Текст книги "Ненужная жена князя Горчакова (СИ)"

Автор книги: Мелина Боярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 32 страниц)

Глава 34

Глава 34

Елизар и ветераны тоже не остались в стороне. Они взялись расчищать завалы и укреплять береговую линию. Постепенно работа закипела, оглашая окрестности лязгом металла, стуком топоров и крепкой руганью – куда ж без этого?

Пока мое присутствие на лесопилке не требовалась, я занялась деревней. Крестьяне жили в старых покосившихся домишках, а сами они выглядели изможденными и напуганными. Люди смотрели на меня с опаской, не понимая, чего ожидать от барыни, прибывшей сюда из столицы, да еще без мужа. Без помощи Кубышкина я бы не скоро разобралась со всеми их проблемами.

– Нужно закупить мешков пятьдесят ржи и овса, – на ходу прикинул управляющий. – Пшеницы, опять же! Муки, соли, масла. Плуги еще понадобятся – старые давно поломаны, подковы, пенька, бороны и сохи. Живности – минимум полсотни кур, десяток коров и поросят. Лошаденки хилые, а нам работяги нужны. Тех коней, что мы привели с собой, в плуг не запряжешь, они к тяжелой работе непривычные.

– Золото у нас есть, Михаил, – вернувшись в дом, выложила перед ним деньги, вырученные с продажи броши. Как знала, что пригодятся, и боролась за них до последнего. – Составь список всего необходимого и отправь хоть Елизара с подводами. А на первое время закупись продуктами в соседних деревнях. Люди не должны голодать. Нам нужно досыта кормить рабочих.

– Да неужто вы столько золота на нас потратите? – ахнул управляющий, ошарашенно глядя на тускло поблескивающие монеты.

– Потрачу, и даже больше, – кивнула, подтверждая, что не шучу. – Это вложение в наше общее будущее. Проследи только, чтобы никто не вздумал воровать! Каждая копейка должна пойти в дело.

– Все исполню, барышня! Будьте спокойны, не подведу! – заверил Кубышкин, дрожащими руками взявшись пересчитывать золото.

Первая неделя в Щепкино слилась в бесконечную череду расчетов и споров. Я дневала и ночевала на лесопилке, вдыхая пыль и запах масляной смазки. Вениамин ворчал и проклинал судьбу, но колдовал над шестернями, очищая их от наростов, а Яков часами просиживал на берегу, втыкая в землю медные стержни и прислушиваясь к ропоту недр.

Его конспекты стали моей настольной книгой. Каждую свободную минуту я вгрызалась в теорию, пытаясь понять, как мой дар связан с законами сопротивления материалов.

Вечерами допоздна засиживалась в кабинете отца, занимаясь подготовкой к экзаменам. Благодаря записям Якова, я училась видеть структуру дерева, движение его соков и натяжение волокон, различать скрытые дефекты.

– Анастасия Павловна, вы снова за книгами? – Шенберг заглянул ко мне с увесистой стопкой листов в руках. – Вы пытаетесь объять необъятное. Магия земли требует многолетних медитаций, единения со стихией, а не яростного штурма.

– Нет у меня столько времени, Яков Иванович, – ответила, не отрывая взгляда от учебника. – Осталась несколько месяцев до экзаменов и неделя до того, как Чередин прибудет за первой партией леса. Расскажите мне лучше о проводимости влаги. Если у меня получится направлять соки внутри древесины, мы сможем сушить доску за считанные часы.

Яков тяжело вздохнул и присел напротив. Казалось, он знал ответ на каждый вопрос, но я понимала, что только теории мне недостаточно. Обладая современными знаниями, я пыталась наложить их на архаичные заклинания, чтобы получилось нечто новое. А это не так-то просто.

– Магия земли – это не только движение камней, Анастасия Павловна, – начал Яков издалека. – В первую очередь, это понимание связей. Давление, температура, влажность – все это инструменты мага. Если вы видите трещину, то должны понимать, почему она там возникла…

– Мне кажется, я вижу напряжение, – потерла виски, ощущая, как голова раскалывается от переизбытка информации. – Оно пульсирует, как живое сердце. Вот, к примеру, эта дубовая доска… – наклонилась, касаясь скрипучего паркета. – Напряжение возникло в узле слева. Если ударить по нему, то дерево лопнет.

– Именно! – Яков устало улыбнулся. – Вы чувствуете душу материала, в этом и состоит истинный дар.

За последние несколько дней я научилась слышать древесину. Даже срубленная, она продолжала жить. Это чувствовалось в каждой щепке или доске, которых я касалась.

Для эксперимента взяла сосновое полено, пытаясь применить технику, описанную в конспекте Якова.

Прикрыв глаза, представила, как тепло из моего тела перетекает в поры дерева, вытесняя лишнюю влагу и запечатывая каналы. Полено в моих руках задрожало под воздействием изменений, происходящих внутри. Структура материала становилась плотнее и тверже.

Процесс, который в естественных условиях занимал недели, я провела за несколько минут, перестраивая связи на молекулярном уровне. Когда открыла глаза, то увидела, что даже цвет полена изменился, а поверхность стала гладкой, будто ее отполировали.

– Получилось… – выдохнула радостно, не обращая внимания на легкое головокружение.

– Неплохо для начала, – оценил Яков Иванович, наблюдая за мной с необычайной серьезностью. – Вы нарушаете все каноны. Маги земли обычно работают с формой и не касаются сути материала. Это опасное занятие, вы можете истощить себя быстрее, чем успеете это осознать.

– У меня нет времени на каноны, – пробурчала, вытирая пот со лба. – Важен только результат. Если мой дар позволит сократить время обработки дерева в десятки раз, я буду это использовать.

– Вы упрямы, как сто чертей, – маг покачал головой. – Но, признаться, ваше видение эфирных потоков пугает и восхищает одновременно. Вениамин вон тоже старается, хотя больше хвастается.

– Пусть хвастается, лишь бы приносил пользу.

Ночью я лежала в постели, слушая далекое уханье совы и шум реки, и впервые за долгое время чувствовала уверенность в том, что нахожусь на своем месте. Мои знания инженера, сплавленные с магическим даром, станут силой, которая поможет построить собственную империю, чего бы это ни стоило.

Просыпаться привыкла на рассвете. Утренний воздух был напоен прохладой и запахом сырой земли, к которой примешивался аромат застоявшейся речной воды. Над лесопилкой в это время суток клубился туман, скрывая за пеленой все недостатки.

Тяжелые ящики, прибывшие из Петербурга, уже давно были вскрыты, а блестящие пилы шведской стали и массивные литые станины подготовлены к установке.

Кубышкин собрал артель мужиков, чтобы приступить к установке центрального вала. Они суетились, натягивая цепи лебедки, но тяжелая чугунная рама лишь безнадежно скрежетала по камням. Здесь требовалась сила, значительно превосходящая человеческие мускулы.

Например, грубая мощь магии, которой вдоволь было у моих помощников. Но Вениамин лишь морщился от резкого запаха дегтя, а Яков задумчиво протирал очки, всматриваясь в конструкцию так пристально, будто в этих железках заключался смысл бытия.

– Вениамин! – решительно направилась к студенту, который уже поглядывал по сторонам, выискивая предлог, чтобы улизнуть. – Подними эту раму и удерживай ее на высоте фута, пока мы не закрепим анкеры.

– Но, княгиня, это же колоссальный расход эфира! – он всплеснул руками в протестующем жесте. – Мои каналы не привыкли к такой примитивной нагрузке. Это же варварство!

– Варварство – это когда у тебя нет даже хлеба на ужин, – процедила, закипая от злости. – Поднимай живо!

Студент побледнел, начиная плести в воздухе замысловатую сеть. Я почувствовала, как эфир загустел, превращаясь в невидимые стропы. С натужным гулом тяжелая рама оторвалась от земли и зависла в воздухе.

Мужики ахнули, кто-то суеверно перекрестился, ну а мы с Михаилом бросились к станине, направляя ее в заранее подготовленные отверстия. Мужики тоже кинулись на подмогу, устанавливая махину в пазы.

– Анастасия Павловна, вал сел! – гаркнул Михаил, вытирая пот грязным рукавом. – Теперь шестерни. Если шведские зубья не совпадут с нашими литыми – быть беде!

Я подошла к передаточному узлу, положив ладонь на холодный металл, и закрыла глаза, проникая внутренним взором в сердце механизма. Я видела каждую микротрещину, каждый бугорок на поверхности отливки, чувствовала, как металл сопротивляется соединению с чужеродными деталями.

Сосредоточившись, я заставила молекулы металла «притереться» друг к другу, сглаживая неровности и создавая идеальную геометрию.

– Яков, теперь твоя очередь, – позвала второго мага, ощущая стремительный отток силы. – Закрепи основание и соедини его так, чтобы камень стал с чугуном единым целым.

– Слушаюсь, – коротко ответил маг, призывая дар, который отозвался утробным гулом в земле. – Готово! – выдохнул он через четверть часа, утирая крупные капли пота со лба. – Теперь станина не сдвинется с места, даже если начнется землетрясение.

Дальше настал черед установки более мелких деталей, с которыми Михаил управлялся сам или привлекал к помощи мужиков. Мы работали без перерыва, позабыв о еде и отдыхе, пока солнце не начало клониться к закату.

Установку водяного колеса отложили на утро. Всем нам требовался отдых и восполнение потраченных резервов. Особенно в свете того, что лопасти прогнили настолько, что рассыпались бы от первого удара воды.

Я видела единственное решение, которое могло нам помочь, и оно требовало от меня полной отдачи. Утром мы снова собрались на лесопилке, чтобы завершить начатое.

– Михаил, выставляй старые лопасти! – приказала, глядя на огромное колесо. – Крепи все, какие есть. Даже те, что кажутся трухой.

– Но они же не выдержат, барышня! – Кубышкин посмотрел на меня как на безумную. – Вода их в щепки разнесет!

– Делай, что сказано, Михаил. – Я бухнула тростью по деревянному настилу. – Думаешь, я этого не понимаю? Сейчас увидите, на что способна хозяйка Щепкино.

Как только лопасти были установлены, я подошла к колесу и прижалась лбом к мокрой древесине, пахнущей тиной. Закрыв глаза, погрузилась в глубокий транс, стараясь почувствовать каждую пору прогнившего дерева. Я не просто видела его, а будто была им, ощущая слабость, гниль, проевшую насквозь, и потенциал.

Сначала я просто пыталась извлечь влагу, но, к сожалению, сушка не означала, что старое дерево станет прочным. Пришлось начать процесс петрификации (окаменения), заполняя поры древесины минеральными солями, извлекая их из земли и воды.

Этой технике не учили в академии, и я знала о ней лишь в теории. Сплав химии и магии позволил совершить невозможное. Дерево окаменело, превратившись в сверхпрочный композит, способный выдержать тонны давления, не теряя при этом своей формы.

Лопасти потяжелели, приобретая оттенок серого камня, а мой резерв ухнул вниз, вытягивая из меня жизнь. Но я не отступила, пока последняя щепка не превратилась в монолит.

– Открывайте шлюз! – выдохнула я, падая на колени. – Живо!

Глава 35

Глава 35

Михаил рванул рычаг, и река, долго томившаяся в неволе, с ревом обрушилась на колесо, обдавая нас холодными брызгами. Раздался страшный скрип, металл протестующе взвизгнул. На мгновение показалось, что все сейчас рухнет, погребая нас под обломками.

Но колесо дрогнуло и нехотя сдвинулось с места, а затем, подминая под себя яростный поток, сделало полный оборот. Гул работающего механизма заполнил лес, перекрывая шум воды.

– Оно крутится! – радостно взвизгнул Вениамин, захлопав в ладоши, как ребенок. – Работает!

– Анастасия Павловна, что же вы так? – с упреком подскочил ко мне Яков, помогая подняться.

– Подавай первое бревно! – Михаил, охваченный азартом, уже командовал мужиками, которые с опаской приблизились к ожившему чудовищу. – Направляй на пилы! Живее!

Огромный сосновый ствол плавно пошел по желобам, встречаясь с бешено вращающимися пилами, которые вгрызлись в дерево с хищным воем. В воздух взметнулось облако ароматных опилок, оседая на моей одежде и волосах.

Я устало улыбнулась, вдыхая самый лучший запах в мире и глядя на то, как из-под пил выходит первая доска. Ровная и гладкая, без единой зазубрины.

– Мы сделали это, – всхлипнула, ощущая, как по щекам текут слезы.

Яков же с благоговением коснулся окаменевшей лопасти и перевел на меня восхищенный взгляд.

– Анастасия Павловна, вы совершили невозможное! – Его пальцы задрожали, когда он попытался считать структуру. – Подобного материала не существует в природе! Никакая сушка не даст такой крепости за считанные минуты. Вы гений?

– Я просто инженер, Яков, – покачала головой и смахнула с лица опилки вместе со слезами. – Инженер, которому придется отдавать ваш долг, если не сумею выполнить взятые на себя обязательства.

Подняв с пола первую стружку, еще теплую от трения, сжала ее в руке. Лесопилка гудела, а земля под ногами вибрировала в такт работе механизмов. Но она работала, и это означало, что первый шаг к строительству будущей империи сделан.

– Вениамин, не расслабляйся. – Я посмотрела на студента, который уже пытался увильнуть от работы. – После обеда займемся калибровкой. Каждая доска нашего производства должна быть идеальной.

Немного передохнув и восполнив силы за плотным обедом, я вернулась на лесопилку. Приблизившись к пильной раме, прикоснулась к металлу, пытаясь почувствовать его изнутри. Я видела перекос в два миллиметра, а это недопустимо, если хотела торговать лесом высшего класса.

– Яков Иванович, здесь понадобится более точный зажим, – указала на недочет. – Пила «гуляет», а этого не должно быть. Иначе на выходе получим не калиброванный брус, а дрова для камина.

Маг тяжело вздохнул и приблизился, на ходу протирая запотевшие очки.

– Анастасия Павловна, я – выпускник академии, а не подмастерье слесаря! – буркнул ворчливо, в то время как его руки уже начали плести структуру удерживающего заклинания. – Мои расчеты верны, это сталь у вас несовершенна.

– Тогда сделай ее совершенной! – пресекла все возражения резким жестом. – Мы с вами не на диспуте в академии.

Вениамин в это время пытался «уговорить» вторую пилу не перегреваться. Он водил пальцами по лезвию, оставляя за собой дорожку голубоватого света, и выглядел так, будто делал нам величайшее одолжение.

– Еще один такой взгляд, Вениамин, и на ужин тебе подадут опилки! – пригрозила, проходя мимо.

– Ой, боюсь-боюсь, Ваша Светлость! – Студент картинно прижал руки к груди, хотя в глазах промелькнула тень уважения.

Наконец, станки запели в унисон, издавая звук, от которого закладывало уши, а бревна, пошедшие на распил, превратились в идеальные доски. Я коснулась свежего среза, думая о том, что следующим шагом будет передовая технология сушки, способная сделать нас богатыми или окончательно выжечь мой магический резерв.

В прошлом дерево сушили годами, штабелируя его под навесами и уповая на божью милость, чтобы влага не попала внутрь. У меня не было столько времени. До приезда Чередина оставались считанные дни.

Первую партию древесины я велела сложить в закрытом помещении склада, где Яков подготовил тепловые контуры. Оба мага должны были вливать магию в узлы плетения, но основной процесс сушки зависел только от меня и моего дара.

Я вошла в круг, чувствуя, как магия отзывается на каждую клетку древесины. Внутри она полнилась соками, казавшимися мне застойной энергией, которую следовало изгнать.

– Вениамин, подавай тепло! Равномерно, от центра к краям! – скомандовала я.

Студент сосредоточился, покраснев от напряжения. Воздух на складе загустел, наполняясь жаром и ароматом смолы.

– Яков, выводи влагу! Тяни ее через поры, не давай волокнам рваться! – приложила ладони к доскам, чувствуя, как моя сила вливается в дерево, удерживая его структуру от растрескивания.

Мой резерв снова ухнул вниз, причиняя физическую боль. Перед глазами поплыли кровавые круги, но я видела результат и поэтому не останавливалась. Доска светлела на глазах, отдавая влагу и лишний вес.

– Мы теряем контроль! – вскрикнул Вениамин, когда одна из досок громко треснула.

– Держи! – рявкнула на него, вкладывая последние силы в стабилизацию структуры. – Если отступим сейчас, то проиграем все!

Через два часа мы выползли из склада, пошатываясь от усталости. Я еле держалась на ногах, тело потряхивало от слабости, но за моей спиной лежала сухая калиброванная доска высшего сорта. Уверена, такого еще никто не видел.

Деревенские мужики, привлеченные шумом и жаром, стояли поодаль. Они смотрели на нас с суеверным ужасом и крестились.

– Михаил! – позвала управляющего, который уже занялся постройкой новых навесов. – Скажи людям, чтобы не пялились. Пусть работают. Нам нужно подготовить место для заказа графа Воронцова.

– Сделаем, барышня. Ох, и чудное же дело вы затеяли! – Кубышкин покачал головой, но в его взгляде читалась неприкрытая гордость. – Батюшка гордился бы вами.

Глава 36

Глава 36

После запуска и отработки метода сушки я позволила себе полноценный отдых, чтобы резервы восполнились перед следующей партией досок. Но он касался только использования магии и восполнения резерва, а деятельный мозг уже искал новое применение способностям.

Далеко даже ходить не пришлось. Поместье Щепкиных требовало ремонта и внимания. Гнилые полы в парадном зале стонали под ногами, а перекрытия в мезонине грозили рухнуть в любой момент. Я не могла позволить, чтобы дом превратился в руины.

Мне пришла в голову идея использовать магическую склейку, чтобы заставить новые доски соединиться со старыми балками. Задача как раз для меня, требующая безупречного знания структуры.

Я разработала метод создания паркетных щитов, склеивая тонкие ламели дуба с хвойной основой при помощи усиленного мной рыбьего клея. Получалось монолитно и невероятно красиво. Применение моему методу нашлось в разных областях.

– Это же шедевр, – прошептал Яков, разглядывая первую столешницу, отшлифованную до зеркального блеска. – В Петербурге за такое отдадут состояние.

– Рано радоваться, Яков. Сначала нам нужно встать на ноги здесь, – я устало вздохнула. – Завтра пойдем в лес с Михаилом. Хочу поискать сырье, которое не продаст ни один лесозаготовщик.

За полторы недели я, кроме деревни и лесопилки, нигде еще не была. Поэтому прогулка по лесу стала особенной. Мой дар отзывался и пел, ощущая разлитую в воздухе магию земли. Деревья я теперь видела иначе.

Обычный человек при взгляде на дерево замечал лишь шершавый ствол, ветки и листву. А я тонко чувствовала напряжение внутри древесины, скрытую гниль и самое ценное – резонансные каналы.

– Барышня, глядите, дуб какой! – Михаил указал на великана. – В три обхвата будет!

– Он пуст внутри, – пояснила, тяжело вздыхая. – Сердцевина сгнила лет десять назад. Дерево рухнет от первого же сильного ветра.

– Как же так? С виду – богатырь! – управляющий недоверчиво поскреб бороду.

– Посмотри лучше сюда! – я направилась к высокой ели, которая росла на северном склоне оврага.

Она казалась невзрачной, но, стоило коснуться коры, как по моим рукам прошла дрожь, похожая на чистый музыкальный звон. Певчая древесина, которая шла для изготовления инструментов.

– Вот настоящее сокровище, Михаил. Это дерево стоит дороже, чем вся наша лесопилка. Маркируй его. Срубим только по осени, как соки замрут.

Прогулявшись, мы с управляющим отметили те деревья, которые пойдут на брус, а какие не жалко срубить на дрова. Однако любой лес – не бесконечный источник для вырубки. Ему требовалось много времени, чтобы вырасти и восстановиться.

– А что, Михаил, у наших соседей полно ведь лесных угодий, которые они не могут обработать? Давай предложим обмен? Они нам лес, а мы им готовую доску, с учетом работы и затрат. Учитывая наше качество, половину смело можем оставлять себе.

– Грамотно, Анастасия Павловна. Ох, грамотно! – закивал Кубышкин. – Так мы и без своих вырубок сыты будем.

Две недели пролетели в безумном ритме. Михаил мотался по окрестным селам, договариваясь о поставках и первых продажах. Я же не выходила из цеха, контролируя каждый пропил и каждый магический импульс.

Маги ссорились постоянно. Вениамин ныл о нехватке комфорта, а Якову не хватало времени для научных изысканий.

– Я больше не могу! – Стогин однажды швырнул фартук на опилки. – Я весь пропах смолой и дегтем. Мне требуется выходной! Я ухожу в деревню!

И ведь ушел! Не стала его останавливать. Вот только недолго Вениамин наслаждался отдыхом. Вечером, помятого и избитого, парня притащили в поместье ветераны. Оказалось, наш красавец решил приударить за женой местного кузнеца. А тот, недолго думая, так наподдал магу, что он чуть на тот свет не отправился.

– Нагулялся? – Зашла к нему в комнату после того, как Капитолина под присмотром мужа промыла его раны и наложила повязки. – Еще раз увижу в деревне без дела – отдам к кузнецу на перевоспитание! – пригрозила я, заметив, как студент болезненно вздрогнул.

После того как я впервые оказалась в лесу, прогулки стали моей единственной отдушиной. Среди вековых деревьев, мхов и папоротников мой резерв восполнялся в кратчайшие сроки. Я чувствовала себя здесь по-настоящему живой и свободной от обязательств.

Одну меня не оставляли, чуть поодаль за мной неизменно следовал один из ветеранов. Я хоть и могла за себя постоять, но предосторожность еще никому не помешала.

В один из таких дней я вышла к реке, оказавшись на живописном берегу, среди первой сочной зелени. Течение здесь было тихим, а поверхность казалась зеркальной. На мшистом камне возле воды сидел мужчина в охотничьей куртке. В руках он держал удочку и сосредоточенно смотрел на поплавок.

Я невольно отметила широкий разворот плеч русоволосого незнакомца, горделивую осанку и мужественный профиль. Явно не крестьянских кровей гость пожаловал на мои земли.

– Здесь плохо клюет, – заговорила с ним, подбираясь поближе и опираясь на трость. – Глубина маленькая, рыба на стремнине стоит.

Мужчина обернулся, будто только заметил меня. На волевом лице отразилось удивление. Хотя, пока я шла, под ногами громко хрустели ветки.

– Вы так уверены? – он усмехнулся, приподняв бровь. – А я использую особую прикормку из заморских семян. Полагаю, местная рыба должна оценить.

– Рыба ценит червя и тишину, а не ваши заморские семена, – фыркнула я. – Вы, должно быть, из соседнего поместья? Не видела вас раньше.

– Александр, – он слегка поклонился, не вставая. – Временно проживаю у соседей. Решил отдохнуть от городской суеты.

– Приятно познакомиться, Александр. А я – хозяйка этих земель, Анастасия Павловна. Советую вам сменить место ловли. Выше по течению, за омутом, рыба крупнее.

– Обязательно воспользуюсь вашим советом, княгиня, – посмотрел на меня с каким-то странным интересом, ничуть не скрывая того, что ему многое обо мне известно. А вот мне о нем – ничего, кроме имени. – Говорят, вы творите чудеса на старой лесопилке?

– Никаких чудес, Александр, – я досадливо поджала губы. – Просто работаю и пытаюсь вернуть родному поместью былую славу. И вам советую заняться чем-то более полезным, чем ловля карасей. Счастливо оставаться.

Развернувшись, пошла прочь, давая знак Ефиму, замершему в кустах, что все в порядке. Спиной я чувствовала пытливый взгляд мужчины, но не испытывала хоть какого-нибудь волнения. У меня просто не было времени на таких, как он, праздношатающихся и прожигающих жизнь за бесполезными занятиями.