Текст книги "Ненужная жена князя Горчакова (СИ)"

Автор книги: Мелина Боярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 32 страниц)

Глава 107. Эпилог

Глава 107. Эпилог

Десять лет пролетели, как один долгий день. Я вышла на балкон нашей новой усадьбы, чтобы посмотреть на то, как в саду резвятся дети. Воздух звенел от пьянящего запаха цветущих трав, гомона птиц и заливистого смеха наших сорванцов.

Наш старший сын Павел уродился в отца. Такие же темные глаза и кудри, широкий разворот плеч. Аура будущего архимага уже заставляла колебаться пространство вокруг. Ему недавно исполнилось девять, а он уже удерживал слабенький щит и хмурил брови, прямо, как Дмитрий, когда о чем-то задумывался.

Рядом с ним носилась с сачком и ловила бабочек наша младшая несносная радость. Маше полгода назад исполнилось шесть, а она ни разу не играла в куклы, постоянно ковыряясь в земле и выискивая корешки. Вчера стащила из моего кабинета старый эскиз циркулярной пилы и заявила, что «тут шестеренка лишняя». Шестеренка! В ее-то возрасте.

Я расслышала знакомые тяжелые шаги, и через мгновение меня окутало знакомым теплом.

– Сегодня наша годовщина, помнишь? – Он развернул меня к себе, заглядывая в глаза потемневшим взглядом, в котором за отблесками пламени поселилась всепоглощающая нежность.

– Конечно, помню, – улыбнулась, возвращаясь к событиям, которые лишь слегка потускнели в памяти. – В этот день я умерла и родилась заново. А еще кто-то пообещал дождаться меня, тогда, на берегу.

– Нет, Настя, – Дмитрий покачал головой. – Сегодня годовщина того дня, когда ты подарила мне надежду. Кстати, для тебя есть подарок, – он указал на сверток, оставленный на плетеном столике.

Мы переместились к столу, и я сняла шуршащую обертку, невольно замерев от восторга. Внутри находилась маленькая модель лесопилки – тончайшая работа мастера, который воспроизвел крохотный водяной привод, зубчатые колеса и миниатюрные бревнышки. На подставке была выгравирована надпись: «Щепкино. Год первый».

Вместе с ностальгическими воспоминаниями на глаза навернулись слезы. Я помнила, как впервые приехала в заброшенное имение. В те времена моя душа была выжжена до самого корня, из которого со временем вырос крепкий росток.

– Ты помнишь? – прошептала, бережно касаясь пальцами хрупких деталей.

– Каждую секунду, – услышала в ответ. – Каждую твою слезинку и улыбку. И нашу свадьбу… – князь невольно улыбнулся. – Она, между прочим, гремела на всю губернию.

Да уж, свадьбу мы сыграли через полгода после помолвки, о которой условились никому не говорить. Но после того, как я все же сказала «да», Дмитрий словно сорвался с цепи и захотел весь мир поставить в известность, что мы отныне вместе.

Скромного торжества не получилось. Гостей у нас собралось… Вся империя. Сам государь прибыл на торжество, чтобы нас поздравить. Александр тоже приехал вместе со своей невестой и новым императорским заказом. Дворянство из Воронежа прибыло полным составом, и магистры из академии. Рядом с аристократами гуляли простые рабочие и жители Щепкино – для каждого нашлось место и угощение.

– Как думаешь, из Павла вырастет достойный архимаг? – спросил Дмитрий, заметив, как я машинально прикипела взглядом к сыну.

– Если не возгордится, – посмотрела на мужа лукаво. – А вот наша дочь, – кивнула на Машу, которая забросила сачок и нашла где-то сухую ветку, – наверное, пойдет по моим стопам. Ума не приложу, откуда в ней это? Ты видел, как она вчера чертила? Карандаш еле держит, а линии ровнее, чем у иного подмастерья получаются.

– Действительно, откуда? – Дмитрий раскатисто расхохотался.

Я редко слышала его счастливый искренний смех, и каждый раз сердце внутри замирало от счастья.

С нашего балкона открывался вид не только на сад, но и на все новые корпуса Щепкинской империи. Трубы на фабрике дымили днем и ночью, при этом воздух не портили благодаря магическим фильтрам. Мое производство расширилось до десяти цехов и двух десятков сушилен, многочисленных складов и собственного каменного причала, где ожидали загрузки наши барки. Нам удалось построить империю вместе с мужем. По всей стране работали мебельные фабрики, поставляя эргономичные кресла, крепкие кровати, стенки и шкафы. А когда-то все начиналось со старой лесопилки с водяным колесом.

Венька Стогин дорос до главного управляющего. В отчете, который лежал на моем столе в кабинете, он отчитывался о новом заказе клееного бруса из Сибири. Солидным магом стал, остепенился, детишек уже пятеро народилось. Кто бы мог подумать, что разгильдяй-студент, отчисленный из академии, станет надежной опорой моего дела?

Яков Шенберг, мой первый помощник и единомышленник, возглавил кафедру Лесной магии в Императорской столичной академии. Его лекции по слоеному брусу и магической сушке пользуются бешеной популярностью.

В письме, которое пришло на днях, Яков Иванович написал: «Анастасия Павловна, вы перевернули архитектуру империи. Теперь новые школы, мосты и больницы строятся исключительно по вашим технологиям».

Даже не верилось, что когда-то мы вместе калибровали пилы на старой лесопилке, опробовали новый метод магической сушки, спорили с ним до хрипоты и готовились к экзамену в академии.

Хозяйствовали в Щепкино теперь Дуняша и Прохор, превратив старую усадьбу в образцовое поместье. Капитолина и Михаил Кубышкины находились на заслуженном отдыхе, нянчили четверых внуков и получали пенсию, которую я учредила для своих работников. На сердце становилось тепло и спокойно, когда мы собирались за одним столом и вспоминали былые годы. Кубышкины поддерживали меня и верили даже тогда, когда я сама в себе сомневалась.

Отношения со свекровью так и остались натянутыми. Татьяна Львовна жила в столице и наведывалась к нам только по праздникам, радуясь общению с внуками. Я давно ее простила. Что толку таить злобу на старуху, чья жизнь была искалечена не меньше моей? В Павле и Машеньке она души не чаяла, а мне этого достаточно. В конце концов, мы ведь не обязаны любить друг друга, но при этом вполне способны мирно жить.

– О чем задумалась, родная? – Дмитрий коснулся горячими губами моего виска.

– О том, как все изменилось за эти годы, – ответила честно. – Десять лет назад я приехала в разваливающееся имение, не зная, каким будет завтрашний день. Но я верила, что у меня непременно все получится. А теперь…

– А теперь ты хозяйка промышленной империи, мать двоих сорванцов и жена самого счастливого в мире мужчины, – подхватил князь.

– Неужели самого счастливого? – скептически повела бровью.

– Наисчастливейшего, даже не сомневайся, – с жаром заверил он.

Вечерами быстро темнело, и мы спустились в гостиную, где слуги жарко натопили камин и придвинули к огню два кресла, которые я создала еще в самом начале своего пути. Дети поужинали и умчались с няней повторять уроки и чистить зубы. Дом постепенно затихал, погружаясь в вечернюю дрему. А мы сели возле огня и взялись за руки.

– Я благодарен тебе, Настя, – произнес Дмитрий, проникновенно заглядывая в глаза и сплетая наши пальцы. – Благодарен, что пришла в этот мир и принесла с собой свет. Спасибо, что научила меня любить.

– А ты научил меня доверять вопреки всему, – я тепло улыбнулась и крепко сжала его руку в ответ. – Спасибо за твое упрямство, настойчивость и бесконечное терпение.

Склонив голову ему на плечо, я долго смотрела на потрескивающие в камине дрова, бездымные и жаркие, высушенные по моей технологии. Огонь сегодня как никогда располагал к воспоминаниям. В его бликах я видела тот день, когда сорвалась с лестницы, снова слышала хруст позвонков и ощущала пронизывающую темноту. Затем память услужливо напомнила момент переноса в новый мир и первую встречу с Горчаковым, который ненавидел меня и мечтал избавиться.

Что бы я сказала той Насте, если б могла? Только то, что в итоге все сложится хорошо. Что вначале придется тяжело и больно, но она обязательно выстоит и, спустя десять лет, будет сидеть у камина в собственном доме рядом с мужчиной, который станет ее единственным смыслом и дыханием. Вместе они будут смотреть на играющих в саду детей и благодарить судьбу за выстраданное счастье.

– Спасибо за то, что отпустил тогда, – выдохнула я, прикрыв глаза. – И за то, что дождался.

Дмитрий обнял меня за плечи и крепко прижал к груди. В тишине, разбавляемой треском поленьев, я расслышала, как надежно и сильно бьется его сердце, напоминая о том, что империя Горчаковых – это не только заводы и патенты.

Наша империя – это люди, которые прошли с нами через огонь, воду и медные трубы, наши дети, которые вырастут свободными и сильными, и новый мир, построенный из щепок, магии и упрямства. И сейчас, оглядываясь на прожитые годы, я с уверенностью смотрю в будущее и знаю, что каждый шаг и принятое решение стали надежным залогом нашего счастливого настоящего.