Текст книги "Ненужная жена князя Горчакова (СИ)"

Автор книги: Мелина Боярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц)

Глава 43

Глава 43

Дорога до Щепкино показалась бесконечным адом, через каждые сто метров вытягивая экипаж из грязи или же укрепляя землю под ним. Мы со Стогиным выжали себя досуха, но все же справились и добрались до родного имения уже глубокой ночью.

Весь дом моментально пробудился, домашние забегали, спешно протапливая баню, чтобы выпарить сырость и хвори из косточек, и отпаивая нас горячими отварами. Новости мы привезли неутешительные, но они дали нам мощный толчок к тому, чтобы сцепить зубы и работать до потери сил.

Своим людям я старалась выделять хотя бы один выходной в неделю, чтобы они могли заняться личными делами, но у меня и моих верных помощников свободных дней практически не было.

Три месяца лета пролетели, как один бесконечный производственный цикл. Единственное, что я себе позволяла, – это прогулки по лесу, где мои резервы восстанавливались быстрее. Меня часто сопровождал Яков, читая лекции или требовательно спрашивая пройденный материал.

Лесопилка работала, выдавая кубометры досок, я сушила лес и училась, поглощая невероятные объемы знаний. Надо мной дамокловым мечом висела угроза Воронцова, пригрозившего связаться с Дмитрием. Если сейчас князь заявится и начнет качать права, то я просто не выдержу.

Но, к счастью или нет, обвал на шахтах связал графу руки. Петр Данилович был слишком занят выкачиванием грязи из шахт и подсчетом убытков, чтобы тратить время на месть «вздорной бабенке». Сам он не появился в имении ни разу, в отличие от Чередина, ставшего частым гостем. Он приезжал злой, осунувшийся, и требовал у меня крепленый брус снова и снова. Но он, сам того не подозревая, дал мне замечательный повод для отказа.

– Григорий Никитич, – я в такие моменты испытывала особое удовлетворение, – поймите, мой дар – вещь хрупкая и непостоянная. На обычный распил доски и сушку лицензия не требуется, это ведь обычное ремесло. Но создать слоеный брус, который выдержит серьезную нагрузку, – это уже высокая инженерная магия. Куда уж мне, обычной женщине, ее освоить? Без диплома магистра я не имею права продавать такой товар. Упаси бог, какая-нибудь балка лопнет, а мне потом отвечать? Нет уж, я дорожу собственной свободой.

Я принципиально приостановила производство нового бруса до тех пор, пока не получу диплом. Технология у меня имелась, и она могла бы здорово облегчить жизнь графу и его шахтам. Но я слишком хорошо усвоила урок, чтобы снова поверить людям, которые обманули меня, а потом еще и ткнули носом в незаконную деятельность.

Как знала, не стала брать денег за ту партию! А если бы граф заикнулся о векселях, то и леса моего ему было бы не видать. Пусть бы покупал у Перевалова или рубил в ближайшем лесу.

Вот и уезжал Чередин ни с чем, забирая только калиброванные доски, на производство которых у меня вполне хватало мощностей.

Золото копилось медленно, слишком много средств уходило на текущие расходы и выплату заработной платы. На жизнь хватало, конечно, но вот для расширения производства, как я мечтала, требовались гораздо большие суммы.

Мне следовало создать нечто такое, чтобы окупаемость в разы превышала начальные вложения. Нечто такое, что заставило бы воронежское дворянство выстроиться в очередь.

Идея пришла ночью, когда я сидела в кабинете, ерзая на жестком стуле и изнывая от усталости. В этом мире мебель производили помпезную, с прицелом на роскошь и показатель статуса, а не на удобство. Никто не задумывался об анатомии человека и не подозревал о существовании эргономики.

– Яков, Вениамин, – на следующее утро собрала своих помощников на совещание в производственном цеху, – сегодня мы начинаем работу над проектом кабинетного кресла. Забудьте про резьбу и вензеля. В первую очередь нам понадобится волнообразная спинка и регулируемый наклон.

– Анастасия Павловна, это кощунство! – Стогин недоверчиво фыркнул. – Кресло должно быть величественным и массивным, а вы предлагаете этот скелет?

А вот Шенберг деловито поправил очки, пристально всматриваясь в мои наброски.

– Вы хотите добиться того, чтобы дерево гнулось по форме человеческого хребта? – изумился он. – Боюсь, что добиться подобного эффекта будет непросто. Процесс потребует сложного пропаривания волокон и их фиксации эфиром.

– Ничего, мы справимся. Все кажется сложным только на первый взгляд, – я предвкушающе улыбнулась. – В старых монументальных креслах человек превратится в скрюченного калеку уже через два часа, а в нашем он весь день просидит с комфортом, понимаете?

Нет, моих объяснений никто не понимал. Все настолько привыкли к грубым табуретам или золоченым пыточным изделиям, что представить не могли, будто бывает иначе. Однако у меня было два преимущества. Первое – я знала, как добиться нужного результата, и второе – работники были вынуждены мне подчиняться.

Три недели мы воевали с дубовыми ламелями, добиваясь нужного угла преломления. Вениамин ругался, как сапожник, удерживая температуру пара, а я лично вливала силу в породу, чтобы она «запомнила» каждый изгиб.

В итоге у нас получилось нечто революционное. Кресло будто бы обнимало спину, разгружая поясницу и позвоночник. Подлокотники мы расположили так, чтобы плечи не затекали при письме, а само сиденье обтянули телячьей кожей с набивкой из конского волоса и липового лыка.

Первые пять кресел, упакованных в мягкую рогожку, я повезла с собой в Воронеж, намереваясь преподнести свой товар в лучшем свете. Конечно же, сначала я посетила Софью Зворыкину, в доме которой состоялось знакомство с графом Воронцовым. Вдова статского советника весьма удивилась моему визиту.

– Анастасия Павловна, вы совершенно о нас позабыли! – подалась она навстречу, когда я возникла на пороге гостиной. – О вас такие слухи по городу ходят. Говорят, что вы подружились с водяными, раз они заставили работать старое колесо.

– Как обычно, слухи сильно преувеличены, Софья Петровна, – я улыбнулась, присаживаясь на резной стул. – Лесопилка исправно работает и теперь занимает все свободное время. Но, помимо досок, мы делаем еще кое-что. Велите слугам занести сюда мой подарок.

Глаза у женщина загорелись любопытством. Она с нетерпением следила за тем, как мужики заносят диковинку в гостиную и избавляют от упаковки. На фоне резных форм и золоченой отделки вычурной мебели XIX века мое изделие смотрелось инородно. Но с главной задачей – выделяться на фоне остальных и дарить комфорт кресло справлялось на сто процентов.

Зворыкина с опаской опустилась на сиденье и замерла, прислушиваясь к ощущениям. Ее лицо вытянулось от удивления и озарилось блаженной улыбкой.

– О боже! – выдохнула она, расслабляясь. – У меня такое чувство, будто сижу на облаке. Анастасия, как вы этого добились? Что вы сделали?

– Создала кресло нового поколения, которое поддержит ваш позвоночник и позволит выдержать долгий рабочий день, – я удовлетворенно улыбнулась.

– Не вздумайте продавать такое кресло супруге губернатора раньше, чем я приглашу ее на чай! – пригрозила пальцем Софья Петровна.

Уже через час она растрезвонила о новинке всем своим подругам, запустив по городу волну слухов. Но в этом заключался лишь первый этап моей многоходовой задачи.

Глава 44

Глава 44

Следующий визит я нанесла ротмистру Брумелю. Он принял меня немедленно, не позабыв еще дела «графини Щепкиной».

Рабочий стол начальника отделения жандармерии был завален бумагами, а сам ротмистр выглядел так, будто не спал неделю.

– Анастасия Павловна, чем обязан? – поспешил мне навстречу, прихрамывая. – Снова неприятности?

– Напротив, Аркадий Борисович, – лучезарно улыбнулась. – Приехала в город по случаю и решила вас навестить. Зная о том, какой вы занятой человек и как непросто проводить на рабочем месте по четырнадцать часов, привезла для вас подарок.

По моему знаку двое мужиков внесли в кабинет начальника новое кресло. Брумель посмотрел на него с опаской, но я настояла на том, чтобы он присел на минутку. Мужчина не смог мне отказать и исполнил просьбу. Одно удовольствие было наблюдать, как недоверие на его лице сменилось изумлением. Ротмистр удовлетворенно крякнул, пробуя на ощупь дорогую кожу и подстраивая под себя наклон спинки.

– Какая занятная вещь! – пробасил он. – Никогда бы не подумал, что сиденье может быть таким удобным. Спина-то моя аж запела от облегчения. Ох, и уважили вы старика, Анастасия Павловна. Знатный подарок! Благодарствую!

– Аркадий Борисович, – выждав паузу и позволив мужчине насладиться комфортом, я перешла к цели визита. – Подскажите, пожалуйста, много ли в вашем ведомстве найдется тех, кто потерял возможность ходить и передвигаться самостоятельно?

– К сожалению, калек хватает. Но им, увы, ничем уже не поможешь, – огорченно кивнул ротмистр.

– Конечно, ноги мы им не вернем. Но у меня есть отличное решение для таких людей. Позвольте показать его на примере моего помощника?

Я подошла к двери и позвала Елизара, терпеливо дожидающегося снаружи. Мое старое кресло мы немного модернизировали, сделав более легкую раму и заменив колеса. Ветеран въехал в кабинет и под изумленным взглядом Брумеля ловко развернулся на месте, демонстрируя маневренность коляски и легкость в управлении.

– Это кресло даст людям свободу передвижения, – произнесла, в волнении закусив губу. – Елизар занимает высокую должность в моем поместье и помогает на производстве, ведет полноценную жизнь. Я могу выпускать такие кресла и, если ведомство заинтересуется, поставлять их по себестоимости. Единственное, что препятствует этому, отсутствие диплома магистра.

Брумель шумно вздохнул, пристально глядя на Елизара. Он сам был участником сражений и, наверняка, лично знал тех, кто выжил и остался выброшенным за борт.

– Вот что я скажу вам, княгиня, – ротмистр решительно хлопнул ладонью по подлокотнику нового кресла. – Дело вы затеяли великое. Негоже, чтобы ваши таланты закопали в глуши из-за каких-то бумажек. Надобно с этим вопросом обратится к нашему губернатору. Николай Федорович – старый вояка, лично французов бил. Кресла ваши он непременно оценит. Завтра буду у него с докладом, там и про кресло расскажу и про помощь ветеранам.

– Вы полагаете, он примет меня? – не сумела скрыть волнения в голосе.

– Еще как примет, – хмыкнул Брумель. – Думаете, у одного меня проблемы со спиной? Мои знакомые только и делают, что жалуются на проклятую боль. Узнает Его Превосходительство, что у меня поясница перестала ныть, сам к себе позовет. Только уж вы подготовьтесь как следует. Не подведите меня.

– Будьте уверены, Аркадий Борисович, я слов на ветер не бросаю, – заверила со всей серьезностью.

Из участка я вышла весьма довольная собой. Если губернатор встанет на мою сторону, Воронцов со своими жалобами подавится собственной желчью.

– Ну что, Елизар? – расправив плечи, гордо прошествовала к карете. – Едем домой. Нам срочно нужно изготовить кресло для господина Кривцова.

Приглашение от губернатора пришло на третий день, когда у нас уже была готова новая партия кресел премиум-класса. Никаких завитков, только стремительные линии, функциональность и скрытая мощь. Темную фактура лиственницы я разбавила темно-зеленой мягкой кожей и инкрустациями из змеевика.

Запаковав дорогой товар так, чтобы ни одной царапинки не возникло при транспортировке, я погрузила кресла на подводы и отправилась в путь.

Прибыли мы, как обычно, под вечер. После целого дня, проведенного в карете на неудобных лавках, у меня возникла идея, как облегчить путешественникам жизнь. В этом времени, куда ни глянь, за какую сферу ни возьмись – везде требовались изменения. Но расширением производства и строительством мебельной фабрики я займусь лишь после того, как получу диплом. Пока что приходилось довольствоваться штучным товаром, на создание которого уходило много сил.

На следующее утро я отправилась на Большую Дворянскую, где располагались особняки высшей воронежской знати и административные здания. Дом губернатора выделялся на фоне остальных массивными колоннами и тяжелыми дубовыми дверями с чеканными гербами на створках.

Меня встретил вышколенный лакей, который проводил нас в кабинет хозяина дома, расположенный на втором этаже. Николай Федорович Кривцов сидел за массивным столом. Его лицо, иссеченное морщинами, напоминало кору дуба, такое же монументальное, жесткое и обветренное.

– Княгиня Горчакова, – мужчина неторопливо поднялся, приветствуя меня. – Аркадий Борисович так восторженно описывал ваши таланты, что я не смог отказать себе в удовольствии познакомиться с вами лично. Прошу! – жестом указал на стул для посетителей. – Присаживайтесь.

– Благодарю, Ваше Превосходительство! – Я опустилась на стул, сразу ощутив, насколько он неудобный. – Ротмистр – человек прямой, ценит комфорт и добротные вещи. А я ценю ваше и собственное время, поэтому, позвольте сразу перейти к делу? Мои люди ожидают внизу. Разрешите им занести мой подарок?

Губернатор отдал распоряжение лакею, и уже через пять минут Прохор и Ефим занесли в кабинет новое кресло. На фоне золоченой мебели Кривцова мое творение выглядело чужеродным, но однозначно привлекало к себе внимание.

– Это оно? – Николай Федорович подошел ближе, рассматривая спинку с изгибом. – То самое чудо-кресло?

– Присядьте, и сами убедитесь, – я кивнула. – Полагаю, старые раны в плохую погоду дают о себе знать. Привычная вам мебель заставляет позвоночник страдать, а мое кресло повторяет контуры тела и поддерживает спину там, где другие ломают.

Губернатор хмыкнул, но все же последовал совету и опустился на сиденье. Поначалу он напрягся, как и все, кто пробовал мои кресла впервые, но затем его плечи расслабились, на лице появилась улыбка. Кривцов откинулся на спинку, положил руки на подлокотники.

– Черт возьми… – крякнул он, вдыхая полной грудью. – Не соврал Брумель. Как будто в колыбель прилег.

– Я готова предоставить партию таких кресел для вашего ведомства по себестоимости, – подхватила инициативу, пока Кривцов находился под впечатлением. – Офицеры, ветераны, государственные служащие – все заслуживают того, чтобы их рабочий день не превращался в пытку. Но у меня есть одно небольшое затруднение…

– Полагаю, речь пойдет о ректоре Поликарпове и его предвзятом отношении к женщинам в академии? – Кривцов посмотрел на меня внимательно. – До меня дошли слухи, что вы зачислены на экстернат?

– Вы не ошиблись. Аркадий Валерьевич – человек старой закалки. Мне кажется, он сделает все, чтобы я провалилась. Но мы с вами знаем, что указ императора един для всех. Мне не нужны поблажки, Ваше Превосходительство. Я прошу лишь о беспристрастности. Мне важно, чтобы оценки выставлялись за знания, а не за наличие штанов.

– Вы – странная женщина, Анастасия Павловна, – ответил губернатор после продолжительной паузы. Он поднялся и подошел к окну, выходящему на центральную улицу. – На днях граф Воронцов прислал гневное письмо, в котором жаловался, что вы саботируете поставки особого крепленого бруса. Используете его беду в шахтах, чтобы набить карманы.

– Та партия бруса была экспериментальной, и она досталась графу совершенно бесплатно. Только благодаря тому, что я лично отправилась к Воронцову и проследила за его правильной установкой, шахты не завалило целиком. Он же и указал мне, что без диплома я не имею права торговать своими же разработками. В проблемах Петра Даниловича виновата лишь его собственная жадность. Для крепей граф использовал свежепил, потому что так дешевле. Я собственными глазами видела, в каком состоянии были шахты до обвала, и предупредила его о вероятной беде. У него было время, чтобы вывести людей, но он этого не сделал.

Губернатор обернулся, взглянув на меня жестким взглядом. И я не отвела глаз, не дрогнула, потому что говорила правду.

– Лес Воронцов исправно получает по рыночной цене, – продолжила, мысленно радуясь собственной предусмотрительности. – Я не завысила стоимость ни на копейку. С таким же успехом граф может покупать доску у других купцов или даже требовать предоставить ему товар бесплатно. Мой новый брус – это прогресс. А прогресс всегда стоит дорого. Дома, сложенные из укрепленного бруса, простоят века, а мебель прославит Воронежскую губернию на всю империю. Разве мои усилия того не стоят?

– Поликарпов упрям, как осел, – хмыкнул Кривцов. – Но он боится министерских проверок. Я распоряжусь, чтобы на вашем экзамене присутствовал мой наблюдатель. Вы правы в том, что законы едины для всех. Вы получите диплом, если покажете достаточный для этого уровень знаний.

– Благодарю, Николай Федорович, – почтительно склонила голову, еле сдерживая внутреннее ликование. Неужели я пробила брешь в этой монолитной стене? – Надеюсь, мое кресло сослужит вам хорошую службу. Между прочим, такого нет даже у императора. Но это только пока… – я улыбнулась.

– Шутите, княгиня? – губернатор хохотнул, по-новому взглянув на мое творение. – Что ж, принимаю подарок и от души благодарю. Идите, Анастасия Павловна, готовьтесь. Будьте уверены, комиссия примется рвать вас на части.

– Пусть попробуют, – хмыкнула, принимая вызов. – В моей структуре нет внутренних трещин, я справлюсь.

Глава 45

Глава 45

Оставшиеся дни до экзаменов пролетели в хлопотах и постоянной зубрежке. Моих только знаний из прошлого было недостаточно. Следовало уверенно пользоваться привычными терминами этого времени и не запутаться в обозначениях, которыми изобиловали учебники.

В Воронеж мы, как водится, прибыли накануне. На этот раз меня сопровождал Яков Иванович, а Вениамин остался следить за производством.

Заполнив необходимые документы, я предстала перед членами комиссии, заседающих в огромной аудитории, большую часть которой уже заполнили зрители. За большим полукруглым столом восседали пятеро магистров в тяжелых мантиях, которых возглавлял сам Поликарпов.

Его взгляд не обещал ничего хорошего, он даже не пытался скрыть своего раздражения. Один только факт моего присутствия в стенах академии служил вызовом высокомерию умудренных жизненным опытом магов. Они смотрели на меня колючими взглядами, полными недоумения и скрытого яда.

Чуть поодаль за отдельным столом расположился чиновник из канцелярии губернатора – наблюдатель, обещанный Кривцовым. Только выглядел он скучающе-равнодушным, и это его отношение пугало больше, чем открытая враждебность магистров.

– Княгиня Горчакова Анастасия Павловна, – прокашлявшись, зычно представил меня ректор. – Вы настаиваете на экстернате, замахиваясь на степень, которую мужчины получают годами упорного труда. Мы подготовили для вас вопросы, отвечающие уровню магистра-технолога. Вы можете передумать прямо сейчас или же опозориться, пытаясь осветить темы, в которых вряд ли разбираетесь. Ваша неудача станет лишним подтверждением того, что природа мудро лишила женский пол способностей к высшим материям.

– Я готова ответить на любые вопросы, магистр, – скривилась от такого «дружелюбного» приветствия.

– В таком случае, приступим к экзамену… – провозгласил ректор.

Господа магистры устроили мне форменный допрос. Они заваливали меня задачками по молекулярной химии смол, называя их «эфирными соками», требовали рассчитать векторы напряжения в арочных сводах или описать процесс кристаллизации влаги под воздействием эфира. Я отвечала четко, по делу, производила расчеты, расписывая мелом огромную доску.

– Допустим, – снисходительно произнес тучный магистр с пятнами соуса на лацкане. – Но как вы объясните свой метод «слоеного бруса»? Склеивание не даст необходимой прочности, это удел бедняков и халтурщиков.

– Вовсе нет! – я вздрогнула, сообразив, что Воронцов и тут постарался нагадить. – Склеивание волокон под магическим прессом делает структуру прочнее камня. Даже в монолитном дубе имеются внутренние пороки, которые не дано увидеть без магического взора. В моем же брусе пороков нет. Это подтверждено тем фактом, что крепи из него выстояли при затоплении и обвале шахт графа Воронцова. Если вас устраивает гибель рабочих и постоянные обрушения, можете и дальше следовать старым традициям. Но законам физики плевать на ваши предпочтения.

По залу, где собрались студенты и преподаватели, жадно впитывающие каждое мое слово, пронесся возмущенный ропот. Поликарпов скривился, словно откусил лимон.

– А что вы скажете о стабилизации влажной древесины при критическом нагреве, княгиня? – задал вопрос магистр Кранц.

– Я использую метод диффузионного отвода избыточного эфира через солевую ванну, – произнесла, глядя ему в глаза. – При создании градиента плотности в структуре камбиального слоя, тепловое расширение будет компенсировано за счет микропористости древесины.

Магистры изумленно переглянулись. Я говорила с ними на языке физики, подкрепленном магическим опытом. Объясняла принципы молекулярной сцепки клея, рассказывала о векторах напряжений в слоистых структурах.

Они пытались подловить меня на ошибках в расчетах потоков, но я выкладывала перед ними графики, начерченные с точностью современного инженера, раз за разом доказывая, что мои знания соответствуют заявленному высокому уровню. Но это, кажется, их только больше бесило.

– Это не магия! – не выдержал Кранц, вскакивая с места. – Настоящее богохульство. Где работа с душой материала? Где сакральные формулы?

– Сакральная формула – это когда балка не ломается под тяжестью крыши, – огрызнулась я. – Мои методы эффективны, и вы сами можете в этом убедиться.

– Ваши слова хороши лишь в теории, – вмешался в наш спор Поликарпов. – Вам надлежит на практике показать, что они работают. – По его сигналу в зал внесли доску. – Перед вами – заготовка из сырой лиственницы с предельной влажностью. Покажите нам вашу «мгновенную стабилизацию». Если дерево треснет и поведет – вы выйдете отсюда ни с чем!

Очередной вызов? Ожидаемо! – я подошла к куску дерева и коснулась шершавой поверхности.

Холодное на ощупь, оно отяжелело от воды и пахло болотом. Нарочно вымачивали его, чтобы выставить меня неумехой?

Прикрыв глаза, позволила дару выплеснуться наружу. Внутренним зрением мгновенно рассмотрела древесину, отмечая капилляры, забитые влагой, почувствовала напряжение внутри колец. Я направила тепловой импульс от центра к краям дерева, одновременно создавая карманы для вывода влаги.

Магистры подались вперед, жадно наблюдая за процессом. Воздух в аудитории моментально загустел от испарений. Лиственница прямо на глазах начала светлеть, отдавая лишний вес. Процесс требовал невероятной концентрации. Одно неверное движение, а пар внутри разорвал бы волокна в щепки.

Но я справилась! Через пять минут убрала руки, оставляя на столе сухую гладкую доску без единой микротрещины.

– Невозможно! – прошептал тучный магистр. – Она наверняка использовала артефакт. Это какой-то фокус!

– У меня нет артефактов, – я отступила на шаг, освобождая место у стола. – Проверьте работу сами. Показатели плотности, влажности и геометрии в норме.

Магистры окружили стол, тыкая дерево щупами, измеряя линейками, перешептываясь и бросая на меня ненавидящие взгляды. Наблюдатель от губернатора изумленно приподнял бровь, явно впечатленный демонстрацией, но промолчал. Поликарпов и остальные маги вернулись на места.

– Мы посовещались и решили, – произнес ректор с каменным лицом, – несмотря на техническую точность, ваши методы лишены академической глубины. Вы слишком механизировали процесс. А мы не можем присвоить звание мага человеку, который превратил высокое искусство в ремесло. Комиссия склоняется к отказу…