Текст книги "Ненужная жена князя Горчакова (СИ)"

Автор книги: Мелина Боярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 32 страниц)

Глава 15

Глава 15

Иннокентий Викторович посерьезнел и медленно выпрямился. Он внимательно посмотрел на меня, отчего по позвоночнику пробежал легкий холодок.

– Закройте глаза, Анастасия Павловна, – попросил негромко. – И постарайтесь почувствовать не воздух вокруг, а то, что под вами, под фундаментом этого дома.

Я послушно закрыла глаза, погружаясь в тишину. Сначала я слышала только треск дров в камине и дыхание Дуняши, но потом что-то изменилось. Глубоко внизу я ощутила тяжелый ровный гул. Меня накрыло ощущением плотности, непоколебимой мощи и спокойствия.

– Чувствую землю, – прошептала я, и в моем сознании возникли образы слоев почвы, корней деревьев и скрытых в глубине камней.

– Так и есть, – голос лекаря доносился словно издалека. – У вас предрасположенность к магии земли, Ваша Светлость. Прикладной дар, редкий для столичных аристократок.

– И что это значит? – распахнула глаза, ощущая, как бешено колотится сердце в груди. – Я смогу выращивать цветы?

– Не только цветы, – Иннокентий Викторович усмехнулся, отстраняясь. – Вы способны чувствовать структуру твердых тел. Камень, металл, дерево... Для опытного мастера это дар – видеть скрытые изъяны и управлять внутренним напряжением материала. В старину таких, как вы, называли «Хозяйками гор».

– Я смогу видеть структуру дерева? – Для инженера-технолога само существование такого дара звучало, как идеальный инструмент.

Пристально взглянув на дубовое кресло, на мгновение показалось, что я вижу тончайшие волокна и узлы, сплетенные в сложный узор.

– Это невероятно!

– К сожалению, в нашем обществе такой дар считается ремесленным. Его не принято развивать, особенно женщинам, – добавил лекарь с оттенком грусти. – Боевые маги вроде вашего супруга ценят огонь и молнии. Еще – целительство. Но земля... Земля – это основа всего.

– Пусть ценят свои молнии, – я сжала подлокотники кресла. – Доктор, где я могу найти книги по этой стихии? И по законам, касающимся магов?

– В библиотеке князя есть несколько томов, но с разрешения Дмитрия Николаевича я принесу вам свои, – он поклонился. – Они более практичны. Отдыхайте, Анастасия Павловна. Сила земли требует спокойствия.

Когда он ушел, я не легла спать. Переместившись на кровать, чтобы вытянуть затекшие ноги, потянулась к стопке книг, которые принесла Капитолина.

– Права женщин... Права магичек... – я листала страницы, вчитываясь в мелкий шрифт.

Выходило, что обычная дворянка – лишь тень своего мужа, лишенная права подписи и самостоятельных сделок. Но если у женщины пробуждался магический дар третьего круга и выше, она получала статус «суверенного практика».

– Суверенный практик, – я вслух повторила эти слова. – Значит, если я докажу, что владею даром, Дмитрий не сможет распоряжаться моим имуществом без моего согласия? Даже Щепкиным?

В книге по истории я нашла краткое упоминание о магии земли. Суть этого дара сводилась к тому, что маги земли могли ускорять рост растений, укреплять фундаменты и – самое главное – делать древесину крепкой и вечной.

– Вечной... – Я замерла, и в моей голове вспыхнула яркая мысль. – Промышленная сушка древесины! То, на что в моем мире уходили недели в сушильных камерах, я смогу делать за часы одним прикосновением!

Если научусь, конечно. А я научусь!

– Ну что ж, Дмитрий… – Я посмотрела на пламя камина. – Думаешь, что, сослав меня в глушь, уничтожишь меня? Заставишь тихо угаснуть? Ты даже не представляешь, что отдаешь мне в руки самое мощное оружие в этом мире.

Не в состоянии уснуть от нахлынувшего прилива вдохновения, снова взяла карандаш и бумагу, чтобы сделать наброски будущих цехов.

– В субботу состоится не просто чаепитие, – прошептала, чувствуя, как сон наконец начинает одолевать меня. – Я заставлю весь Петербург говорить о себе! Ну, а после уеду в Щепкино, чтобы воплотить грандиозные планы в жизнь.

Солнечный луч, пробившийся сквозь тяжелые портьеры, настойчиво бил по глазам, заставляя окончательно проснуться. Я рывком села на постели, игнорируя протестующий стон колена.

Встать оказалось проще, чем вчера, хотя каждый шаг требовал концентрации и стальной выдержки. Я улыбнулась, чувствуя прилив сил и желание свернуть горы. Дотянулась до колокольчика и встряхнула его, наполняя резким звоном сонную тишину коридоров.

– Дуняша, неси платье и воду для умывания, – скомандовала вошедшей девочке, которая выглядела заспанной и слегка испуганной. – И поднимай остальных слуг. Сегодня мы вычистим каждый угол. Пусть все, кто еще способен держать тряпку в руках, приступают к уборке. Начинайте с верхнего этажа. Вытрясите пыль из ковров, обметите паутину и натрите до блеска каждый металлический подсвечник. Особое внимание уделите окнам. Мне нужно, чтобы к полудню здесь не осталось ни пылинки, ни одного следа прошлого уныния.

Дом Горчаковых взорвался суетой, непривычной для этого чопорного царства мнимого благополучия.

Слуги таскали тяжелые ковры на задний двор, откуда слышались глухие удары выбивалок. Девушки до блеска натирали стекла, чистили столовое серебро. Я наблюдала за этим хаосом из своего дубового кресла, объезжая владения и чувствуя себя генералом на поле битвы.

Внизу, в малой гостиной, меня уже ждали «любимые» родственницы, чьи лица напоминали маски из застывшего воска.

– Доброе утро, – я въехала в комнату с легкой полуулыбкой, которая так бесила мою свекровь.

– Вы решили превратить особняк в постоялый двор, Анастасия? – Татьяна Львовна поджала губы. – Этот грохот наверху совершенно невыносим. Наталья Алексеевна сегодня едва не лишилась чувств от столь резкого пробуждения. А ведь ей, в отличие от вас, требуется покой и нежное обращение.

Ведищева кивнула, прижимая к виску батистовый платочек, пропитанный чем-то удушающе-сладким.

– О, простите! Наталья Алексеевна, я совсем позабыла о вашей тонкой душевной организации, – пропела голосом, который сочился фальшивым сочувствием. – Видимо, жизнь в столице совсем лишила вас сил, раз обычная уборка кажется вам катастрофой. Не волнуйтесь, скоро здесь станет очень тихо. Особенно после того, как гости разъедутся по родовым гнездам, осознав, что гостеприимство этого дома истощилось вместе с запасами терпения хозяев.

Наталья вскинула голову, и во взгляде на мгновение промелькнула такая ненависть, что я невольно восхитилась ее игрой.

– Мы все терпеливо ждем вашего отъезда, Анастасия, – прошипела она, забыв о своей роли невинной овечки. – Дмитрий Николаевич ясно дал понять, что ваше присутствие здесь – досадная формальность, которая скоро будет улажена самым решительным образом.

– Формальность или нет, но, пока я здесь, правила устанавливаю я. – Спокойно пододвинула к себе стопку ароматных блинчиков.

Глава 16

Глава 16

После завтрака, прошедшего в напряженном молчании, я уединилась в кабинете, куда Прохор привел Михаила Кубышкина.

Старый управляющий нервничал, сминая мозолистыми руками край простого суконного кафтана. Кубышкин опасливо озирался по сторонам, будто опасался, что сами стены могут подслушать наш разговор.

Мы оба понимали: если наш план раскроется раньше времени, ссылка в Горчаково покажется легкой прогулкой по сравнению с гневом обманутого архимага.

– Михаил Петрович, присаживайся, – указала на стул. – Слушай меня внимательно. Нам нужно тщательно продумать, как подменить маршрут так, чтобы мой супруг как можно дольше не догадывался о том, что в Горчаково я не доехала.

– Барышня, помилуйте, – управляющий вздрогнул, округлив глаза. – Князь лично бумаги подписывал. Конвой будет состоять из его верных людей, которые до самой околицы Горчаковского имения довезут. Как же мы маневр-то совершим, ежели за каждым шагом догляд будет? Это же бунт!

– От сопровождающих нам придется избавиться, – я коварно усмехнулась. – Подстроим так, чтобы они сами захотели уйти

– Рискованно, Анастасия Павловна, – Михаил утер рукавом проступивший на лбу пот и кивнул. – Но ежели в Щепкино доберемся, нас не скоро хватятся. Поместье-то заброшенное, Дмитрий Николаевич туда носа не кажет. А лесопилка... Ох, барышня, там ведь разруха полная. Водяное колесо сгнило, валы перекошены, пилы заржавели так, что только на переплавку годны. Нам столько всего закупить надобно, что никакой казны не хватит.

– Составь список всего необходимого, Михаил, – поджав губы, я забарабанила пальцами по столу. – Подробно все пиши, с запасом. Ничего не забудь, чтобы потом не заказывать и не метаться в поисках необходимых деталей.

– Так, я уже, барышня! – Кубышкин выудил из-за пазухи измятый листок, исписанный мелким почерком. – Первым делом понадобится новое приводное колесо, лучше из лиственницы, оно в воде дольше стоит. Ремни передаточные – кожаные, добрые. Пилы шведской стали, две дюжины. Еще кузнечный инструмент надобен, да подвода крепкая, чтобы все это добро до места довезти. Денег уйдет прорва, барышня. Тысячи две, не меньше, ежели по-умному брать.

Две тысячи – огромная сумма для этого мира, но я знала, где ее взять.

– Деньги будут, Михаил, – пообещала, складывая его список. – Твоя задача – найти надежных людей и подготовить подводы.

– Сделаю, матушка, – мужик низко поклонился. – Все исполню в лучшем виде.

Едва Кубышкин вышел, как в дверях появился Дмитрий, и воздух в комнате мгновенно наэлектризовался, словно перед грозовым разрядом.

Я невольно подобралась, выпрямив спину и лихорадочно прокручивая в уме разговор с управляющим. Разговаривали мы негромко, дверь в кабинет была прикрыта плотно. Вряд ли князь занимался тем, что стоял и подслушивал, но…

Горчаков прошел к центру комнаты, небрежно бросая на стол связку ключей и кипу бумаг, перевязанных черной лентой. Он скользнул холодным взглядом по моему лицу, задержавшись на губах, которые я упрямо сжала, чтобы не выказать ни тени слабости перед этим человеком.

– Ты выглядишь слишком деятельной для калеки, Анастасия, – произнес он раздраженно.

Калеки? – я закусила губу изнутри.

– Ничуть, Дмитрий Николаевич, – ответила максимально спокойно, хотя внутри все клокотало от негодования. – Просто не привыкла бездельничать. Раз уж вы высылаете меня, как ненужную вещь, я должна быть уверена, что мое существование в изгнании будет соответствовать статусу княгини Горчаковой. Вы ведь не желаете, чтобы в обществе шептались, будто великий архимаг, на счету которого бесчисленное множество побед, не способен содержать собственную жену даже в глуши?

– Ты требуешь денег? – Дмитрий прищурился и презрительно расхохотался. – После всего, что устроила в этом доме? После оскорблений в адрес моей матери и гостей? Ты невероятно наглая и расчетливая женщина, Анастасия.

– Оскорблений? Не припомню за собой такого. Все мои действия продиктованы исключительной заботой о репутации семьи, – отзеркалила его усмешку. – И, раз уж речь зашла об этом, ставлю вас в известность, дорогой супруг: в субботу у нас соберутся гости. Я пригласила всех, чьи письма с выражением «искреннего беспокойства» моим здоровьем и пожеланиями скорейшего выздоровления, особенно затронули мое сердце.

– Гости? В этом доме? – князь замер. В его глазах вспыхнули недобрые огоньки. Он шагнул ко мне, нависая над креслом всей своей мощью. – Ты в своем уме? Я запрещаю устраивать приемы! Ты должна сидеть тихо и готовиться к отъезду, а не выставлять наше грязное белье на всеобщее обозрение.

– О! Так мне теперь отменить прием? И по какой же причине? Уж не о моем ли здоровье вы вдруг обеспокоились? Так я в порядке и уже всем сообщила об этом. Ваши друзья непременно подтвердят, что видели меня в добром здравии. Не так ли?

Я сделала паузу, наслаждаясь тем, как багровеет лицо муженька. Даже воздух в комнате потяжелел, а его аура, казалось, заполнила собой все свободное пространство. Невыносимо трудно сделалось не то что дышать – просто сидеть прямо, сопротивляясь силе, способной придавить меня к полу. Но я продолжила:

– Ах, да, лучше напишу им, что у княгини Горчаковой нет подобающего наряда для такого вечера. Или же… Расходы на незваных гостей так велики, что мы не можем себе позволить лишние траты? – посмотрела на мужчину с вызовом. – Пусть все увидят, как «процветает» наш род. Главное ведь не в том, что у нас нет денег на новые платья, а в том, что мой муж – великий архимаг, верно? Может, вы выделите положенное мне содержание, чтобы я достойно представила фамилию Горчаковых перед тем, как навсегда исчезну из вашей жизни?

– Как же ты меня бесишь! – рявкнул он, ударяя кулаком по стене рядом с моей головой. – Твоя дерзость не знает границ!

Он тяжело дышал. В его взгляде плескалась ярость и невольное, почти болезненное удивление.

– Деньги будут, – наконец выдавил он, отстраняясь. – Я выделю двойную сумму, лишь бы ты закрыла рот и не позорила меня перед Разумовскими и Голицыными. Но помни: это последняя милость, которую ты получишь в этом доме. В субботу ты изобразишь идеальную жену, а в воскресенье – исчезнешь.

– Договорились, – кивнула, чувствуя, как тяжелый камень упал с души. – Я исчезну из вашей жизни. Навсегда!

После ухода князя я подъехала к окну и долго смотрела в парк, ощущая невероятную обиду и тяжесть на душе. Прежняя Анастасия души в муже не чаяла и любила всем сердцем. А он видел в ней лишь досадную помеху, обращаясь хуже, чем с прислугой. Несчастная девочка ничем этого не заслужила, и она бы поехала в Горчаково, покорно принимая горькую долю. Зачахла бы в той глуши и всю жизнь была бы несчастной.

Может, она сейчас в лучшем мире? Может, судьба и ей подарила еще один шанс начать все сначала? Хорошо, если так. Мне было искренне ее жаль.

Деньги управляющий Семен Иванович передал уже через полчаса.

– Доброго дня, Анастасия Павловна. – Зашел, низко кланяясь, с видом побитой собаки, и положил на стол тяжелый кошель. – Дмитрий Николаевич велел передать.

– Благодарю, – ответила сухо, задумчиво глядя в окно. – Скажите князю, что я безмерно рада тому, что он все же умеет держать слово.

Слуга ушел, а я еще некоторое время не решалась взять в руки тугой бархатный мешочек, набитый монетами. Казалось, этот трофей еще хранит в себе ярость архимага, вынужденного отступить под напором обстоятельств.

Глава 17

Глава 17

Наконец, я встряхнулась, взяла мешок, поражаясь, насколько он тяжелый, и направилась к себе в спальню. Времени на то, чтобы подготовиться к отъезду, оставалось катастрофически мало.

– Дуняша, зови отца, – бросила девочке, которая испуганно замерла у двери.

– Он уже здесь, барышня, вас дожидается, – прошептала служанка дрожащим голосом. – Все в доме слушали, как князь негодовал, что вы посмели что-то требовать.

Михаил Кубышкин появился бесшумно и снова с уважением поклонился. Я жестом велела ему подойти ближе и положила мешочек на край стола, где уже лежали чертежи и списки необходимых закупок.

– Здесь две тысячи золотом, Михаил Петрович, – произнесла, глядя ему в глаза. – Это наше общее будущее. Не подведите меня.

Он медленно протянул руку к мешочку, словно боялся, что тот исчезнет, превратившись в пыль. Я видела, как ходят желваки на обветренном лице и как крепко сжаты его губы. Две тысячи – целое состояние для такого человека, как он, и огромная ответственность для нас обоих.

– Ох, Анастасия Павловна... – выдохнул он срывающимся голосом. – Да за такие деньги мы не лесопилку – дворец в лесу отстроим.

– Дворец не нужен, Михаил. Мне необходимо производство. – Я требовательно постучала пальцем по списку. – Слушай внимательно. Ты сейчас же забираешь часть денег и отправляешься в город. Закупишь пилы из шведской стали, две дюжины, не меньше. Закажи новые валы из закаленного железа, как ты и говорил, кожаные приводные ремни самой лучшей выделки. Сложишь добро на крепкую подводу и отправишься в Щепкино немедленно. Заберешь с собой Тихона и остальных людей, а Капитолина с Дуняшей и Прохором со мной поедут.

Далее мы с управляющим обсудили маршрут. Путь до Щепкино неблизкий и опасный, поэтому заранее обговорили, на каких постоялых дворах следовало ночевать, какими почтовыми станциями пользоваться для смены лошадей.

– Сделаю, барышня. Уже к вечеру товары закупим и подводы снарядим, – твердо пообещал он.

– Я тут подумала насчет сопровождающих, Михаил. Их будет четверо – верные воины Дмитрия, которые не спустят с нас глаз. Нам нужно избавиться от их опеки так, чтобы они сами не могли следовать за нами. Нет ли у вас на примете какого-нибудь зелья, чтобы... Ну, пятна по телу пошли или понос прошиб нещадный? Не до смерти, разумеется, а так, чтобы не до меня стало.

Управляющий на мгновение задумался, потирая затылок, и вдруг на его лице расплылась озорная улыбка. В глазах мужика блеснула искра того народного лукавства, которое веками помогало выживать простым людям под гнетом господ.

– А зачем покупать-то, барышня? – хмыкнул. – Сами управимся.

– Рассказывай, – я подалась вперед, чувствуя, как внутри разгорается азарт.

– Была у нас в деревне одна кухарка, Степанидой звали, – начал он вкрадчиво. – Так, она во все блюда зверобой добавляла, свято веря, что он от болезней спасает. Так вот, ежели тот зверобой регулярно с пищей употреблять, то эффект будет почище любого яда. Вся деревня тогда красными пятнами изошла, чесались как шелудивые псы, а из кустов по три дня выползти не могли.

– Зверобой, значит? – невольно рассмеялась, представляя грозных воинов князя, мечущихся по кустам.

– Он самый. Растет везде, рви – не хочу. Достану я его, Анастасия Павловна. Насушим, измельчим и Капитолине передадим. Она в дорогу такие пирожки да морсы приготовит, что через пару дней им уже не до нас будет. После уже, как они перестанут зверобой в пищу употреблять, так и вылечатся сразу. А князю они сами побоятся правду доложить. Скажут, что доставили вас в целости, лишь бы позора не выдавать.

План выглядел простым и дерзким, но в этой его простоте и крылась наша сила. Я велела Михаилу не терять времени даром и приступать к делу.

Едва он ушел, как в особняк прибыла мадам Ламорт, сопровождаемая помощницами, которые несли ворох коробок и чехлов.

– Доброго дня, княгиня! Ваши наряды готовы! – с предвкушением воскликнула модистка. – Таких платьев в Петербурге еще не видывали.

Она начала доставать наряды, которые в точности соответствовали моим эскизам. Плотное сукно глубоких сочных цветов, строгие линии, лишенные нелепых рюшей, и функциональные детали. Минимальная отделка в виде кружевных воротничков или вышивки смотрелась дорого и изысканно. В таких платьях не стыдно на приемах блистать и в деревне по лесным кочкам прыгать. Как по мне, намного элегантнее и практичнее нелепых пышных подъюбников и корсетов.

– Красота! Надену это завтра на чаепитие, – выбрала одно из платьев. – Заодно и проверим, как воспримет новую моду Петербургское общество.

Обувщик представил сапоги из добротной кожи на устойчивом каблуке, которые выглядели изящно, но при этом были готовы к суровым испытаниям.

– И еще, Ваша Светлость, – мадам Ламорт протянула изящную трость из темного палисандра. – Я подумала, что вам стоит обзавестись этим. Трость придаст вам достоинства и поможет не нагружать ногу во время приемов.

– Великолепная идея! – Я взяла трость в руку, ощущая приятную тяжесть и гладкость дерева.

Под пристальным взглядом модистки поднялась и прошлась по комнате. Похоже, теперь я полностью готова к субботнему испытанию.

– Вы превзошли себя, мадам, – просияла торжествующей улыбкой. – Счет направьте моему супругу.

Расставшись с модисткой и сапожником лучшими друзьями, я позвала служанку, намереваясь исполнить все, что обещала сделать до отъезда.

– Дуняша, неси бумагу. Думаю, что пора отправить письмо графу Ведищеву.

Текст письма заранее тщательно продумала. В нем выражала нижайшую благодарность за то, что его дочь Наталья Алексеевна оказывает неоценимую помощь нашей семье в столь счастливое для молодоженов время.

Я писала о том, как высоко Дмитрий Николаевич ценит ее присутствие, и приглашала графа на субботнее чаепитие, чтобы он мог лично убедиться в благополучии своей дочери. Письмо Дуняша отправила с посыльным.

Глава 18

Глава 18

Суббота наступила стремительно и принесла с собой предгрозовую духоту и нервное напряжение. Слуги с раннего утра метались по залам, натирая паркет и выставляя лучший фарфор. Кухарки с армией поварят готовили лучшие десерты и закуски. Татьяна Львовна скрипела зубами от ярости, но помогала с организацией, понимая, что провал этого чаепития станет пятном на репутации Горчаковых.

– Вы погубите нас своей самодеятельностью, Анастасия! – прошипела она, поправляя скатерть в главной гостиной.

– Напротив, матушка, я спасу остатки вашего достоинства, – ответила ей, опираясь на свою новую трость.

Первые экипажи начали прибывать к четырем часам после полудня. Гости входили в дом с выражением вежливого любопытства на лицах, которое едва скрывало жажду сплетен и зрелищ.

Они перешептывались, глядя на мое кресло, приготовленное в углу, и на мой необычный наряд. Синее суконное платье с высоким воротником резко выделялось на фоне пышных юбок и обилия рюшей.

Гостиная заполнилась шорохом шелков и звоном посуды.

Я маневрировала между гостями, используя трость, и чувствовала на себе десятки изучающих взглядов. Язвительные замечания так и сыпались в мою сторону, словно отравленные стрелы.

Баронесса фон Штолль, известная своим длинным языком, прищурилась, разглядывая мой наряд через лорнет с выражением крайнего недоумения.

– Ах, милочка, какой оригинальный выбор ткани, – пропела она, едва пригубив чай. – Кажется, подобные костюмы носили гувернантки в английских поместьях?

– Не думаю, баронесса, – улыбнулась ей обезоруживающей улыбкой. – Однако ваше сравнение мне импонирует. Согласитесь, англичане – народ практичный, они ценят удобство и долговечность. В моем положении важно чувствовать опору и уверенность в собственных силах, а не путаться в бесконечных кружевах, которые так легко рвутся при малейшем движении. – наигранно вздохнула. – Ой, что это? – Указала кончиком веера на рукав баронессы. – Кажется, шелк опасно натянулся. Возможно, вам стоит обратиться к мадам Ламорт? Она как раз осваивает новый крой, скрадывающий излишнюю пышность форм.

Баронесса поперхнулась чаем, а ее подруги прикрыли рты веерами, скрывая смешки. Моя прямота и отсутствие заискивания для многих оказались в новинку. Я продолжала обход гостей, давая советы по выбору тканей и делясь секретами ухода за кожей, выдавая их за старинные рецепты.

– Вы удивительно осведомлены для провинциалки, Анастасия, – заметила графиня Разумовская, внимательно слушая мой рассказ об очищении лица овсяным отваром.

– Свежий воздух и хорошая библиотека открывают много истин, графиня, – ответила с улыбкой, чувствуя, как напряжение в комнате начинает спадать.

Опыта в светских интригах мне не доставало. Но я вроде неплохо справлялась, отлично чувствуя скрытые подвохи в словах и моментально нейтрализуя угрозы.

Дмитрий присутствовал на чаепитии лишь номинально. Он держался в отдалении, наблюдая за мной с непроницаемым выражением лица.

В разгар вечера двери парадной залы распахнулись с таким грохотом, будто кто-то выстрелил из пушки. На пороге возник граф Ведищев – монументальный старик с лицом, высеченным из серого гранита, и глазами, в которых застыла вековая мерзлота.

Его присутствие мгновенно вытеснило из комнаты остатки уютного тепла, оставив лишь колючий холод и ощущение надвигающейся катастрофы. Он шествовал с таким важным видом, будто был здесь хозяином. Магический фон в помещении моментально исказился от усилившегося давления чужеродной силы.

Я выпрямилась, игнорируя невольную вспышку боли в колене. Оперевшись на трость, поспешила навстречу важному гостю, одновременно отмечая, что Наталья Ведищева буквально расцвела, направляясь к отцу с видом оскорбленной добродетели.

– Алексей Петрович, какая неожиданная радость видеть вас в нашем доме! – произнесла максимально громко.

– Княгиня, – Ведищев склонил голову ровно настолько, чтобы это не выглядело оскорблением. При этом его тяжелый взгляд сверлил меня с беспощадностью инквизитора. – Слышал, вы перенесли тяжелый недуг? Вижу, ваш дух оказался крепче плоти, раз вы нашли в себе силы на подобное собрание.

– Трудности закаляют, – я лучезарно улыбнулась, чувствуя, как внутри закипает холодная злость. – Позвольте выразить вам безмерную благодарность. Ваша дочь, Наталья Алексеевна, стала моим настоящим ангелом-хранителем в эти непростые дни. Ее забота, неусыпное внимание к моему супругу и делам этого дома просто не поддаются описанию. Я даже не представляю, как бы мы справились без ее участия.

Ведищев нахмурился. Густые брови сошлись на переносице, образуя глубокую складку, похожую на шрам.

– Наталья всегда отличалась чутким сердцем, – буркнул он, бросая на дочь подозрительный взгляд.

– Безусловно! – я подхватила его фразу, не давая вставить ни слова. – Наталья Алексеевна будет идеальной женой для какого-нибудь достойного человека. Уж как она «помогла» мне разобраться в тонкостях столичной жизни, словами не передать. Так хочется, чтобы и она познала радости семейного счастья так же, как мы с супругом. Скажите, Алексей Петрович, не подыскали ли вы уже для нее хорошую партию? Такая жемчужина не должна пылиться в чужих гостиных. Ей место в собственном доме, где она сможет в полной мере проявить таланты хозяйки.

Старик замер, вперившись в меня колючим взглядом. Я кожей почувствовала, как его магическая аура пришла в движение, делаясь еще более колючей и тяжелой. У графа моментально расширились зрачки, неуловимо дернулись уголки губ и побелели пальцы на набалдашнике трости, более тяжелой, чем моя, инкрустированной драгоценными камнями.

Ведищев явно рассчитывал, что Наталья составит партию Дмитрию. Выходит, она тут не по собственной инициативе, а исполняет план по завоеванию перспективного мужа.

Чужого, на минуточку, мужа! Так что я не испытывала ни малейшего угрызения совести, указав нахалке на дверь, прикрываясь заботой о репутации.

– Мои планы на будущее дочери касаются только моей семьи, княгиня, – процедил он, лязгнув металлом в голосе.

– Разумеется! Мне просто хотелось бы первой поздравить Наталью, когда вы объявите о помолвке, – я кивнула слуге, чтобы он подал графу чай. – Наталья Алексеевна так много рассказывала о том, какие строгие правила приняты в вашем доме. И теперь, познакомившись с вами, я действительно в это верю. Единственное, что меня действительно беспокоит, что уже завтра этот дом погрузится в невероятную скуку. На рассвете я уезжаю в дальнее имение и переживаю, что молодая девушка будет томиться здесь в одиночестве, пока Дмитрий Николаевич занят службой.

Графиня побледнела. Она открыла рот, чтобы мне возразить, но тут же захлопнула, так и не подобрав нужных слов. Дамы в гостиной зашушукались, прикрывая рты веерами и посматривая на девушку с явным осуждением.

К счастью или нет, но граф никак не прокомментировал мой выпад. А дальше его отвлек на себя Дмитрий, пригласив в кабинет для приватной беседы.

Вечер продолжался, но атмосфера неуловимо изменилась: гости, почуяв смену лидера, потянулись ко мне с удвоенным интересом, а Ведищева оказалась в изоляции.

Наталья перешептывалась в углу с Татьяной Львовной. Они обе бросали в мою сторону яростные взгляды, но сделать ничего не могли. Как хозяйка, я действовала безупречно и изо всех сил старалась держать марку.

Вскоре экипажи с гостями разъехались один за другим. Каждое прощальное рукопожатие, каждый лицемерный комплимент я принимала как заслуженный трофей в битве за право называться человеком, а не имуществом.

Колено нещадно ныло после тяжелой нагрузки. Однако я решила поговорить с Дмитрием перед отъездом, чтобы развеять последние недомолвки. Если его так сильно тяготил брак со мной, возможно, нас обоих устроил бы развод?

Подъехав к той части дома, где обитал князь, я поднялась из кресла. Опираясь на трость, медленно пошла по коридору к кабинету, из-под двери которого пробивался свет.

Я уже протянула руку к тяжелой ручке, когда замерла, услышав звуки, от которых сердце пропустило удар. Из-за неплотно прикрытой двери доносился приглушенный шорох одежды и тяжелое прерывистое дыхание, перемежающееся влажными звуками поцелуев.