Текст книги "Ненужная жена князя Горчакова (СИ)"

Автор книги: Мелина Боярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 32 страниц)

Глава 64

Глава 64

На берегу, где река делала изгиб у запруды, стоял Дмитрий с разведенными в стороны руками. Воздух вокруг него плавился, а вода превращалась в клубы пара.

Князь направил свою мощь на речное дно, заставляя его вскипеть. Грязь, ил и вековые коряги взмывали в воздух и ложились на берег ровными отвалами. Горчаков собственноручно углублял русло реки.

Огненные всполохи лизали воду, испаряя ее там, где мелководье мешало проходу барок. Горчаков использовал грубую силу, предназначенную для уничтожения армий только лишь ради того, чтобы баржи могли подойти к причалу. На подобную работу у артели ушло бы не меньше полугода.

Вернувшись к себе, я легла спать в смятении, не зная, как реагировать на подобную помощь. Что и говорить – за один вечер Дмитрий обеспечил нам проход для речных барок.

Я была благодарна за участие, но и только. Этот поступок не означал, что сразу же все позабуду и прощу предательство.

Утром я проснулась в хорошем настроении. Силы за ночь восполнились, и я была готова приступить к экспериментам по созданию императорского кресла. Однако, стоило выйти на крыльцо, как у меня челюсть отвисла.

Просека, которую мы вырубили возле Щепкино и в дальнейшем планировали использовать под жилье для ветеранов и мастеров, была очищена от пней и коряг. Остался лишь ровный участок, который будто укатали гигантским катком. Вдали, на холме, в пределах видимости из поместья, я думала расположить в будущем постоялый двор. Но прежде землю следовало избавить от поросли, сушняка и камней.

Теперь же там красовался чистый выровненный участок, вокруг которого вилась широкая утрамбованная дорога. Ее будто сплавили из земли и пыли, превратив в твердое спрессованное покрытие. По нему в направлении нашего имения как раз двигались груженые подводы.

– Анастасия Павловна, вы только взгляните, что творится! – подбежал ко мне радостный Кубышкин. – Рабочие прибыли. С самого рассвета подводы тянутся.

Я зажмурилась, думая, что все это мне привиделось. Но нет! Распахнув глаза, я все также видела прибывшую артель рабочих, среди которых виднелись маги-строители в академических мантиях и земледелы с артефактами в руках.

– Лес уже пошел в дело, – за моей спиной бесшумно возник Дмитрий. – Казарма будет готова концу недели. Склады – к следующему вторнику.

– Зачем ты это делаешь? – обернулась, ощущая, как внутри закипает протест. – Я не просила о помощи.

– Анастасия, разве тебе не важен результат? Твой слоеный брус – вот, что сейчас самое важное. Я не хочу, чтобы ты отвлекалась на бытовую шелуху. Нам понадобится много материалов на строительство.

– Михаил! – позвала управляющего, глядя в ненавистные глаза, так и ждущие моего одобрения. – Заведи новую расходную книгу. Будешь записывать каждый гвоздь, бревно и часы работы этих людей. Не забудь учесть провиант.

– Зачем, барыня? – удивился Кубышкин.

– Затем, что я намерена вернуть князю все до последней копейки, – отчеканила, глядя, как вытягивается лицо князя. – Я не принимаю подарков от тех, кто считает меня своей собственностью.

– Упрямишься? – глаза Дмитрия сузились в тонкую полоску, а по губам скользнула едва заметная улыбка. – Записывай, если тебе так хочется. Но не забудь, что мое время стоит невероятно дорого.

– На твое время мне плевать, – гордо вскинула голову. – Я тебя сюда не звала. И с нетерпением жду того дня, когда ты исчезнешь из моей жизни.

Но исчезать Горчаков не собирался. Он продолжал планомерную осаду, игнорируя мои возмущенные крики. Носил на руках, когда я падала в цеху от усталости, вливал магию в мои сушильные установки и превращал производство в высокотехнологичный конвейер, о котором я мечтать не смела. Князь распоряжался стройкой, командовал магами и, казалось, находился во всех уголках имения одновременно.

Каждую ночь Дмитрий приходил в мою спальню и усаживался в кресло, наблюдая за мной из-под прикрытых ресниц. Я пыталась уйти в гостевую комнату. Ту, что располагалась на кухне и пропахла сушеными травами. Но князь заявился следом, прихватив с собой походное одеяло.

– Здесь из окна дует, – заметил он, устраиваясь в скрипучем кресле. – И кровать слишком узкая для двоих.

– Уходи! Прекращай уже этот нелепый цирк.

– Нелепо думать, Настя, что ты сможешь от меня спрятаться. Ложись спать. Завтра прибудет ревизор из министерства, чтобы посмотреть твои чертежи. Тебе нужны силы.

Я легла, отвернувшись к стене и ощутив, как душит ярость. Он превращал мою жизнь в бесконечный долг. Горчаков строил мою империю, участвуя во всех процессах. И это далеко не бескорыстная помощь. Он будто ставил свои метки на земле, на мне и моих людях.

Однако самое неприятное, что его помощь работала. За неделю Щепкино превратилось в промышленный узел. Дома росли, как грибы. Не далее, как вчера, мы отгрузили первую баржу. Заказы посыпались, как из рога изобилия. Чем дальше, тем страшнее мне становилось от осознания, как придется расплачиваться за этот успех.

Ранним утром, когда туман не успел сползти к реке, к воротам подъехала тяжелая министерская карета с лакированными дверцами и золочеными гербами. Из экипажа вышел мужчина, при виде которого даже мои ветераны вытянулись во фрунт.

Я и сама засмотрелась на породистого широкоплечего красавца, обладающего статью, которая дается годами военной службы и безупречной родословной. Волнистые русые волосы уже тронула первая седина на висках, а во взгляде светло-голубых глаз сквозила уверенность человека, привыкшего принимать важные решения.

Дмитрий мгновенно вырос рядом со мной, окутывая своей тяжелой аурой, словно невидимым плащом.

– Граф Андрей Петрович Сокольский, – представился гость, снимая фуражку. Голос у него оказался приятным, с обволакивающими нотками. – Инспекция по лесному ведомству. Даже до столицы дошли слухи, что здесь творится что-то невообразимое.

– Граф Сокольский? – князь опередил меня с ответом. – Не ожидал увидеть вас в нашей глуши.

– Делам империи неведомо слово «глушь», Ваше Сиятельство, – Сокольский коротко кивнул Дмитрию, после чего перевел взгляд на меня.

Рассматривал меня граф чуть дольше того, чем требовали приличия. Он будто взвешивал, составлял собственное мнение на основе разлетевшихся слухов. В его взгляде сквозило профессиональное любопытство.

– Полагаю, что вы и есть Анастасия Павловна – магистр-технолог? – Сокольский слегка склонил голову и улыбнулся кончиками губ. – Весь Петербург судачит о ваших креслах. Но меня больше интересует, что стоит за фасадом. Позволите осмотреть ваше производство?

– С удовольствием, граф, – жестом указала в сторону цеха. – Прошу следовать за мной.

Глава 65

Глава 65

Выдвинувшись вперед, я ощутила позади тяжелую поступь двух мужчин. О своей лесопилке я могла рассказывать часами – мне было, чем гордиться. Особенно, когда общаешься с человеком, который разбирался в столь узкой теме.

Я замечала, что Сокольский обращает внимание на идеально ровные штабеля, рассортированные по сортам и влажности, отсутствие опилочных завалов, которые мы направляли на переработку, чистоту, непривычную для лесопилок этого века.

– Поразительно! – Сокольский остановился у новой пильной рамы. – Юстировка здесь идеальная. Как вы добились такого эффекта на водяном приводе?

– С помощью магической стабилизации валов и расчета передаточных чисел, – ответила с улыбкой. – Если исключить вибрацию механизма на раннем этапе, срез получается зеркальным.

– Вы рассуждаете, как инженер, Анастасия Павловна, – граф посмотрел на меня с восторгом. – Большинство владельцев мануфактур не знают даже, с какой стороны к маховику подойти. И чистота здесь поразительная, – провел пальцем, затянутым в перчатку, по станине фуговального станка. – Везде, где мне доводилось бывать, все опилками засыпано по колено, а рабочие похожи на чертей из преисподней.

– Грязь приводит к браку, Андрей Петрович, – я пожала плечами. – В пыли не видно дефектов древесины. А брак – это потерянные деньги и время.

– А вот здесь, я вижу, что и вас не миновала общая беда, – Сокольский указал на свежую партию бревен, привезенных от соседей. – Видите эти ходы-лабиринты на коре? Короед губит лучшие ельники. Маги воздуха выкуривают паразитов дымом, но это лишь полумеры. Если личинка уходит вглубь заболони, то на доску такое бревно уже не годится. Можно отправлять только на дрова.

– Бревна привезли вечером, – я подошла к штабелю и коснулась ладонью шершавой поверхности. – Я не успела еще произвести осмотр.

Провалившись в структуру дерева, увидела ее, как сеть капилляров, внутри которой копошились личинки.

– К сожалению, этой партии дым уже не поможет, – тяжело вздохнула, окидывая взглядом довольно большой объем порченного дерева. – Но его еще можно спасти с помощью магии.

– О чем вы? – Сокольский заинтересованно приподнял бровь.

– Полагаю, если подать магический импульс определенной частоты прямо в ствол, то личинки попросту разрушатся. Вибрация разорвет мягкие ткани, не повреждая волокон дерева. Я уже давно думаю над этой проблемой и полагаю, что ее поможет решить особый прибор-артефакт, при помощи которого можно будет проверять делянки перед рубкой.

– Вы… – инспектор замер, глядя на меня восхищенно. – Вы понимаете, что ваш прибор будет значить для лесного фонда империи? Это же научное открытие! Спасение миллионов десятин леса!

– Полагаю, что никакого открытия в моей идее нет. Это всего лишь прикладная физика, а магия здесь необходима только для ускорения процесса, – улыбнулась, опираясь на трость.

– Физика, направляемая железной волей. Анастасия Павловна, – поправил он. – Слухи не врут, вы – настоящее сокровище! – Сокольский шагнул ко мне и, подхватив мою ладонь, прижался к ней губами.

За моей спиной раздалось грозное рычание. Меня как будто обдало паром, который валил от князя.

– Простите мою бестактность, княгиня, но мне кажется, что ваша хромота мешает столь деятельному уму, – Андрей Петрович с сожалением указал на трость, на которую я опиралась левой рукой. – Неужели лекари ничего не смогли сделать?

– Последствия неудачного падения, – ледяным тоном процедил Дмитрий. – Я уже вызвал лучшего костоправа из Петербурга. Полагаю, магистр Штольц прибудет со дня на день.

– Рад слышать, – Сокольский понимающе кивнул. – Такая женщина не должна знать боли. Надеюсь, господин Штольц избавит вас от этой досадной неприятности. Ваш самоотверженный труд при подобном недуге вызывает глубочайшее уважение.

После осмотра производства мы перебрались в кабинет, куда Капитолина подала нам чай с пирожками. Я разложила на рабочем столе чертежи слоеного бруса и эскизы мебели для императорского заказа.

Сокольский долго, со знанием дела, изучал их, задавая вопросы. Похвала от графа лилась рекой, но она не выглядела лестью или желанием завоевать мое расположение. Его восторги касались исключительно проделанной мной работы.

– Анастасия Павловна, ваша технология склейки волокон с магическим отводом влаги – выглядит гениально, – резюмировал итог проверки Сокольский. – Через несколько дней в Воронеже состоится прием у губернатора, на который приглашены все промышленники и лесозаготовщики губернии. Я настаиваю на вашем присутствии. Более того, прошу подготовить доклад о короеде и новых способах «лечения» древесины. Ваш метод должен быть услышан!

Выудив из кармана серебряный портсигар, граф машинально повертел его в руках, но так и не решился открыть. Холодным взглядом Сокольский посмотрел на Дмитрия.

– Разумеется, мое приглашение распространяется и на вас, князь. Но мне интересна именно «магистр Щепкина».

Дмитрий кипел от возмущения. Жар, исходящий от его тела, покалывал мне кожу. Он находился в шаге от того, чтобы выставить инспектора вон. Однако официальный статус проверяющего нашего гостя не позволял князю устроить скандал.

– Мы будем, граф, – процедил Дмитрий, делая ударение на слове «мы» с таким собственническим акцентом, что мне захотелось стукнуть его тростью.

– Прекрасно! – Андрей Петрович галантно поклонился, снова касаясь губами моей руки. – До встречи в Воронеже, Анастасия Павловна. Надеюсь, вы привезете с собой образцы вашего уникального производства.

Развернувшись, проверяющий четким военным шагом направился к карете. Экипаж сразу тронулся с места, оставляя нас в облаке пыли. Едва карета скрылась, во дворе повисла звенящая тишина. У Дмитрия пар валил от одежды, а по стиснутым кулакам то и дело пробегали языки пламени.

– Слишком много внимания обычному инспектору, не находишь, Анастасия? – процедил Горчаков.

– А в чем дело? – я вопросительно посмотрела на мужа. – Как по мне, сразу видно, что Андрей Петрович – профессионал своего дела. И, в отличие от многих, видит здесь не «бабскую блажь», а промышленный потенциал.

– Он видит в тебе женщину, Настя. И мне это крайне не нравится.

– Он видит во мне человека, а не собственность, которой можно распоряжаться, – парировала ему и, развернувшись, пошла прочь, ощущая, как внутри все дрожит от еле сдерживаемого бешенства и странного предвкушения предстоящей поездки.

Глава 66

Глава 66

Чтобы успокоиться, я отправилась на производство. Ровный гул механизмов, запах свежего спила, смолы и разогретого железа действовали на меня умиротворяюще. И особенно приятно было наблюдать за отлаженной работой магов, под началом которых находились столичные недоучки.

Я остановилась у навеса, издали наблюдая за Венькой. Наш гуляка и бабник преобразился до неузнаваемости. Удивительно даже, как человека облагораживает труд.

– Выкидыш академический, ты что творишь? – разорался Стогин, нависая над щуплым пареньком в мантии. – Кто так структуру держит? У тебя волокна сейчас лопнут, а доску в щепки разнесет. Думаешь, я нанимался тебе тут сопли вытирать?

Маг что-то пролепетал в свое оправдание, но Венька только сильнее разошелся, едва не тыкая его носом в свежий срез.

– Слушай внимательно, олух: дерево – живое, малейший подвох чует. Если ты к нему с пустой головой и руками полезешь, оно тебя самого в опилки сотрет. Работай уже нормально! Чтобы через час этот объем был высушен идеально, иначе пойдешь на конюшню навоз разгребать! Уяснил?

Невольно улыбнулась тому, что Вениамин почти дословно повторял те же фразы, которыми я когда-то вправляла ему мозги.

– Гляди-ка, наш разгильдяй за ум взялся, – усмехнулся Яков, неслышно подошедший ко мне. – Я до последнего не верил, что из этого перекати-поле выйдет толк. Вы, Анастасия Павловна, его перековали. Теперь он на новеньких оболтусов лает, как цепной пес, и за каждый вершок доски горой стоит.

– Жизнь – лучший учитель, Яков Иванович, – я пожала плечами. – Главное, чтобы человек сам захотел измениться.

К нам присоединилась Капитолина, вытирая мокрые руки о передник. Она тоже задержалась взглядом на Веньке и хмыкнула:

– Ишь, распетушился, сокол, – цокнула языком. – Теперь ему и жену подыскать не стыдно будет. Коли приглянется девка какая – мигом сосватаем. С таким-то норовом он в доме хозяином будет, жена за ним не пропадет.

Я промолчала, ощущая, как внутри кольнуло неприятное чувство. Мои люди росли, менялись, обретали опору, а я по-прежнему чувствовала себя натянутой струной.

Ближе к вечеру в Щепкино снова нагрянули гости. В ворота вкатились тяжелые дорожные кареты, заляпанные грязью. Из первой выбрался мужчина лет сорока – коренастый, подтянутый, с проницательным взглядом и чемоданчиком из дорогой кожи в руках. Я вышла ему навстречу, гадая, кто это к нам пожаловал.

– Герман Карлович Штольц, – представился мужчина, поклонившись. – Хирург и магистр-костоправ. Прибыл по приглашению князя Горчакова.

Я не успела ответить, как следом из второй кареты выпорхнула мадам Ламорт, а за ней выбрался уже знакомый мне обувщик с ворохом колодок в руках. На подводах, закатывающихся во двор вслед за каретами, угадывались тюки с тканями, рулоны тончайшей кожи и коробки, от которых за версту несло столичной роскошью.

– О, моя дорогая княгиня! – мадам Ламорт всплеснула руками, оглядывая мой рабочий наряд. – В какой глуши вы пропадаете? Что на вас надето? Не переживайте, мы все исправим. Я привезла атлас, бархат и лучшее венецианское кружево. Но, самое главное, это наша гордость и последнее слово техники.

Слуги, подоспевшие, чтобы помочь с багажом, принялись по команде гостьи снимать с телеги массивный аппарат, в котором я узнала швейную машину. Не чета той старой, что рассыпалась в руках, а новая модель с магическим приводом и кучей дополнительных функций. Такая могла заменить собой десяток швей.

– Зачем все это? – вопросительно уставилась на Дмитрия, вышедшего следом за мной во двор.

– Моей жене положено блистать, – сухо пояснил он. – Высшее общество Воронежа не должно усомниться в состоятельности дома Горчаковых. Или ты забыла о предстоящем визите?

– Ты хоть представляешь, сколько все это стоит? – всплеснув руками, указала на гору тканей. – Эти деньги могли пойти на новые станины, на оборудование для второго цеха.

– Для моей жены ничего не жалко, – небрежно бросил он.

И за этой фразой я ощутила не желание меня обрадовать, а очередную попытку купить. С одной стороны, Дмитрий поступал, как и полагалось супругу, обеспечивая меня необходимыми по статусу вещами. Но с другой, я не могла отделаться от тошнотворного чувства, что дорогими подарками можно исправить тот вред, который он причинил. Чем больше у Дмитрия возникало желание тратиться, тем сильнее во мне росла решимость вырваться из золотой клетки.

– Пройдемте в дом, – предложил князь гостям. – Герман Карлович, надеюсь, вы не возражаете, если я сразу попрошу вас осмотреть Анастасию? Ее здоровье теперь под моим личным контролем.

Я мысленно скривилась, ощущая, что под личный контроль Дмитрий постепенно забрал все, что мне принадлежало. Участвовал в производстве, наполняя мои истощенные резервы, углубил русло реки, привез рабочих, организовал постройку поселка и постоялого двора. Теперь он добрался и до моего тела. У меня руки зачесались от желания врезать по лощеному лицу, чтобы разбить его невыносимую уверенность хозяина жизни.

Но я не могла позволить себе подобное поведение, поэтому молча кивнула Штольцу и направилась к дому. Для осмотра мы прошли в мой кабинет, где чувствовала себя наиболее уверенно.

– Присаживайтесь на диванчик, княгиня, – предложил Штольц, раскрывая саквояж, в котором блеснули хирургические инструменты, о назначение которых мне даже знать не хотелось. – расположите ногу так, чтобы она лежала ровно. И еще, мне понадобится осмотреть сустав не через ткань.

Я устроилась поудобнее, с трудом вытянув ногу на упругой кожаной поверхности. Дмитрий замер у окна, заложив руки за спину. Похоже, он намеревался присутствовать на осмотре от начала и до конца.

Едва Штольц протянул руку, чтобы приподнять край моего платья, как князь тут же сорвался с места и моментально оказался рядом.

– Вы что себе позволяете, магистр? – прорычал он, полыхая ревностным взглядом.

– Я позволяю себе быть лекарем, Ваше Сиятельство, – спокойно отреагировал Штольц. – Если вы желаете, чтобы ваша супруга перестала хромать, мне необходимо видеть повреждения. Юбка мешает осмотру, так что вам решать: либо я работаю, либо вы продолжаете ревновать дальше, пока кость вашей жены не превратится в труху.

– Да как вы смеете? – процедил Дмитрий, стискивая руки в кулаки. – Даже мне не дозволено…

Он осекся и отвел взгляд, в котором промелькнуло чувство, которое я не сумела распознать. Смущение? Гнев? Или же осознание того, что он действительно не знает моего тела? Мы жили под одной крышей, даже спали один раз в общей постели, но между нами разверзлась глубокая пропасть.

– Осматривайте, Герман Карлович. – Я сама подхватила подол и приподняла его чуть выше колена. – Мне самой необходимо нормально ходить и работать.

Глава 67

Глава 67

Штольц кивнул, игнорируя сдавленное рычание Горчакова, и приступил к осмотру. Его сухие пальцы коснулись моей кожи, поглаживая некрасивую припухлость. Я невольно вздрогнула от того, каким испепеляющим взглядом Дмитрий посмотрел на доктора. А после его взгляд прикипел к моей ноге с заметными дефектами.

– Что чувствуете? – Штольц осторожно прощупал сустав. – Здесь?

Я вскрикнула, когда он надавил на скрытый под кожей нарост. Боль прошила ногу от бедра до кончиков пальцев.

– Полегче! – прорычал Дмитрий, невольно хватаясь за эфес сабли.

– Князь, выйдите вон, если не можете сдерживаться, – бросил Штольц, не отрываясь от осмотра. – Кто довел бедняжку до такого состояния? Сустав зафиксирован неверно. Кости наложились друг на друга, образовав ложную мозоль.

Дмитрий лишь скрипнул зубами и застыл бледной статуей, сжатой в тугую пружину, которая вот-вот лопнет от напряжения.

– Я вынужденно нарушила предписание лекаря, – ответила ровным тоном, хотя перед глазами уже плыли темные круги от боли. – Переезд из столицы, работа на лесопилке. Лекарь из Петербурга сказал, что сделал все возможное. Но у меня не получилось держать ногу в покое.

– Что ж, это заметно, – Штольц поднялся. – Ситуация скверная, но поправимая. К сожалению, полумерами здесь уже не обойдешься. Придется ломать.

Новость пригвоздила меня к месту самим фактом того, что предстояло пережить. Когда? Как? Сколько времени займет процесс выздоровления? Его и так оставалось все меньше и меньше.

– Кости срослись под неправильным углом, – продолжил лекарь. – Я проведу повторную репозицию. Не бойтесь, я усыплю вас магическим эфиром, вы ничего не почувствуете, а когда проснетесь – будете уже с правильно сложенной ногой. Но сразу предупреждаю: после операции необходим строжайший постельный режим. Минимум неделю никаких прогулок, цехов и прочего. Я останусь в Щепкино, пока не буду уверен в результате.

– Неделю? – у меня внутри все оборвалось. – Но это невозможно! У меня императорский контракт. А через три дня прием у губернатора, куда съедутся все лесопромышленники губернии. Граф Сокольский ждет от меня доклада по обезвреживанию короеда.

– Настя, подумай о себе, – Дмитрий подошел ко мне и положил руку на плечо. – Ничего страшного не случится, если пропустишь прием. Господин Штольц прав – здоровье важнее.

– Ну конечно! – нервно сбросила его руку. – Хочешь побыстрее починить сломанную вещь? А мне важно появиться на приеме. Если не приду, все решат, что княгиня Горчакова – просто слабая женщина, которая сдалась на полпути к успеху.

– Не бойся, Настя, – неожиданно мягко произнес он. – Я буду рядом во время операции. Глаз с тебя не спущу! А на прием, если понадобится, доставлю на руках.

– Нет! – я упрямо поджала губы.

– Как лекарь, категорически рекомендую отменить любые поездки, – вмешался Штольц. – Я выпишу официальное свидетельство для канцелярии губернатора. Ваше состояние – веская причина для отмены визита.

– Это веская причина для того, чтобы меня списали со счетов, – пробурчала упрямо, понимая правоту доктора.

Одновременно с этим я не могла пропустить этот прием. Чувствовала, что на нем будет еще одна возможность заявить о себе. Я лихорадочно искала решение, которое могло бы удовлетворить обе стороны.

– Герман Карлович, подскажите, есть ли возможность минимизировать вред? – вопросительно посмотрела на Штольца. – Что, если на колено наложить гипс? Или сконструировать корсет для ноги? Под бальным платьем с нелепым количеством юбок, гипс никто не увидит. Колено будет крепко зафиксировано, а я смогу стоять, опираясь на здоровую ногу и трость.

– Гипс? – Штольц задумался, потирая подбородок. – Необычное решение. Как правило, мы используем шины с магической фиксацией, но эти конструкции слишком громоздки.

– Я сама сконструирую шину! Из тонких стальных полос и кожи. Фиксатор будет держать сустав намертво. Только пообещайте, что срастите кости идеально.

Дмитрий смотрел на меня с яростью и пугающим восторгом. Кажется, он ненавидел мое упрямство, но именно это и привлекало его так сильно, что вцепился в меня, как клещ.

– Ты сумасшедшая, – выдохнул он.

– Я – инженер, Дмитрий Николаевич. И привыкла доводить любое дело до конца.

– Хорошо, – Штольц вздохнул, заглядывая в саквояж и доставая оттуда склянки с синеватой жидкостью. – Но, если сделаете хоть один неверный шаг и фиксация сместится, я умываю руки. Готовьтесь, княгиня. Не вижу смысла затягивать с операцией. Через десять минут начнем.

Я откинулась на спинку дивана, уставившись в потолок и пытаясь унять внутреннюю дрожь. Мне предстояло сломать себя, чтобы собраться заново. В сущности, я занималась этим с самого первого дня в этом мире.

Чтобы в дальнейшем не тревожить меня переносом с места на место, процедуру решили провести в спальне. Дуняша помогла мне переодеться в домашнее платье, устроила с комфортом, обложив подушками и тихонько удалилась под нетерпеливым взглядом костоправа.

Штольц тоже преобразился: снял сюртук, повязал кожаный передник и тщательно вымыл руки, сполоснув их после в спиртовой настойке, которую выдала Капитолина. Последнее, что я запомнила перед тем, как провалилась в забытье – это холодные пальцы лекаря на колене и тяжелый взгляд Дмитрия, замершего в изножье кровати.

Пробуждение выдалось странным. Сначала вернулись звуки: далекий гул лесопилки, чириканье птиц за окном и мерное тиканье напольных часов. Прежней боли в колене не ощущалось, только неповоротливая тяжесть в ноге, будто ее залили свинцом.

Приоткрыв веки, я прищурилась от слишком настырного солнечного луча, который лез в глаза. Дмитрий привычно спал на кресле. В расстегнутом мундире и с растрепанными волосами он выглядел как-то совсем по-человечески. Возле кровати, прикорнув на низкой скамеечке, дремала Дуняша, зарывшись лицом в край моего одеяла.

Я пошевелилась, пытаясь приподняться. Кровать едва скрипнула, а Дмитрий мгновенно открыл глаза.

– Проснулась, – выдохнул он охрипшим спросонья голосом.

– Барыня! – следом и Дуняша подскочила, испуганно хлопая ресницами. – Настасья Павловна! Очнулась, родимая! – на лице девочки расцвела такая искренняя радость, что у меня защипало в носу. – Ох, я сейчас! Я мигом! Матушка уже бульончик сварила и чаю целебного на травах настояла…

Служанка вихрем унеслась из комнаты, прежде чем я успела вставить хоть слово.

– Как все прошло? – поинтересовалась, приподнимаясь на локтях.

Дмитрий оказался рядом, моментально подхватывая меня под спину, помогая сесть повыше и подкладывая подушки.

– Штольц весьма доволен результатом, – коротко ответил Горчаков. Его пальцы невесомо прошлись по моим плечам, а я невольно вздрогнула, ощущая, как по коже пробежал электрический разряд. – Говорит, кость встала идеально, и магия сделала свое дело. Дальше только от тебя зависит, насколько правильно все срастется.

– Значит, самое тяжелое позади, – я выдохнула с облегчением.

– Все позади, Настя, – Дмитрий взял мою ладонь, заключая ее в плен своих рук. – Штольц закончил на рассвете. Сказал, что ты невероятно крепкая. Другая не выдержала бы такого объема эфира.

– Я – это я, а не какая-то там «другая», – фыркнула, высвобождая руку из плена и игнорируя вспышку обиды в его глазах. – Дуняша, подай воды, пожалуйста! – попросила, завидев служанку в дверях.

Девчонка бросилась к кувшину на столе, и уже через мгновение я жадно глотала прохладную жидкость, ощущая, как жизнь возвращается в тело. Спустя пять минут и Капитолина пожаловала с большим подносом в руках.

– Доброго утра, барыня. Вот, покушать вам принесла, – повариха поставила поднос на тумбу возле кровати и захлопотала вокруг, поправляя подушки и подтыкая одеяло. – Овсянку на сливочках наварила, с ягодами лесными. Бульон наваристый. Отвар целебный, который силы восстанавливает. А то ишь, бледная какая, краше в гроб кладут.

Дмитрий какое-то время наблюдал за суетой, которую вокруг меня развели Кубышкины, а после вышел. Я воспользовалась моментом, чтобы посмотреть на ногу. Она была плотно забинтовала и зафиксирована магическими шинами, которые поблескивали едва заметным голубоватым светом.

Едва я покушала, как Дуняша и Капитолина в четыре руки принялись приводить меня в порядок. Обтирали влажными полотенцами, умывали, переодевали в чистую сорочку. Капитолина сама взялась расчесывать мои волосы, заплетая их в тугие косы.

– Надо же, ирод немецкий, – ворчала она, перебирая прядки. – Такую красоту взялся мучить! Но князь-то, Настасья Павловна, от него ни на шаг не отходил, и потом всю ночь у кровати просидел. Глаз не сомкнул, все за вами смотрел. Вон, Дуняша не даст соврать. Уж на что норов суровый, а видать сердце-то не каменное.