Текст книги "Ненужная жена князя Горчакова (СИ)"

Автор книги: Мелина Боярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 32 страниц)

Глава 8

Глава 8

Сон оборвался резко, словно перерубленный канатной пилой. Я распахнула глаза и уставилась на пыльный балдахин и лепнину потолка.

Реальность обрушилась на меня безжалостной правдой. Я умерла и оказалась в другом мире, в теле молодой княгини Горчаковой, ненужной жены самого красивого и жестокого человека, которого я когда-либо встречала.

Тем не менее, короткий отдых пошел на пользу. Меня переполняла жажда кипучей деятельности.

– Прохор! – позвала я, вздрагивая от непривычно звучащего голоса. – Дуняша!

Тяжелая дверь приоткрылась мгновенно, пропуская полоску света и робкую фигуру девочки.

– Я здесь, барышня. – Дуняша подбежала к кровати, заглядывая мне в лицо с тревожным ожиданием. – Прохор у дверей стоит, как скала, никого не пущает. Вы как себя чувствуете? Умыться подать? Может, утку надобно, в туалет сходить?

– Было бы неплохо, – я вздохнула, понимая, что без посторонней помощи мне с некоторыми вещами никак не обойтись. – Но потом вызовешь сюда всех горничных, которые приставлены ко мне в этом доме. И позови также свою мать, Капитолину Алексеевну. Хочу поговорить с ней наедине.

Девочка кивнула и исчезла, исполняя мое поручения.

На туалет и прочие процедуры ушло около получаса. Дуняша расчесала и заплела в косы мои роскошные волосы. Глядя на золото, рассыпавшееся по плечам, я невольно улыбнулась. Всегда мечтала о такой вот густой красивой шевелюре. Мне приходилось стричься коротко и особым образом, чтобы создать объем на тонких волосах.

Вскоре в комнату вошли пять женщин. Они старались не поднимать глаз, но я кожей чувствовала их враждебность и любопытство. Впереди, выпятив грудь, выступали давешние знакомые – Глафира и Пелагея. Их поведение ничуть не изменилось. На лицах читалось скрытое торжество, словно они уже праздновали мое грядущее изгнание. Остальные три девушки – тихие, невзрачные тени – жались позади, явно опасаясь попасть под горячую руку.

– Выстроились в ряд! – скомандовала я, и в комнате воцарилась звенящая тишина.

Быть может, я немного перегибала палку, выбрав командный тон, но лишь для того, чтобы проверить, отреагировала ли свекровь на недавнюю беседу. Судя по наглости этих двух служанок, ничего не изменилось.

– Ваша Светлость, – Глафира дернула плечом, глядя на меня с нескрываемым превосходством, – мы ведь только присели перекусить, а тут опять беготня. Татьяна Львовна сказывали, что вам покой надобен, а не девичьи смотрины. Мы ведь люди занятые, у нас работа в доме.

– Работа? – Я окинула рыжую девицу тяжелым взглядом. – Твоя работа, Глафира, – служить мне. Но у тебя, кажется, проблемы с памятью. Забыла с кем разговариваешь? – рявкнула так, что остальные служанки дернулись и вытянулись по струнке.

Пелагея фыркнула, прикрыв рот ладонью, но глаза ее впились в меня озлобленным взглядом. Вот гадина! Я далеко не та же бесхребетная Анастасия, которую можно было безнаказанно жалить.

– Послушай меня внимательно, – процедила ледяным тоном, – я не намерена терпеть оскорбительное неуважение к себе. Вы с кем огрызаться вздумали? С законной хозяйкой дома? Глафира и Пелагея, вы обе немедленно отправляетесь на скотный двор. Там как раз не хватает рабочих рук для чистки свинарников. Уверена, со свиньями у вас найдется гораздо больше общих тем для сплетен.

В комнате стало так тихо, что было слышно, как бьется муха о стекло.

– Да как же это... – Глафира побледнела, а ее наглость осыпалась, как старая штукатурка. – Мы ведь при князе... Мы ведь исконные! Вы не имеете права!

– Как раз я – имею, – хищно усмехнулась. – Прохор!

Дверь распахнулась, и на пороге возник мой огромный охранник, хмурое лицо которого не обещало ничего хорошего тем, кто посмел перечить его барышне.

– Прохор, выведи этих распоясавшихся девок и отправь на скотный двор. Передай управляющему мой личный приказ: к господскому дому их больше не подпускать. Если увижу их в этих стенах – прикажу выпороть на конюшне за непослушание. Исполняй.

– Будет сделано, барышня, – буркнул великан, хватая девиц за локти.

Нахалки попытались было закричать, но под его тяжелым взглядом лишь жалко пискнули и вылетели из комнаты как пробки. Трое оставшихся девушек вжались в стену, побледнев до синевы.

– А вы, – строго посмотрела на них. – Как зовут?

– Марфа я, – пискнула та, что постарше. – А это Дашка и Нюрка. Мы будем служить по-совести, Ваша Светлость! Только не отправляйте в свинарник!

– Вот и хорошо, что будете служить. Значит, останетесь здесь. А теперь наведите в комнате порядок, разберите гардероб и принесите сюда сундуки, которые прибыли со мной из Щепкино. Хочу посмотреть, что из этого добра мне действительно пригодится.

Служанки выскочили из комнаты так шустро, словно за ними черти гнались. Я наконец выдохнула и вымученно улыбнулась. Вроде ничего особенного не сделала, а уже усталость навалилась.

В дверь робко постучали, и, после моего разрешения, вошла статная женщина с грустным лицом. От нее пахло свежим хлебом и чем-то неуловимо домашним. Она поклонилась низко, пряча под передником натруженные покрасневшие руки.

– Капитолина, – сразу угадала в ней мать Дуняши и жестом указала на стул, – присаживайся. Хочу с тобой поговорить.

– Слушаю, Анастасия Павловна, – она озарилась доброй улыбкой. – Дочка сказывала, вы совсем другая стали. Слава заступникам, что разум к вам вернулся.

– Разум – да, но не память. После падения все в голове смешалось. Воспоминания похожи на лоскутное одеяло. Капитолина, расскажи о моем отце. Каким был граф Щепкин? Какой была я, когда жила в родном имении?

Женщина тяжело вздохнула. В ее глазах отразились сочувствие и вековая печаль. Она начала говорить, и передо мной стал оживать образ мужчины, которого я никогда не знала. Павел Аркадьевич Щепкин был человеком дела, суровым и справедливым. Он обожал лес, знал каждое дерево в своем имении и вкладывал все силы в ту самую лесопилку, которую Дмитрий называл мусором.

– Он ведь вас, Настенька, пуще глаза берег, – прошептала Капитолина, утирая слезу краем фартука. – Вы все время с книжками сидели, да за батюшкой по пятам ходили. Он и чертежам вас учил, и как с деревом управляться показывал. Говорил: «Дочка у меня с мужским умом уродилась». А как его не стало, так вы словно погасли. В город потянулись, за князя этого замуж пошли... Супруг вас не ценит совершенно. Разве ж это видано, молодую жену в глушь отправлять? Медовый месяц еще не закончился, а он от вас уже избавиться хочет.

– Все мы совершаем ошибки, Капитолина. Но я обещаю: мы вернемся в Щепкино и восстановим лесопилку. Только для этого мне понадобится ваша помощь. Нужно, чтобы ты стала моими глазами и ушами на кухне и в доме. Слушай, о чем говорят слуги, подмечай, что замышляет свекровь. Ничего плохого я им не желаю, но и обращаться с собой, как с приживалкой, не позволю. Ты мне поможешь?

– Можете на меня рассчитывать, барышня, – твердо ответила женщина. – Мы ведь за вами и в огонь, и в воду.

– Рада это слышать, я никого из вас не забуду. С этого часа никакой больше стирки, ты возвращаешься на кухню. Будешь готовить только для меня. Ничью другую еду я есть в этом доме не буду. Никого не подпускай к тому, что мне предназначено. Во избежание всяких неприятностей, так сказать, – выдержала паузу, давая служанке осознать грядущие изменения. – И еще у меня есть одна просьба. Можешь принести из библиотеки книги по истории нашего государства, свод законов дворянства и правила этикета. Если управляющий или тот, кто заведует книгами, откажет – пригрози, что сама приду за ними на костылях. Уверена, князю подобное не понравится.

Глава 9

Глава 9

Ожидая, пока Капитолина вернется, я наметила ряд первостепенных вопросов, которые облегчили бы мое пребывание в этом доме. Мне жизненно требовалось разобраться в тонкостях моего положения и выяснить, мог ли супруг отобрать у меня имение отца? На что я имела право, как княгиня, а на что нет?

В моем распоряжении оставалось шесть дней, которые я намеревалась превратить в интенсивный курс обучения.

Через час на моем столе лежала стопка увесистых томов в кожаных переплетах. Я жадно вчитывалась в строки, радуясь тому, что понимаю написанное.

В новом мире законы были суровы к женщинам, но статус помещицы и магический дар давали определенные лазейки. Я владела Щепкиным по праву наследования. Пока находилась замужем, Дмитрий управлял доходами, но не мог продать имение без моего согласия. Раз уж он считал лесопилку мусором, то вряд ли его будет волновать, как там идут дела. А значит, мешать какое-то время мне никто не будет. Ну, а в дальнейшем можно задуматься о том, как избавиться от этого брака.

Разводы в высшем обществе категорически не приветствовались. Во-первых, главным основанием служило отсутствие детей. Особенно, если один из супругов – сильный маг, чей род непременно должен был продолжиться. Во-вторых, на развод требовалось согласие супруга. А в-третьих, высшим аристократам следовало получить разрешение от самого императора.

Также брак автоматически аннулировался в связи со смертью одного из супругов, что вполне логично. Или же, если супруга добровольно уходила в монастырь, отрекаясь от мирской жизни.

Ну уж нет, хоронить себя заживо в каком-нибудь убогом монастыре в угоду великосветскому кобелю я не собиралась.

Помимо этого упоминалось, что женщина, уличенная в измене, подвергалась публичному порицанию и принудительной отправке в монастырь, что автоматически приравнивалось к разводу.

Хм, такой способ мне тоже не подходил. Да и князь, уверена, не допустит подобного скандала, позорящего его род и честное имя.

Кстати, насчет мужской измены никаких оговорок не было. Порицание касалось только слабого пола. И где, спрашивается, справедливость?

– Настя, ты должна вести себя безупречно, – прошептала себе под нос, погрузившись в изучение этикета.

Мне нельзя было допустить ни одной ошибки, не дать ни одного повода для насмешек, позволяющих усомниться, что супруга не заботится о репутации мужа или не печется о его благополучии.

Как удобно! – я скрипнула зубами, перечитывая длинный список того, что требовалось от примерной жены. – Не перечить супругу. Уважительно относиться к его родителям. Сохранять и приумножать его имущество. Вести хозяйство и следить за слугами.

– А вот это мне уже больше нравится, – расплылась в хищной улыбке, когда добралась до нескольких скромных пунктов, касающихся обязанностей мужа по отношению к жене.

Ага, значит, князь обязан обеспечить мне защиту и достойное содержание, куда входило регулярное обновление гардероба, подарки и ежемесячная сумма на мелкие расходы. А еще супруг должен был заботиться о моем физическом и психическом здоровье. Приложить все усилия для появления на свет законных наследников.

Хм, последний пункт явно не входил в интересы князя Горчакова. И уж я точно не собиралась на нем настаивать. А то вдруг наша близость подорвет мое психическое здоровье? Зато на остальном можно неплохо сыграть.

Князь полагал, что на мне можно сэкономить, отправив в глушь? Дело даже не в деньгах. Я не собиралась быть приживалкой и сидеть у него на шее. Но он совсем потерял совесть, когда поселил любовницу в одном доме со мной. Вот за это мне и полагалась компенсация. Деньги мне понадобятся на первое время, а еще на новые детали для лесопилки.

Изучая книги и законы, я одним глазом наблюдала за тем, как служанки выбивали ковры, мыли окна и перебирали мои вещи. В сундуках, привезенных из Щепкино, хранились платья из шелка и атласа, утопающие в кружевах и рюшах. Нежно-розовые, голубые и лимонные цвета совсем мне не подходили. Я больше не была восторженной провинциальной дурочкой, которая стремилась угодить окружающим.

– Это что? – брезгливо коснулась пальцами пышного платья с кринолином.

– Так, приданое, Ваша Светлость, и свадебные подарки здесь же. – Марфа начала доставать коробки с украшениями.

Бриллианты, жемчуг, золото...

Сами по себе побрякушки мне не требовались, но и отказываться от них я не спешила. Возможно, получится их продать, чтобы закупить инструменты и добротную одежду для своих людей?

– Сложите это добро обратно в сундуки, – кивнула на гору шелка. – Оставьте мне вон то зеленое самое простое платье. И завтра же пригласите ко мне лучшую портниху города и обувщика. Мне понадобятся наряды из плотной ткани и крепкие кожаные сапоги. Это шелковое безобразие, – подцепила двумя пальцами изящную туфельку на картонной подошве, – развалится при первом же дожде.

– Но как же, барышня! – Дашка всплеснула руками. – Дворянки в сапогах не ходят! Что люди скажут?

– Люди скажут то, что им будет велено. – Зыркнула на служанку так грозно, что девушка мгновенно притихла. – Подай мне бумагу. Я сама набросаю эскизы для портнихи.

Что ж, примерное понимание того, что носили дамы в этом мире, я получила, рассмотрев собственные наряды и те платья, в которых появлялась свекровь. Мне требовалось что-то среднее и удобное, позволяющее ездить верхом на лошади или проводить инспекцию на лесопилке. С лошадью я погорячилась, конечно, – ни разу не пробовала ездить верхом. Но в этом мире подобное умение непременно пригодится, так что придется взять у кого-нибудь пару уроков, как появится время. А вот подходящей одеждой необходимо было озаботиться заранее.

К вечеру тьма на улице сгустилась, превращая парк за окном в нагромождение уродливых теней. В комнате сделалось прохладно, несмотря на ярко пылающий камин. Прошка помог мне устроиться в кресле и пододвинул стол, на котором я, обложившись чертежами, планировала собственное будущее.

Воздух в доме внезапно потяжелел, а по позвоночнику пробежал холодок – предвестник надвигающейся бури. Отчего-то я сразу догадалась, что это князь вернулся домой. Ему уже наверняка доложили обо всем, что тут произошло за день.

Дмитрий ворвался в комнату, как ураган. Тяжелые створки дверей распахнулись с таким грохотом, что хрустальные подвески на люстре испуганно звякнули. Он застыл на пороге, окутанный сиянием сдерживаемой мощи. Его силуэт на фоне ярко освещенного коридора казался вырезанным из черного мрамора, а глаза горели неистовым, почти осязаемым пламенем, обещающим испепелить все на своем пути.

– Ты окончательно лишилась рассудка, Анастасия? – грозный окрик супруга отозвался непривычной вибрацией в груди, заставляя живот скручиваться в тугой узел.

Я невольно залюбовалась этим совершенным и смертоносным созданием. Каждое его движение дышало породистой грацией хищника, уверенного в своей безнаказанности и превосходстве над жалкой жертвой. Тело будто не слушалось меня и затрепетало каждой клеточкой, стоило супругу оказаться в опасной близости.

Глава 10

Глава 10

Дмитрий прошел вглубь комнаты и остановился у стола. Я почувствовала, как меня придавило к земле, заставляя дышать чаще, словно в разреженном горном воздухе.

– Моя мать лежит в беспамятстве, сраженная твоей неслыханной дерзостью и хамством! – Он ударил кулаком по столу, отчего мои драгоценные эскизы разлетелись в стороны, как испуганные птицы. – Ты разогнала верных слуг, которые годами оберегали честь этого дома, и привела в спальню грязных мужиков! Ты хоть понимаешь, что завтра об этом будет шептаться весь Петербург?

Глубоко вздохнув, я заставила себя выпрямиться и мысленно сосчитала до десяти. Затем посмотрела прямо в бездонные глаза, где бушевало магическое пламя

– Мой дорогой супруг, – мягко улыбнулась, но за этой мягкостью крылась выдержка и закаленная сталь, – честь этого дома попирается теми, кто позволяет себе сплетничать за спиной хозяйки и пренебрегать своими обязанностями. Слуг я наказала за нерадивость и дерзость, которую вы, будучи заняты важными государственными делами, не замечали.

Дмитрий осекся, явно не ожидая от меня отпора. На мгновение магическое марево вокруг него дрогнуло, обнажая замешательство.

– Что до матушки, – с той же елейной улыбкой продолжала я, чувствуя, как адреналин вытесняет панику, – раз уж она настолько слаба здоровьем, что обычное наведение порядка вызывает у нее обморок и беспамятство, то ей непременно стоит отдохнуть. Возможно, ее драгоценному организму требуются целебные воды или длительное уединение в загородном поместье, вдали от столичных тревог?

Дмитрий прищурился, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на опасный интерес, смешанный с прежней яростью.

– Ты предлагаешь мне сослать в провинцию собственную мать? – процедил он сквозь зубы.

– Я предлагаю позаботиться о ее покое и здоровье, – невинно захлопала глазками. – Возможно, Иннокентий Викторович пропишет ей успокоительные капли, чтобы она меньше волновалась из-за пустяков? Ведь она же, несомненно, переживает из-за общественного мнения, не правда ли? Тогда вы должны понимать, что присутствие в нашем доме графини Ведищевой позорит фамилию Горчаковых куда сильнее, чем отправка на скотный двор парочки наглых горничных.

Князь замер, на его скулах заходили желваки, а пальцы сжались в кулаки так, что побелели костяшки.

– Не смей упоминать Наталью, ты не стоишь ее мизинца! – выплюнул он с глухим раздражением.

– Я – княгиня Горчакова, Дмитрий Николаевич. В мои обязанности входит забота о вашем добром имени. Как я могу допустить, чтобы эта наглая девица навязывалась моему мужу при живой супруге? Нашей семье скандалы ни к чему. Я лишь оберегаю вашу репутацию. Разве не в этом долг верной жены?

Крыть князю было нечем. Я видела, как на его лице отражалась лихорадочная работа мыслей. Он явно искал способ уязвить меня, зацепиться хоть за какую-то слабость в моей обороне.

– А кузнец и плотник в твоей спальне? – Он схватил один из чертежей и потряс им перед моим лицом. – Это тоже забота о репутации? Принимать простолюдинов там, где должна царить святость брачного ложа?

Склонив голову, я глубоко вздохнула, чувствуя, как боль в колене пульсирует в такт его гневу.

– Вы сами приказали мне не вставать с постели и беречь ногу, Дмитрий Николаевич. – Указала на поврежденную конечность, скрытую под пледом. – Я лишь свято чту ваше слово, которое в этом доме должно быть законом для всех, включая меня. Чтобы исполнить вашу волю и не быть обузой, мне потребовалось специальное кресло, а для его изготовления нужны мастера.

Он смотрел на меня, тяжело дыша и с тем же непониманием, как и в глазах свекрови недавно. Кардинальное преображение постоянно ноющей рохли, пытающейся привлечь его внимание, явно выбивало из колеи.

– Выходит, я во всем виноват, а ты – святая мученица? – он горько усмехнулся, но магическое давление начало медленно спадать.

– Дмитрий, я лишь хочу, чтобы в нашем доме был порядок, а слуги оказывали мне положенное уважение. Ведь в моем лице они также пренебрегли и вами. – Смело встретила его взгляд. – Если матушка не справляется с управлением, я возьму на себя это бремя, чтобы избавить ее от лишних хлопот. По крайней мере, до моего отъезда. И если для этого мне следует приструнить парочку слуг, то так тому и быть.

Дмитрий молчал так долго, что я расслышала бешеный стук собственного сердца, отдающийся в ушах набатом.

– Ты изменилась, Анастасия, – наконец произнес он с каким-то странным пугающим предвкушением. – Слишком сильно изменилась за один день. Удар головой пошел тебе на пользу. Или ты нарочно носила маску, дожидаясь удобного момента?

– Я осознала, что вела себя неправильно. Освежила память, воспользовавшись книгами из библиотеки, и поняла, что задача хорошей супруги поддерживать мужа всегда и во всем, – четко произнесла каждое слово, стараясь, чтобы голос не дрогнул от подступившей к горлу тошноты.

– Посмотрим, как долго продержится твоя спесь в глуши. – Князь развернулся, взметнув полами плаща, как крыльями огромного ворона. – Через неделю ты уедешь. И не надейся, что твои новые фокусы заставят меня изменить решение.

Он вышел, не оборачиваясь, оставив после себя ощущение абсолютной вымораживающей пустоты. Я обмякла в кресле, чувствуя, как меня начинает бить крупная дрожь, а из глаз против моей воли катятся горячие слезы. Реакция на стресс или же… Остатки былых чувств прежней Анастасии, которые въелись глубоко на подкорку?

– Я выживу, – прошептала в темноту, сжимая в кулаке обрывок чертежа. – Клянусь всеми богами этого мира, я выживу и заставлю тебя считаться со мной.

Колено заныло, предвещая долгую и мучительную ночь. Но я была довольна собой. Еще один раунд остался за мной. Только теперь Дмитрий будет следить за каждым моим шагом.

Мне следовало быть осторожнее, действовать еще быстрее и расчетливее, используя каждую секунду до отъезда в свою пользу.

Я закрыла глаза, представляя себе вековые сосны и дикую природу далекого края. В Щепкино, среди леса и шума воды, я построю свою империю, и никакой князь мне не помешает. Дрожь постепенно утихла, сменяясь холодной решимостью довести дело до конца.

– Барышня... Вы живы? – в дверь тихо поскреблась Дуняша. – А я вам покушать принесла. Засиделись вы и забыли поужинать.

– Жива, конечно. – Я заставила себя выпрямиться и вытереть слезы. – Принеси мне еще чернил. Нам предстоит много работы до рассвета.