Текст книги "Ненужная жена князя Горчакова (СИ)"

Автор книги: Мелина Боярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 32 страниц)

Глава 37

Глава 37

Управляющий графа Воронцова опоздал на два дня от условленного срока. Он прибыл на рассвете, выплывая из утреннего тумана чередой подвод, возглавляемых тяжелым экипажем. Сегодня был решающий день, который либо позволит мне разбогатеть, либо превратит в должницу Петра Даниловича.

Карета с графскими гербами замерла у крыльца. Из нее вышел Чередин, выглядевший еще более сухим и колючим, чем в нашу последнюю встречу. Он огляделся, скривившись при виде старого дома и заброшенного сада.

А у нас просто руки еще не дошли отремонтировать фасад и заняться обрезкой деревьев. Все рабочие были заняты на лесопилке, а крестьяне пропадали в поле, занимаясь посевной. Капитолине и без того работы хватало.

Попробуй прокормить столько людей! Она от печки целыми днями не отходила. Ей в помощь двух девушек из деревни определили, а все одно дел невпроворот.

– Доброго утра, княгиня, – поклонился Чередин, соблюдая рамки приличий. – Надеюсь, вы не зря заставили меня тащиться в такую глушь? Праздное любопытство графа обходится мне слишком дорого, а время – товар скоропортящийся.

– Время в Щепкино течет иначе, Григорий Никитич, – пожала плечами, вполне понимая сомнения управляющего. – Пройдемте к складам, ваш заказ готов. Можете убедиться в качестве товара и начинать погрузку.

Мы двинулись к цеху, где штабеля свежераспиленной доски сияли в лучах скудного солнца, напоминая золотые слитки. Чередин тут же направился к одной из стопок, достал нож и с силой вонзил его в торец доски, проверяя плотность и влажность.

Затаив дыхание, я наблюдала за реакцией управляющего. В этой партии я знала каждую доску изнутри, чувствовала правильную структуру, высушенную до идеальных восьми процентов. Подобное качестве не было доступно никому в этой губернии, да и во всей империи, пожалуй.

– Невероятно! – изумился Чередин и провел ладонью по гладкой поверхности. – Как вы добились такой чистоты среза? Почему древесина сухая? Как такое возможно за столь короткий срок? Вы что, обложили ее грелками или использовали запретные чары? Дерево такого качества обычно выдерживают годами в специальных амбарах!

– Считайте это моим профессиональным секретом, – я усмехнулась. – Моя лесопилка выпускает лучший продукт, который не ведет и не трескается.

– Если вся партия такова, граф будет в восторге, – он кивнул своим людям, чтобы те начали погрузку на подводы. – Что ж, с первым условием сделки вы справились блестяще, – признал Чередин. – Однако главная ее часть заключается в том, чтобы обеспечить надежные скрепы в шахтах. Я привез карты, где мы учли все ваши советы. Извольте взглянуть?

– Разумеется, – я кивнула и указала жестом на конторку при лесопилке, где имелся удобный стол. – Пройдемте сюда. У меня уже есть идея, как сделать своды надежными.

Чередин достал из портфеля свежую карту и расстелил ее на столе. Я склонилась над бумагами, мысленно выстраивая трехмерную модель будущей конструкции. Прошлые замечания чертежники учли, но этого оказалось недостаточно. Опасность обрушения была довольно высокой.

– Я предлагаю применить технологию «слоеного бруса», – произнесла, выпрямляясь и глядя управляющему прямо в глаза. – Мы склеим ламели разной плотности и пропитаем их моим магическим составом. Волокна будут идти крест-накрест, создавая структуру, которую невозможно сломать. Такая балка получится втрое прочнее цельного дуба и в десять раз долговечнее.

– Слоеный брус? Клей в шахте? – Чередин выглядел совершенно сбитым с толку. – Звучит как безумие.

– Это наука, Григорий., – Я сложила чертежи. – Дайте мне неделю, и я представлю опытный образец, который не сломает даже ваш самый тяжелый пресс.

Чередин уехал в глубокой задумчивости, оставив после себя новые проблемы. Заказ на новую партию он делать не стал, скорее всего, рассчитывая загнать меня в долги и дальше получать лес бесплатно. А мне для развития дела требовалось золото.

Обмен лесом с соседями-помещиками приносил копейки. Деньгами они не желали платить, предлагая на обмен зерно и мясо. Доска накапливалась на складе, а покупать ее никто не спешил. О нас попросту никто не знал. Значит, следовало заявить о себе так громко, чтобы Щепкинская доска стала синонимом качества и была на слуху у каждого торговца.

– Михаил, вели грузить наши подводы доской и седлай коней, – скомандовала Кубышкину на следующий день после отъезда Чередина. – Мы едем в Воронеж.

– Барышня, помилуйте! – управляющий всплеснул руками. – Там же торги, толчея, купцы ушлые... А ежели вас узнают? Позору не оберетесь. Где это видано, чтобы княгиня лесом торговала?

– Значит, поеду не княгиней и притворюсь твоей помощницей, – возразила, ощущая, как внутри разгорается упрямый огонь. – Лицо спрячу под вуалью, надену простое платье, никто и не узнает. Если не продадим доску и не заключим контракты, лесопилка встанет. А она должна постоянно работать, чтобы приносить прибыль!

Присматривать за лесопилкой я оставила Шенберга, а Стогина взяла с собой, чтобы находился под присмотром. Помимо него, с нами поехал Елизар, двое ветеранов в качестве охраны и пятеро мужиков, включая Прохора. Разумеется, со мной поехала Дуняша.

Куда ж я без нее? Привыкла уже к своей маленькой помощнице.

Воронежский рынок встретил нас гомоном, грязью и запахом свежих опилок, перемешанный с ароматом конского навоза.

Поверх простого платья я накинула шаль, а лицо полностью скрывала черная вуаль, закрепленная на изящной шляпке. Трость пришлось оставить на постоялом дворе, чтобы меня по ней случайно не узнали. Зато при себе я держала заряженный пистолет и запас пороха.

Как успел выяснить Ефим, прогулявшись накануне по кабакам, заправлял торговлей лесом в Воронеже купец Перевалов. Он держал в узде всех мелких поставщиков, скупая товар за копейки и перепродавая втридорога.

Я сразу узнала толстого борова по описанию и тому, как горделиво купец вышагивал между рядов, демонстрируя покупателям «элитные» штабеля сосны и дуба. С виду они казались вполне приличными, но я даже издали видела, что они полны изъянов.

– Смотри, Михаил, – шепнула на ухо управляющему, глазами указывая на штабель из дубовой доски. – Видишь темные пятна у торцов? Там внутри короед и сердцевинная гниль, которую замазали воском и затерли пылью.

– Быть не может, – Михаил прищурился. – С виду – чистый монолит, за такое и три цены не жалко отдать.

– Говорю тебе, внутри труха, – сверкнула рассерженным взглядом. – Как только лес попадет в тепло, его поведет дугой, а через год он рассыплется.

Мы подошли к группе купцов, которые как раз обсуждали крупную закупку для городского магистрата. Перевалов вовсю распинался о качестве товара.

– Берите, господа, не пожалеете! – кричал он, хлопая ладонью по дубовому бревну. – Лес вековой, в зимнюю пору рубленный, сушеный по всем правилам! Крепче моей головы, клянусь честью!

– Честью, говорите? – Михаил выступил вперед, расправляя плечи и играя роль важного столичного управляющего. – А что, если я скажу, что в вашем «вековом лесу» больше червей, чем сока в гнилой репе?

Купцы нахмурились. Перевалов побагровел, его глаза сузились, превратившись в две злобные щелочки.

– Ты кто такой, смерд? – взревел купец. – Как ты смеешь порочить товар лучшего поставщика в губернии? А ну, проваливай, пока кости тебе не пересчитал!

Глава 38

Глава 38

Вениамин тут же встал рядом с Кубышкиным, призывая магию, которая послушно заплясала в его ладони.

– Я – управляющий из имения Щепкино, – спокойно ответил Михаил, следуя моему плану. – Брак за версту чую. Хотите доказательств, господа? Возьмите топоры и разрубите вот это бревно по центру. Если я лгу – выплачу господину Перевалову компенсацию за ущерб прямо здесь.

Купцы зашушукались, почуяв скандал. Один из них, худощавый старик в дорогом кафтане, кивнул подручным.

– Рубите! – скомандовал он. – Хочу видеть, правду ли говорит этот заезжий молодец.

Топор с глухим звуком вошел в древесину. С первого же удара из бревна вывалилась трухлявая каша, кишащая жирными личинками.

Толпа ахнула. Запах гнили мгновенно распространился по рядам, вызывая брезгливые гримасы у потенциальных покупателей.

– Обман! – закричал кто-то. – Перевалов гниль подсовывает! В магистрат жаловаться будем!

Купец изменился в лице, попятился, нахальство сменилось жалким лепетом.

– Это случайность! Одно бревно на тысячу! – Он попытался схватить старика за рукав, но тот лишь брезгливо оттолкнул его.

– В Щепкино такой случайности не бывает, – Михаил подошел к купцам, протягивая им образец нашей доски. – Мы отвечаем за каждую щепку. Кто хочет строить на века – милости просим к нашему обозу.

Наши подводы вмиг окружили купцы, наперебой расспрашивая о ценах и объемах. Я держалась чуть в стороне, изредка кивая, когда Михаил молчаливо спрашивал совета.

Любой, кто хоть немного разбирался в лесе, мог оценить наше качество. А цену мы задирать не стали, распродав товар по рыночной стоимости. Я была уверена, что после такого торга о Щепкино заговорят. К нам сами потянутся те, кто ценит качество выше пустых обещаний.

Уже к обеду наши подводы опустели, тогда как золота в карманах значительно прибавилось. Часть я потратила на закупку продуктов, добротной одежды и обуви для моих людей. О себе тоже не забыла, заглянув на прием к лекарю. Слишком сильно меня беспокоило колено в последнее время.

– Моих сил, чтобы вылечить вашу травму, не хватит, барышня, – покачал головой старенький маг. – Вам потребуются столичные магистры. Только им под силу исправить застарелую травму. Видать, вы не выдержали положенный срок и сильно нагружали ногу, потому и артроз начал усиленно развиваться. Сожалею, но ничем не могу помочь. Разве что немного облегчить боль?

Лекарь выписал мазь, наказав втирать ее в колено перед сном. Я купила большую банку лечебного средства у аптекаря, который запросил двойную цену, чтобы изготовить ее за ночь. Пришлось заплатить, потому что задерживаться в городе не видела смысла.

Выехали в обратный путь рано утром, чтобы к ночи прибыть домой. С собой мы везли гостинцы для домашних, копчености и бочонок хмеля, чтобы отпраздновать первую победу, и задаток от магистрата – сто золотых монет, которые станут залогом нашего процветания.

– Мы сделали это, Анастасия Павловна, – Михаил довольно щурился, поглаживая пухлый кошель с монетами. – У Перевалова теперь и копеечную плаху (отрезок бревна, распиленный в продольном направлении) никто не купит. Вы – истинная хозяйка. Жаль, батюшка ваш не дожил до этого дня.

– Это только начало, Михаил, – улыбнулась в ответ. – Скоро о нас заговорит вся империя. Но к этому времени я должна сдать экзамен и получить статус суверенного практика.

Дорога до Щепкино показалась короче, чем в прошлый раз. Наверное, потому что мы спешили домой с добрыми вестями. Я уже приспособилась читать в условиях тряски в карете, так что весь день изучала теорию, изредка задавая вопросы Вениамину.

Имение уже не казалось безжизненным и обветшалым, как в первый мой приезд. В окнах плясали отсветы огня, из трубы вился уютный дымок, а на крылечке, кутаясь в шаль, нас встречала Капитолина.

– Вернулись! Слава заступникам! – кухарка всплеснула руками и поспешила к нам, когда Прохор осадил лошадей. – Я уже заждалась вас, хозяйка. Все глаза проглядела.

– Не просто вернулись, Капитолина Алексеевна, а с победой. – Я выбралась из кареты, опираясь на руку Вениамина. – Ставь скорее самовар и готовь угощение. Михаил, собирай всех, кто на лесопилке и в доме у нас работает. Будем долги раздавать и победу праздновать.

Через час двор преобразился. Загорелись костры, освещая пространство, на котором выставили праздничные столы. Капитолина успела пирогов напечь и мяса нажарить. Михаил с гордым видом выложил на край стола книгу учета и увесистый кожаный кошель. Мужики, поначалу жавшиеся в тени, подходили по одному.

– Ефим Силантьев, за верную службу и смелость в дороге – десять золотых, – зычно объявлял Михаил. – Прохор Савельев – семь золотых.

При виде золота у многих рабочих вытягивались лица. Они как будто не верили до конца, что получат зарплату за свой тяжелый труд. Даже на зуб золото пробовали и изумленно смотрели на меня, когда понимали, что обманывать их никто не собирался. Для большинства работяг это большие деньги, на которые можно было купить скотину, зерно и обновки.

– Вот увидите, мы возродим Щепкино, – пообещала я, обращаясь к людям. – Построим школу для детей, возведем добротные дома. Наша деревня станет зажиточным селом, и ваши семьи всегда будут сыты, если вы продолжите также трудиться на совесть и радеть за общее дело.

Мужики одобрительно загудели, поднимая кружки с хмелем за мое здоровье. Сама я пила только морс, и пьянство ни в коем случае не поощряла. Но в честь праздника, по кружечке и под хорошую закуску работникам можно было позволить. Из них половина предпочитала сбитень или же ягодный морс. Им завтра снова за работу браться, так что никаких поздних гуляний до утра.

Пример того, как хмель пагубно влиял на человека, находился перед глазами. Вениамин, изрядно приложившись к бочонку, привалился к перилам крыльца и масляно улыбался, глядя на меня.

– Анастасия Павловна, позвольте заметить, что вы – настоящая валькирия, – он приблизился, переходя в наступление и обдавая хмельными парами. – Такая воля в таком хрупком теле... Может, оставим этих мужланов и обсудим наши магические изыскания в более интимной обстановке?

Я даже рот не успела открыть, как между нами выросла сухая фигура Якова Шенберга. А за ним Елизар и Ефим подтянулись с такими зверскими лицами, что Стогин вмиг протрезвел.

– Вениамин Емельянович, ваше поведение столь же неуместно, сколь и ваши познания в эфирной динамике, – холодно процедил маг, поправляя очки. – Хозяйка устала с дороги. А вам завтра заниматься расчисткой реки и помогать с просушкой древесины. Советую проспаться, пока я не решил проверить вашу проводимость магическим ударом.

Вениамин икнул, обиженно засопел и поплелся в сторону флигеля. Я благодарно кивнула Якову, но он лишь сухо поклонился и отправился вслед за студентом.

Глава 39

Глава 39

На следующий день мы с раннего утра занялись просушкой леса, который рабочие успели заготовить в наше отсутствие. Маги страховали тепловые контуры, а я привычно уже вытягивала влагу из волокон, с особым удовлетворением отмечая, как сосна превращается в звенящий монолит.

Весь мой резерв ушел на просушку первой партии. Чтобы восстановиться, я отправилась на прогулку. Ноги сами привели к реке, желая проверить, на месте ли новый знакомый.

Возле запруды, где я планировала расширять канал и ставить дополнительные шлюзы для новой турбины, снова сидел Александр и все так же меланхолично смотрел на поплавок.

– Доброе утро, Ваша Светлость, – приветствовал он меня кивком. – Не ожидал вас увидеть в такое раннее время.

– Доброе, Александр, – ответила, останавливаясь неподалеку от валуна. – Не знаю, как вас по батюшке. Вы так и не представились до сих пор. Не находите это невежливым?

– Прошу прощения, княгиня. – Мужчина поднялся, оказавшись неожиданно высоким, и подошел ко мне, галантно целуя руку. – Наше знакомство состоялось при весьма необычных обстоятельствах. Александр Николаевич, к вашим услугам. А что касается фамилии, позвольте мне сохранить инкогнито?

– Как вам будет угодно, Александр Николаевич, – пожала плечами, не увидев проблемы в этой просьбе. – Но позвольте предупредить, что скоро здесь начнутся строительные работы. Мы будем углублять дно и менять направление реки. Боюсь, что спокойно порыбачить здесь больше не получится.

– Строительство? – Александр удивленно вскинул бровь, окидывая меня ленивым взглядом и задерживаясь на запыленном подоле и руках, испачканных в смоле. – Вы собираетесь превратить этот райский уголок в груду щепок и масляных пятен? Неужели звон монет вам приятнее шума воды? Разрушить легко, Анастасия Павловна, а вот сохранить истинную красоту – настоящее искусство.

– Шум воды и живописный берег не оплатят счета и не прокормят моих людей зимой. – Меня разозлила вопиющая наглость, что этот человек, находясь на моей земле, выказывал недовольство моими действиями. – Живописных мест в России предостаточно, а гармония природы хороша лишь для тех, у кого амбары полны зерна. Пока вы любуетесь красивыми видами, сотни людей в деревнях живут в голоде и холоде. Моя лесопилка даст им работу и надежду на будущее. Если для этого придется убрать пару коряг и распугать рыбу, то я сделаю это.

– Вы так уверены в своей правоте, что не замечаете очевидного, – не согласился со мной мужчина. – Природа всегда забирает свое, как бы вы ни старались ее покорить. Пока вы строите плотины, река точит камень. Вы рубите лес, а вредители портят балки. Не понимаю, зачем это все именно вам? Князь Горчаков обладает достаточным состоянием, чтобы оплачивать ваши счета и избавить от необходимости пачкать руки.

– Дмитрий Николаевич занят государственными делами. – Я выпрямилась, чувствуя, как внутри все клокочет от ярости. Так прямо князь и кинулся оплачивать мои расходы, ага! – Мои проблемы его не касаются, – процедила сквозь зубы, еле сдерживаясь, чтобы не сорваться. – Как и вас, сударь. Поищите другое место для отдыха.

Развернувшись, я ушла, не оглядываясь и ощущая, как горят щеки. Нашелся умник советы раздавать! Не понимает он! Что он знает о том, как сложно выживать женщине в мире, где правят мужчины?

Остаток дня я провела в работе, стараясь выкинуть из головы этот странный разговор. Самое неприятное, что слова Александра о вредителях попали в цель. При обходе мы с Михаилом уже отметили зараженные участки леса. Но признавать правоту праздного гуляки я категорически не хотела.

Каково же было мое удивление, когда на следующее утро Александр заявился на мою лесопилку. Мы как раз закончили с постройкой настилов, соединив всю внутреннюю территорию производственных зданий, складов и дорогу к дому деревянными мостками. Это решало проблему с грязью под ногами, уменьшало риски падений и травм среди рабочих и позволяло Елизару лихо раскатывать по дорожкам в инвалидном кресле, присматривая за порядком.

Александр замер у входа на территорию лесопилки, оглядываясь с нескрываемым изумлением. У нас повсюду царил порядок. Вместо грязи и вороха опилок – чисто выметенные проходы и четкая логистика. Не говорю уже о новеньких станинах, сверкающих на солнце пилах и деловито снующих рабочих.

– Поразительно! – произнес он. – Анастасия Павловна, вы сумели меня удивить. Я видел мануфактуры в Европе, бывал на имперских фабриках и заводах, но нигде и близко не видел подобного. У вас образцово-показательное производство, каждый рабочий знает свое место и приносит максимум пользы.

– Это называется оптимизацией процессов, Александр Николаевич, – ответила, вытирая руки ветошью. – Каждое лишнее движение означает потерю денег.

– Впечатляет! В самом деле, – Александр поцеловал мою руку, не обращая внимания на пятнышки смолы на коже. – До меня доходили слухи, но реальность превзошла все ожидания. Вы везде установили мостки. Это чтобы не пачкать подол платья или так проявляется забота о ветеранах?

– В том числе, – я улыбнулась. – Но, прежде всего, мостки служат для безопасности и чистоты. В грязи инструмент быстрее тупится, а люди устают. Чистота – залог высокой производительности. Елизар! – отвлеклась на секунду. – Как там наши фрезы? Выдержат дубовую партию?

– Как бритвы, хозяйка! – гаркнул ветеран, весело сверкнув глазами. – Только магии надо побольше, чтобы сталь не перегревалась

– Так, пусть Вениамин Емельянович ни на шаг от фрез не отходит. Скажи ему, что я распорядилась.

Александр долго наблюдал, как деловито поспевает везде Елизар, как из-под фрез выходят ровные доски и летит свежая стружка, которую мужики тут же сгребали в специальные ящики.

Его заинтересовало инвалидное кресло, в котором раскатывал Елизар, и мне пришлось пояснить, что я предлагала подполковнику Воронцову заняться поставками таких колясок для ветеранов. Но ответа так до сих пор не получила.

Затем, проявляя гостеприимство, пригласила Александра в дом выпить чаю. За последнее время усадьба сильно преобразилась, так что было не стыдно принимать гостей.

Ставни покрасили свежей краской, окна отмыли до скрипа, порядок внутри поддерживался благодаря моим трудолюбивым помощницам, а скрипучий пол я давно укрепила, отрабатывая различные магические приемы, которым обучал Яков.

Капитолина накрыла нам в кабинете и постоянно крутилась рядом, не желая оставлять гостя наедине со мной. Она нарочито громко гремела чашками, выражая молчаливое осуждение столь странному визиту, заварила гостю крутого кипятка, а после застыла у входа, бдительно охраняя мою репутацию.

От Александра не укрылись стопки моих конспектов по лесному хозяйству, сложенные на рабочем столе. Он живо интересовался моими успехами в учебе и оказался на редкость начитанным собеседником. Его замечания о состоянии дел в государстве были довольно оригинальными и точными.

– Наша империя застряла в прошлом, Александр, – поделилась мнением, прихлебывая чай. – Вы используете магию для войны и забав, но боитесь доверить ее станкам.

– Вы правы, Анастасия Павловна, прогресс не стоит на месте, – задумчиво произнес он. – Пока другие строят железные дороги и применяют паровые машины, мы спорим о праве подписи женщин и чистоте крови. Вы служите ярким примером того, что женщина может и умеет управлять производством не хуже мужчин. А ваше стремление получить магическую степень достойно отдельной похвалы. Теперь я вижу, что это желание основано на необходимости, а не вызвано сиюминутной прихотью.

– Экзамены покажут, – тяжело вздохнула, бросая печальный взгляд в окно. – Я знаю механику и лесозаготовительное производство лучше любого магистра. Но разве для закостенелых мужей это имеет значение? Это не говорит о том, что я отступлю и не буду бороться. Просто обидно, когда одним отказывают в том, что легко предоставляют другим лишь потому, что они родились мужчинами. Я всеми силами буду пытаться получить этот диплом. Он мне необходим, чтобы официально управлять лесопилкой и распоряжаться плодами собственного труда.

– Вы справитесь, – уверенно кивнул Александр. – Не испытываю по этому поводу ни малейших сомнений. Но что вы будете делать с вредителями? Я заметил, что в лесу отмечены делянки под вырубку.

– Я думаю над этим. Зараженные участки мы очищаем от гнили, но это лишь временная мера. Зараза неумолимо распространяется. Короед и древоточец портят самые ценные дубы. Если не найду способ уничтожить их магией, мы потеряем четверть прибыли за сезон.

Александр слушал меня внимательно, задавал вопросы о селекции, прочности материалов, и я ловила себя на мысли, что мне нравится этот разговор. Более того, в глазах мужчины читалось восхищение моими познаниями. И это приятно согревало душу. Он видел во мне личность, которая радеет за собственное дело, а не бесполезный придаток к богатому мужу.

– То, что вы сотворили здесь за считанные месяцы, достойно уважения, – признал он под конец разговора. – Вы необыкновенная женщина, Анастасия Павловна. Я буду наблюдать за вашим прогрессом.