Текст книги "Ненужная жена князя Горчакова (СИ)"

Автор книги: Мелина Боярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 32 страниц)

Глава 5

Глава 5

Тишина, царившая в доме, казалась непривычной. Ни тебе гула машин за окнами, ни фоном работающего телевизора на кухне или гудения холодильника, к звукам которых настолько привыкаешь, что их отсутствие кажется чем-то из ряда вон выходящим. Я с грустью осознала, что привычных вещей из прошлой жизни уже никогда не будет.

Неудачно пошевелившись, я поморщилась от ноющего ощущения в колене. Боль напомнила об Олеге и Артеме, их предательстве и падении с лестницы...

Поверить в собственную смерть непросто. Но еще сложнее привыкнуть к новой себе. Другая внешность, фигура, волосы – не знаю, как можно в одночасье принять все это, если память сохраняла образ меня из прошлого.

Но прежняя жизнь рассыпалась. Даже если в этом мире нашелся бы способ вернуть меня домой, то возвращаться-то было некуда.

Значит, придется, работать с тем, что есть, и не раскисать, как кисейная барышня. Мне катастрофически не хватало информации. Следовало поскорее разобраться, кто здесь враг, а кто потенциальный союзник.

Заприметив колокольчик на прикроватном столике, я потянулась к нему и встряхнула. Раздался резкий, раздражающий звон. В глубине дома послышались шаги, но в комнате никто так и не появился.

– Есть здесь кто-нибудь?! – выкрикнула я, не собираясь отступать после первой же неудачи.

Дверь неохотно приоткрылась, и в комнату вошли две служанки, которые помогали мне после падения. Рыжая и круглолицая девушка даже не поклонилась, остановившись у порога и уставившись на меня с нескрываемым злорадством.

Вторая, постарше, с костлявым лицом и поджатыми губами, принялась демонстративно поправлять складки на занавесках, игнорируя мое присутствие. Воздух в комнате мгновенно наэлектризовался от вопиющей наглости.

Что-то я не поняла!

Если князь Горчаков женился на мне, то есть на Анастасии Павловне, то она автоматически становилась хозяйкой дома. Или в этом мире другие порядки? Я сильно в этом сомневалась.

Выходит, служанки нарочно меня игнорировали и выказывали неуважение? – Я почувствовала, как внутри закипает холодная злость технолога, привыкшего к дисциплине и уважению подчиненных.

– Почему так долго? – поинтересовалась ледяным тоном.

– Так дел невпроворот, Ваша Светлость, – отозвалась рыжая, лениво рассматривая свои ногти. – Татьяна Львовна распорядились столовое серебро почистить. А вам все одно лежать велено, чего зря бегать-то? Лекарь ведь сказал – покой нужен, вот и покойтесь себе на здоровье. У нас в доме порядок строгий, не чета вашему захолустью.

– Имя? – коротко бросила я, впиваясь ногтями в ладони.

– Глафирой кличут, – девушка дернула плечом, ничуть не смутившись моего тона. – А это Пелагея, – кивнула на вторую служанку. – Мы тут при господах Горчаковых испокон веков служим, порядки знаем. Вы бы не шумели попусту, а то матушка князя расстроится. А у нее от расстройства мигрени случаются. Дмитрий Николаевич также велели вас не беспокоить, дел у него полно, не до ваших капризов.

– Что? – вытаращилась на Глафиру, думая, что ослышалась. – Да как ты смеешь… – Я осеклась, чувствуя, что еще немного, и сорвусь.

Разумом я понимала, что поведение слуг отражало отношение ко мне Дмитрия и его матери. Молодую княгиню не уважали здесь и ни во что не ставили.

Но с какой стати я должна это терпеть? Неужели прежняя хозяйка тела была настолько недалекой, раз позволяла с собой так обращаться?

В мебельном цеху я бы уже уволила таких работниц без выходного пособия. Но здесь у меня пока не было власти, только это слабое тело и туманные перспективы ссылки в глушь.

– Вон пошли, – отчетливо произнесла я, глядя Глафире прямо в глаза. – Обе!

– Ишь ты, – фыркнула рыжая, но под моим взглядом все же сделала шаг назад. – Пошли, Пелагея, Ее Светлость не в духе сегодня. Пусть себе хандрит, нам-то что? Главное, чтобы к вечеру не надумала снова с лестниц прыгать, а то лекарь опять эфир переведет зазря.

Они вышли, приглушенно хихикая в коридоре, и этот смех ударил меня по нервам сильнее, чем оскорбления. Я осталась одна, дрожа от бессильного гнева. Нужно было найти хоть кого-то, кто не видел во мне врага или никчемную куклу.

Снова потянувшись к колокольчику, но так до него не дотронулась – в дверь кто-то робко поскребся. Я замерла, не понимая, чего ожидать.

Створка медленно подалась внутрь, а в образовавшуюся щель просунулась детская голова с огромными испуганными глазами.

– Барышня... Анастасия Павловна... – прошептала худенькая девочка лет тринадцати-четырнадцати, – вы живы? Слава богу, живы! А Глашка-то сказывала, что вы умом тронулись после удара, никого не признаете. Я все рвалась к вам, да Татьяна Львовна запретили строго-настрого, сказали – нечего девке у постели больной ошиваться.

– Заходи, – я смягчилась, почувствовав в голосе незнакомки искреннее беспокойство. – Кто ты?

Девочка юркнула в комнату и, расплакавшись, упала на колени у кровати, хватая мою руку маленькими загрубевшими ладошками. В ее взгляде сквозило столько преданности, что у меня перехватило дыхание, а в голове мелькнула мысль: вот он – мой шанс.

– Дуняша я, барышня! – всхлипнула она. – Кубышкиных дочка, из Щепкино мы с вами приехали, забыли разве? Как же так, светлая вы наша... Неужто и впрямь память отшибло?

– Дуня, послушай меня внимательно, – посмотрела ей в глаза. – Головой я ударилась сильно, в памяти туман. Расскажи все, что знаешь. Почему я здесь? Почему князь меня ненавидит? И почему эти змеи в чепчиках позволяют себе пренебрежительное поведение? Не бойся, говори, как есть, мне нужна правда, какой бы горькой она ни была.

Девочка шмыгнула носом и принялась рассказывать, а я с волнением слушала подробности эпического провала прежней хозяйки этого тела. Ее история вышла банальной и трагичной, как старая легенда.

Граф Щепкин, отец Анастасии, когда-то спас жизнь старому князю Горчакову, а тот на смертном одре взял с сына клятву крови, что их роды объединятся. Дмитрию пришлось жениться, исполняя сыновний долг.

– Князь-то наш, Дмитрий Николаевич, архимаг силы великой, – прошептала Дуняша, оглядываясь на дверь. – Ему в невесты принцесс да княжон родовитых прочили. Графиню Ведищеву, например, Наталью свет-Алексеевну. Она и сейчас в доме гостьей живет, каждое утро с Татьяной Львовной чай пьет да над вами посмеивается. А вы ведь, барышня, как приехали, так в мужа с первого взгляда влюбились. Ходили за ним тенью, в глаза заглядывали, все угодить ему пытались. И свекрови, стало быть... А они только носы воротили.

– Значит, я его любила? – поморщилась, вспоминая, как сильно обожглась в прошлом. Вряд ли теперь поверю хоть одному мужчине.

– Ох, и не спрашивайте! – Дуня махнула рукой. – И платья лучшие надевали, и песни ему пели, а он все мимо смотрел, словно вы мебель какая. Татьяна Львовна и вовсе прохода не давала. При каждом удобном случае шпыняла, что вы из провинции, манер не знаете, да и магия в вас едва теплится. Вот они и решили, видать, вас в глушь отправить, чтоб глаза не мозолили.

Ну и семейка!

Слушая поток Дуняшиных откровений, я чувствовала, как внутри зреет решимость не просто выжить, а заставить эту семейку пожалеть о каждом обидном слове в адрес Анастасии, которая никому ничего плохого не сделала.

Глава 6

Глава 6

– А где остальные люди? – уточнила у девочки, стараясь перевести разговор в практическое русло. – Ты сказала, вы из Щепкино приехали.

– Так батюшка мой, Михаил Петрович Кубышкин, он ведь управляющим у вашего тятеньки был, все имение на нем держалось! – с горечью воскликнула Дуня. – А здесь его на конюшню определили – навоз выгребать. Матушку, Капитолину Алексеевну, из кухарок в прачки перевели. Руки у нее от щелока покраснели и распухли. Еще Тихон с нами прибыл, он еще деду вашему служил... Его и вовсе к черным работам приставили, дрова колоть заставляют в его-то годы. Ему Прошка – внук помогает, а так бы свалился давно.

– Получается, вас всех нарочно унизили, чтобы ударить по мне, – процедила я, оценивая масштаб проблем, которых довелось хлебнуть бедной Насте.

– Так и есть, барышня. Татьяна Львовна самолично распоряжались, чтоб щепкинских к вам не пускали. Я вот только чудом проскользнула, пока Глашка с Пелагеей на кухне сплетничали. Ох, барышня, страшно мне! Говорят, князь приказал, чтоб вас в Горчаково отправили, а там ведь глушь, леса непролазные. Хоть бы нам в Щепкино вернуться дозволили! Там же дом родной, лесопилка без присмотра поди совсем захирела...

Лесопилка? Я невольно дернулась, как гончая, почуявшая след.

– Расскажи мне про лесопилку, Дуняша. – Я подалась вперед, игнорируя вспышку боли в колене.

– Да что про нее сказывать? – девочка удивилась моей смене настроения. – Стоит на реке, водяной привод заржавел весь, бревна погнили. Раньше-то она доход приносила, а как старый граф преставился, так все прахом пошло. Дмитрий Николаевич знать про нее не хочет, говорит – мусор это, а не наследство. Жить невозможно, только опилками дышать. Хочет вас в Горчаково запереть, чтоб до конца дней своих там проживали.

Опилками дышать? Да я ими жила последние десять лет! Для меня запах свежего среза дерева пахнет лучше французских духов, а шум работающего станка – приятнее любой музыки. Если там есть река и остатки механизмов, я смогу превратить это место в золотую жилу.

– Михаил, твой отец... Он ведь разбирается в лесе? – Я вцепилась в эту мысль, как в спасательный круг.

– Конечно, барышня! Он каждое дерево в окрестных рощах знает, – Дуняша наконец улыбнулась, и на ее щеках появились ямочки. – Он и про магическую сушку знает, и как сталь закалять, чтоб пилы не тупились. Только кто ж его слушать станет на конюшне-то? Ему бы волю дать, он бы горы свернул.

– Мы свернем эти горы вместе, – пообещала я с таким предвкушением, что девочка испуганно охнула и затаила дыхание. – Послушай меня, Дуняша. Передай отцу и остальным, что скоро мы уедем отсюда. Я заберу всех, кто прибыл со мной, никого не оставлю на растерзание.

– Но как же... – девочка запнулась. – Князь ведь не позволит!

– Это мы еще посмотрим. Князь уверен, что я – ничтожество, – зло усмехнулась. – Пусть и дальше так думает, пока я ищу способ наладить нашу жизнь. Скажи отцу и матери, что я никого не забуду и больше не дам в обиду. Скоро все очень сильно изменится. А тебя я назначаю личной служанкой. Если кто-то посмеет слово поперек сказать, не спорь – сразу отправляй ко мне. Я с ними сама поговорю. А теперь, будь добра, принеси попить чего-нибудь, и перекусить тоже не помешало бы.

Дуняша порывисто прижала мою руку к своей щеке и, не говоря больше ни слова, выскользнула из комнаты так же тихо, как и вошла. Я снова осталась одна, но теперь у меня была информация, а в голове вырисовывался план.

Щепкино – наследство Анастасии, доставшееся после смерти отца, в права на которое она вступила до замужества. Еще не знаю, какие законы действовали в этом мире, но в моем – претендовать на имущество жены, полученное до брака, супруг не имел права.

Значит, следующим обязательным пунктом, в котором следовало разобраться, прежде чем приступать к активным действиям – местные законы. А это посложнее задачка, чем расспросить служанку о сплетнях.

Ничего, я и ее решу, главное, что у меня появился задел на будущее, которое уже не казалось таким беспросветным.

Прикрыв на мгновение глаза, я представила чертежи пилорам и схемы раскроя. Дуняша что-то упоминала о магической сушке. Об этом непременно стоило поговорить с Михаилом Кубышкиным. Если магия поможет ускорить процесс обработки дерева, а я применю весь свой опыт и знания инженера, то непременно добьюсь того, что лесопилка будет процветать.

Осталось только придумать, как вместо Горчаково отправиться в Щепкино. Какая князю разница, в какую глушь я уеду? Но там, в Щепкино, на родной земле Насти, я буду чувствовать себя намного увереннее, чем в чужом поместье.

Боль в колене теперь казалась лишь досадной помехой, которую также необходимо преодолеть.

– Ну что ж, князь, – прошептала в пустоту комнаты, чувствуя, как губы растягиваются в предвкушающей ухмылке. – Давай поиграем в ссылку. Только не удивляйся, когда твое скоропалительное решение станет самым большим просчетом.

Валяться без дела целую неделю я не собиралась. Большей глупости сложно придумать, когда каждая секунда на счету.

Едва дождалась Дуняшу, пока та бочком вошла в комнату с подносом, уставленном тарелками.

– Поставь сюда! – указала на тумбу у кровати. Есть мне совсем расхотелось. В голове уже возникла идея, как обеспечить себе подвижность. – У меня для тебя будет еще одно поручение.

Девочка исполнила мою просьбу и припала на колени у кровати, глядя на меня таким преданным взглядом, что мне сделалось не по себе. В моем прошлом люди были намного прагматичнее. А здесь за подобной верой и преданностью стояли годы служения и целые поколения судеб, переплетенных с родом Щепкиных.

– Чего пожелаете, барышня? – почти шепотом спросила она.

– Слушай меня внимательно, – я приподнялась, игнорируя боль в колене. – Мне нужны плотник и кузнец. Такие здесь имеются? – Получив утвердительный ответ, продолжила: – Пусть немедленно явятся сюда. Дело к ним важное есть. Кстати, здесь найдутся писчая бумага и карандаш?

Дуняша округлила глаза, словно я потребовала вызвать сатану.

– Да как же так, Анастасия Павловна? Плотника в спальню? – пролепетала она, прикрывая рот ладошкой. – Татьяна Львовна как узнают – голову снимут! Скажут, совсем вы рассудком повредились после падения-то. Негоже дворянке с черным людом в покоях дела вести.

– Не переживай, тебе ничего не будет. А с Татьяной Львовной я поговорю сама, – произнесла как можно мягче, чтобы не напугать девчонку. – Твое задание – привести мастеров, а дальше я сама разберусь. Скажи им, что это приказ хозяйки. Если кто-то попробует тебя остановить – шли ко мне. Кстати, Прошка ваш, правда, сильный парень? Мне потребуется слуга, который будет меня переносить и охранять заодно.

– Переносить? – Дуняша окончательно растерялась. – Куда же вас носить-то, болезную?

– А это уже мое дело. Ты иди, – я отпустила ее руку. – У нас мало времени. Каждый час на счету.

Девочка подала мне стопку бумаги и графитовый карандаш, взятые из секретера у дальней стены, после чего исчезла. А я, позабыв о голоде, приступила к тому, что умела лучше всего – занялась проектированием инвалидной коляски.

Если память не изменяла, в моем мире Кулибин ее изобрел в конце семнадцатого столетия, но еще два века после, вплоть до окончания Второй мировой войны, такие коляски были штучным товаром и доставлялись в Россию, в основном, из-за границы.

Сначала я накидала раму, затем добавила оси и ступицы, два небольших колеса сзади для устойчивости. Приводилась коляска в движение ручным вращением больших колес. На рычажный привод я не замахивалась. Вряд ли местные кузнецы справятся со слишком сложной задачей в короткие сроки.

Главное, что вместе с коляской я получу мобильность и не буду валяться, прикованная к кровати.

Глава 7

Глава 7

Через полчаса в дверь робко постучали. Вошли двое: кряжистый мужик с мозолистыми руками и молодой парень, перепачканный сажей. За ними тенью скользнул сухонький мужчина, чьи глаза удивительно походили на Дуняшины. Вероятно, Михаил Кубышкин, собственной персоной.

– Барышня, – Михаил вышел вперед и низко поклонился. – Дочка передала, что вам кузнец и плотник понадобились. Так, я привел, кого велели. Вот – деревянных дел мастер, Пантелей, – указал на мужчину постарше. – А это кузнец княжеский – Кузьма. Всяк инструмент у них при себе имеется, коль надобность возникнет.

– Вот и замечательно! – я просияла и подозвала мужиков рукой. – Подойдите ближе, – разложила чертеж на одеяле. – Смотрите сюда. Мне нужно это кресло к завтрашнему утру. Пантелей, раму сделаешь из сухого дуба, никакого сырья! Кузьма, на тебе оси и обода. И чтобы все вертелось плавно, как по маслу.

Плотник почесал затылок, вглядываясь в линии.

– Чудно́ это, Анастасия Павловна, – пробасил он. – Самокатное кресло, значит? Не видывали мы такого. А ежели развалится под весом-то?

– Не развалится, если сделаешь в точности, как нарисовано. Ну а, коли руки из того места не растут… – выдержала многозначительную паузу и посмотрела на него так, как на своих мастеров из мебельного цеха. Реакция оказалась схожей: мужик притих и втянул голову в плечи. – Сделаешь пазы «ласточкин хвост», проклеишь швы намертво. Кузьма, колеса обобьешь кожей, чтобы не гремели по паркету. К утру должно быть готово.

– Сделаем, матушка, – произнес кузнец, внимательно изучая детали. – Понятно все вроде. Оси из доброй стали выкуем.

– Вот и замечательно. Ступайте!

Пока свекровь не заявилась, – мысленно добавила про себя.

– Михаил, – повернулась к управляющему, – ты привел парня, о котором я просила?

– Привел, барышня. – Михаил вышел за дверь на секунду и позвал плечистого молодца с хмурым лицом. – Прохор это, Тихона внук, крепкий и надежный. Слово хозяйское для него закон. Обидеть вас никому не даст.

Прошка выглядел как идеальный телохранитель и «двигатель» моей будущей коляски. Мне требовалась под рукой сила, на которую можно опереться в буквальном смысле.

– Хорошо, – я удовлетворенно кивнула. – Оставайся у двери, Прохор. Никого не впускай без моего разрешения.

Мужики начали собираться, обсуждая на ходу детали работы, как вдруг дверь распахнулась так сильно, что ударилась о стену. На пороге появилась Татьяна Львовна.

Ее лицо было пунцовым от гнева, а ноздри мелко подрагивали. Она выглядела как фурия, готовая испепелить все на своем пути. За ее спиной маячили Глафира и Пелагея, с лицами, полными праведного негодования.

– Что здесь происходит?! – взвизгнула свекровь, указывая пальцем на плотника. – Мужики в спальне княгини! Грязные, вонючие холопы! Анастасия, вы окончательно лишились рассудка? Это позор! Несмываемое пятно на чести Горчаковых!

Я спокойно сложила чертеж, не выказывая ни капли страха.

– Выйдите все, кроме Татьяны Львовны, – произнесла выдержанным тоном, которого больше всего опасались подчиненные. Потому что знали – следом разразится буря. – Плотник и кузнец – за работу. Прохор, исполняй приказ.

Слуги испарились в мгновение ока. Даже свекровь на секунду осеклась, пораженная моим спокойствием. Но ярость быстро взяла верх. Она подлетела к кровати, замахиваясь для удара, но я перехватила ее запястье. Хватка у меня была слабее, чем раньше, но решимости дать отпор хватало в избытке.

– Как вы смеете раздавать тут приказы?! – прошипела она. – Я хозяйка этого дома!

– Ошибаетесь, Татьяна Львовна. – Отбросила ее руку. – Хозяйка здесь я – законная жена князя Дмитрия Горчакова. – Наверняка я этого не знала, но тут главное держать уверенный тон. – И пока мой муж жив, я обладаю всей полнотой власти в этих стенах. Если вы об этом забыли, с радостью освежу вашу память.

– Ты... Неблагодарная девчонка! – свекровь задохнулась от возмущения, хватаясь за сердце. – Мы тебя из грязи вытащили! Мой сын женился на тебе из милости!

– Из милости? – Меня пробило на смех, полный разочарования и горечи. – Скажите лучше – из долга крови перед моим отцом, который спас жизнь вашему мужу. Это вы позорите собственный дом, Татьяна Львовна. Привечаете за моей спиной распутных девиц вроде Натальи Ведищевой, пока ваша законная невестка истекают кровью после падения. Сразу видно, как низко вы цените память покойного супруга, раз позволяете слугам унижать дочь его спасителя.

– Что ты несешь? – женщина побледнела. – Какие слуги?

– Глафира и Пелагея, – с удовольствием сдала наглых девиц, наслаждаясь ее замешательством. – Они, не стесняясь моего присутствия, обсуждали мои «капризы» и «истерики». Если вы не способны приструнить собственную челядь, значит, вы никчемная управительница. В моем доме такого не было и не будет.

– Твой дом – гнилая лесопилка в Воронежских лесах! – выкрикнула свекровь, теряя остатки аристократического лоска. – Дмитрий отправит тебя в Горчаково, и ты сгниешь там в одиночестве! Никто и не вспомнит о твоем существовании!

– Пусть отправляет, – я пожала плечами. – Но пока я здесь, то буду жить так, как подобает княгине. И если мне требуется кресло, чтобы не быть обузой, я его получу. А если вы еще раз посмеете ворваться в мою спальню без стука или оскорбить моих людей – я потребую публичного извинения перед всем домом. Уж поверьте, я найду способ донести правду до Дмитрия. Он, может, меня и не любит, но скандалы в высшем свете ему ни к чему.

Татьяна Львовна вытаращилась на меня так, словно видела впервые. Ее губы дрожали, а в глазах плескалось бессильное бешенство. Она не узнавала меня и явно не понимала, куда делась робкая и заискивающая перед ней невестка.

– Ты об этом пожалеешь! – выплюнула свекровь, разворачиваясь к выходу. – Дмитрий узнает о твоей наглости сегодня же.

– Обязательно расскажите ему всю правду, – бросила ей в спину. – И не забудьте упомянуть, что его мать не справляется с домашним хозяйством, раз плотники вынуждены заходить в покои княгини из-за нерасторопности прислуги.

Дверь захлопнулась с такой силой, что зазвенели хрустальные подвески на люстре.

Я откинулась на подушки, чувствуя, как мелко дрожат руки. Адреналин потихоньку отпускал, оставляя после себя опустошение и тупую боль в ноге. Первый раунд я выиграла. Но это была лишь маленькая победа в большой войне, которая только начиналась.

– Прошка, – позвала негромко.

– Слушаю, барышня. – Дверь приоткрылась, и в проеме показалась кудрявая голова парня.

– Проследи, чтобы никто не приближался к мастерской Пантелея. Если Татьяна Львовна попробует помешать – зови Михаила. Кресло должно быть готово к рассвету. Любой ценой. А со мной тут ничего не случится.

– Будет сделано, – коротко ответил он.

Прикрыв глаза, я погрузилась в тревожный сон. Мне снились чертежи, охваченные пламенем, и ледяные глаза Дмитрия, в которых не было ни капли жалости. Но даже во сне меня не покидала уверенность в том, что я больше не бессловесная кукла.