотом – сумма немалая. Неужели вы думаете, что граф поверит вам на слово? Мы должны убедиться, что ваш метод работает. А этот клееный эксперимент вряд ли покроет даже проценты.

– Ошибаетесь! – во мне заворочалась профессиональная злость, поднимающаяся изнутри тягучей волной и грозящая вылиться в цунами. Терпеть не могла, когда заказчики начинали юлить, выворачивая наизнанку первоначальные договоренности. – В нашем договоре речь шла только о первой бесплатной партии. Плюс я помогла вам с картами и расчетом по установке крепей. За подобные услуги принято платить полновесным золотом. Этот брус – высокотехнологичный продукт, аналогов которому не существует. Я выставила счет, не завышая цену, согласно рыночной стоимости. Вы можете забрать его только как самостоятельный заказ.

– Смелое заявление, Ваша Светлость, – хмыкнул Чередин. – Но, пока ваши советы никак не проявили себя в деле, мы не можем заплатить. Граф считает, что прежде вы должны доказать эффективность метода. Если шахты выстоят месяц без обвалов, тогда и поговорим о деньгах.

– Мои расчеты безупречны! – заявила уверенно, стукнув тростью об пол. – И я не намерена ждать месяц, пока вы будете пользоваться плодами моего труда. Если сомневаетесь – я еду с вами, чтобы лично проконтролировать установку и доказать, что мой брус выдержит даже землетрясение.

Глава 41

Глава 41

Незапланированная поездка выбила меня из колеи. Пришлось срочно обсуждать с моими помощниками фронт работ, чтобы лесопилка не простаивала в мое отсутствие.

В путь я отправилась вместе с Дуняшей, Елизаром и Вениамином. Оставлять лесопилку под присмотром Стогина я поостереглась. Яков Иванович в этом плане понадежнее будет. Вместе с Михаилом они все сделают так, как мы запланировали.

Путь до шахт графа Воронцова растянулся на целый день. Дорога до владений графа оказалась на редкость разбитой – трясло на каждой кочке, что ни прибавляло радости от поездки.

Из всех нас только Вениамин пребывал в подозрительно хорошем настроении. Он то и дело придвигался поближе, «помогая» мне с изучением теории, которую я упорно пыталась осилить, несмотря на прыгающие перед глазами буквы. В какой-то момент мое терпение лопнуло.

– Анастасия Павловна, а вы знаете, что при резонансном сдвиге в породе... – студент понизил голос до интимного шепота, едва не касаясь моего уха.

– Вениамин Емельянович, – ткнула тростью в его грудь, отодвигая подальше. – Резонансный сдвиг меня сейчас волнует гораздо меньше, чем обрушение перекрытий в пятом штреке Воронцова. Если вам что-то непонятно, уточните этот вопрос у Якова Ивановича. И не забывайте держать дистанцию.

Студент обиженно замолчал и уставился в окно, а я вернулась к книге по горному делу. Написана она была тяжелым языком с использованием сложных терминов, поэтому проходилось продираться через тонну мусора, чтобы вычленить главное и сопоставить со знаниями моего времени.

Шахты Воронцова располагались в овражистой местности. Дом графа, где он останавливался во время инспекций, вырос на высоком холме, а спуски в тоннели находились на южном склоне и рассыпались дальше по территории. С дороги нас разместили в протопленных комнатах и сытно накормили, отправив весточку графу, что я лично прибыла для осмотра штреков.

На следующий день, дождавшись Петра Даниловича, спешно прибывшего из родового имения, мы отправились осматривать фронт работ. Главный мастер Васюков, заведующий шахтами, смотрел на меня с подозрением и снисходительной жалостью. Будь его воля, он, вероятно, меня близко сюда не подпустил. В присутствии графа мастер вел себя сдержанно, что, впрочем, не мешало ему всем своим видом выражать отношение к тому, что женщины ничего не смыслят в горном деле.

Спустившись в штольню, я едва сдержала разочарованный стон. Тусклый свет факелов выхватывал из темноты темные кособокие крепи.

– Кто это делал? – ткнула тростью опору, на которой виднелась продольная трещина. – Какой умник додумался ставить сюда свежепил? Это же обычная сосна, да еще и с корой! Через месяц в ней заведется грибок, и свод рухнет на головы рабочим.

– Ваша Светлость, мы так уже лет сорок свод крепим, и ничего, – проворчал Васюков. – С Божьей помощью справляемся. Почто вам, княгиня, в этой сырости ножки топтать? Оно и так известно, что будет через месяц. Сгниют одни, поставим другие крепи, всего делов-то.

– То есть, сначала людей завалит, а потом вы, не сделав никаких выводов, поставите точно такие же крепи? – развернулась к мастеру, полыхая гневным взглядом. – Сколько работников вы за эти сорок лет похоронили? Вместо того чтобы поставить надежную опору, которой хватит на несколько сезонов, вы упорно пихаете на опасные участки самодельный свежепил? А разве люди – это не самый ценный ресурс? Кто из мужиков к вам пойдет, зная, что вы нарочно их гробите?

Мастер промычал что-то невразумительное в ответ и уткнулся глазами в землю, отдавая решение вопроса на откуп барину. В целом, он делал то, что ему велели. Если кому и предъявлять претензии, так это Воронцову.

– Петр Данилович, не ожидала от вас такого! – покачала головой. – Вы гонитесь за сиюминутной прибылью и экономите на безопасности собственных рабочих. Но, если вы посчитаете убытки от простоя шахт во время обвалов и сроки, затраченные на ремонт, вы убедитесь, что поставить наш брус выходит гораздо дешевле.

– Анастасия Павловна, пока это только слова, – хмыкнул Воронцов. – Вы сначала докажите, что ваш брус выдержит обвал, тогда и будем разговаривать.

Осознав, что спорами ничего не добьешься, я взялась руководить рабочими, которые установили новые скрепы там, где порода плакала грязными слезами, а свод угрожающе провисал. Пришлось потрудиться, чтобы брус встал идеально. Я проверила нагрузку, коснувшись дерева, и довольно улыбнулась, ощутив, как напряжение равномерно распределилось по всей поверхности.

– Видите? – указала на прямой свод. – Теперь здесь самое безопасное место в ваших шахтах. Говорю вам, он выстоит, даже если все вокруг обвалится.

Граф провел рукой по гладкой поверхности бруса и тяжело вздохнул. Его лицо приобрело хищное выражение, которое я не раз видела у нечистых на руку партнеров.

– Пожалуй, соглашусь с вами, княгиня. Ваш метод работает. Но нам нужно укрепить десять таких тоннелей, чтобы убедиться в результате. Плачу пятьсот золотых, которые зачту вам в счет долга.

– Пятьсот золотых? – У меня потемнело в глазах от вопиющей наглости человека, который решил из меня дуру сделать. – Вы решили меня обмануть? Петр Данилович, мы договаривались о честной сделке. Неужели вы решили, что нашли легкую добычу?

– Выбирайте выражения, княгиня! – процедил Воронцов ледяным тоном. Рабочие рядом напряглись, а Вениамин до этого глазеющий по сторонам с отсутствующим видом подобрался, активируя боевые плетения.

– Я выбираю правду, – гордо тряхнула головой. – Мой лес – спасение для вашей шахты, потому что в условиях постоянного подтопления обвалы тут будут частым явлением. Вы получите пять тысяч, как прописано в договоре, хотя все условия я честно выполнила. Но, будьте уверены, молчать о подобном произволе не буду. Никаких больше скидок. Только полная предоплата в двойном размере. Вы еще поплатитесь за свою жадность.

– А вы разоритесь, – бросил вдогонку Чередин, когда я, развернувшись, направилась к выходу.

– Скорее ваши шахты рухнут без моего леса, – бросила, не оборачиваясь. – Елизар, вели запрягать лошадей! – на поверхность я вылетела грозной фурией. – Не желаю задерживаться здесь ни на минуту!

Уже через полчаса мы загрузились в карету и спешно покинули негостеприимный дом. В груди все клокотало от злости и несправедливости. Я была уверена, что скоро мы вернемся к этому разговору.

– Зря вы им наш брус оставили, – в расстроенных чувствах выпалил Вениамин. – Выдрали бы из шахт каждое бревнышко и лучше б спалили дотла! Пусть бы латали свои дыры, чем попало.

– Нет, Веня, – горько усмехнулась и покачала головой. – Как бы я сейчас ни злилась на графа, но все сделала правильно. Да, мы сейчас сработали в убыток. Но на чужой земле лучше не доводить до конфликта. Даже ты бы не справился, подключи Воронцов своих магов.

– Да неужто бы он на смертоубийство решился? – ахнул Елизар.

– Не знаю, дело не в этом. Просто подумай о людях, которые там остались. Первый же дождь обрушит им на головы тот свод. Но теперь я уверена, что брус выстоит. Не дай бог что-то случится, тогда граф сразу осознает, что натворил. Да только назад уже ничего не воротишь.

– А долг-то как отдавать? Сумма же неподъемная! – сокрушенно покачал головой Вениамин. – Может, вы ему того, Шенберга обратно отправите?

– Ты в своем уме? – погрозила бестолочи тростью. – Никого из своих людей я в обиду не дам! Даже думать о таком не смей. Яков Иванович мне самой нужен. А долг мы отдадим, – горько вздохнула. – Я придумаю что-нибудь.

Однако судьба распорядилась иначе. Я не представляла даже, что мои последние слова, брошенные Воронцову в запале, окажутся пророческими.

Глава 42

Глава 42

Не успели мы отъехать на пару верст от графских угодий, как небо нахмурилось, превратившись в серое полотно, а после на землю обрушился дождь. Плотные потоки воды за считанные минуты превратили дорогу в месиво. Колеса моментально увязли в жирной колее. Лошади захрипели, силясь вытянуть тяжелый экипаж, а Прохор яростно их подстегивал, выкрикивая проклятия.

– Хозяйка, не проедем! – постучался он и приоткрыл дверцу, впуская хлесткие струи воды. – Дальше только вплавь. Впереди низина, там уже по ступицу развезло.

Я приникла к окошку, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. Но за стеной проливного дождя ничего не было видно.

– Поворачивай к ближайшему жилью, – велела я. – Вениамин, тебе придется выбраться наружу и подтолкнуть карету.

Кое-как, промокнув до нитки, поочередно с Венькой используя магию, мы добрались до постоялого двора «Три гуся». Унылое место, пропахшее тухлой капустой и мокрой соломой. Нам повезло снять две комнаты и устроить лошадей под навесом.

Вынужденная задержка не вызывала никакой радости. Застряли мы в этом захолустье надолго. Хорошо хоть, с собой были книги, в изучение которых я погрузилась, устроившись у камина.

А проклятый дождь не прекратился ни на следующее утро, ни через день. Дороги окончательно развезло. Я боялась даже представить, что сейчас творилось в шахтах Воронцова. Но это уже не мои проблемы. Нам бы до дома добраться и заняться заказами. Хорошо, что за старшего остался Яков. Он не даст лесопилке утонуть в этой хляби.

На третий день дверь в общий зал постоялого двора распахнулась с таким грохотом, что дремлющий у порога пес взвизгнул и забился под лавку. Но пороге возникла фигура в плаще, облепленном грязью. Скинув капюшон, гость огляделся, и я с трудом узнала в измученном путнике господина Чередина. Его дорогой сюртук превратился в мокрую тряпку с грязными разводами, в сапогах хлюпала грязь, а самого управляющего била крупная дрожь.

– Анастасия Павловна, – завидев меня, он выдохнул с нескрываемым облегчением и бросился в ноги. – Беда…

– Рассказывай, что случилось, – поднялась с места, опираясь на трость.

– Ливень… – он вздрогнул. – Вода ушла в старые выработки. Пласты поплыли… Седьмой, девятый штреки обрушились. Там, где были старые крепи, все обвалилось. Людей не успели вывести…

В зале воцарилась гнетущая тишина. Дуняша вскрикнула, прижав руку к губам. Вениамин подскочил с места, опрокинув стул. Елизар скрипнул зубами и стукнул кулаком по столу.

– А мой брус? – спросила, поражаясь собственному спокойствию.

Наверное, потому что ожидала чего-то подобного, видела же, в каком состоянии штольни. Но как же погано сделалось на душе от понимания, что беды можно было избежать.

– Пятый горизонт выстоял, – Чередин поднял на меня глаза, полные суеверного ужаса. – Стойки запели, как вы и говорили. Рабочие успели выскочить. Тридцать человек, что были там, выжили благодаря вашему дереву. Остальные... – он махнул рукой и поник, как побитая собака

Внутри меня что-то оборвалось. Я бессильно опустилась на лавку. Гнев на обман Воронцова сменился горечью. Сколько же народу погибло из-за жадности аристократа, пожалевшего золота на нормальный лес? И ведь это далеко не первая трагедия на этих шахтах!

– Убытки огромные, – пробормотал управляющий, глядя в никуда. – Граф рвет и мечет. Если не укрепить основные стволы сейчас, все штольни завалит

– Убытки? – я вновь рванула с места, грохая по полу тростью. – Вы говорите об убытках, когда в ваших шахтах люди сейчас задыхаются в темноте? Да как вы смеете?

– Анастасия Павловна, умоляю... – Чередин съежился под моим гневным взглядом. – Граф приказал воротить вас. Векселя Шенберга аннулированы. Долг закрыт. Мы купим весь брус, что у вас есть. Со скидкой, о которой вы говорили... Только дайте нам дерево.

Ну вот, Настя! Твой момент триумфа, когда жадный купец осознал ошибку, – прошептал мне внутренний голос. Только отчего-то на вкус эта победа горчила так, что делалось тошно.

– Сначала вы посмеялись надо мной, порадовались, что облапошили и выставили дурой, а теперь заговорили о скидке? – наклонилась к управляющему. – Скидка предназначалась другу и деловому партнеру. А граф Воронцов – лжец и обманщик! Он первым нарушил договор, хотя я не дала ни единого повода сомневаться во мне. Скидок для вас не будет никогда! Зарубите себе на носу!

– Но как же люди?.. – попытался возразить Чередин.

– Люди? – чуть не задохнулась от возмущения. – Я слышала, как Васюков отзывался о людях! И прекрасно знаю, с чьей подачи он ставил гнилье на крепи! Не надо теперь давить на жалость и обвинять меня в собственных грехах! Я не зверь, чтобы наживаться на чужой беде. Сухую доску вы получите по рыночной цене, но слоеный брус пойдет по двойному тарифу. Это плата за срочность и ваш обман!

Управляющий позеленел. Он смотрел на меня так, будто это я вызвала дождь и обрушила на него небесную кару.

– Но ведь это грабеж! – выдохнул он. – У графа нет столько наличности. Все вложено в восстановление…

– Восстановление чего? – прищурила глаза до узких щелочек. – Мои доски и есть основа ваших шахт. Но вы можете пойти привычным путем и нарубить деревьев в ближайшем лесу. Это вам обойдется гораздо дешевле. Всего лишь несколько десятков человеческих жизней. Либо вы платите за качественный лес, либо ищите брус в другом месте. Например, у купца Перевалова. Говорят, у него превосходная дубовая доска!

Чередин злобно стиснул кулаки и оскалился, напоминая мокрого пса, которого загнали в угол. Его заискивание и мольба в глазах сменились бессильной злобой, выдавая настоящее гнилое нутро.

– Вы забываетесь, княгиня! Здесь вы всего лишь ссыльная жена князя Горчакова. Думаете, нам неизвестно, о чем говорит вся столица? Если граф пожелает, то решит вопрос напрямую с вашим мужем. Мужчины всегда договорятся между собой, понимая серьезность положения и не взирая на женские капризы.

– Это ты забываешься, разговаривая со мной в подобном тоне! – рявкнула я. – Петр Данилович может писать кому захочет. Но, пока вы будете ждать ответа из Петербурга, ваши шахты затянет илом. Время не на вашей стороне, Григорий Никитич. И да, для сведения, производство крепленого бруса – моя собственная разработка, основанная на использовании моего магического дара. Никто в империи не способен сделать такой брус.

– Смею напомнить, Ваша Светлость, – Чередин поднялся, гордо тряхнув головой и обдавая окружающих брызгами, – что у вас нет степени магистра-технолога. Все ваши личные эксперименты и разработки незаконны! Вы не имеете права проводить магическую разработку материалов в промышленных масштабах без надзора магической коллегии. Мы подадим жалобу, и в таком случае завышенную цену на ваш хваленый брус никто не утвердит!

– Жалуйтесь! – я пожала плечами, сдерживая внутреннее напряжение. – Но прежде вытащите трупы погибших из-под завалов. А когда закончите – приходите. Только вряд ли после такого у меня останется желание с вами разговаривать.

Скрипнув зубами, Чередин развернулся и вылетел вон, растворяясь в пелене дождя. Бессильно опустившись на лавку, я посмотрела на собственный дрожащие ладони и стиснула их в кулаки.

– Анастасия Павловна, – позвал Вениамин, осмелившись нарушить воцарившуюся тишину. – Без диплома они и правда нас сожрут. Еще и обвинят в том, что случилось, – с них станется.

– Вы сами слышали, брус выдержал испытание, – я упрямо подняла голову, не позволяя себе слабости на глазах у подчиненных. – Но этот чертов диплом я получу, чего бы мне это ни стоило. Собирайтесь! Хватит рассиживаться. Мы едем в Щепкино. У нас нет времени, чтобы тут прохлаждаться. Нам нужен сухой лес. Много леса.

Поднявшись в комнату, без сил рухнула на кровать, закрыв лицо руками и содрогаясь от беззвучных рыданий.

Я зубами выгрызу этот диплом, но никому больше не позволю мне угрожать и тыкать в лицо бесправием.