Текст книги "Ненужная жена князя Горчакова (СИ)"

Автор книги: Мелина Боярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 32 страниц)

Глава 68

Глава 68

Я промолчала, не желая обсуждать его «не каменное» сердце. Слишком уж оно давило, не давая мне свободно вздохнуть.

После сытного завтрака и утренних процедур в мою спальню явился Штольц. Он осмотрел ногу, проверил чувствительность пальцев и магический фон шины.

– Превосходно, княгиня, – лекарь удовлетворенно кивнул, убирая инструменты и споласкивая руки в тазике, который поднесла служанка. – Ваша природа оказалась на редкость податливой. Еще пять дней полного покоя, и вы навсегда забудете о хромоте. Но предупреждаю, – зыркнул строгим взглядом, – попробуете встать раньше времени, и за результат я не отвечаю.

– Понятно, Герман Карлович, – тяжело вздохнула. – Обещаю не нагружать и не тревожить ногу. Однако это не означает, что буду лежать бревном. У меня производство, люди, заказ…

Как только лекарь вышел за дверь, я потребовала у Дуняши бумагу и карандаш. Ходить я пока не могла, но голова-то работала, а инженерный зуд не давал покоя. Я принялась конструировать шину, которая могла не только фиксировать, но и распределять нагрузку. Для будущей конструкции мне понадобились тонкие стальные полосы, система кожаных ремней и шарнир, который можно заблокировать в нужном положении.

Вторым пунктом стоял транспорт, который позволил бы мне ездить. Зря что ли везде настилы и сходни проложены? Свое кресло я отдала Елизару, и он уже ловко разъезжал по всей территории лесопилки. А новое я себе проектировала уже с учетом эргономики и с ложементом для правой ноги, чтобы она постоянно находилась в горизонтальном положении.

– Михаил! Елизар! Яков Иванович! – Дуняша приглашала ко мне помощников одного за другим.

Моя комната превратилась в настоящее конструкторское бюро. Кубышкин докладывал о ходе строительства новых складов и расширения цеха. Хватов – об охране периметра и незначительных происшествиях, вроде споров между рабочими или драки, которые пресекались в зародыше. Копейкин привез ведомости по заказам.

Работа кипела, и я чувствовала себя при деле, игнорируя недовольство Дмитрия, который периодически заглядывал ко мне и напоминал о необходимости отдыхать. От чего отдыхать, если я ни капельки не устала? Наоборот, в родной стихии, среди чертежей, споров и рабочей суеты, чувствовала себя по-настоящему живой.

После обеда, когда в Щепкино пришло ленивое затишье, меня навестила мадам Ламорт. Модистка впорхнула в спальню, как яркая птица, заполняя пространство запахом дорогих духов и шелестом шелка.

– О, моя дорогая Анастасия! Вы истинный герой! – воскликнула она, подавая знак помощницам, которые притащили в комнату рулоны с тканями. – Весь Петербург только и обсуждает ваш триумф! Вы слышали о Ведищевой? – понизила голос до шепота. – Это настоящий крах!!

– А что с ней? – усмехнувшись, вопросительно уставилась на главную сплетницу столицы.

– Опозорена, растоптана и забыта! Сразу после вашего незабываемого приема и спешного отъезда, ваш супруг отбыл по личному поручения государя на границу. И представляете, некому стало ее защищать! Многие дома стали отказывать ей в приеме. Графиня Разумовская первая не пригласила ее на раут, а дальше – пошло-поехало. А ваш новый фасон платьев? Теперь все швеи столицы пытаются повторить «стиль Горчаковой». Вы прибавили мне работы на год вперед, княгиня.

– Что ж, рада слышать, – я мысленно порадовалась тому, что мои усилия оказались не напрасными.

– А вы знаете, что в Петербурге говорят, будто Татьяна Львовна… – мадам Ламорт подсела ближе, сверкая азартом в глазах. – Она же поддерживала Наталью до последнего. Но даже княгиня вдруг решила уехать на воды поправить здоровье.

– Надо же? – хмыкнула, мысленно сопоставляя даты. – А давно ли она покинула столицу?

– Так, недели три, – модистка пожала плечами. – Может, четыре. Я не следила за этим.

– А что, в столице ничего не было слышно о пожаре в загородном имении Горчаковых? – поинтересовалась мимоходом.

– Как? Такое несчастье? Что случилось?

– Говорят, дом загорелся, служанки погибли. Подробности мне неизвестны, к сожалению. Но мне в тот момент было не до этого, лесопилку пытались поджечь…

– Да что вы говорите? Но кто на такое злодеяние осмелился? – ахнула мадам Ламорт.

– Сложно сказать, но это случилось сразу после ареста Натальи Ведищевой, – я сделала вид, что заинтересовалась кружевами, нарочно выдерживая паузу и давая модистке осмыслить мои слова.

– Какой ужас! – выдохнула она. – Так, ее арестовали прямо здесь, в поместье? Неужели все это правда?

– Самая настоящая, – я холодно улыбнулась, испытывая мрачное удовлетворение. – Графиня наняла убийц, чтобы убрать меня с дороги. И очень скоро она ответит за это перед судом.

– Боже мой… – мадам Ламорт перекрестилась, глядя на меня с еще большим уважением. – Значит, скоро ей вынесут приговор?

– Буквально на днях, – подтвердила, бросив взгляд в окно на строящиеся цеха. – И я намерена лично присутствовать на заседании. Даже если мне придется поехать туда в инвалидном кресле. Хочу запомнить выражение ее лица, когда судья зачитает приговор.

Дальше мы с модисткой обсудили новый гардероб и платье, в котором я планировала появиться на приеме у губернатора. Стиль сохранили прежний, но добавили несколько новых деталей.

Следующие два дня превратились в бесконечный марафон между чертежами, осмотрами и склянками с горькими настоями Штольца. Пока кости медленно срастались под воздействием магии лекаря, я просчитывала новые конструкции, проверяла отчеты и управляла лесопилкой через моих верных помощников.

– Побойтесь бога, Настасья Павловна! – расстраивалась Капитолина каждый раз, когда заставала меня в кровати, обложенную бумагами и чертежами. – Лекарь велел вам лежать!

– Я и лежу, – тепло улыбнулась ей. – Голова-то у меня не сломана.

Доклад по устранению короеда тоже требовал вдумчивого подхода. Я выписывала в отдельную тетрадь формулы акустического резонанса, вспоминая университетские лекции по физике. Если подать магический импульс через стальной стержень прямо в заболонь, то подобное действие, если его масштабировать, спасет тысячи десятин строевого леса и принесет Щепкино такие контракты, о которых другие мечтать не смели.

Параллельно я мучилась над презентацией слоеного бруса. В целом, я уже не раз о нем рассказывала, но на этом приеме мне нужно было наглядно доказать Сокольскому, что мои изделия выдержат любую нагрузку.

Дмитрий по десять раз на дню заходил меня проведать. Даже странно, что он уже не отговаривал меня от поездки. Видимо, понял, что это бессмысленное занятие.

– Ты снова работаешь, – каждый раз повторял одну и ту же фразу. – Не забыла, что необходимо подготовиться к дороге? В Воронеже нас ждут не только промышленники.

– Мадам Ламорт обещала закончить платье в срок. Мои мастера уже приносили мне первые образцы новой шины, сейчас они как раз занимаются ее доработкой. Доклады я почти закончила, так что к поездке почти готова, – захлопнула папку с отчетами, считая вопрос закрытым. – Единственное, что меня беспокоит, как я выдержу дорогу. В прошлый раз именно тряска стала одной из причин смещения тканей.

– Не переживай, Анастасия, я решу эту проблему, – Дмитрий загадочно улыбнулся.

Но мне до его таинственного вида не было никакого дела, я больше беспокоилась, как покажет себя в деле новая шина.

Глава 69

Глава 69

Утро отъезда выдалось суетливым. Пока слуги грузили сундуки с новыми нарядами, я попросила позвать Прохора, который прежде всегда сопровождал меня в поездках. Парень уже оклемался и потихоньку передвигался по поместью. Доктор Штольц подлатал его, дополняя лечение своего коллеги, так что в целом он шел на поправку.

О том, кто его избил, у Прохора остались смутные воспоминания. Врезали по голове сзади, накинули мешок на голову и увезли. А дальше были только боль и беспамятство.

– Спасибо вам, барыня, – Прохор низко поклонился. – Кабы не вы с князем… Сгнил бы я в том подвале.

– Перестань, Прохор, – я тепло улыбнулась. – Ты ведь и пострадал из-за меня. Хотела тебя с собой взять, но Штольц запретил. Поэтому останешься в Щепкино. Будешь моими глазами и ушами, присматривай тут за всеми, помогай Елизару.

– Все исполню, Настасья Павловна, – просиял парень, глядя на меня с такой преданностью, которую не купишь ни за какое золото. – Вы уж не переживайте о том.

Дмитрий подхватил меня на руки и понес во двор. Едва мы вышли на крыльцо, я удивленно вытаращилась на огромную тяжелую карету с гербами Горчаковых, больше напоминающую передвижной дом.

– Это… – у меня челюсть отвисла при виде мощных рессор и обитого кожей корпуса.

– Дормез, – пояснил князь, направляясь к распахнутой дверце. – Внутри оборудовано полноценное спальное место. Ты сможешь лежать всю дорогу, не нагружая колено.

– Спасибо, – выдавила я, сглатывая тугой комок в горле. Он снова делал так, чтобы не могла без него обойтись.

Внутри дормез поражал роскошным убранством и обилием свободного места. Шелковые шторы на окнах, мягкие перины и подушки, закрепленные так, чтобы гасить любые толчки. Там даже был предусмотрен складной столик для бумаг, если вдруг мне захочется поработать в дороге.

Сопровождала меня довольно пестрая компания. Разумеется, со мной ехала Дуняша, которая не отходила от меня ни на шаг и испуганно посматривала на строгого камердинера князя, прибывшего вместе со Штольцем. Сам лекарь тоже взялся нас сопровождать до Воронежа.

– Пойду на прием к губернатору, – сообщил он, устраиваясь на удобном диванчике напротив. – За вами необходим постоянный присмотр, княгиня. К тому же Сокольский сам попросил, чтобы я вас сопровождал.

Оставалось только хлопать глазами и делать вид, что меня об этом предупредили. Хотя бы о том, что мадам Ламорт едет с нами, она сказала заранее. Но расположилась она в своей карете и отправлялась «за компанию», рассчитывая, вероятно, привлечь богатых воронежских клиенток и окончательно утвердить моду на мой стиль.

На дорогу ушел весь световой день. Штольц постоянно развлекал меня разговорами о медицине и забавными случаями из практики.

– Ваши самоходные кресла, Анастасия Павловна – настоящий прорыв, – отдал он должное и моим талантам. – Слышал, в столице есть мастера, которые делают протезы из стали и дерева, но они тяжелые и неудобные. Ваши идеи могли бы помочь сотням калек.

Об этом мне уже не раз говорили, только бюрократический механизм двигал их внедрение удивительно медленно. Я слушала лекаря, кивала и посматривала в окно, на убегающие вдаль поля. В голове билась мысль, где на этот раз мы остановимся? Дмитрий опять выберет пафосный постоялый двор? Чтобы слуги вновь шептались за спиной и слышали наши скандалы?

В город мы въехали уже в сгустившихся сумерках. Я тяжело вздохнула, заметив, как карета свернула на Большую Дворянскую. Единственное, что насторожило, что до места, где останавливались в прошлый раз, мы не доехали, а свернули раньше в какой-то тихий переулок. Экипаж замер перед изящным двухэтажным домом с колоннами у главного крыльца и свежевыкрашенным фасадом.

– Что мы здесь делаем? – возмущенно уставилась на Дмитрия, который подхватил меня на руки и выбрался вместе со мной из дормеза. – Мы приехали к кому-то в гости? Это твои знакомые? Невежливо заявляться без предупреждения в такой час.

– Мы дома, Настя, – спокойно ответил князь, поднимаясь по ступеням.

– В смысле? Дома? – я похолодела.

– Я купил особняк на прошлой неделе и оформил его на твое имя, – пояснил буднично.

Двери перед нами распахнулись, впуская в просторный холл, пахнущий паркетной мастикой и дорогой мебелью. Слуги в ливреях склонились в глубоком поклоне при нашем появлении.

– Я не просила об этом! – прошипела князю на ухо, когда он понес меня наверх по мраморной лестнице. – К чему этот пафос? У меня есть поместье в Щепкино. Мне не нужен дом в городе.

– К тому, Настя, что ты в этих краях надолго. – Он внес меня в спальню, обставленную с таким изысканным вкусом, что у меня перехватило дыхание. – Тебе необходимо место, где ты можешь принимать Кривцова и своих новых заказчиков. Княгиня Горчакова не должна ютиться в меблированных комнатах.

У меня слов не находилось, чтобы возмутиться. Сколько еще он намерен потратить золота, чтобы произвести впечатление?

– Тебе не нужно ни о чем просить, Настя. – Горчаков бережно опустил меня на кровать и выпрямился, возвышаясь надо мной темной скалой. Я и сам знаю, что необходимо для успеха. Отдыхай, завтра предстоит сложный день. – Направился к выходу, передавая меня в руки служанок.

Я посмотрела вслед Дмитрию, оглядела роскошные стены, украшенные лепниной, заметила оробевшую Дуняшу в дверях и почувствовала, как стены этого дома сжимаются вокруг меня стальными прутьями золотой клетки.

– Дуняша, подойди, – позвала девочку, стараясь, чтобы голос не дрожал от бессильной ярости. – Помоги мне сесть, пожалуйста.

Не успела девочка исполнить просьбу, как в комнату проскользнула незнакомая женщина со строгим взглядом. На ее лице застыла услужливая маска, за которой сквозило жадное любопытство. Следом за ней семенили еще двое служанок, чистых и вышколенных, в накрахмаленных фартуках и чепцах.

– Я Марфа, ваша милость, – женщина присела в поклоне. – Будем служить вам верой и правдой. Сделаем все, как прикажете.

Окинув их тяжелым взглядом, я вздохнула и на мгновение прикрыла глаза. Мои люди остались в Щепкино, не предупредив, что они понадобятся, а здесь меня окружили чужими слугами, купленными на золото Горчакова. Но пусть не думают, что я позволю им устанавливать свои порядки.

– Слушайте внимательно, – я выпрямилась, игнорируя вспышку боли в ноге. – Дуняша – моя личная горничная. Ее слово для вас – мое слово. Любое распоряжение, переданное через нее, должно исполнятся мгновенно. Если узнаю, что кто-то из вас проявил к ней неуважение – вылетите в ту же секунду, без рекомендаций.

Марфа закивала, а две другие девушки испуганно переглянулись. Моя помощница расправила плечи и выпятила подбородок, стараясь выглядеть солиднее. Хотя я видела, как ее пальцы судорожно сминали край фартука.

– В доме достаточно припасов? – перевела разговор на хозяйственные нужды. – Хватает ли постельного белья, продуктов, дров для кухни? Нужно составить список и закупиться всем необходимым завтра с утра.

– У нас всего хватает, ваша милость! – просияла Марфа. – Мы уже сделали закупки. Кладовые ломятся от продуктов, погреба – полные. Белье уже доставили тончайшее, и мебель обновили. Все подготовили в лучшем виде, как другая барыня велела.

– Какая другая барыня? – у меня внутри все заледенело.

Глава 70

Глава 70

– Так, Татьяна Львовна, матушка князя, – Марфа, не подозревая подвоха, расплылась в улыбке. – Уж как она хлопотала! Лично каждую комнату осматривала, сама шторы выбирала. Велела, чтобы все сияло к вашему приезду.

В этот момент дверь распахнулась, и в спальню вошел Дмитрий. Весь такой радостный посвежевший. Увидев выражение моего лица, он замедлил шаг.

– Выйдите все! – бросил прислуге.

Марфа со служанками сразу испарилась. Дуняша замялась, но я коротким кивком отпустила и ее.

– Что здесь делает твоя мать, Дмитрий? – спросила сухо, как только мы остались наедине. – Ты сказал, что купил дом для меня. Выходит, опять обманул? Ты привел сюда женщину, которая превратила мою жизнь в Петербурге в кошмар? Которая привечала Ведищеву, пока та готовила мое убийство?

– Настя, не нагнетай, пожалуйста! – князь тяжело вздохнул и подошел к окну, глядя на вечерний город. – Я не мог оставить мать на улице, зная, что та ютится на постоялом дворе. Она живет во флигеле, вход с другой стороны сада за домом. В особняк заходить не будет без твоего приглашения.

– Приглашения? – усмехнулась, сдерживаясь из последних сил. – Ты серьезно думаешь, будто я когда-нибудь ее приглашу? Чтобы она шпионила за каждым моим шагом? Хозяйничала тут в мое отсутствие? Чтобы передавала Ведищевым каждое слово? Ты снова подставил меня. Снова сделал выбор не в мою пользу.

– Настя, мама помогла обустроить дом по моей просьбе! – он резко обернулся, полыхая багровым пламенем в глазах. – Ты была в беспамятстве после операции, а дом требовал управления. Я хотел сделать тебе сюрприз. Она уедет в Петербург вместе со Штольцем и мадам Ламорт. Потерпи несколько дней. Ты ее даже не увидишь.

– Я уезжаю в гостиницу! – потянулась за тростью, намереваясь встать. – Не желаю даже дышать с ней одним воздухом.

– Ты никуда не поедешь! – припечатал князь, усиливая голос магией так, что меня вжало в кровать. – У тебя завтра доклад и прием у губернатора. Подумай сама: если устроишь скандал и съедешь, твоя репутация будет уничтожена. Нас обоих сочтут безумцами.

– Как же я тебя ненавижу! – с губ сорвался болезненный стон, и я бессильно откинулась на подушки.

Горчаков изучил меня достаточно, чтобы понимать, куда бить. Он знал, что лесопилка – мой единственный путь к свободе, и мастерски использовал это, чтобы затянуть петлю.

Ночь прошла тревожно, я постоянно вскрикивала и просыпалась в холодном поту. Дуняша дежурила возле меня всю ночь, не смыкая глаз. Помогала промокнуть пот со лба или подавала воду, чтобы унять иссушающую жажду.

Утром я проснулась поздно, разбитой после вчерашних переживаний и опухшей от слез. Однако плотный завтрак и горячая ванная, куда служанки помогли осторожно опуститься, не замочив фиксаторов на ноге, привели меня в чувство.

Подготовка к приему заняла полдня. Штольц с утра проверил колено и убедился, что фиксатор надежно держит ногу.

– Сидеть и стоять допустимо, – пробурчал лекарь. – Но никаких танцев! Одно резкое движение – и все наши старания пойдут прахом.

Танцевать я и не планировала, о чем сразу заверила Германа Карловича, вслед за которым меня окружила заботой мадам Ламорт.

Платье, которое она пошила к приему, оказалось настоящим шедевром. Тяжелый атлас цвета дикого меда с глубоким матовым блеском. Никаких лишних оборок – только строгий силуэт и серебряное шитье по подолу. Под необъятными юбками жесткая шина была совершенно незаметна.

Дуняша на пару с Марфой соорудили мне высокую прическу с тугими локонами, ниспадающими на открытые плечи. Косметику я практически не использовала, только легкий блеск для губ и немного румян, чтобы скрыть излишнюю бледность.

Глядя в ростовое зеркало, я совершенно не узнавала себя. В глазах, обрамленных густыми ресницами, уже давно не осталось следа той влюбленной дурочки, какой была Настя Щепкина. Я превратилась во вполне уверенную и взрослую женщину, лишенную подростковой наивности.

Дмитрий зашел ко мне, когда Дуняша наводила последние штрихи в прическе, закрепляя шпильки с мелкими позолоченными жемчужинками. Он замер у порога, прикипев ко мне взглядом. В отражении я заметила, как расширились его зрачки. Как будто увидел меня впервые.

Быстро справившись с собой, князь приблизился. В его руках находился открытый футляр, на бархатном ложе которого лежало ожерелье из массивных кусков янтаря в оправе из золота. Камни казались каплями меда, внутри которых играл бликами солнечный свет.

– Оставь нас, Дуняша, – приказал он.

Едва девушка ушла, Дмитрий достал ожерелье и подошел, прикладывая камни к моей шее.

– Я не надену это! – отвела его руку. – Слишком тяжелое. И больше похоже на ошейник.

– Надень! – Дмитрий снова приложил украшение к шее и щелкнул замком. Его пальцы мимолетно коснулись кожи, вызывая во мне неприкрытую дрожь. – Пожалуйста, Настя. Посмотри, как эти камни подчеркивают твою красоту. Сегодня ты должна блистать, чтобы ни у одного мерзавца не возникло сомнений, что ты – хозяйка в этом городе. Моя хозяйка!

Он взял меня за плечи и развернул к себе, заставляя смотреть прямо в глаза. От него пахло опасностью и мужским ароматом, пробуждающим во мне страх вперемешку с яростью.

– Я принадлежу самой себе, Дмитрий, – выдержала его взгляд, ни разу не моргнув. – А этот янтарь… Что ж, он довольно красив. Но это всего лишь смола – застывшая кровь мертвого дерева.

– Знаешь, в чем мы с тобой похожи, Настя? Мы оба – результат долгого давления и боли, – князь криво усмехнулся. – Пора отправляться. Карета подана.

Подхватив меня на руки, Дмитрий направился к выходу.

Глава 71

Глава 71

Сгустились вечерние сумерки, когда мы подъехали к парадному входу губернаторского особняка. Его освещали тысячи огней, которые отражались в стеклах и лакированных дверцах прибывающих экипажей.

Внутри все сжалось в тугой узел, что скоро мне придется окунуться в шум толпы, шорох шелковых платьев и раствориться в ароматах французских духов. Дмитрий не стал дожидаться лакеев. Он вышел первым, расправляя плечи и ослепляя золотым шитьем на парадном мундире. Без лишних слов подхватил меня на руки и направился к ступеням крыльца. Я невольно вцепилась в его плечи, ощущая накатывающее волнение.

– Не волнуйся, Настя, – прошептал Дмитрий, обжигая шею горячим дыханием. – Запомни, ты – княгиня Горчакова. Веди себя так, будто этот город принадлежит тебе по праву рождения.

– Он принадлежит мне потому, что я это заслужила! – огрызнулась, стараясь унять предательскую дрожь. – И это намного надежнее.

Наше появление в бальном зале вызвало ошеломляющий эффект. Нет, музыка все так же играла, но гул голосов резко стих, сменяясь возмущенным шепотом. Я видела, как округляются глаза у местных дам, а мужчины невольно провожают нас заинтересованными взглядами. Не каждый день они видели, как князь Горчаков носит свою «ссыльную жену» на руках.

Дмитрий гордо прошествовал через строй гостей и опустил меня на глубокое кресло с высокой спинкой, оббитое зеленым бархатом. Мда, чем не трон? Жесткая спинка позволяла держать спину только прямо, а нога, зафиксированная жесткой шиной, не оставляла пространства для маневров.

Впрочем, возмутиться нашим появлением ни у кого не хватило духа. Дмитрий замер рядом с креслом, положив руку на спинку. Его тяжела аура отсекала лишних гостей еще на подходе.

– Анастасия Павловна! – первой ко мне подплыла Зворыкина. – Боже, какой эффект! Вы выглядите, как королева, которая вернулась из изгнания.

– Скорее, как инженер, который вернулся к работе, – я натянуто улыбнулась. – Желаете новость из первых уст? – поманила женщину пальцем и произнесла шепотом, чтобы никто не расслышал. – Мадам Ламорт сейчас в городе. Если желаете заказать что-то столь же эффектное и нарядное, советую поторопиться. У нее заказы расписаны на год вперед.

– Непременно воспользуюсь ее услугами, княгиня. – Глаза у Зворыкиной просияли алчным блеском.

Возле нас уже картинно прогуливались еще две дамы, которые на прошлом приеме смаковали подробности моей ссылки. Теперь они жадными взглядами пожирали Дмитрия, который застыл возле меня невозмутимой статуей.

– Княгиня! – ко мне уже спешил ректор Поликарпов. Он вместе с магистрами, принимавшими экзамен, склонились в поклоне. – Рады видеть вас в добром здравии. Весь город только и говорит о ваших успехах в Щепкино.

– Отрадно слышать, что мои успехи перекрывают столичные новости, господин ректор, – слегка склонила голову в приветствии и протянула руку для поцелуя. – Надеюсь, академическое сообщество готово к дискуссии о промышленном применении резонанса?

Ответ ректора я слушала уже вполуха, заметив в толпе графа Воронцова. Он попытался проскользнуть мимо, но Дмитрий успел его перехватить.

– Петр Данилович, – голос мужа настиг графа, как удар хлыста, – не вижу радости на вашем лице. Разве вы не счастливы видеть мою супругу, которая спасла ваши шахты от полного краха?

– Князь… Анастасия Павловна… – промямлил Воронцов, кланяясь так низко, что мне «повезло» рассмотреть его лысину. – Разумеется, я безмерно благодарен. Просто дела, обвалы… Сами понимаете…

– Кстати, о делах, – Дмитрий нахмурил брови, и воздух вокруг него сгустился. – Где документы о признании долга закрытым? Моя жена выполнила свою часть сделки. Почему векселя до сих пор не аннулированы?

– Я… – Воронцов попятился. – Я как раз собирался прислать приказчика.

– Если завтра к полудню, – князь наклонился к Воронцову, понизив голос до зловещего шепота, – у меня не будет подтверждения, вы получите вызов. И поверьте, граф, я не промахнусь.

Воронцов позеленел, что-то забормотал под нос, уверяя, что все пришлет утром. Он попятился, заплетаясь в ногах, и вообще поспешил сбежать с приема. Я посмотрела на князя, впервые испытывая что-то похожее на благодарность, однако…

– Не стоит, – бросил Горчаков, будто прочитал мои мысли. – Никто не смеет обкрадывать мою жену.

– Твою собственность, ты хотел сказать? – прошипела, разозлившись.

Дмитрий не ответил. Гул голосов в зале внезапно стих, распахнулись двойные парадные двери, и лакей громогласно объявил о прибытии цесаревича.

Александр вошел в зал легко, без лишней помпы, и взглядом сразу нашел нас. Я попыталась подняться, но колено прострелило такой болью, что в глазах потемнело.

– Не утруждайтесь, Анастасия Павловна! – Александр стремительно пролетел через зал, пресекая мою попытку подняться. – Прошу вас, сидите. После того, что мне рассказал господин Штольц, я удивлен, что вы, вообще, нашли силы прибыть на прием.

– Мой долг перед империей выше личных неудобств, Ваше Высочество, – ощутила, как на лбу проступила холодная испарина.

– Неутомимая магистр Щепкина! – Александр хмыкнул и развернулся, обращаясь к подоспевшему лекарю: – Герман Карлович, поставьте ее на ноги как можно скорее. Империи нужны такие таланты.

Далее цесаревич завязал со мной непринужденную беседу, расспрашивая о Щепкино так, будто мы были давними друзьями. Он игнорировал косые взгляды гостей и скрежет зубов Дмитрия, которому не дозволялось участвовать в разговоре. А вот Сокольский присоединился вполне естественно.

– Анастасия Павловна обещала нам доклад о короеде, Ваше Высочество, – сдал меня с потрохами. – Уверен, это будет сенсация.

– Мы все в ожидании, – цесаревич улыбнулся мне и перевел холодный взгляд на князя. – Дмитрий, полагаю, ваша жена взяла с собой папки с докладом, чертежи и образцы. Будьте добры, принесите их нам. Я желаю обсудить детали до начала официальной части.

Горчаков на мгновение замер. Идея Александра использовать его как посыльного ему явно не понравилась. Но разве мог он противиться прямому приказу будущего императора? Сжав челюсти, князь коротко поклонился и вышел.

Как только Дмитрий скрылся в дверях, Александр подал мне руку, помогая мне чуть приподняться в кресле и сменить позу. Его касание выглядело уважительным, лишенным удушающего собственничества моего мужа.

– Вы выглядите уставшей, Анастасия, – произнес он тихо, глядя мне прямо в глаза. – Но в ваших глазах больше жизни, чем у всех присутствующих в этом зале.

– Александр, могу я попросить вас об аудиенции по вопросу, который я задавала вам в нашу последнюю встречу? – так же тихо осмелилась обратиться к цесаревичу с просьбой. Вряд ли в ближайшее время мне представится подобная возможность.