Текст книги "Ненужная жена князя Горчакова (СИ)"

Автор книги: Мелина Боярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 32 страниц)

Глава 46

Глава 46

У меня в глазах потемнело от нахлынувшей злости. Как же я ненавидела этих напыщенных снобов! Я несколько месяцев пахала на лесопилке, училась, как проклятая, приложила столько усилий, и все для того, чтобы старые пердуны захлопнули передо мной дверь?

Я уже открыла рот, чтобы высказать им все, что накипело, когда двери аудитории с шумом распахнулись. В зал вошел мужчина в дорогой ливрее и с безупречной осанкой. Я мгновенно узнала в нем слугу того самого господина, который помог разделаться с разбойниками на тракте.

Он прошел сразу к Поликарпову и положил перед ним запечатанный конверт. На сургуче красовался герб, который мгновенно заставил ректора побледнеть. Он вскрыл письмо и дрожащими руками развернул сложенный вчетверо лист. Перечитал его дважды, затем посмотрел на меня, но уже без прежней спесивости, а с плохо скрываемым страхом.

– Кхм… – ректор прочистил горло и промокнул лоб платком, стараясь не смотреть на собственных коллег. – Произошло досадное недоразумение. Комиссия еще раз проанализировала ответ княгини и пришла к выводу, что ее методы хоть и являются новаторскими, но не противоречат уставу академии. Более того, Анастасия Павловна продемонстрировала нам блестящие знания в области материаловедения.

Магистры шумно зашушукались. Кранц выглядел так, будто его ударили пыльным мешком по голове. Толстяк покраснел от возмущения, однако против ректорского слова ничего не посмел возразить.

– Единогласным решением, – выдавил из себя Поликарпов, – мы присваиваем Горчаковой Анастасии Павловне звание магистра-технолога по деревообработке со статусом суверенного практика. С этого дня она имеет полное право на ведение промышленной и магической деятельности. Поздравляю, – кисло произнес Валерий Аркадьевич. – Вы – первая женщина в истории нашего учебного заведения, достигшая столь высокого звания.

В аудитории воцарилась гробовая тишина, в который было слышно лишь, как писарь поскрипывает пером, спешно заполняя бланки государственного образца. Лакей, убедившись, что мне присвоено заслуженное звание, с поклоном удалился.

Кто же он такой, черт побери? – проводила его изумленным взглядом. – Уже второй раз его господин фактически спасает мне жизнь.

На негнущихся ногах я вышла из зала, в котором разом грянул гул голосов, принявшихся обсуждать невиданный случай. Ну, а меня потряхивало от слабости и перенапряжения. Яков Иванович, присутствующий на экзамене вольным слушателем, тут же выскочил следом за мной.

– Поздравляю, Анастасия Павловна! – вцепился он в мою руку и затряс ее радостно. – Вы сделали это! Уму непостижимо! Я до последнего не верил, что они примут экзамен. Лихо вы их, да? А кто этот человек, который передал записку ректору?

– Не знаю, Яков, – я обмякла, привалившись к стене. – Но обещаю, что непременно выясню.

Спустя четверть часа ректор вручил мне тяжелую папку с дипломом и соответствующими разрешениями на ведение деятельности. Я вцепилась в нее так, будто от нее зависела моя жизнь. Это была моя защита! Мое будущее, в котором больше никто не посмеет указывать, что мне делать.

– Благодарю, Валерий Аркадьевич, – сухо кивнула ректору и направилась к выходу.

– Анастасия Павловна, подождите! – спохватился Поликарпов, когда я уже достигла двери. – Вы обещали, помните? Совет насчет охоты? Как вычислить зверя по структуре почвы? Мои кабаны в этом сезоне совершенно отбились от рук.

– Разумеется, Валерий Аркадьевич, – обернулась, ощущая, как ко мне возвращается самообладание. – Я никогда не отказываюсь от собственных слов.

– И еще… – ректор замялся, оглядываясь по сторонам. – Весь Воронеж только и говорит о ваших креслах. Зворыкина утверждает, что у нее прошла мигрень. Брумель всем хвастает, что исчезли боли в пояснице. Мне бы тоже… Для спины. Годы заседаний, знаете ли, не идут на пользу здоровью.

Я посмотрела долгим взглядом на старика, который полчаса назад хотел меня уничтожить, а теперь заискивал ради удобства для своей поясницы. Что ж, ссориться мне с таким человеком ни к чему, пообещала прислать ему кресло вместе с методикой для охоты.

Оказавшись на улице, вдохнула воздуха полной грудью и улыбнулась. Я не знала, кто тот таинственный покровитель, чей лакей так вовремя принес записку, и какие цели он преследовал. Но благодаря ему я получила независимый статус и шанс на счастливое будущее.

– Идемте, Яков Иванович, – позвала мага, который задержался, приветствуя давнего знакомого. – Нам необходимо успеть в торговую гильдию, пока чиновники не ушли на обед. Сначала – дело, а праздновать будет потом.

Поймав экипаж, потому что колено уже давало о себе знать после нескольких часов стояния на ногах, мы добрались до здания гильдии. Старое и довольно обшарпанное, оно встретило нас удушливым запахом слежавшейся бумаги и свежих чернил. Сами работники напоминали сонных мух, лениво перекладывающих бумажки. Уточнив на входе, к кому следует обратиться по вопросу получения разрешения на торговлю, сразу направилась к секретарю.

– Суверенный практик и магистр-технолог княгиня Анастасия Павловна Горчакова, – не без гордости выложила перед чиновником диплом и соответствующие бумаги. – Мне нужен торговый билет первой гильдии, квитанция на оплату пошлин для оптовой торговли лесом и регистрации конторы.

У секретаря округлились глаза уже на первой фразе. Он долго разглядывал свежую печать академии, поправлял очки, кашлял. По лицу видно, что хотел бы сказать в мой адрес что-то едкое о роли женщин, но мой статус и титул очевидно заставили проглотить накопленный яд.

А вот мне пришлось выложить круглую сумму, чтобы оплатить все необходимые взносы. Хватило одного урока, чтобы вспомнить прописную истину – без соответствующих бумажек и разрешений моя деятельность может считаться незаконной.

– Ну а теперь, будьте добры, подберите мне место для конторы, – обратилась к секретарю после подписания всех необходимых бумаг. – Нам нужны помещения на набережной и у строящегося железнодорожного вокзала.

– Опоздали вы, госпожа магистр, – сухарь в очках язвительно улыбнулся. – Все доходные места уже сданы в аренду сроком на пять лет вперед. Их господин Перевалов за собой давно уже застолбил. Могу предоставить вам список свободных помещений. Может, подберете себе что-нибудь или полюбовно договоритесь с Саввой Никитичем, чтобы он уступил вам помещение.

– Благодарю! – выхватив список, я пробежалась по нему взглядом, после чего протянула лист Шенбергу.

Ничего приличного, разумеется, нам не предложили. Но я не отчаивалась, что-нибудь обязательно придумаю. И на Перевалова управа найдется.

Только мы покинули здание гильдии и остановились на ступенях крыльца, высматривая свободный экипаж, как нос к носу столкнулась с купцом. Савва Никитич стоял у своей пролетки, вытирая пухлую шею платком. Увидев меня, он хищно прищурился, не выказывая ни капли того испуга, который изображал на рынке.

– Наслышан, что вы диплом выправили, княгиня? – скривил губы в подобие улыбки. – Примите поздравления. Только вот лес – не женское дело. Это вам не с магистрами беседы вести. Не лезли бы вы в Воронеж, Анастасия Павловна. На набережной причалы все заняты, барки мной выкуплены и под чужой лес не пойдут. Поиграли в лесопилку, и будет. Уедешь сама – дам за твое Щепкино хорошую цену. Останешься – прогоришь, а то и сгниешь ненароком вместе со своими досками. Поняла ли меня, сударыня?

Глава 47

Глава 47

– Вы что же, угрожаете мне, Савва Никитич? – усмехнувшись, подошла к купцу, глядя ему прямо в глаза. – Выше закона себя ставите? Как бы ни пришлось вам за свои слова на каторге ответ держать.

Перевалов ничего не ответил. Сплюнул только под колеса своей кареты и укатил, обдавая нас клубами пыли.

– Что он хотел? – запоздало подошел ко мне Яков. Стоило мне в двух словах описать его угрозы, как он взвился. – Нельзя такое с рук спускать! Немедля жалобу в жандармерию подайте! За оскорбление дворянской чести и достоинства!

– Недосуг мне, Яков Иванович, кляузы писать, – покачала головой. – Нутром чую, откупится, скотина. Да и времени жалко на эту гниду тратить. Свидетелей-то нашему разговору не было. Молчать не буду, ты не подумай. При случае обязательно перескажу содержание нашей беседы ротмистру Брумелю.

– От этого слизняка любой подлости можно ожидать, – вздохнул Шенберг. – Надобно Елизара и Михаила предупредить, чтобы усилили бдительность.

– Предупредим, Иван Яковлевич, непременно, предупредим, – кивнула я, помахав рукой извозчику.

За следующие два дня мы с Шенбергом излазили всю набережную вдоль и поперек, выискивая подходящее место под контору. Перевалов прибрал к рукам лучшие причалы, но не учел моей инженерной смекалки.

Готовый причал приобрести было бы легче, но, раз уж так получилось, то нам подойдет и заброшенное место. И мы нашли такое: старая соляная пристань, которая стала непригодной из-за мелководья и коряг.

Что ж, дно можно почистить, мы уже делали это в Щепкино, коряги убрать и с барками наверняка тоже возможно что-то решить. На худой конец, взять ссуду и купить свою баржу, стоимость которой окупится за полгода.

Но пока с финансами у нас были затруднения, я обивала пороги инстанций, договариваясь о найме частных барок у мелких артельщиков. А к исходу второго дня из Щепкино прибыл гонец с запиской от Елизара:

«Ловили крыс, барышня. Трое засланных казачков переваловских терлись у пилорамы, сулили мужикам золотые горы, если те уйдут или же испортят станину. Одного вредителя поймали с поличным, когда он пытался песок в буксы засыпать. Посадили в подпол, чтобы вы решили его судьбу».

– Тварь! – процедила, комкая записку в руке. – Быстро же он перешел к действиям, гнида подлобковая! Яков, немедленно возвращаемся!

Щепкино встретило меня напряженной тишиной. Елизар сидел на крыльце и чистил пистолет, у лесопилки круглосуточно дежурили ветераны. Капитолина от волнения похудела даже.

– Рассказывай! – потребовала отчета у Елизара. – Что тут у нас происходит?

– Поначалу-то мы не придали значения, что чужие возле лесопилки крутятся. Они близко не подходили, издали только смотрели. Так, много таких к нам из соседних деревень приходит, потому и не забили тревогу. А дальше разговоры странные пошли. Мужики-то наши рты поразинули, когда Перевалов им по пять рублей сверх жалованья пообещал. Но наш Ефим быстро им мозги вправил. Ночью ироды на пилораму попытались пролезть, там мы их и накрыли. Двое в реку сиганули, когда Венька по ним магией шарахнул, а третьего схватить успели. Он-то и рассказал, кто его послал и зачем. Чую, не в последний раз, когда купец вредительствовать будет. Надобно людей больше, и людей надежных, впятером нам не охватить всю территорию, хозяйка.

– Да где же их взять, Елизар? – я тяжело вздохнула.

– Так, там же, где и меня нашли, – ветеран указал на протез. – Поди, в Воронеже полно тех, кого списали в утиль. Куда ж им податься-то? Чем калекам заняться, кроме того, чтобы просить милостыню или пить горькую? Дайте им дело и кров, и они за вас жизни не пожалеют.

– Если ехать, то не с пустыми руками. Вели позвать кузнеца, для него есть работа. Соберем несколько инвалидных кресел и возьмем их с собой, чтобы люди поверили. Полагаю, мне снова придется навестить господина Брумеля.

Через пару дней я опять пришла в гости к командующему жандармским отделением. Ротмистр, уже успевший оценить эргономичное кресло по-достоинству, встретил меня как родную.

– Аркадий Борисович, а я к вам по делу. Лазутчики у меня в Щепкино объявились. Хочу сдать вам для свершения законного суда.

– Да как так? Кто посмел? – гневно стукнул кулаком по столу Брумель. – Вы его сюда доставили?

– Говорит, что купец Перевалов его послал, чему я абсолютно не удивлена. На днях столкнулась с Саввой Никитичем, сразу после получения диплома. Так он угрожал мне, Яков Шенберг тому свидетель. Побоялась я, Ваше Превосходительство, своих ветеранов с лесопилки забирать. За вредителем присмотр в дороге нужен, а путь все же неблизкий. Да и следствие необходимо провести, моих людей опросить, которые его поймали. Разве нет?

– Все так, сударыня. Это вы верно подметили. Удивительно, что вы даже в нашей работе разбираетесь. Охрану бы вам не помешало усилить, – нахмурился ротмистр.

– Так, я за этим и приехала к вам. Не будет ли у вас списка ветеранов, которые уволились с государственной службы, но могли бы продолжить работу в частном порядке? Мне подойдут и такие, которых комиссовали по здоровью, лишь бы свое дело знали.

– Не все из них пойдут, Анастасия Павловна, – предупредил Брумель, вручая мне список адресов. – Многие уже спились или в людях разуверились. А насчет следствия – не переживайте. Выделю вам толковых ребят, которые до вашего имения скатаются и все необходимые процедуры проведут. Вы когда обратно собираетесь?

Целый день я объезжала трущобы, вонючие ночлежки и задворки рынков. Видела совсем опустившихся людей, с которыми даже разговаривать было бесполезно. Сталкивалась с пустотой в глазах, которую никакими уговорами не вытравить. Отчаялась уже найти кого-то путного, пока не столкнулась с Захаром Копейкиным.

Бывший каптенармус обитал у станции дилижансов. Сидел на прогнившем ящике, пытаясь продать какую-то ржавую рухлядь. Левую руку ему отняли по локоть, но взгляд оставался живым и цепким, как у коршуна.

– Послушайте, барыня, – прохрипел он прокуренным голосом. – Я воровать не умею. Меня за честность и поперли со службы, когда интендантские закрома не сошлись. Вы уверены, что вам нужен такой калека, как я?

– Мне не калеки нужны, Захар, а верные люди, которые знают цену порядку. Я открываю свое производство, а купец Перевалов собирается всячески этому вредить. Он уже подсылал своих людей, чтобы механизмы на лесопилке испортить. Если вы не испугаетесь переваловских громил, то поставлю вас приказчиком в своей конторе. Надеюсь, вы сосну от лиственницы способны отличить?

– А ежели купец подошлет людей с ножами? – пытливо взглянул на меня Копейкин.

– То мои люди встретят их пистолетным залпом, Захар Ильич. У них будут новые протезы, достойное жалованье и крыша над головой. А торговать вам придется лучшей доской, какой во всей империи не сыщешь. Краснеть за гнилой товар не потребуется. Яков, покажи ему…

Захар долго рассматривал срез доски – идеально ровный, магически высушенный, и на его губах расплылась довольная улыбка.

– Такая доска сама себя продаст, – крякнул он, оглаживая щетинистый подбородок. – Ладно, барыня. Пойдем, кликнем ребят, которые еще могут держать в руках оружие.

На следующий день в Щепкино приехали еще двенадцать человек, среди которых имелись бывшие плотники, кузнецы, учетчики. Не все здоровые: у кого-то руки не хватало, у кого – ноги. Деревенские крестились, глядя на это сборище калек, но это пока они не взялись за дело. Копейкин за пару часов разобрался с книгами учета, а одноногий Трофим ловко провел калибровку доски.

Захар оказался настоящей находкой. Через два дня он организовал в Воронеже «летучую лавку». На арендованном клочке земли на набережной, который Перевалов считал мусорным, выставил образцы нашего леса.

– Глядите, господа! – зычно орал Копейкин, размахивая здоровой рукой. – Это не лес – кость земная. Ни сучка, ни задоринки! Магистр Щепкина лично каждый брус заклинала!

Тем же вечером новый приказчик заключил договор с подрядчиком путей сообщения на поставку шпал для железной дороги. Наш первый крупный контракт!

Нам срочно требовался собственный причал и барка, чтобы сплавлять готовый товар по реке. Одна такая барка вместит в себя груза на восемьсот подвод. Так что есть ради чего постараться.

Глава 48

Глава 48

Жаль только, что погода не всегда способствовала делу. Я еще до дома не успела добраться, как зарядил дождь, превращая окрестности в хлипкое месиво. Работы под открытым небом приостанавливались, проверялись на целостность склады. Не дай бог крыша протечет и попортит сухую доску.

Но я даже в этом мнимом спокойствии могла различить ровный гул речной воды на запруде, еле слышный скрип станин. За счет постоянного использования и исчерпания резерва до донышка, мои способности неизменно росли. Теперь я даже из дома чувствовала, как на складах лежит высушенное дерево, как поскрипывают, набухая под тяжестью дождевой воды, просмоленные перекрытия, как прогибаются доски под тяжелыми шагами охранников.

Я сидела в кабинете, подбивая расходы за неделю, когда почувствовала резкий толчок. Магия земли, настроенная на считывание окружающих структур, взвыла беззвучным набатом. Что-то случилось на запруде. Кто-то чужой грубо вклинился в основу мертвым железом.

– Елизар! – крикнула, подскакивая с места и хватая трость. – Яков! Венька!

– Что? – ветерана я встретила в коридоре.

– Кто-то пытается вскрыть основной шлюз на запруде и смыть нас к чертям! – выпалила я. – Скорее! Можем не успеть…

Мы вылетели во двор под холодные струи дождя. Тьма вокруг стояла, хоть глаз выколи. Но я чувствовала, как по телу плотины идут вибрации от ударов ломом. Четверо копошились у опорного быка, пытаясь выбить стопорный болт, который держал всю массу воды.

– Стоять, гниды! – выкрикнул Елизар, стреляя в воздух.

Вспышка высветила перекошенные лица чужаков в серых промокших кафтанах. Разбойники не побежали, они бросились в драку, понимая, что за такое вредительство их ждет каторга. Но куда им тягаться с моим магами? Венька со злостью запустил в уродов боевым пульсаром.

Я замерла, вцепившись пальцами в перила мостков и прислушиваясь к воде. Нужно было не драться, а спасать плотину! Один из болтов уже вылетел. Дерево стонало, его волокна расходились в стороны с пугающим треском.

– Не позволю! – процедила, направляя поток магии в опорную балку.

Я видела каждую ламель, каждый годовой круг, задыхающийся под напором стихии. Моя магия не просто укрепляла структуру лиственницы, она заставляла волокна сплетаться и превращала сок внутри в клей, забивающий малейшие щели.

– Настя, осторожнее! – донесся сквозь грохот воды взволнованный голос Якова.

Мимо пронесся очередной огненный шар Вениамина, освещая свалку у воды. Стогин, всклокоченный и злой, размахивал кочергой, отбиваясь от здоровяка с топором. Побледневший Яков удерживал берег, не давая размокшей почве сползти в воду.

– Проваливайте, ироды! – загрохотали выстрелы из ружей, подоспевших на подмогу ветеранов.

Переваловские псы, не ожидавшие такого отпора от калек, дрогнули. Последнее, что я увидела, перед тем как окончательно стабилизировать шлюз, как один из нападавших кубарем скатился в воду, и его унесло течением.

Я рухнула на мостки, не в силах устоять на ногах от накатившей слабости. Внизу мои люди скручивали в бараний рог всех, кого удалось поймать. Яков откинулся на песок, раскинув руки в стороны. Венька мутузил здоровяка, который его чуть не зашиб. Остальные рыскали по берегу, надеясь выловить четвертого вредителя.

– Ушел, барышня, – доложился Елизар. – Течением, видать, далеко отнесло. В темноте не найдем. Повезет, если выплывет, а так, может, и сгинет. Двоих мы насмерть зашибли, а третьего наш Венька того гляди прибьет. Что будем делать? Прикопаем покойничков по-тихому?

– Нет, – мотнула головой. – В погреб снесите, пусть лежат. К нам из Воронежа со дня на день следователи должны прибыть. Вот и сдадим всех. Нет вашей вины в их смерти и скрывать нам нечего. Веньку только оттащите от разбойника. Нам еще его допросить понадобиться.

– Пойдемте, хозяйка, – ко мне поспешил Кубышкин, помогая подняться и придерживая под локоть. – Негоже в холоде и сырости вам сидеть. Заболеете еще ненароком, меня потом Капитолина поедом съест, что недосмотрел.

Опираясь на руку управляющего, я поднялась и побрела к дому. Позади суетились мужики, сооружая носилки для переноски трупов, слышались сдавленные вскрики выжившего разбойника, которого каждый норовил пнуть побольнее.

Не успела я дойти до крыльца, как к воротам усадьбы, разрезая дождливую мглу магическими огнями, подкатила тяжелая карета с княжескими гербами. У меня сердце ухнуло в пятки, когда дверца распахнулась и на землю спрыгнул Дмитрий Горчаков. Только его мне сейчас для полного счастья не хватало.

Над князем образовался невидимый купол, от которого брызги дождя разлетались в разные стороны. Дмитрий огляделся, рассматривая разбитые рожи ветеранов, трупы налетчиков, бледного Якова, бредущего на трясущихся ногах и Веньку, у которого наливался фингал под глазом.

А позади них стояла я в рабочем платье, перепачканном тиной, с растрепанными волосами и тростью, на которую опиралась от изнеможения.

– Анастасия? Ты жива? – удивился он, глядя на меня, как на воскресшего мертвеца. – Мне донесли, что в Горчаково случился пожар, и ты сгорела вместе с прислугой. Я заехал сюда по пути, чтобы распорядиться имением. Как ты здесь оказалась?

– Сожалею, что своим существованием омрачила вам столь радостную весть. – Я выпрямилась, ощущая, как во мне просыпается злость. – Полагаю, что в Горчаково сгорела одна из служанок, которых твоя матушка послала за мной шпионить. Видимо, в мое отсутствие, одна из них вообразила себя княгиней.

– Что ты несешь? – Дмитрий шагнул ко мне, и мои люди инстинктивно расступились, не в силах противостоять давящей мощи боевого мага.

– Откуда этот сброд? – князь жестом указал на моих людей. – Что за вертеп ты тут устроила? Ты позоришь мое имя, Анастасия! Ты совсем лишилась рассудка?

– Не думаю, что стоит обсуждать подобные вопросы на улице, – холодно процедила я. – Пройдемте в мой кабинет, князь. Моим людям требуется отдых. Завтра предстоит отгрузка большого заказа.

Дмитрий открыл было рот, чтобы сказать очередную гадость, но я не стала его слушать и похромала к дому. Добравшись до кабинета, рухнула в свое удобное кресло, а мужу указала на жесткий гостевой стул. Однако присесть Горчаков не соизволил. Навис надо мной, полыхая яростью.

– Завтра же ты едешь со мной в Петербург! – процедил он. – Я закрываю этот балаган. Землю продам с молотка, а тебя посажу под надзор, пока не решу, что с тобой делать.

– Опоздали, Дмитрий Николаевич, – открыла ящик стола и достала гербовую папку с документами. – Никуда я с вами не поеду! Вы не смеете мне больше приказывать.

Раскрыв диплом, я сунула его под нос мужу, наслаждаясь моментом. Он вытаращил глаза, уставившись на документ, заверенный подписью Поликарпова и печатью императорской Академии магии.

– К вашему сведению, с недавних пор я дипломированный магистр-технолог и суверенный практик, – отчеканила каждое слово. – Согласно законам империи, лицо, получившее статус суверенного практика, признается юридически независимым в вопросах распоряжения собственным имуществом и ведением промысла. Ваш надзор мне более не требуется, как и ваше имя.

– Но как? – Дмитрий уставился на диплом так, будто увидел ядовитую змею. – Поликарпов никогда бы не подписал…

– Но он подписал и лично меня поздравил с успешной сдачей экзаменов экстернатом. Мои знания полностью удовлетворили строгую приемную комиссию, и свидетелей этому был полный зал. И раз уж мы заговорили о законах, – я подалась вперед, хищно улыбнувшись. – Я требую развода!