Текст книги "Ненужная жена князя Горчакова (СИ)"

Автор книги: Мелина Боярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 32 страниц)

Глава 72

Глава 72

Цесаревич внимательно посмотрел на меня и кивнул со вздохом. Ответить он ничего не успел – помешал Горчаков, слишком быстро вернувшийся с чертежами. С подачи графа Сокольского ко мне подставили небольшой столик, на котором я развернула первый лист.

– Господа, суть моего метода заключается в том, чтобы использовать структуру самого дерева, как проводник, – указала пальцем на схему узловых точек. – Мой дар позволяет «слышать» пустоты, прогрызенные личинками. Если подать импульс на частоте, вызывающей резонанс мягких тканей вредителя, то хитин просто схлопнется и убьет личинку. Для самого бревна это действие абсолютно безопасно.

Дальше я углубилась в подробности создания импульсного артефакта, уверенно используя термины, заслышав которые Поликарпов только хмыкал и поправлял очки. А вот Сокольский впился глазами в чертеж, будто там была изображена карта сокровищ.

– И вы утверждаете, что один такой артефакт способен «прозвонить» штабель в десять саженей? – Сокольский впился в меня восторженным взглядом.

– Почему нет? Если правильно рассчитать акустический импеданс и плотность заболони, – я огляделась, выискивая ящик, который привезла с собой. – Будьте добры, передайте мне образцы.

Андрей Петрович с готовностью подал мне два спила. Один – изъеденный типографом, рыхлый, пропахший гнилью. Второй – такой же, но прошедший через «прозвон». Срез демонстрировал оставшиеся ходы личинок, но совершенно сухую структуру и отсутствие вредителей.

– Поразительно! Просто поразительно! – не переставал восхищаться Сокольский, рассматривая чистый срез. – Александр Николаевич, вы только посмотрите на это!

Цесаревич также внимательно слушал мои рассуждения, и в его взгляде отсутствовали легкомыслие или скука. Он явно осознавал масштабы подобного открытия: армия, флот, строительство – все держалось на лесе, который я могла сделать прочнее и долговечнее.

– Андрей Петрович, впервые вижу вас таким воодушевленным, – заметил цесаревич с усмешкой и перевел взгляд на меня. – Анастасия Павловна, признайтесь, что вы сделали с моим инспектором? Опоили его каким-то лесным зельем?

– Всего лишь провела экскурсию по лесопилке, Ваше Высочество, – я улыбнулась.

– Всего лишь! – Сокольский едва не подпрыгнул на месте, позабыв о субординации. – Александр, вы бы видели это производство! Там применяется промышленная магия высшего порядка. А как Анастасия Павловна работает с сушкой? Мне выпала честь наблюдать за процессом. Идеальный выход материала, никакой «волны» или деформации. А вы видели ее слоеный брус? Из него можно строить крепости, которые не возьмет ни одно пушечное ядро!

– Мы в академии сразу разглядели этот невероятный потенциал, – вставил елейным голосом Поликарпов, который явно примерял лавры первооткрывателя таланта «магистра Щепкиной». – Самородки, вроде Анастасии Павловны, встречаются крайне редко. А она – настоящий бриллиант.

В зеркалах и начищенных до блеска панелях я видела отражение Дмитрия, стоящего за моей спиной. Он выглядел молчаливой скалой и встречал каждого, кто посмел сказать в мою сторону что-то хвалебное, тяжелым взглядом и скрипом зубов. Его явно выбешивало, что господа оценивали заслуги магистра Щепкиной, а не княгини Горчаковой.

Вскоре официальная часть приема сменилась первыми тактами мазурки. Музыка наполнила помещение громкими аккордами и первыми парами, закружившимися по залу.

Дмитрия тут же перехватила хозяйка дома – пышная дама в лавандовом платье. Отказать ей князь не имел права. Любезно приняв приглашение, он мазнул по мне таким ревностным взглядом, что я невольно поежилась.

– Княгиня, бесконечно жаль, что вы не можете танцевать, – заметил Александр, когда мы остались в относительном уединении. – Пообещайте мне танец – первый же вальс, как только ваше упрямое колено позволит вам двигаться без трости.

– Даю слово, Ваше Высочество, – я почтительно склонила голову. – Ради такого случая я заставлю лекаря совершить чудо.

Цесаревич не мог постоянно находиться возле меня и отошел к группе офицеров, требующих его внимания. А ко мне, улучив момент, приблизился Сокольский.

– Анастасия Павловна, – он понизил голос, явно не желая, чтобы нас услышали посторонние, – позвольте поговорить с вами о сотрудничестве? Корпус лесничества остро нуждается в артефактах, которые вы сегодня анонсировали. Мы готовы предоставить любые делянки для испытаний, обеспечить финансирование. Вы только вдумайтесь, какие масштабы…

Я и думала, постоянно напоминая себе, в каком мире сейчас живу.

– Андрей Петрович, я очень ценю ваше предложение, – улыбнулась, пригубив глоток воды из бокала. – Но вам известно, что сейчас я поглощена работой над императорским заказом. От качества его исполнения зависит моя репутация. Я не могу рисковать.

– Разумеется, я прекрасно вас понимаю, – Сокольский кивнул, при этом всем своим видом давая понять, что отступать не собирается. – Но я должен сказать, что вы можете во всем рассчитывать на меня. Если вдруг у вас возникнут затруднения… Юридические, финансовые или какие-либо еще, корпус лесничих готов встать на вашу сторону. Вы делаете важное государственное дело. И я вас убедительно заверяю, что вы не одна.

– Благодарю, граф, – кивнула мужчине с благодарностью. – Я это запомню.

Больше я ничего не успела сказать или расспросить. Дмитрий, пока кружил даму в вихре мазурки, не сводил с меня тревожного взгляда. Едва только танец закончился, он сразу направился ко мне, расталкивая толпу своей невыносимой мощью.

– Довольно на сегодня, Анастасия, – сухо произнес он, возникая рядом, как грозовая туча, и подавляя окружающих аурой разъяренного бога. – Штольц ясно дал понять, чтобы ты не перетруждалась. Мы уезжаем!

Глава 73

Глава 73

– Но я… – от подобной наглости у меня слова застряли в горле вместе с горьким комом обиды.

Я не хотела никуда уезжать. Мне еще столько всего хотелось обсудить, обговорить предварительные этапы сотрудничества с Сокольским, но Дмитрий просто не оставил выбора. Он подхватил меня на руки и направился к выходу. Я уставилась беспомощным взглядом на Александра, от которого не укрылось наше поспешное бегство. Но он лишь едва заметно кивнул и на секунду прикрыл глаза, подтверждая мою молчаливую просьбу о встрече.

– Ну и к чему весь этот спектакль? – не выдержала я, когда Горчаков осторожно сгрузил меня на мягкое ложе, а дормез плавно тронулся с места. – Ты выставил меня немощной калекой перед цветом воронежской губернии.

– Я показал тебя женщиной, о которой есть кому позаботиться, – холодно процедил Дмитрий, застыв неподвижной статуей на сиденье. – Если надумала лезть в большую политику, научись выбирать союзников, Настя.

– Ты об Андрее Петровиче? – сразу догадалась, чье общество князя так взбесило. – Он профессионал! Единственный, кто увидел, что в моих чертежах кроется будущее лесной промышленности.

– Сокольский – опасный игрок, – сухо бросил Горчаков. – Его хваленый «профессионализм» отдает двойным дном. Будь осторожна и не общайся с ним без меня.

– Да ты же просто ревнуешь! – я насквозь видела все эти жалкие уловки. – Ревнуешь, что кто-то другой оценил мой ум, а не право владения телом.

Горчаков только скрежетнул зубами и ничего не ответил. Но до самого дома я ощущала его бешеную ярость на мир, который посмел покуситься на его собственность. На пороге меня встретила сонная Дуняша. Она поспешила вслед за князем, который занес меня на второй этаж и опустил на кровать.

Однако, вопреки моим ожиданиям, Дмитрий не ушел. Все то время, пока служанка помогала снимать платье и вынимала шпильки из прически, он стоял возле окна, заложив руки за спину, и смотрел в темноту.

Дуняша, растолковав присутствие князя по-своему, приготовила для него спальное место: взбила подушки, откинула край одеяла с правой стороны, после чего тихо удалилась.

Дмитрий молча притворил за служанкой дверь, затем забрал подушки и перенес их на диван в углу комнаты. Устроился там, скинув только мундир и перевязь с саблей на столик.

– И что это значит? – я приподнялась, хмуро глядя на приготовления Горчакова. – Неужели у тебя нет здесь своей комнаты?

– Спи, Настя, – донеслось из темноты. – Я же сказал, что не оставлю тебя одну.

– Если меня и нужно от кого-то охранять, то только от тебя, – пробурчала упрямо и упала на подушки, устав от суеты тяжелого дня.

Ночь пролетела незаметно, зато утро ворвалось в спальню вместе с суетой служанок и звоном посуды. Дмитрий поднялся раньше меня и ушел, зато Марфа забегала каждые десять минут с новыми известями.

С раннего утра мне присылали записки, букеты, приглашения на званые обеды и ужины. А после потянулись визитеры, о которых я прежде слышала только вскользь.

Пришлось принимать гостей, расположившись на диванчике в малой гостиной. К счастью, подобного рода посещения не длились долго. Достаточно было выразить почтение, сказать пару вежливых фраз, после чего сразу откланяться. Но сколько же эти бесполезные занятия отнимали времени!

Когда мне доложили о визите графа Сокольского, я инстинктивно подобралась, выпрямила спину.

Дмитрий отсутствовал, уехав с утра по делам, а я в кои-то веки чувствовала себя относительно свободной. Андрей Петрович появился в гостиной с огромным букетом лилий. Их тяжелый аромат мгновенно заполнил комнату.

– Анастасия Павловна, – передав цветы Марфе, которая сразу принесла для них вазу, граф поклонился и поцеловал мою руку, прикасаясь к коже жаркими губами. – Вы сегодня выглядите еще более пленительно, чем вчера. Как самочувствие? Надеюсь, вчерашние волнения не повредили вашему лечению?

– Благодарю, Андрей Петрович, – я мягко улыбнулась. – Штольц творит чудеса, а я не привыкла долго болеть. Прошу, присаживайтесь, – указала на кресло для гостей, специально расположенное на небольшом отдалении.

– Анастасия Павловна, – едва дождавшись, пока Марфа покинет комнату, Сокольский жадно подался вперед, – я не привык ходить вокруг да около. Ваш талант поразителен. Ему уже тесно в цехах вашего Щепкино. То, что вы делаете, – гениально! Но вы же понимаете, что с нынешним оборудованием не вытяните заказ цесаревича? Сроки сожрут вас.

– Мне прекрасно об этом известно, – поджав губы, тяжело вздохнула. – Я работаю над решением этой проблемы.

– Я слышал о ваших затруднениях с кредитами, – Сокольский понизил голос. – И о том, как бывает суров ваш супруг в вопросах ведения дел. Меня печалит, что такой женщине, как вы, подрезают крылья столь удушающей опекой.

– К чему вы клоните, Андрей Петрович? – внутри меня натянулась невидимая пружина.

– Я говорю о прогрессе. В Германии выпускают паро-магические станки с горизонтальной подачей. Стоит только установить такие на лесопилке, как производительность увеличится втрое. Если пожелаете, я выступлю вашим гарантом перед банком. Более того, с радостью вложу собственные средства.

– В обмен на что? – ни разу не поверила, что за столь щедрым предложением не скрывается подвох.

– Мы с вами создадим Акционерное общество, – Сокольский улыбнулся, искреннее и хищно одновременно. – Вы предоставляете свои знания и патенты, а я – капитал и связи в министерстве. Мы возьмем кредит под залог имущества… Не пугайтесь, это чистая формальность. Зато через год у вас будет империя, Настенька. Вы станете баснословно богаты. Никакой муж не посмеет вам указывать, где жить и что строить.

Обещание свободы, подкрепленной золотом и бумагами, выглядело слишком заманчивым. Чересчур заманчивым, я бы сказала. И это настораживало.

– Мне необходимо подумать, – спешить в этом вопросе точно не стоило. – Слишком серьезное предложение, чтобы принимать его с ходу.

– Разумеется, княгиня, – граф поднялся, откланиваясь. – Дерево не терпит суеты, верно? Но не забывайте, что время – единственный ресурс, который мы не можем вырастить заново.

После ухода Сокольского я долго смотрела на чашку остывшего чая, пытаясь разгадать, что скрывалось за этим предложением. Оно открывало передо мной двери в большой бизнес. Но что скрывалось за этой дверью – путь к независимости или пропасть, никто заранее сказать мне не мог.

Глава 74

Глава 74

Еще несколько дней мне пришлось провести в Воронеже, отдавая дань светским традициям и предписанию Штольца. Рабочие вопросы никуда не делись. Я по-прежнему занималась делами, но уже в новом кабинете вместе с помощницей, которую Дмитрий нанял мне в помощь.

Нина Михайлова происходила из обедневшей дворянской семьи, получила хорошее образование, умела вести деловую переписку и управлять домом. Да и в целом, она женщина серьезная и ответственная, с которой мы на удивление быстро нашли общий язык.

Она сняла с меня изматывающие обязанности отвечать на многочисленные письма светского характера. И в бытовых вопросах ориентировалась довольно хорошо. На нее можно было спокойно оставить дом в мое отсутствие.

Связь с Щепкино мы наладили через магическую почту, так что срочные новости и распоряжения я получала и передавала в режиме реального времени. Казалось, Дмитрий продумал все, чтобы мне было комфортно работать. В любом другом случае я бы испытывала искреннюю благодарность к такому человеку. Но то, как Горчаков преподносил свою помощь и упрямо стоял на своем, сводило его усилия на нет.

За всеми этими хлопотами незаметно наступил день суда над Натальей Ведищевой. Моя нога уже достаточно пробыла в зафиксированном состоянии, чтобы срастись правильно. Однако Штольц перестраховался из-за дополнительной нагрузки и рекомендовал еще неделю походить с шиной.

Марфа и Дуняша помогли мне облачиться в закрытое платье темно-синего цвета с отделкой белым кружевом на воротничке и манжетах. Волосы они уложили в строгую прическу, выпустив у висков пару волнистых прядей. Из украшений я надела только серьги, подаренные Насте отцом.

– Ты готова? – Дмитрий без стука вошел в спальню.

Военный мундир сидел на князе как влитой. Волосы были тщательно уложены, сапоги начищены до зеркального блеска. Горчаков выглядел безупречным хищником, впрочем, как и всегда. Он скользнул по мне жадным взглядом, цепляясь за каждую деталь моего облика.

– Выглядишь превосходно, – отвесил сухой комплимент.

Я машинально кивнула, размышляя о том, успели прибыть мои люди из Щепкино или нет. Прохора и остальных вызвали в суд пару дней назад в качестве свидетелей, но им требовалось время, чтобы добраться до Воронежа.

Подхватив трость, я уже намеревались выйти из комнаты, когда Дмитрий шагнул ко мне, подхватывая на руки.

– Зачем? – прошипела, глядя в потемневшие глаза князя. – Я уже вполне могу ходить сама.

– Затем, что тебе тяжело будет спуститься по лестнице, – отозвался Дмитрий, направляясь к двери. – А мне, может, нравится носить тебя на руках, – добавил шепотом, опаляя дыханием мое лицо.

– И ты даже мысли не допускаешь, что это может не нравиться мне? – вопросительно вскинула бровь.

– Ни единой, – усмехнулся он и провел кончиком носа по моей щеке, к волосам, жадно вдыхая мой запах. – Ты так умопомрачительно пахнешь.

Меня от этой случайной ласки прошило током. Хорошо, что платье скрывало кожу, которая покрылась предательскими мурашками. Но лихорадочный румянец все же проступил на лице.

Я закусила нижнюю губу, сдерживая реакцию тела. С какой стати я вдруг на него реагировала? Он тиран, невыносимый собственник и предатель! Никакого будущего с ним не могло быть.

В здание суда Горчаков также занес меня на руках. За спиной я слышала ядовитый шепот тех, кто пришел поглазеть на судилище.

– Глядите! Несет, как драгоценный трофей!

Места в зале заседания были забиты людьми. На стороне обвиняемой находилось не так много народа: сам Ведищев, адвокат, несколько дальних родственников и слуги, судя по гербам на ливреях.

На задних рядах толпились простолюдины, среди которых узнала Кубышкиных, Прохора, Елизара, восседающего на инвалидном кресле, и остальных ветеранов.

Впереди заметила женщину, чье лицо было закрыто плотной вуалью. Я сразу угадала в ней Татьяна Львовну. Свекровь застыла неподвижной и прямой, как палка, статуей. По ее виду нельзя было понять, пришла она поддержать сына или же надеялась на чудо для своей подлой протеже.

Наталья сидела за кованой решеткой. Она похудела за эти дни, осунулась, но ее глаза полыхали такой ненавистью, что она могла бы раскалить воздух. Старый граф превратился в желчного сгорбленного старика. Он не поднимал взгляда от собственных сапог, вполуха слушая, что нашептывал ему помощник.

Заседание началось с пылкой речи адвоката – холеного господина с масляными волосами и вкрадчивым голосом.

– Уважаемые судьи и присутствующие здесь дамы и господа! Перед вами – жертва стечения роковых обстоятельств и женской мстительности! – он картинно указал на Наталью. – Княгиня Горчакова, чьи манеры и склонности к панибратству с низшим сословием, которая многим из нас известна, попросту не смогла перенести присутствия в доме молодой и блестящей дворянки.

Я невольно стиснула руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Меня выставляли ревнивой истеричкой, которая возилась с «отребьем» только ради того, чтобы досадить мужу.

– Нам пытаются внушить, что разбойное нападение на дороге – дело рук моей подзащитной! – продолжал адвокат, расхаживая перед судейским столом. – Но где доказательства? Лишь слова ветеранов-калек и конюха, который предан княгине до безумия и подтвердит любое ее слово? Неужели мы поверим, что девица из благородной семьи способна на такое? Ссылка княгини в деревню была волей ее мужа из-за расстройства семейной жизни. А Наталья гостила у Татьяны Львовны Горчаковой, оказывающей девушке материнскую поддержку, которой моя подзащитная лишилась со смертью родной матери.

У меня внутри все заклокотало от ярости и негодования. Мне хотелось встать и закричать, что эти «калеки» – люди чести, в отличие от присутствующих. Что я собственными глазами видела, как Ведищева обжималась с моим мужем. Но Дмитрий крепко стиснул мое плечо и поднялся сам. Зрители затаили дыхание, ожидая, что скажет князь.

Глава 75

Глава 75

– Я более не потерплю оскорблений в адрес моей супруги, – произнес он обманчиво спокойным голосом, от которого озноб пробежал по коже. – Наши семейные отношения с Анастасией Павловной – не предмет для обсуждения. Это дела рода Горчаковых и никого более. Что же касается пребывания Натальи Алексеевны в нашем доме, то она на самом деле находилась там по приглашению моей матери. Клятва графине Ведищевой позаботиться о ее дочери – долг чести, но не более.

Я скрипнула зубами, стараясь не выдать того, что думаю о долгах «чести» Горчаковых, но промолчала. А Дмитрий обвел тяжелым взглядом присутствующих и продолжил:

– Анастасия уехала в Щепкино по причине слабого здоровья. Я на тот момент находился в разъездах по личному указу государя-императора. Почему госпожа Ведищева вообразила, что после устранения моей законной жены я предложу ей руку и сердце, для меня загадка. Готов принести магическую клятву, что никогда не давал обещаний брака Наталье Ведищевой.

– Ложь! – Наталья не выдержала и бросилась к решетке, цепляясь в нее пальцами. – Ты смотрел на меня! Ты позволял мне…

– Фантазии молодых девиц не входят в зону моей ответственности, – резко ответил ей Дмитрий и обратился к судьям: – предлагаю вам выслушать моего управляющего. У него есть, что сказать относительно данного дела.

– Для дачи показаний приглашается Клим Поддубный, – объявил секретарь, сверившись со своими списками.

В зал вошел мужчина средних лет, подтянутый, крепкий. Судя по осанке – отставной военный. Он выглядел так, будто точно знал, где зарыт труп, и приготовил лопату, чтобы откопать неопровержимые доказательства. Я с интересом подалась вперед, желая узнать, что он скажет.

– Дамы и господа, я служу князю уже много лет. По его поручению я срочно отправился в родовое имение Горчаковых, как только оттуда пришли тревожные известия. В ходе расследования и тщательного опроса слуг после пожара, случившегося три недели назад, я выяснил неожиданные подробности. Они подтвердили, что в начале лета в имение прибыла женщина, выдававшая себя за княгиню. Склочная, жадная, не знающая манер. Она исправно писала письма в Петербург, создавая видимость присутствия хозяйки.

По знаку управляющего, помощник судьи вынес стопку конвертов. При виде них Татьяна Львовна издала булькающий звук и начала заваливаться набок. Слуги подхватили ее, усаживая на место, но внимание присутствующих было приковано к письмам.

– В этих посланиях содержатся отчеты о тратах и требования денег, – продолжил Поддубный. – Письма хранились у Татьяны Львовны в комнате, куда Наталья Алексеевна имела доступ. Но это лишь косвенная улика, как я понимаю. Зато прямым доказательством являются показания поджигателя.

На этих словах зал дружно ахнул. Я и сама затаила дыхание, слушая столь интересные подробности того, что произошло в имении Горчаковых.

– Человек, пытавшийся сжечь мой дом вместе со служанкой, которую он принял за княгиню, признался, что наняла его Наталья Ведищева, – продолжил вместо управляющего Дмитрий. В его голосе зазвенела беспощадная сталь. – Более того, почерк поджога лесопилки в Щепкино, где использовались магические артефакты, идентичен. Ведищевы пытались уничтожить не только мою жену, но и ее производство. Это умышленное убийство и диверсия против государственного заказа.

Наталья побледнела еще сильнее. Ее лицо будто посыпали пеплом. Она больше не кричала. Графиня просто смотрела на Дмитрия обреченным взглядом, в котором читался крах надежд, жизни и всего ее мира.

– Желаете магическую клятву? – обратился Дмитрий к судьям. – Или признаний поджигателя и свидетельства слуг достаточно, чтобы завершить этот фарс?

Судьи отклонили предложение князя с клятвой и удалились на совещание. Доказательства были неоспоримыми, оставалось только дождаться, какой они вынесут приговор.

Совещались слуги закона недолго. Уже через четверть часа они вышли в зал, и сухой старик в судейской мантии объявил приговор:

– По совокупности доказанных злодеяний графиня Наталья Алексеевна Ведищева приговаривается к пожизненному затвору в северном Свято-Никольском женском монастыре, без права переписки и помилования.

Наталья дернулась, как от удара хлыстом. Из пепельного лицо стало землисто-серым. Она открыла рот, но вместо крика вырвался жалкий задушенный всхлип.

– Графу Ведищеву, – судья перевел суровый взгляд на отца преступницы, – надлежит в трехдневный срок выплатить полную компенсацию в десять тысяч золотом за ущерб, нанесенный имению Щепкино и лесопилке.

Старый граф дернулся и побагровел. Вены на его висках вздулись, напоминая извивающихся червей. Он попытался встать, судорожно цепляясь пальцами в край судейского стола.

– Это разорение… – прохрипел Ведищев, после чего вдруг закатил глаза. Издав странный клокочущий звук, старик рухнул на пол всей своей грузной тушей.

– Папенька! – взвизгнула Наталья, бросаясь к решетке и протягивая к нему руки.

Забегали приставы и жандармы, к упавшему подбежал лекарь, толпа в зале заволновалась, как разворошенный улей. Я с ужасом наблюдала, как тело графа содрогается в конвульсиях. В нос ударил резкий запах нашатыря – кому-то из дам стало плохо.

– Он мертв, – констатировал лекарь, когда граф окончательно затих.

Рыдания Натальи резко оборвались. Она повернулась в мою сторону, глядя красными от слез глазами, горящими безумным огнем.

– Это ты! – ткнула в меня указательным пальцем. – Ты убила его, проклятая мебельная вошь! Выползла из своей воронежской грязи и разрушила все! Ты – убийца! Смерть моего отца на твоей совести.

Это стало последней каплей, больше я молчать не собиралась.

– Убийца здесь только одна, – процедила сквозь зубы. – И она, к счастью, находится за решеткой. Не ищи виноватых там, где их нет. Лучше задумайся о том, что это ты своими преступными действиями довела род до разорения, а отца – до смерти.

Жандармы вытащили Ведищеву из клетки и поволокли к выходу. Она забилась в их руках, выкрикивая проклятия и срываясь на визг.

– Дмитрий! – завизжала в ярости. – Будь ты проклят! Ты променял меня на эту калеку! Ты сгниешь рядом с ней! Как же я ненавижу тебя! Ненавижу!

Горчаков посмотрел вслед рыдающей женщине взглядом, в котором осталась только выжженная пустота.

– Каждый из нас платит за свои ошибки, – ответил ей, но она вряд ли его услышала. – Человек сам вершит свою судьбу. Если ты выбрала преступный путь, будь готова дойти по нему до конца.

Выдохнув, он встряхнулся, сбрасывая оцепенение, а после подхватил меня на руки и вынес из зала.