Текст книги "Ненужная жена князя Горчакова (СИ)"

Автор книги: Мелина Боярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 32 страниц)

Глава 83

Глава 83

– Это с самого начала был брак не по любви, – набрав в грудь воздуха, приступила к рассказу. – Дмитрий женился на мне, исполняя долг, данный покойным отцом князя моему отцу. Но я не виню мужа за это. Претензии я предъявляю к тому, что было после. Он с самого начала считал меня обузой и пустым местом. Привел в наш дом любовницу – Наталью Ведищеву – и поселил ее рядом со мной, позволяя ей унижать меня и втаптывать в грязь. Затем он решил избавиться от меня, сослав в деревню и не обеспечив при этом должной защитой. Вы сами стали свидетелем того, что я одна была вынуждена противостоять разбойникам, тогда как гвардейцы попросту отвернулись.

Я замолчала, переводя дыхание. Александр слушал меня, не перебивая, только пальцы чуть сильнее сжимали подлокотники.

– Позднее выяснилось, что разбойников наняла Наталья Ведищева, чтобы избавиться от меня навсегда. Вместо ссылки в имение Горчаково, я поехала в Щепкино, зная о том, что у меня здесь есть лесопилка. В Горчаково отправились служанки, которых приставили следить за мной. Челядь обнаглела настолько, что, явившись в родовое имение князя одна из служанок представилась мной и тянула из князя деньги, якобы на мое содержание. Но дело даже не в этом, – я набрала побольше воздуха в грудь и продолжила: – Позднее в имении случился пожар, и эта женщина погибла. Управляющему удалось задержать поджигателя, и тот назвал имя заказчика. Им снова оказалась Наталья Ведищева. Князю сообщили о моей мнимой смерти, и он, проездом с южных границ, заехал в Щепкино, чтобы распорядиться моим имуществом. Уже тут он узнал, что я жива. После этого Дмитрий вдруг начал изображать заботливого супруга. Но для меня, увы, слишком поздно.

– Горчаков спас вашу лесопилку от пожара, – заметил Александр.

– А подожгли ее, как он сам же и выяснил, при помощи артефактов с характерными следами магии Ведищевых, – невольно сорвалась на крик. – Вы знаете, что он использовал меня, как приманку? Выжидал, пока Ведищева себя выдаст, вместо того чтобы сразу пресечь опасность.

– Тише, Анастасия, – цесаревич поднял руку, призывая меня к спокойствию. – Я понимаю ваши чувства. Но факты…

– Факты есть, – я кивнула на конверт, который Александр положил рядом с удочкой. – Внутри копия приговора суда над Ведищевой, показания свидетелей. Мой супруг публично признал, что не дал мне защиту. И косвенно подтвердил свою несостоятельность, как супруга. Я прошу лишь об одном: дайте мне свободу. Я хочу жить своей жизнью, управлять делом, за которое радею все душой, без оглядки на человека, который видит во мне лишь вещь.

Александр долго молчал. Поплавок на спокойной воде запрыгал, и цесаревич подскочил, ловко вытаскивая на причал небольшую рыбешку. Насадив новую наживку на крючок, он закинул леску в воду и вернулся на место.

– Знаете, Анастасия Павловна, я многое повидал при дворе. Браки среди аристократов практически никогда не заключаются по любви, но редко кто решается на такой шаг. Вы – первая женщина на моей памяти, которая открыто требует развода, да еще с такими обоснованиями.

– Что ж, мне не привыкать быть во всем первой, – произнесла твердо.

– Вы не перестаете меня удивлять, княгиня, – он вдруг улыбнулся светло, почти по-мальчишески. – Помните, на приеме у губернатора вы обещали мне танец? Так вот, кажется, я начинаю понимать, отчего вы так жаждете свободы. Чтобы танцевать тогда, когда сами того пожелаете, а не по указке.

– Совершенно верно, Ваше Высочество, – я уважительно склонила голову.

– Что ж, ваши доводы неоспоримы, Анастасия Павловна, – Александр поднялся, забирая конверт. Я тоже подскочила, чувствуя, как сердце трепыхается в груди. – Я ознакомлюсь с прошением и дам делу законный ход. Более того, лично прослежу, чтобы оно не затерялось в канцелярии Магической коллегии. Но предупреждаю: князь будет сопротивляться. И у него достаточно влияния, чтобы не допустить развода. Вы готовы к этому?

– Я прошла через такой ад, Александр Николаевич, что несколько судебных заседаний меня не испугают.

– Тогда скрепим наш уговор, – он протянул руку, и я вложила свою ладонь в его.

Цесаревич пожал ее теплым рукопожатием, а после приложился губами к внешней стороне ладони, глядя на меня внимательным взглядом.

– Благодарю, Ваше Высочество, – я улыбнулась. – Вы не представляете, что для меня значит ваша поддержка.

– Отчего же нет? – он лукаво подмигнул. – Очень даже представляю. От меня вам огромное спасибо за великолепное кресло. Я распоряжусь, чтобы его поставили в моих покоях. А вас, Настя, я навещу еще. Теперь уже как свободную женщину.

Александр не стал даже вытаскивать удочки, кивнул на прощание и направился по мосткам к выходу. Его охранник тут же выдвинулся следом. А я замерла, глядя ему вслед, не в силах поверить, что дело, к которому шла несколько месяцев, обрело реальную форму.

Когда фигуры цесаревича и его охранника растворились среди деревьев, я медленно опустилась в кресло-качалку. Прикрыв глаза, позволила себе просто дышать, слушая тихое журчание реки. Свобода была уже так близко, что ее, казалось, можно коснуться рукой. Дальше оставалось только ждать. А ждать я умела лишь одним способом – работать до исступления.

Глава 84

Глава 84

Первые дни после отъезда гостей я вздрагивала от каждого стука, только потом осознавала, что никто не войдет в спальню без спроса, не придавит тяжелой аурой, не потребует отчета. Одиночество меня не пугало, наоборот, у меня расправились плечи, и я могла полностью посвятить себя лесопилке.

Полтора месяца пролетело, как один миг. И за это время мы знатно потрудились. Императорский кабинет обретал форму, и каждый новый штрих, каждое движение резца приближало меня к новой независимой жизни.

Мы с Федором превратили огромный зал в имении в святилище дерева и магии. Панели из мореного дуба для стен кабинета высушили так, чтобы его структура напоминала застывшую бурю. Никакой позолоты – только строгая лаконичность и благородное дерево.

Много труда вложили в письменный стол императора, вмонтировав в столешницу несколько артефактов, над которыми Федор корпел днями и ночами. В левом углу мы установили хронометр. Его тончайшие серебряные шестеренки, заключенные в прозрачный хрусталь, отмеряли минуты с выверенной точностью. В правом углу разместили переговорный артефакт, позволяющий императору в любой момент связаться со своим секретарем или министрами.

– Смотрите, Анастасия Павловна! – однажды Федор ворвался в мастерскую, сияя, как начищенный самовар. – Я наловчился делать так, чтобы чернильница сама пополнялась из скрытого резервуара.

– Молодец! Теперь давай подумаем, где мы установим этот резервуар, – тепло улыбнулась, поражаясь творческому энтузиазму парня.

А ведь его ко мне прислал Дмитрий, как будто нарочно отбирал толковых и талантливых личностей. Другие маги тоже работали на совесть под началом Стогина и Шенберга, но этот молодой гений – поистине настоящая находка.

В столе мы также разместили скрытые ящички, настроенные на ауру владельца, и с подачи Федора установили миниатюрное пресс-папье с охлаждающим эффектом, чтобы в жару документы не липли к рукам.

Кресло мы тоже довели до ума, добавив выдвигающуюся подставку для ног и регулируемую спинку к уже имеющемуся подогреву и массажным роликам. Подлокотники краснодеревщики покрыли тончайшей резьбой с изображением дубовых листьев.

Я не раз испробовала кресло на себе, включая подогрев и откидываясь на удобную спинку, массирующую уставшие мышцы. Ни одна фабрика Европы не выпускала подобного, так что я по праву гордилась собой и предвкушала момент, когда достоинства этого кресла оценит сам император.

Однако императорский заказ не ограничивался одним кабинетом. Александр также просил изготовить пятьдесят кресел, и на них я потратила не меньше сил. Здесь уже не требовалась роскошь или индивидуальный подход, но за качество каждого изделия я отвечала головой.

Используя своих помощников, я разбила работу на этапы, как это делалось на мебельной фабрике из моего прошлого. Одна бригада плотников выпиливала заготовки, вторая занималась сборкой каркасов, третья – обивкой. Так что к началу третьего месяца мы вышли на финишную прямую.

Приближался час сдачи заказа, и я практически не выходила из мастерской. Спала урывками, ела – как придется, гоняла своих подчиненных так, что только искры летели. Мои мастера и маги в этом не отставали, понимая всю тяжесть ответственности.

Венька дневал и ночевал прямо в цеху, изучал чертежи, спорил с мастеровыми по каждой мелочи и бывало, что сам становился к станку, когда один из работников свалился с простудой.

Яков работал с не меньшим упорством, постоянно пропадая в лаборатории, где смешивал эфирные соки и настои, совершенствуя составы клея и занимаясь огнеупорной пропиткой. Однажды вечером он влетел в мой кабинет, сжимая в руках склянку с густым мерцающим составом.

– Получилось! – крикнул он, вынуждая меня вздрогнуть. – Огнеупорная пропитка! Настоящая, а не та дешевка, которой на ярмарке торгуют.

Мы тут же отправились проверять новую разработку в деле. Нанесли состав на сухую доску и поднесли к ней зажженный факел. Пламя лизало дерево, но оно не загоралось. Оставались только следы закопчения и запах разогретой смолы.

– Яков Иванович, да вы гений! – выдохнула в восторге. – Такой пропиткой можно мебель в казармах обрабатывать, дома и… Да все, что угодно! Только представьте себе, сколько жизней спасут ваши изыскания!

Шенберг зарделся и смущенно поправил очки, а в его взгляде, обычно сухом и деловитом, промелькнула искренняя радость. В тот вечер мы устроили праздник, и первый бокал с ягодным морсом я подняла за нашего мага. Даже Венька, который часто завидовал успехам старшего товарища, и тот одобрительно хлопнул мага по плечу.

За эти месяцы все мы выросли в профессиональном плане. Вениамин проявлял таланты руководителя, радеющего за дело всей душой. Яков из скромного наставника вырос в настоящего магистра-исследователя. Федор – вообще сокровище, в плане артефактов и хитрых придумок.

Щепкино гудело, как растревоженный улей. Заказы от промышленников и купцов шли косяком, каждый требовал «ту самую доску», и мы едва справлялись с объемами. Пришлось нанимать еще людей, строить избы, расширять склады. На реке вырос второй причал для барж и барок.

В тот день, когда я заканчивала чертеж ящика, приспособленного для бережной перевозки кресел в столицу, на подъездной аллее показался экипаж с гербами корпуса лесничих. Я отложила карандаш и поспешила навстречу графу.

Улыбаясь широкой улыбкой, Сокольский спрыгнул с подножки и направился ко мне.

– Анастасия Павловна, какое счастье застать вас на месте! – воскликнул он, прикладываясь губами к моей руке. – Вы расцвели, честное слово. Деревенский воздух творит чудеса.

– Не только воздух, но и работа, – я пожала плечами. – Вы по делу, Андрей Петрович, или опять будете соблазнять меня акционерным обществом?

– Исключительно дело, – он заразительно рассмеялся. – Я слышал, вы готовите императорский заказ к отправке? Сроки, насколько понимаю, уже поджимают?

Отрицать очевидную проблему не стала. Действительно, времени на то, чтобы довезти груз до Петербурга, оставалось впритык. Любая задержка могла обернуться крахом.

– А что, если вам отправить груз на барже до Воронежа? Дорогу от осенних дождей развезло, путь на подводах займет больше времени, а река пока судоходна. А уже из Воронежа можно доставить ваш заказ на поезде. У меня есть связи, могу договориться с железнодорожным начальством, чтобы вам выделили отдельное купе с охраной. Это будет гораздо быстрее, чем трястись неделю на подводах.

Предложение звучало заманчиво, но я уже успела понять, что Сокольский ничего не делает просто так. Он будто знал, что мне необходимо, и предлагал помощь именно тогда, когда я в ней нуждалась.

Глава 85

Глава 85

– Это было бы весьма кстати, Андрей Петрович, – задумчиво кивнула. – Признаться, я тоже задумывалась о том, что можно доставить заказ по железной дороге. Но мне бы хотелось лично сопровождать груз. Сами понимаете, какая ответственность.

– Разумеется, – граф улыбнулся еще шире. – Даже не сомневался, что вы так скажете. Кстати, если вам понадобится помощь в монтаже, у меня в Петербурге есть знакомый краснодеревщик. Но я бы посоветовал вам взять с собой пару своих людей из тех, кому доверяете. И, если позволите, я бы сопровождал вас. Мало ли какие сложности возникнут в дороге?

– Благодарю, Андрей Петрович. Я подумаю над вашим предложением, – не стала отказывать сразу.

Подобная забота настораживала. Слишком уж он был настойчив. Что ему нужно на самом деле?

– Может, посмотрите на готовые кресла? Уверена, вы оцените.

Сокольский отправился следом за мной в сборочный цех, где стояли ряды чиновничьих кресел. Он прошелся вдоль них, ощупывая подлокотники. Затем сел на одно и откинулся на спинку.

– Изумительно! – выдохнул проверяющий. – Помните, я говорил, что вашему таланту тесно в этих цехах? Теперь вы сами видите, что новые паро-магические станки здесь жизненно необходимы. Вы сможете выпускать такую мебель сотнями. Мои слова о кредите еще в силе. Подумайте над созданием акционерного общества, Анастасия Павловна.

Предложение Сокольского звучало заманчиво, но что-то внутри противилось всем этим кредитам и залогам. Слишком много раз я обжигалась на собственной доверчивости.

– Я пока еще думаю над вашим предложением, Андрей Петрович. Насчет доставки хотела предупредить, что завтра мои люди начнут упаковывать груз. Рассчитывайте, что три дня минимум понадобится на сборку.

– Великолепно! – просиял граф. – Анастасия, вы позволите задержаться у вас до отправки? В вашем имении так уютно. Уютнее, чем в любом воронежском особняке. И еще, признаюсь, мне доставляет истинное удовольствие наблюдать, как вы работаете.

Я внутренне поморщилась от того, что придется уделять гостю внимание и время, которое могла бы потратить с пользой. Однако внешне никак этого не показала. Пока наши интересы совпадали, я готова была терпеть общество графа. Но не в своем доме, разумеется.

– Андрей Петрович, постоялый двор почти готов. Комнаты для гостей уже обставлены, так что вы сможете ночевать там, а днем совершенно свободно бывать в имении и на лесопилке.

– Вы, как всегда, заботитесь не только о деле, но и о приличиях, – выслушав меня, граф склонил голову, и мне показалось, будто в его взгляде промелькнула досада. – Не сочтите за дерзость, если буду находиться у вас с утра и до позднего вечера? Боюсь, ваше общество слишком притягательно, чтобы я мог отказать себе в удовольствии видеть вас как можно чаще.

Я лишь кивнула, выслушав льстивую речь, отказывать не видела особых причин.

Последующие дни слились в череду привычных хлопот, только граф доставал чрезмерной заботой, ухаживаниями и комплиментами. Но в целом, в его словах я не заметила пошлости или фривольных намеков, а советы он старался давать только по делу.

– Анастасия Павловна, вы слишком много работаете, – заметил Сокольский, застав меня в мастерской над чертежом. – Позвольте напомнить, что ваша сила не только в инженерном гении, но и в умении вдохновлять людей. Не берите все на себя. Разве Яков или Вениамин не справятся с частью ваших задач?

Я невольно задумалась над тем, что Сокольский-то прав. Он четко подмечал уязвимые места и старался их подправить. Его советы звучали так разумно, что невольно хотелось ему довериться.

На второй день его визита, уже ночью, когда легла спать, меня вырвал из сна грохот, от которого загудели стены. Я подскочила в кровати, не понимая, что происходит. Князя уже второй месяц не видела. Так откуда взялся шум?

В следующую секунду за окном полыхнул охранный контур, который как раз устанавливал Дмитрий. Времени на размышления не оставалось. Я накинула плащ поверх ночной рубашки, сунула босые ноги в сапоги и бросилась на улицу.

Со стороны причала доносились громкие крики. Возле склада с готовой продукцией метались Вениамин, Яков и несколько ветеранов с ружьями. Охранный полог еще мерцал, оседая искрами, а на бревнах у кромки леса лежали двое.

Я замерла, переводя дух. И в этот момент из темноты вынырнул запыхавшийся Сокольский. Он примчался со стороны постоялого двора, придерживая рукой болтающуюся на поясе шпагу.

– Анастасия Павловна, вы целы? – выдохнул он, окидывая меня встревоженным взглядом.

В распахнутом сюртуке, со спутанными волосами и глазами, горящим боевым азартом он выглядел невероятно привлекательно.

– Слава богу, вы не пострадали!

Я не ответила ему, глядя на бесформенные фигуры, лежащие у полога. Подобравшись к ним поближе, рассмотрела двух мужчин в темных армяках. С перекошенными от боли лицами, перепуганные и злые, они были живы. Защита Дмитрия основательно приложила их об землю.

– Шпионы, – процедил Вениамин, присаживаясь на корточки и выворачивая карманы чужаков. – Конкуренты, не иначе! Интересно, кто решил нам напакостить? Воронцов никак не уймется? Или дружки Перевалова объявились?

– Или кто-то другой, – глухо произнес Яков, поднимая с земли амулет. – Смотрите, артефакт-отмычка. Если бы не хозяйский контур, эти гады проникли бы на склад.

У меня внутри все похолодело от этой новости. На складе как раз хранился готовый заказ для императора, готовый к отправке. Много ума не надо, чтобы испортить мебель.

Ветераны рассыпались по территории, обыскивая каждый угол, а маги, прихватив фонари, отправились прочесывать лес. Сокольский же не отходил от меня ни на шаг, оказывая моральную поддержку.

– Анастасия Павловна, может, вам лучше вернуться в дом? Простудитесь еще, как потом в столицу поедете? Ваши люди справятся, поймают супостатов, если они еще остались. Вы все равно им ничем не поможете.

Я кивнула, соглашаясь с разумными доводами, и резко развернулась, чтобы уйти. Но неловко зацепилась ногой за корень, который не рассмотрела в темноте, и едва не упала. Вскрикнуть не успела, как Сокольский поймал меня, прижимая к себе так крепко, что у меня перехватило дыхание. Я впечаталась в его каменную грудь, ощущая терпкий мужской запах силы и опасности.

– Анастасия… – прошептал граф бархатистым голосом. Его губы скользнули по моему виску, спускаясь к щеке.

Тело отреагировало быстрее разума: я уперлась ладонями в его грудь и резко отстранилась. Сердце в груди бешено колотилось от волнения и злости.

– Андрей Петрович, вы забываетесь! – произнесла ледяным тоном, поправив плащ, сползший с плеч. – Я замужем! Ваше поведение оскорбительно.

– Простите ради всего святого, – проверяющий склонил голову и прижал руку к груди в извиняющемся жесте. – Я совершенно потерял голову… Ваш ум и невероятная красота сводят с ума. Это не оправдание, но… Поверьте, я не хотел вас оскорбить.

Я молчала, раздумывая, что на это ответить, и в этот момент меня накрыло осознанием, что объятия Сокольского не вызвали ничего, кроме досады. Ни трепета, ни искры, ни головокружения, которое охватывало каждый раз, когда Дмитрий…

Даже сейчас при одной мысли о муже внутри все сжималось от злости на него и непривычной тоски. Мне не хватало его тяжелого взгляда и давящей ауры, наших перепалок и ссор. Сокольский же был слишком идеальным, правильным. А я, выходит, скучала по предателю?

– Довольно слов, – ответила сухо. – Вам незачем заглаживать вину, простого извинения будет достаточно. Надеюсь, впредь подобное не повторится.

– Обещаю, Анастасия Павловна, – Андрей Петрович посмотрел на меня взглядом, полным обожания, – я больше не перейду границ дозволенного. Но и не откажусь от того, чтобы восхищаться вами. Вы – самая необыкновенная женщина из всех, кого я когда-либо встречал.

Я кивнула, принимая извинения. Окончательно портить отношения с могущественным генерал-майором мне было не с руки. Но и давать ему надежду – значило бы намеренно вводить в заблуждение. Пусть лучше думает, что я холодна и неприступна.

– Пойдемте по домам, Андрей Петрович. Утром будем разбираться со шпионами. А сейчас мне нужен отдых.

Сокольский поклонился в знак согласия и ушел, растворившись в темноте. Я же медленно побрела к дому, обдумывая неприятное открытие, которое сделала сегодня.

Глава 86

Глава 86

Ускорив шаг, я почти влетела в дом и захлопнула дверь, отсекая порывы ветра и назойливое эхо собственных мыслей. Мне срочно требовалось отвлечься, поэтому сразу отправилась в кабинет, где меня дожидались стопки чертежей, макет нового цеха и недочитанные отчеты.

Немного успокоившись, я сообразила, что необходимо вызвать жандармов. К счастью, у меня была налажена магическая почта с Захаром, который мог в спешном порядке передать послание Брумелю. Набросав несколько строк с просьбой прислать конвоиров и следователя, отправила сообщение в Воронеж.

Зная расторопность Копейкина, мое послание этой же ночью попадет к адресату.

За ночь я так и не сомкнула глаз, перебирая чертежи и ожидая вестей от магов. На рассвете Вениамин и Яков вернулись. Оба хмурые, мокрые и злые. Следы оборвались в лесу у оврага, не оставив шанса поймать диверсантов.

– Профессионалы работали, – буркнул Венька. – Магией след замели, не иначе. Ищи теперь ветра в поле.

– Ничего, у нас есть два пленника. Дождемся дознавателя из жандармерии и выясним, кто их послал, – успокоила распереживавшегося парня. – Куда их определили, кстати?

– В подвале сидят, – хмуро ответил Михаил. – Дверь там крепкая, снаружи запирается, и окошко имеется, чтобы за ними приглядывать. Никуда не сбегут.

Допрос, который учинил преступникам Сокольский, не принес результатов. Оба молодчика молчали, будто воды в рот набрали. Даже магия не помогла. Возникло предположение, будто на их сознание кто-то наложил ментальный блок, что под силу не каждому магу. Или очень богатому заказчику.

– Их будто специально готовили, Анастасия Павловна, – покачал головой граф. – В последнее время, я слышал, участились нападения с участием таких вот наемников с подавленной волей.

Я кивнула, погрузившись в тягостные мысли. Заказчик – это еще полбеды. Куда страшнее, что неизвестные враги подобрались так близко к Щепкино. И это несмотря на охранный контур Дмитрия! А если бы они испортили императорский заказ?

Жандармы прибыли ближе к вечеру. Двое рядовых и старший над ними – плотный поручик с рыжими усами. Все при саблях и с магическими жезлами-накопителями. Поручик предъявил бумаги, подтверждающие его полномочия, после чего мы вместе отправились к подвалу.

– Открывайте! – велел старший жандарм. – Посмотрим на ваших молодчиков.

Вениамин отодвинул засов, распахнул двери и изумленно замер на пороге.

Оба пленника застыли на полу с остекленевшими глазами и выражением ужаса на лицах. У одного их уголка рта стекала темная нить слюны.

– Мертвые, – ошеломленно выдохнул Яков, присаживаясь возле тел на корточки. – Судя по всему, отравлены.

Капитолина, маячившая за моей спиной, всхлипнула и прижала ладони к губам.

– Господи, я же их кормила! Овсянку сварила, хлеба дала… Неужто я…

Поручик немедленно развернулся к ней, уставившись тяжелым взглядом.

– Значит, это ты снабжала пищей задержанных? Взять под стражу, немедля! – скомандовал своим подчиненным.

Они уже шагнули к моей кухарке, когда я машинально выступила вперед.

– Подождите! Капитолина Кубышкина служит мне чуть ли не с рождения. Она не могла такого сделать.

– Сударыня, – поручик склонил голову, глядя на меня строгим взглядом, – закон един для всех. Если кухарка подавала еду, в которой оказался яд, то первое подозрение падает на нее. Я обязан арестовать подозреваемую.

– По какому праву? – не согласилась я. – Это мое имение и мои люди. Требую официального обвинения и доказательств, а не голословных обвинений!

Внутри меня уже захлестнуло отчаяние. Я не могла отдать им Капитолину только потому, что она проявила сочувствие и покормила пленных. Стоит простолюдину только попасть в тюрьму, а там уже из него вытрясут признание. Михаил этого не переживет, Дуняша осиротеет…

Неожиданно в разговор вмешался Сокольский, который молча наблюдал за разыгравшейся сценой. Он подошел к жандарму и заговорил с ним неожиданно мягким тоном.

– Позвольте вопрос, господин поручик? Вы уже осмотрели тела и место преступления?

Поручик хмуро кивнул.

– Тогда вы уже выяснили, что именно подавали задержанным. Только овсянку и хлеб?

Капитолина, заикаясь, еще раз перечислила все, что приносила, описав, как и когда это сделала.

– А квас? – прервал Сокольский сбивчивую речь служанки. – Вон тот, который в углу стоит, в жбане? Вы его тоже подавали?

– Да какой квас, барин? – Капитолина растерянно заморгала. – Не было никакого квасу. Я им токмо кашу и воду в глиняной кружке принесла.

– Что и требовалось выяснить, – довольный собой граф повернулся к поручику. – Ваше Благородие, эта женщина – добрейшей души человек и никакой не отравитель. Она несколько раз перечислила все, что подавала пленникам, но ни разу не упомянула квас. Вывод напрашивается сам собой: яд был доставлен иным путем. Убийцы нарочно решили подставить кухарку.

– Что ж… – жандарм заколебался, глядя то на жбан, то на Капитолину. – Благодарю за разъяснения, Ваше Высокопревосходительство. С женщиной разберемся позже. Но убитых еще надлежит осмотреть магу-дознавателю.

Я невольно выдохнула, ощущая, как становится легче дышать. Сокольский чуть заметно улыбнулся, и впервые за долгое время его улыбка показалась мне искренней. Я благодарно кивнула и улыбнулась в ответ кончиками губ. Не знаю, понял ли он, как много значила для меня Капитолина, но помощь оценила.

Однако передышка продлилась недолго. Едва первые волнения улеглись, как возник новый вопрос: кто отравил пленников?