Текст книги "Ненужная жена князя Горчакова (СИ)"

Автор книги: Мелина Боярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 32 страниц)

Глава 103

Глава 103

Я расслышала, как за спиной зароптали Яков и Венька. Как подтянулись ближе ветераны и гвардейцы, оставленные Дмитрием еще с осени.

– В чем именно меня обвиняют?

– Вы нарушили сразу несколько уложений, магистр Щепкина, – Сокольский снисходительно усмехнулся. – Во-первых, ввезли из-за рубежа паро-магическое оборудование, не прошедшее утверждение в императорском магическом совете. А во-вторых, данное оборудование оснащено артефактами, в основе которых лежит запрещенная магия разрушения. Эти артефакты подпадают под статью о контрабанде в особо крупных размерах. Наказание – от десяти лет каторги до пожизненного заключения.

Граф замолчал, давая время проникнуться тяжестью обвинений. А я смотрела на бумаги в холеных руках графа и осознавала, в чем заключалась расплата за отказ. Он ударил в спину, точно зная, куда бить.

– Ваши обвинения – ложь! – произнесла звенящим от ярости голосом. – Это оборудование заказывалось при вашем непосредственном участии через легальные торговые дома. Артефакты – обычные накопители эфира. Никакой запрещенной магии там нет и не было никогда.

– Следствие разберется, – отчеканил граф, спешиваясь. – А пока все станки конфискуются в счет государства. Лесопилка опечатывается до выяснения обстоятельств.

Мужики позади меня возмущенно загудели, напряжение в воздухе моментально повысилось.

– Да как же так, Ваше Высокопревосходительство? – выступил вперед Венька. – Мы же тут потом и кровью… Вы не имеете права!

– Молчать! – рявкнул один из гвардейцев и выхватил саблю.

Сокольский даже не взглянул на Стогина, гипнотизируя меня взглядом. Он приблизился ко мне, наклоняясь к самому лицу.

– Анастасия Павловна, у вас есть единственный шанс избежать тяжких последствий, – произнес он вкрадчиво и так тихо, чтобы слышала только я. – Вспомните о наших договоренностях. Передайте мне ваши патенты, права на имение, и я лично похлопочу, чтобы дело закрыли.

– Вы серьезно? – задохнулась от возмущения. – Предлагаете отдать все, что я создала, в обмен на ваше сомнительное «слово»?

– В обмен на свободу, дорогая, – он снисходительно усмехнулся. – Неужели вы думали, что можно безнаказанно вертеть носом перед лицом всего департамента? Я предлагал вам союз и равноправное партнерство, но вы отказали. Теперь же условия изменились.

У меня земля ушла из-под ног. Значит, вот какова расплата за доверчивость? За то, что я снова повелась на сладкие речи? За то, что не прислушалась к ЕГО предостережениям?

– Мерзавец! – выдохнула я, чувствуя, как внутри что-то ломается. – Подлый интриган! Вы нарочно все подстроили, чтобы отобрать мою лесопилку! Артефакты и ложные обвинения – это ведь ваша работа? Вы с самого начала захотели наложить лапу на мое дело. Прикидывались другом, а сами…

– Довольно! – рявкнул Сокольский. – Выбирайте, Анастасия Павловна: или вы немедленно подписываете добровольное отречение от прав на изобретения и землю, или же я отдаю приказ о штурме.

– Нет!

– Что!?

– Вы не получите ни одного моего чертежа! Ни меня! Ни клочка земли! – сорвалась на крик.

– Что ж, в таком случае, пеняйте на себя, – процедил граф. – Арестовать преступницу! Оказавших сопротивление – уничтожить! – отдал приказ солдатам.

Я зажмурилась, ожидая, что меня схватят, но в тот же миг передо мной выросла живая стена. Венька со стиснутыми кулаками выступил первым. Рядом с ним встал Яков, формируя в руках магические плетения. Елизар и Ефим обнажили сабли, а Прохор покрепче перехватил тяжелый лом. Даже Капитолина схватилась за вилы, оттесняя меня подальше, за спины мужиков.

– Не подходи, Высокопревосходительство! – прохрипел Венька. – Не тронь нашу хозяйку! Мы тут все поляжем, но и тебя живым не отпустим.

– Бунтовать вздумали? – Сокольский картинно повел бровью. – Смерти ищете? Что ж, вам представится такая возможность. Взять их!

Стражники ощетинились саблями и ринулись вперед. Вениамин призвал боевые пульсары, а Яков зашептал заклинание, от которого под ногами задрожала земля.

– Применить магическое подавление! – отдал команду граф, нагло ухмыляясь.

Маги в балахонах вскинули руки, формируя над нами купол, блокирующий потоки эфира. Еще мгновение, и мои люди полягут под саблями гвардейцев.

– Простите, – прошептала, глядя на плотные ряды защитников. – Простите, что втянула вас в это…

Однако моих людей отсутствие магии не остановило. Они стали спешно вооружаться тем, что нашлось под рукой.

– Прощевайте, хозяйка, – буркнул Федор, покрепче перехватывая дрын.

У меня внутри оборвалось от осознания, что бессмысленной бойни не избежать. Только не так! Не ценой жизни моих людей!

Я уже ринулась вперед, чтобы не дать свершиться кровавому безумию, когда в небе полыхнуло, раздался жуткий треск, и антимагический купол над нами лопнул, рассыпавшись яркими искрами. Маги в серых балахонах покачнулись, некоторые упали, получив мгновенный откат.

В ушах зашумело, и я затрясла головой, пытаясь избавиться от противного звона. Однако сквозь него до слуха донесся ритмичный звук строевого шага сотен кованых сапог.

Обернувшись, я увидела, что со стороны реки и от опушки леса к нам строевым маршем идут гвардейцы в синих мундирах с золотым шитьем и императорскими гербами на погонах. На подворье воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь звуком неотвратимо надвигающейся мощи.

Почувствовав чей-то тяжелый взгляд, я завертела головой и наткнулась на одинокую фигуру, стоящую на крыльце дома. Человек, закутанный в теплый плащ, опирался на резной посох. На его руке, протянутой в нашу сторону, плясали яркие всполохи оранжевого пламени, а темные глаза полыхали неистовой яростью.

Через пару минут двор заполонила личная гвардия цесаревича. Солдаты с невозмутимым спокойствием окружили поместье по периметру и взяли в кольцо всех участников тщательно спланированного фарса. Отряд возглавлял молодой офицер с эполетами штаб-ротмистра, в руках он держал свиток с императорской печатью.

– Что здесь происходит? – рявкнул Дмитрий, явно собравшись с силами.

Сокольский оторопело наблюдал за неожиданным вторжением и нелепо дернулся от окрика князя. На мгновение в его глазах промелькнула растерянность, но она тут же сменилась бешеной ненавистью.

– Вы не имеете права вмешиваться, Горчаков, – выплюнул он. – Это юрисдикция Корпуса лесничих!

– Ошибаетесь, генерал-майор, – князь зло усмехнулся. – Лучше задумайтесь о собственных правах. Штаб-ротмистр, будьте любезны огласить предписание, – кивнул прибывшему офицеру.

– Согласно указу Его Императорского Высочества цесаревича Александра Николаевича Романова, генерал-майор Сокольский Андрей Петрович отстраняется от должности инспектора Корпуса лесничих в связи с превышением полномочий и клеветой на государственного поставщика, – зачитал он текст на одном дыхании. – Все обвинения, выдвинутые против магистра Щепкиной, объявляются ложными и подлежат немедленному аннулированию. Кроме того, – офицер окатил графа презрением, – за финансовые махинации в особо крупных размерах, подлог документов и угрозу физической расправы над беззащитными гражданами империи возбуждается следствие против господина Сокольского по факту государственной измены.

«Беззащитные» граждане, как один, убрали за спину вилы и лопаты, припрятали под рубахами топоры. В глазах моих людей вспыхнула надежда, а на лицах некоторых заиграли радостные ухмылки.

– Это какая-то ошибка, – Сокольский позеленел. – Я никогда не действовал против короны! Я…

– Вы превысили полномочия, – отчеканил Дмитрий, медленно спускаясь с крыльца и направляясь к нам. – И ответите за это перед законом. Штаб-ротмистр, немедленно арестуйте господина Сокольского, а его людей разоружите и задержите до выяснения обстоятельств.

Глава 104

Глава 104

Гвардейцы Корпуса лесничих с недоумением переглянулись. Никто в здравом уме не посмел бы связываться с личной охраной наследника престола. Через мгновение послышался звук падающих на землю сабель.

– Вы все еще сильно пожалеете! – завопил Сокольский, когда двое гвардейцев скрутили ему руки за спиной. – Анастасия, я же предлагал тебе все! Ты могла стать госпожой, а станешь…

– Молчать! – рявкнул офицер, а гвардеец жестким тычком в грудь заставил графа заткнуться. Его скрутили и поволокли прочь со двора.

Я застыла, наблюдая за тем, как уводят мерзавца, и не верила, что все закончилось. По щекам катились горячие слезы, тело колотило крупной дрожью.

Капитолина пыталась обнять меня, увести в дом, но я не могла сдвинуться с места. Только смотрела сквозь пелену слез на Дмитрия, который шел ко мне пошатывающейся походкой. В его глазах плескалась такая буря чувств из облегчения, боли и любви, что мне было трудно дышать.

– Ты защитил нас, – прошептала еле слышно. – Твоя магия… Она вернулась?

– Я же обещал, Настя. – Князь подошел, а у меня сердце облилось кровью при виде его смертельно бледного лица и посиневших губ. – Обещал, что никогда больше не подведу.

В этот миг я забыла о гордости и прошлых обидах, обо всех своих «никогда» и «не смей», и шагнула ему навстречу, уткнувшись лицом в мускулистую грудь. Его руки осторожно сомкнулись на моей талии, прижимая к себе, как сокровище.

– Спасибо, – выдохнула я. – Спасибо, что спас меня, всех нас.

– Это тебе спасибо, Настя, – ответил он, зарывшись лицом в мою макушку. – За то, что дала мне шанс.

– Ты же еле на ногах стоишь, – всхлипнула и обняла князя в ответ, стараясь поддержать его, чтобы не упал. – Как ты узнал?

– Мои люди заметили странные маневры в Корпусе лесничих, и я сразу послал весточку Александру, – ответил Дмитрий. – Сокольского же я подозревал в махинациях с самого начала, но без доказательств ничего не мог сделать. Твои бумаги на станки были оформлены надлежащим образом, не подкопаешься на первый взгляд.

– А твоя магия? Ты рисковал, разрушив купол, – судорожно вздохнула. – Тебе же нельзя вставать с постели, идиот. Твоя рана…

– Плевать, – он чуть отстранился и заключил мое лицо в ладони. – Плевать я хотел на раны, указы и весь этот проклятый свет. Я буду защищать тебя, даже если придется отойти в иной мир раньше времени.

– Ты ненормальный, – прошептала, глядя в темные глаза Дмитрия. – Совершенно ненормальный. Нельзя же так рисковать собой.

– Ты только сейчас это поняла? – усмехнулся князь, вытирая влагу с моих щек большими пальцами. – Я же архимаг, у нас иначе не бывает.

– Ваше Сиятельство, прикажете доставить арестованного в Воронеж? – почтительно кашлянув, нарушил наше уединение офицер. – Или сразу в столицу?

– В столицу, – бросил Дмитрий, не оборачиваясь. – Судьбу преступника будет решать император. Проследите, чтобы граф ни с кем не говорил по дороге, и передайте Его Высочеству мою глубочайшую благодарность.

Офицер козырнул и удалился, забирая с собой солдат в зеленых мундирах, магов и их зарвавшегося предводителя.

– Станки? – вздрогнув, я испуганно посмотрела на князя. – С ними что будет? Сокольский же хотел их изъять до выяснений…

– Никто их не тронет, – пообещал Горчаков. – Завтра же твои люди смогут приступить к монтажу, а через неделю, обещаю, ты запустишь пробную партию мебели.

Я улыбнулась, не в силах справиться с противной слабостью. У меня все еще дрожали руки и сердце бешено колотилось об ребра, но впервые за долгое время я верила князю и больше не боялась.

– Тогда идем домой, Дима, – подхватила бывшего мужа под руку. – А то ты сейчас свалишься, и весь героический эффект пропадет.

– Но ты же не позволишь этому случиться?

– Не позволю, – подставила князю плечо. – Что же с тобой поделаешь?

Поддерживая Горчакова, я медленно побрела к дому, чувствуя, как князя пошатывает от слабости. Дмитрий шагал тяжело, но при этом умудрялся сохранять гордую осанку и властный вид, который прежде бесил меня до зубовного скрежета.

Добравшись до гостиной, я усадила князя в эргономичное кресло возле камина, куда сама иной раз забиралась по вечерам, чтобы посмотреть на огонь и отвлечься от тягостных мыслей.

Дмитрий старался не показывать слабости, но я видела, что с его лба не сходила испарина, а губы он все искусал по дороге.

– Как рана, болит? Послать за лекарем? – участливо коснулась его руки.

– Не нужно, – выдохнул Горчаков, расслабляясь и откидываясь на спинку. – Просто не рассчитал немного. Цесаревич отправил к нам личную охрану, но они могли не успеть. Пришлось рывком снять купол, чтобы не допустить ненужных жертв. Потратил последнее, что накопил.

– Как? Последнее? – переспросила, похолодев. – Дмитрий, ты же едва пошел на поправку! Лекарь строжайше запретил любые нагрузки. Капитолина, немедленно пошли за Анатолием Фомичем! – крикнула, точно зная, что меня услышат.

– Настя, не суетись, – Дмитрий слабо улыбнулся. – Магия уже возвращается, я чувствую. Лекарю с его запретами не понять, что бывает, когда на кону стоит не просто здоровье, а…

Договаривать ему не пришлось, я и так знала, что речь шла о жизни моих людей, моей свободе и обо всем, что с таким трудом построила. Опустившись в соседнее кресло, я тоже обмякла, не в силах больше стоять на ногах. Слишком больно разочаровываться в людях и слишком тяжело осознавать, что все мои труды могли пойти прахом только потому, что кто-то пожелал присвоить их себе.

– Как ты узнал?

Князь открыл глаза и посмотрел на меня долгим взглядом, в котором читалась усталость, немного гордости и облегчения от того, что наконец-то можно все рассказать.

Глава 105

Глава 105

– С самого начала меня не оставляло дурное предчувствие, – приступил к рассказу Дмитрий. – С тех самых пор, как Сокольский впервые появился здесь, в поместье стали происходить странные происшествия. То магический контур пытались прорвать, то наемники едва не забрались на склад. И при этом – никаких следов, ведущих к заказчику. Но откуда у обычных наемников взялся артефакт-отмычка? Ее не так-то легко достать. С чего вдруг разбойников отравили как раз перед появлением жандармов? Полагаю, граф лично приложил к этому руку, а после тщательно замел следы.

– Сокольский гостил в имении, когда все случилось, – я невольно поежилась. – Он еще допрашивал наемников, а после помог отвести беду от Капитолины. Нарочно так сделал? А к покушению на тебя тоже руку приложил?

– Думаю, да. Слишком уж четко браконьеры подгадали момент, как раз, когда я приехал в Щепкино, – Дмитрий поморщился, коснувшись раны на боку. – Вели себя нагло, наверняка заранее просчитав, как я отреагирую. Если артефакт-отмычку еще можно достать, то подавителей огненной магии нет в свободной продаже. Кто-то серьезно озаботился тем, чтобы ты осталась без защиты.

Я сглотнула вязкую слюну, вспоминая моменты общения с Сокольским. Безупречные манеры, комплименты и назойливые предложения о партнерстве – все это было частью его подлого плана.

– Продолжай, – попросила глухим голосом.

– Ты не послушала моего предупреждения в столице, – Дмитрий тяжело вздохнул. – И я решил не давить на тебя. Ты ведь у меня такая самостоятельная. Любое вмешательство восприняла бы в штыки. Поэтому я взял под контроль проверку поставок немецкого оборудования, подключил Тайную канцелярию, – криво усмехнулся, – есть у меня там пара должников.

– Тайная канцелярия? И как давно они занимались Сокольским?

– Достаточно, чтобы прийти к неоднозначным выводам. Корпус лесничих погряз в незаконных махинациях, умело используя лазейки в законах и нечистых на руку чиновников. Формально они следили за сохранностью лесов, а на деле занимались незаконными вырубками и продавали лес через перекупщиков, вроде Перевалова. Помнишь такого купца?

– Еще бы не помнить! – я скривилась. – Он же первым пытался меня задушить.

– А еще вел себя слишком нагло, рассчитывая на силу тех, кто покрывал его в верхах. Так вот, я выяснил, что как раз граф Сокольский и оказывал ему покровительство. Сначала ты помешала графу обогащаться, когда начала поставлять на рынок сухую доску по нормальным ценам. Затем в тюрьму угодил его человек, а потом ты и вовсе удивила, когда получила императорский заказ. Вот он и заявился лично, чтобы познакомиться с тобой поближе и подмять под себя, если получится.

– Как же ты все это выяснил? – спросила, ощущая, как внутри поднимается тошнотворная волна. Я же чувствовала фальшь за улыбками Сокольского, не соглашалась на его уговоры.

Какая же поганая сволочь!

– Не сразу, – Дмитрий потер пальцами виски. – Сначала были только подозрения и мало доказательств, не хватало времени, чтобы все успеть. Но, когда я лежал бревном в твоей спальне, у меня появилось время обдумать и сопоставить факты. Пока ты работала на лесопилке, ко мне приходили мои люди, присылали вестников из столицы по запросам из архивов, докладывали о ходе расследования. Я распорядился выставить вторую линию охраны, опасаясь более решительных действий со стороны Сокольского.

– То есть… – я нахмурилась.

– Да, Настя, – Дмитрий кивнул, – я заранее знал, зачем сегодня явился Сокольский. Не думал только, что он зайдет так далеко. Граф все организовал самостоятельно, чтобы затем «раскрыть» преступление и наложить арест. Он снабдил партию маховиков личными клеймами, которые замаскировал под немецкие. Вообрази только, какая наглость! Если бы не участие агентов канцелярии, мы бы никогда не доказали, что все это был подлог. Тайная канцелярия отследила ввоз запрещенных артефактов, а дальше уже сам Глава Тайной канцелярии взял дело на контроль. С меня потребовали клятву молчания до завершения операции, поэтому я не мог предупредить. А ты… Догадывалась?

– Внутреннее чутье подсказывало, – призналась я. – Только доказательств не было. Я сама себе казалась параноиком, а он все это время…

– Именно, Настя, – Дмитрий стиснул подлокотники кресла. – У мерзавца Сокольского все бы получилось, останься ты с ним один на один. Александр пришел в ярость, когда получил мой доклад. Оказалось, этот проходимец давно уже под подозрением, но против него не хватало улик. Мерзавец постоянно выходил сухим из воды.

– Спасибо, – я коснулась горячей руки князя. – Если бы не ты…

– Ты бы не пережила ареста или гибели своих людей, – мягко перебил князь, накрывая мои пальцы ладонью. – Я не мог этого допустить. Твоя лесопилка и растущая империя – не просто прибыльное дело, это часть тебя. Отдать ее в лапы жадного чиновника было бы настоящим кощунством.

– Империя, – я нервно усмехнулась. – Звучит громко, а на деле – пара цехов и водяной привод.

– Не прибедняйся, – Дмитрий вымученно улыбнулся. – Ты с нуля построила производство, аналогов которого в мире нет. Я горжусь тобой, Настя.

Слова князя что-то переворачивали внутри меня. На глаза вновь навернулись слезы, а грудную клетку сдавил тугой ком, мешающий говорить.

– Ты изменила меня, – продолжил Горчаков. – Помнишь наш последний разговор? Ты говорила, что я слишком легко переобулся. Сказала, что не веришь мне. Я понимаю тебя и не требую, чтобы ты сразу начала доверять. Но я хочу, чтобы ты знала: я всегда буду той стеной, об которую разобьются твои враги. И не важно, какую цену за это придется заплатить.

– Знаешь, – заговорила я, пристально всматриваясь в пляшущие блики пламени, – когда ты только появился в моей жизни, я тебя ненавидела. Ты казался тюремщиком и бессердечным тираном, который из прихоти решил меня сломать. А теперь…

– Что теперь? – князь жадно подался вперед.

– А теперь я вижу перед собой сильного человека, – смело встретила его взгляд. – Со своими ошибками и непростым прошлым, но – человека. И я благодарна тебе за то, что спас моих людей сегодня, и за то, что не сдался.

– Значит, я на верном пути? – князь шумно выдохнул и впервые за сегодняшний день открыто улыбнулся. – Осталось только выздороветь и доказать, что я достоин второго шанса?

– Главное, выздоравливай, – я тоже улыбнулась в ответ. – А дальше посмотрим.

Глава 106

Глава 106

После того рокового дня пролетел месяц. Лесопилка гудела от рассвета и до заката. Новые станки работали, как часы, выпуская великолепную мебель и закрывая один заказ за другим. Жизнь постепенно входила в колею, а мои доходы неизменно росли.

В столице тем временем состоялся суд над Сокольским, за которым вскрылись десятки должностных преступлений. Государь лишил графа титула и званий, конфисковал имущество и земли, а самого сослал на каторгу в Сибирь.

Дмитрий быстро шел на поправку. С тех самых пор, как князь впервые после ранения проявил магию, она все прибывала и прибывала, залечивая раны и наполняя его безразмерный источник.

Поглощенная работой, я не заметила, как пролетел год, с того момента, когда впервые появилась в этом мире. Дмитрий разыскал меня на лесопилке, весь такой таинственный и загадочный.

– Настя, пойдем со мной, пожалуйста, – попросил он.

Я не стала спрашивать, куда он хочет меня отвести, а просто вложила свою ладонь в его теплую руку и последовала за ним по тропинке, которая вела к реке.

Запруда, где любил рыбачить цесаревич, сегодня снова преобразилась. Помимо мостков и навеса, поставленных в прошлом году, здесь появилась беседка, украшенная первыми цветами, и накрытый на двоих столик с закусками и фруктами. Вокруг беседки, на песке и в густой траве, мерцали магические светляки, придавая этому месту таинственности и волшебства.

– Что это? – выдохнула, удивленно озираясь.

– Наш романтический вечер, – пояснил Горчаков с улыбкой. – Сегодня ровно год, как ты появилась в моей жизни, Настя. Год, как ты стала той, кого я… Боюсь потерять.

Дмитрий запнулся, выдавая нервозность. Его пальцы, сжимавшие мою ладонь, заметно подрагивали, дыхание сбилось.

– Ты не поверила, когда я сказал, что люблю тебя. Наверное, правильно сделала. Слова ничего не значат, если они не подкреплены делом. Но теперь я хочу доказать тебе…

Я замерла, глядя на князя удивленным взглядом. Слишком странно и таинственно он себя вел.

– Анастасия Павловна Щепкина, – Горчаков опустился на одно колено. – Я прошу твоей руки, потому что мир без тебя кажется серым. Потому что люблю тебя, твой уникальный ум и несгибаемую волю, упрямый характер и невероятную красоту. Люблю твои руки, которые способны оживить мертвую древесину. Люблю даже то, как ты сжимаешь трость, когда злишься. В прошлом я совершил много ошибок, но позволь их исправить? Я безумно хочу быть тем мужчиной, которому ты скажешь «да».

Горчаков вытащил из кармана бархатную коробочку, открыл ее и протянул мне. Внутри лежало изящное колечко с сапфиром, который мерцал ярче звезд вокруг.

– Настя, я клянусь, что никогда не посмею запереть тебя или присвоить. Ты всегда будешь свободной. Просто позволь мне быть рядом.

От волнения мою грудную клетку сдавило спазмом, а в глазах предательски защипало. В памяти проносились картины нашего знакомства и других встреч. Его презрение и наши ссоры в столичном доме, первое появление князя в Щепкино, его помощь после пожара и шепот в горячке: «Прости меня, Настя». А теперь это…

– Поднимись, пожалуйста, – прошептала я.

Князь медленно поднялся, не сводя с меня напряженного отчаянного взгляда.

– Я не готова, – с трудом выдавила из себя слова. – Не сейчас, когда прошлое еще напоминает о себе. Не могу я сказать «да», будто ничего не было. Боюсь снова стать вещью и проснуться в золотой клетке.

Дмитрий дернулся, как от пощечины, но промолчал, глядя на меня с нескрываемой болью.

– Но это не значит «нет», – продолжила дрогнувшим голосом. – Не представляешь, как я хочу поверить твоим поступкам и обещаниям. Ты спас меня и моих людей, дал мне свободу, когда мог удержать силой. Ты в самом деле изменился, и я вижу это. Пожалуйста, дай мне время и…

– Я понимаю, – Дмитрий невесомо коснулся моих губ пальцем, вынуждая замолчать. – Сразу и не нужно, Настя. Я согласен на помолвку, которая будет только для нас двоих. Мы никому и ничего не будем объявлять. Просто давай попробуем начать сначала? У нас ведь не было ни ухаживаний, ни свиданий и ничего из того, что бывает у жениха и невесты. Позволь мне заново тебя завоевать? Если ты все еще боишься потерять свободу, значит, я был недостаточно убедительным.

– Хорошо, – произнесла еле слышно, ощущая, как в груди что-то обрывается и взлетает одновременно. – Пусть будет помолвка.

Дмитрий бережно взял мою руку и надел колечко на безымянный палец. Оно село идеально, будто всегда там было. В это мгновение мне показалось, что весь мир замер, сосредоточившись в его глазах, полных такого облегчения и любви, что защемило сердце.

Он поцеловал меня так нежно и чувственно, что я вся затрепетала, а голова закружилась, будто выпила бокал крепкого вина. Его поцелуй напомнил мне возвращение домой после долгих скитаний. Я таяла в его объятьях, ощущая, как по телу разливается пугающее живое тепло.

– Я дождусь, – прошептал он, на миг оторвавшись от моих губ. – Дождусь того дня, когда ты ответишь мне «да» безо всяких сомнений.

Улыбнувшись ему, я вдруг поняла, что действительно скажу это однажды. Не сейчас и даже не завтра, а в тот день, когда через треснувший лед сомнений пробьется настоящая любовь.

Мы обнялись и долго стояли на берегу, наблюдая, как в небе зажигаются далекие звезды. И впервые за две жизни я чувствовала, что мой настоящий дом – не станки или доски, а этот невозможный мужчина, который отпустил меня, чтобы вернулась к нему сама.