Текст книги "Ненужная жена князя Горчакова (СИ)"

Автор книги: Мелина Боярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 32 страниц)

Глава 49

Глава 49

– Развода? – князь расхохотался так, будто услышал заразительную шутку. – Горчаковы не разводятся. Ты – моя собственность, Анастасия. До гробовой доски!

– Значит, вы предпочли нанять убийц, чтобы избавиться от меня? – Я поднялась с места, глядя наглецу прямо в глаза. – Расскажите, Ваше сиятельство, почему гвардейцы, которых вы выделили в сопровождение, попытались перерезать мне глотку в лесу? У меня есть свидетели: семья Кубышкиных, мой помощник Елизар и другие ветераны, которых мне пришлось спешно нанимать для защиты. Они под присягой подтвердят, что ваши люди участвовали в покушении на мою жизнь!

– О чем ты говоришь? – Дмитрий отшатнулся, на его лице отразилось неподдельное изумление. – Степан был моим лучшим гвардейцем…

– Ваш Степан гниет в лесу на тракте. – Я ударила кулаком по столу. – Либо вы даете мне развод, и мы расходимся миром, либо завтра же об этом преступлении узнает ротмистр Брумель, губернатор Кривцов и половина Петербурга. Выбирайте, Ваше сиятельство, что вам дороже? Ваша безупречная честь или свобода от «пресной куклы»?

Дмитрий направился к окну, делая вид, что разглядывает тяжелые струи воды, ударяющие в стекло. Он долго молчал, играя желваками на скулах и поглядывая на меня то с гневом, то с любопытством.

– Развода не будет, – наконец, произнес князь пугающе спокойным тоном. – По крайней мере до тех пор, пока не разберусь, что происходит. Я останусь в Щепкино и непременно выясню, кто отдавал приказы моим гвардейцам, и кто стоит за нападением.

– Полагаю, лучше всего на эти вопросы ответит ваша любовница графиня Ведищева. Мой слуга Прохор лично слышал, как Степан хвастал, что она отвалила ему кошель с золотом за мою смерть, – я усмехнулась, наблюдая, как князь побледнел. – Вы можете остаться, но учтите, здесь не дворец. Капитолина! – громко позвала кухарку, которая подозрительно быстро явилась на зов.

– Слушаю, барыня, – женщина почтительно поклонилась.

– Капитолина Алексеевна, – произнесла, глядя на мужа. – Подготовьте господину Горчакову гостевую комнату. Ту, что на первом этаже рядом с кухней. Кажется, там дует из окна, и кровать достаточно жесткая, но князю не привыкать к походной жизни, ведь так?

Дмитрий сузил глаза до щелочек, но промолчал. Только ноздри хищно затрепетали, и желваки заходили по скулам.

– Проводи гостя, Капитолина. И еще, – добавила вдогонку, – завтра в шесть утра у нас собрание на лесопилке. Если хотите разобраться в том, что тут происходит, не опаздывайте. В Щепкино не любят бездельников.

Как только дверь за князем захлопнулась, я опустилась в кресло, не в силах стоять на ногах. Меня переполняла злость на столичного кобеля, который, узнав о моей якобы гибели, первым делом примчался сюда, чтобы распорядиться имуществом. Наверное, хотел поскорее избавиться от всего, что напоминало обо мне.

Так отчего тогда уперся с разводом? Если всплывет информация о покушении на меня, то скандал разразится не меньший. Пусть бы женился на своей ядовитой графиньке, а меня оставил в покое.

До рассвета оставалось не так много времени, но уснуть не получилось. Я слышала, как внизу ходит Дмитрий, меряя спальню тяжелыми шагами. Неужели совесть проснулась? Сомнительно, что она у него вообще имелась.

В половину шестого я уже была на ногах. Умылась холодной водой, переплела волосы, стянув их в тугой узел на затылке, и надела чистое рабочее платье. Туман после дождя сгустился такой, что ничего не было видно дальше двух метров.

Но дождь перестал литься, а станки уже пели, раскатывая первые бревна. Каждый из моих рабочих находился при деле и не жаловался на беспокойную ночь.

Я прислушалась к ровному гулу воды за стеной, шлюз держал нагрузку, моя вчерашняя спонтанная «склейка» застыла намертво.

Дмитрий явился ровно в шесть, выплывая из тумана в своем безупречном мундире и начищенных до блеска сапогах. Взглядом он мгновенно нашел меня, но отчего-то переключился на Елизара, раскатывающего по территории на инвалидной коляске.

– Ты! – кивнул ему небрежно. – Почему бревна лежат здесь? Немедленно вели перетащить их к воде, они мешают проезду.

Хватов даже не шелохнулся. Он посмотрел на князя холодным взглядом, после перевел его на меня. Тишина на лесопилке сделалась звенящей.

– Елизар, продолжай приемку, – распорядилась, подходя ближе. – Дмитрий Николаевич, здесь командую я. Мои люди не будут слушать приказы посторонних. Бревна лежат там, где им положено по утвержденной мной технологической схеме.

Я снова расслышала скрип зубов, на этот раз сопровождаемый искрами магии в глазах. Воздух вокруг князя загустел, отталкивая в сторону туман.

– Этот сброд – «твои люди»? – усмехнулся он. – Половина их них – калеки, а другая – беглые мужики, по которым каторга плачет. Ты хоть понимаешь, что один мой рапорт в канцелярию отправит их всех по этапу?

– Давай, попробуй направить рапорт. Отправь тех, кто вчера спас «твою собственность» от разбойников на каторгу. Вот, например, Елизара, который лично убил трех разбойников, прикрывая меня, пока твои хваленые гвардейцы прятались в лесу. Кстати, о них… – Я кивнула Прохору, чтобы подошел поближе. – Доложи честно, что ты услышал на постоялом дворе.

Прохор, робея под тяжелым взглядом архимага, заговорил, рассказывая, как бахвалился Степан, у которого развязался язык от бочонка хмеля. Затем его рассказ подхватил Елизар, описывая схватку в лесу. После Ефим подключился и даже Капитолина, описывая, сколько страху натерпелась.

Дмитрий слушал молча, сцепив зубы. Ему только и оставалось, что стискивать кулаки, получая подтверждение каждому моему слову.

– Мой дар пробудился на той поляне, – добавила в конце. – Когда я поняла, что муж, обещавший защиту перед алтарем, фактически подписал мне смертный приговор. Земля отозвалась на отчаянный крик о помощи и спасла меня. Не ты, Дмитрий, не твоя хваленая сила, а сама природа взбунтовалась против несправедливости.

Ответить на это князю оказалось нечего. Он развернулся и ушел вглубь сушильного цеха, где Яков и Вениамин как раз готовились к просушке партии досок. Я велела людям расходиться по своим местам и направилась к магам, чтобы завершить процесс сушки.

Дмитрий наблюдал за мной, коснувшись пальцами магического контура и считывая происходящие в дереве процессы.

– Это же не ремесло, – пробормотал он себе под нос. – Влага из древесины вытягивается на клеточном уровне. Откуда тебе известны такие процессы, Анастасия? Тебя же обучали только музыке и танцам?

– На одной музыке и танцах империи не построишь, – хмыкнула я. – А знания приходят к тем, кто их ищет…

Договорить я не успела. Со стороны въездных ворот донесся крик Прохора:

– Хозяйка! К нам в гости купец Перевалов пожаловал. Один, на легкой пролетке.

Меня чуть не перекосило от злости. Неужели старый боров приперся полюбоваться, удалась ли его диверсия? Я жестом остановила Дмитрия, который намеревался выйти вместе со мной, и указала на место за стеллажом, где ничего не было видно от входа. Князь живо сообразил, что я неспроста его остановила и остался в тени, наблюдая за тем, что происходит. Карету князя еще ночью откатили на задний двор, так что Перевалов вряд ли догадывался о неожиданном визите князя.

Глава 50

Глава 50

Савва Никитич вошел на территорию лесопилки вальяжно, по-хозяйски поглядывая по сторонам, будто уже считал это место своим. Следов ночной драки он не заметил, мужики успели присыпать кровь песком и опилками. Выглядел купец довольным, а его жирное лицо лоснилось от пота.

– Ну что, княгинюшка? – произнес елейным голосом. – Как спалось под шум дождя? Слышно ли было, как речка шумит? Горемычное это место, проклятое, того и гляди все развалится и смоет к лешему.

– Пока что дождь смыл ваши надежды на легкую поживу, Савва Никитич. – Я оперлась на трость, сохраняя спокойствие. – Моя запруда стоит на месте, лес сохнет под навесами, а ваши люди уже каются в грехах апостолу Петру в надежде, что он их пропустит в рай.

– Ты чего несешь, баба безумная? – Перевалов подавился воздухом, его маслянистые глазки тревожно забегали по двору. – Какие люди? Ты мне тут зубы не заговаривай! Я приехал сказать, что игры закончились. Завтра приеду с приставами. У тебя тут сплошные нарушения, магия незаконная. И статус твой суверенный – филькина грамота. Продавай Щепкино сейчас же! Тыщу рублей даю золотом, и катись на все четыре стороны! А иначе сожгу! Лично факел поднесу, и никто мне в этом не помешает.

– Тыщу рублей за империю? – я рассмеялась купцу в лицо. – Не дождетесь! Ваша доска будет и дальше гнить на складах, потому что мой лес в сто раз лучше, а цены – честнее. Я разорю вас, Савва Никитич, пущу по миру в одной рубахе. А если будете угрожать, сдам в жандармерию. У господина Брумеля уже лежит одна жалоба на вас.

– Ах, ты дрянь! – Купец побагровел и замахнулся, чтобы меня ударить. – Да я тебя сейчас и раздавлю, на этом самом месте…

– Не понял?! – взревел из-за моей спины князь, в мгновение ока пеленая Перевалова магическими путами. – Ты кто такой, смерд, чтобы моей жене угрожать? Ты что же, гнида, вздумал над княгиней Горчаковой расправу учинить?

– Ваше… Ваше Сиятельство… – затрясся всей жирной тушей купец, а по его штанам расплылось вонючее пятно. – Я не знал… Мне сказали, в ссылке княгиня… Одна, никто не вступится…

– Кто сказал? – рявкнул князь, нависая над Переваловым, но тот обмяк и закатил глаза в обмороке. – В подвал его! – приказал Дмитрий подоспевшим ветеранам. – Связать покрепче и охранять. Я его лично допрошу.

Когда тяжелую тушу купца утащили к дому, Горчаков повернулся ко мне. В его взгляде полыхала злость и невольное уважение.

– Хочешь сказать, ты бы справилась без меня? – стиснул кулаки, по которым еще блуждали всполохи магии.

Я молча указала на Елизара, который держал купца на мушке, и затем на Прохора, стиснувшего в руках оглоблю, и на остальных мужиков, вооружившихся тем, что под руку попало.

– Да уж привыкла справляться-то! Я еще ночью отправила посыльного к Брумелю. Он обещал следователей прислать, так что и сдала бы ему Перевалова со всеми потрохами.

Обед в нашем доме впервые за долгое время был скудным. Я нарочно приказала Капитолине подать пустую похлебку и черствый хлеб. Пусть муженек хлебнет моей жизни в ссылке и побыстрее убирается в свой Петербург. Глядя на то, с каким отвращением он ковырял ложкой в миске, я надеялась, что князь надолго не загостится.

– Почему ты тратишь золото на подковы для лошадей и какие-то пилы, но не можешь купить нормальной еды? – не выдержал он.

– Я трачу золото на то, что приносит прибыль, Дмитрий Николаевич. Мы привыкли жить скромно, и я не вижу смысла пускать пыль в глаза и кормить незваных гостей деликатесами, когда сами едим простую еду. Посмотрите вокруг, – обвела взглядом окружающее пространство. – Эти люди, лесопилка и станки – это мой мир, в котором я – двигатель прогресса. Тебе здесь нет места, и никогда не будет.

Дмитрий снова замолчал, впиваясь в меня странным взглядом, будто пытался найти ту наивную девушку, на которой когда-то женился. Но она давно умерла, а мне не было никакого дела до князя, его желаний и наглых любовниц.

На следующее утро в наш дом снова пожаловали гости. На этот раз прибыли долгожданные следователи и жандармы, которых прислал ротмистр. Изрядно помятого Перевалова вывели из подвалов, а вместе с ним еще двух его людей, пойманных на горячем. Купец попытался выкрутиться. Только он заикнулся о незаконном удержании и наговоре, как на крыльцо вышел Дмитрий.

Князю даже говорить ничего не пришлось, хватило архимаговской ауры, чтобы жандармы вытянулись во фрунт. Купец заткнулся, принявшись испуганно икать, а следователи шустро принялись за дознание, опрашивая моих людей. На переваловских мужиков сразу надели кандалы, сидеть им теперь придется долго. А с купцом уже как суд определит.

Жандармы еще не закончили с протоколами, когда к воротам подъехала еще одна карета. Заляпанная грязью по самую крышу, она вкатилась во двор, распугивая кур. Едва дождавшись, пока лакей поставит подножку, дверца распахнулась, и наружу выпорхнула Наталья Ведищева. Следом за ней, кутаясь в черное кружево, выплыла Татьяна Львовна.

С трагическим выражением лица обе уставились на Дмитрия, а затем уже на меня. В их глазах промелькнул суеверный ужас, когда до них дошло, что помирать я не собиралась.

– Дмитрий! – Наталья вскрикнула, театрально прижимая ладони к лицу. – Нам передали ужасную весть… Из Горчаково пришло известие о пожаре. Господи, мы так спешили тебя утешить!

– Анастасия? – побледневшая до синевы свекровь схватилась за сердце. – Ты жива? Но как? Почему ты здесь? Почему вокруг жандармы? Что за позор тут происходит? Ты совсем ума лишилась? Дом сгорел, твои слуги погибли, а ты укатила в Щепкино в одном рубище?

– Добро пожаловать в мое имение, матушка, – произнесла, спускаясь с крыльца. – Сожалею, что известие о том, что я выжила, вас так сильно расстроило. Не понимаю, о каком пожаре вы все твердите? Меня в Горчаково близко не было. С чего вы решили, что там погибла именно я? Ах да, позвольте угадаю? Ваши исконные горничные, которых вы отправили за мной следить, наверное, что-то напутали? Я отправила их в Горчаково сразу после покушения, которое было устроено по приказу госпожи Ведищевой. Вероятно, она решила довести дело до конца?

– Дима, она бредит! – Наталья испуганно отшатнулась и беспомощно посмотрела на князя в поисках защиты. – Это от стресса. Она сама не понимает, что говорит.

– Наталья Алексеевна, на моей земле извольте обращаться ко мне, если желаете что-то предъявить. И я прекрасно отдаю отчет своим словам, – перебила наглую девку. – Гвардейцы, которым вы отсыпали мешок золота, пытались убить меня по дороге. Господа жандармы, – обратилась к следователям, которые сразу навострили уши, – прошу засвидетельствовать мои показания. По дороге из Петербурга в Щепкино на московском тракте на меня было совершено покушение. Мой слуга Прохор слышал на постоялом дворе, как гвардеец Степан хвастал, что графиня Ведищева лично отсыпала ему кошель золота за мое убийство. На тракте на нас напали разбойники, свидетелями чего являются все мои слуги, а четверо гвардейцев при этом отсиживались в кустах.

Двор замер, стало слышно, как вдалеке шумит река. Татьяна Львовна издала сдавленный писк и осела на руки подоспевшего слуги. Наталья же бросилась к Дмитрию и вцепилась в его рукав, заливаясь фальшивыми слезами.

– Дима, она наговаривает на меня. Хочет нас рассорить. Ты же знаешь, я бы никогда…

Горчаков медленно отцепил пальцы любовницы от своего мундира и процедил:

– Клятву, Наталья. Немедленно поклянись магическим даром и честью рода, что не причастна к нападению на мою жену.

Глава 51

Глава 51

Ведищева испуганно замерла. В магическом мире заведомо ложная клятва – не пустые слова. Если солжешь, магия выжжет каналы и превратит человека в овощ.

Наталья открыла рот и беззвучно его захлопнула. Ее губы задрожали, по щекам покатились слезы, а лицо исказилось в гримасе ярости, делающей ее злобной и некрасивой.

– Да как ты смеешь требовать с меня клятву после всего, что было?! Ты сомневаешься во мне из-за этой ничтожной моли?

– Пошла вон! – брезгливо бросил Дмитрий. – Жандармы, арестовать графиню за покушение на мою жену!

Истерика Натальи заглушила даже шум работающей лесопилки. Ведищева кричала, выворачивалась из рук жандармов, пытаясь применить магию. Кидалась на меня, желая придушить собственными руками. Но ни одна живая душа не вступилась за убийцу. Даже Татьяна Львовна встала на сторону сына. Она с ужасом наблюдала за разыгравшейся драмой и крестилась. После того, как жандармы укатили, увозя с собой всех преступников, свекровь разразилась тирадой о моей неблагодарности и «семейном крахе». Но Дмитрий не поддержал мать, и той ничего не оставалось, как забраться обратно в карету и свалить вслед за арестованной подругой.

Когда карета скрылась за поворотом, в Щепкино стало удивительно тихо и спокойно. Я отправилась к себе в кабинет, велев мужикам возвращаться на рабочие места.

Мне захотелось просто побыть одной и осознать, что я это сделала. Расправилась с гадиной, которая задумала меня убить, вынудила свекровь убраться восвояси и заставила Дмитрия с собой считаться.

Однако долго бездельничать и рефлексировать я не умела. Взгляд зацепился за расчеты клееного бруса, патент на который собиралась подать в Министерство финансов. Уже через полчаса я полностью погрузилась в расчеты, позабыв обо всех проблемах.

Дмитрий явился поздно вечером, явно желая поговорить. Выглядел он уставшим и довольно бледным.

– Клянусь магией, я не знал, Анастасия, – произнес глухим голосом. – У меня в голове не укладывается, что Наталья решилась на такое преступление. Понимаю, что с моей матерью у тебя отношения не сложились, но она бы никогда себе такого не позволила. Это за гранью моего понимания.

– Можешь не стараться. – Я уткнулась в бумаги. – Не Ведищева, так другая решила бы освободить место возле тебя, которое мне даром не нужно. Я по-прежнему настаиваю на разводе.

– Настя, не говори так. – Дмитрий приблизился ко мне. – Позволь мне все исправить?

– Нечего исправлять. Ведищеву накажет суд, я найму больше охраны, а для свободной торговли у меня теперь есть диплом. Мне не нужны ни ты, ни твоя сомнительная защита, ни золото. Езжай в свой Петербург и живи той жизнью, которой я тебя якобы лишила.

Он хотел ответить, но в этот момент тишину поместья разорвал истошный крик Михаила с улицы:

– Пожар! На лесопилке пожар! Горим, братцы!

Я подскочила и бросилась к окну, с ужасом наблюдая, как склады с готовой продукцией облизывает оранжевое пламя.

– Мои доски! Оплаченный заказ! – простонала я и опрометью кинулась к дверям.

Мы вылетели из дома одновременно. Огонь уже подобрался к стенам и лизал стены склада. Влажное после вчерашнего дождя дерево поддавалось неохотно, но пламя достигло сухих участков, и там заполыхало мгновенно. Мужики таскали ведра с водой из реки, но их попытки помогали, что мертвому припарки.

– Назад! – рявкнул Дмитрий, вскидывая руки и сплетая заклинание подавления.

Только пламя уже добралось до бочек с маслом и яростно ревело, разливаясь по полу и выжигая все подчистую. Огонь подобрался к опорным балкам. Если они рухнут – лесопилке придет конец.

– Дмитрий, держи пламя сверху! – крикнула князю, падая на колени и прижимая ладони к земле. – Я постараюсь забрать жар изнутри.

На стрессе я мгновенно вошла с контакт со структурой горящего здания. Дерево, камень и землю чувствовала, как собственную плоть. Единственное, что могло остановить пожар, резкий отток кислорода.

– Яков, Венька, выкачивайте воздух из помещений! – крикнула магам, а сама постаралась преобразовать оставшийся воздух в тяжелый эфир, одновременно сжимая структуру балок, чтобы они не потеряли устойчивость.

Дмитрий давил сверху, сметая пламя и укрывая здание щитом. В какой-то момент наши магические потоки пересеклись. Я ожидала взрыва или бурной реакции, но вместо этого наши силы вошли в идеальный резонанс, создавая вокруг лесопилки непроницаемый купол. Огонь в нем просто задохнулся. Пламя опало так же внезапно, как и началось, оставляя после себя едкий дым и запах гари.

Меня трясло от адреналина и слабости. Я выкачала резерв до донышка, тогда как Дмитрий будто сходил на прогулку. Он стоял рядом и смотрел на меня так, будто едва не потерял самое ценное, что было в его жизни. И этот взгляд напугал меня сильнее, чем страх потери лесопилки.

Попытка подняться не увенчалась успехом, ноги отказывались держать. Горчаков, будь он неладен, подхватил меня на руки, как пушинку, и понес к дому. Откуда только в нем столько силищи взялось?

– Матушка, княгиня! – Капитолина бросилась ко мне с крылечка, грозно зыркая на князя. – Что этот ирод с вами сделал?

– Я в порядке, просто сил много потратила, – отозвалась слабым голосом. – Спасли мы лесопилку, слава богу. Дмитрий Николаевич, отпустите меня уже. Я сама дойду.

– И не подумаю, – отозвался Горчаков, крепче прижимая к себе. – После магического истощения требуется отдых и сытная еда, чтобы восполнить силы. Капитолина Алексеевна, у вас найдется, что-нибудь съестное для хозяйки?

– Да как же? Найдется! Я сейчас… Я мигом, – засуетилась кухарка, пропуская нас внутрь.

Сытная еда и горячий травяной отвар в самом деле прибавили сил. Я сама не заметила, как умяла двойную порцию рагу и блюдо с пирожками. Князь только хмыкнул, когда Капитолина притащила целый поднос еды. Кухарка, убедившись, что я действительно не пострадала, предложила князю поздний ужин. Судя по всему, отказываться Дмитрий не стал.

Отдыхать я давно разучилась, поэтому с рассветом уже стояла возле обугленного склада, со слезами глядя на десять кубов сухой доски, за которым должны были приехать сегодня. Часть досок превратилась в обугленные головешки, от которых в воздух поднимался сизый дымок.

– Пожар случился не просто так, – я вздрогнула, услышав голос Дмитрия совсем рядом.

– Ничуть в этом не сомневалась. У меня введены строгие правила по обращению с огнем, – отозвалась я. – Осталось только узнать, кто из моих врагов, отважился на скорую месть, Перевалов или Ведищева?