Текст книги "Ненужная жена князя Горчакова (СИ)"

Автор книги: Мелина Боярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 32 страниц)

Глава 80

Глава 80

Дмитрий скрипнул зубами, на его скулах заходили желваки, а магический фон завибрировал, заставляя воздух потрескивать. Он шагнул ко мне, сокращая расстояние, а я инстинктивно выставила трость, как барьер. Князь даже не замедлился, перехватил ее за набалдашник и отвел в сторону.

– Ты не можешь так просто отмахнуться от меня, – произнес упрямо. – Я не позволю тебе исчезнуть. Не хочу тебя потерять.

– Потерять? – я сухо рассмеялась. – Как можно потерять то, чего никогда не имел? Ты никогда не знал меня. Не знаешь и сейчас. Не хочешь понять меня и не желаешь слышать.

– Я знаю, что ты любила меня, – его голос дрогнул. – Наш поцелуй в карете… Ты ответила на него и желала быть со мной не меньше, чем я. Не отпирайся!

Проклятый поцелуй! – от одного воспоминания о нем в горле пересохло. В тот краткий миг, когда я ощутила его жадные губы, сминающие мои, тело отреагировало прежде, чем разум дал отпор.

– Ты поцеловал меня без спроса, – холодно напомнила, как все произошло. – Как всегда – взял, что захотел. В том поцелуе не было ни капли моего желания. Что касается любви… Тебя любила другая Настя, наивная и открытая, верившая в чудо и смотревшая на тебя, как на бога. Она умерла в тот момент, когда застала тебя с Натальей и сорвалась с лестницы. А я – другой человек, Дмитрий. И я не люблю тебя. Чувства давно сгорели, их больше нет.

Горчаков дернулся, будто от пощечины. Его потемневшие глаза метали молнии, а грудь тяжело вздымалась от рваного дыхания. Он медленно разжал пальцы, отпуская трость.

– В моей жизни больше нет других женщин, – произнес он глухим голосом. – И никогда не будет. Мне нужна только ты, Настя. Только ты одна…

– Красиво звучит, – прошептала в ответ, ощущая, как к груди подступает горький ком застарелой обиды. – Но это всего лишь слова. А словам я давно разучилась верить. За тебя говорят поступки, и они убеждают держаться от тебя подальше. Дай мне развод, Дмитрий. И тогда, возможно, я тебе поверю.

Князь ничего не ответил. Он стоял и смотрел на меня взглядом, в котором горечь смешивалась с решимостью. Затем резко развернулся и вышел, оглушительно хлопнув дверью.

Я обессиленно опустилась в кресло. Меня давно не пугала ни ярость князя, ни его угрозы, но я до дрожи в коленях боялась той ледяной уверенности в собственной правоте, словно борьба между нами только начиналась.

Однако я не могла долго рефлексировать. Свобода для меня имела первостепенное значение, а для того, чтобы ее обрести, требовались деньги, станки и новые цеха. Мне давно пора было вернуться в Щепкино, где я чувствовала себя по-настоящему живой.

На следующий день Гольдман передал мне векселя на три тысячи золотом – все, что удалось снять со счетов и выбить из стремительно тающих активов Ведищевых. Я старалась не думать о том, что эти деньги пахли чужой трагедией. Моей вины, что все так случилось, не было никакой. А золото пойдет на решение проблем, которые возникли не без участия подлого семейства.

– Ничего, этого хватит на первое время. Добавим еще прибыль с контрактов, и можно будет закупить вторую станину, пилы, новые валы. А когда придут остальные средства, то закупим и паро-магические станки, – пояснила Дуняше, складывая векселя в шкатулку.

Служанка, помогающая мне собирать вещи, понимающе кивнула. За последние месяцы она из запуганной девчонки превратилась в расторопную помощницу, которая ловила каждое мое слово.

В путь мы выдвинулись к вечеру, рассчитывая к утру прибыть в имение. Дороги после дождей не раскисали, благодаря магии Дмитрия, а масляные фонари исправно освещали дорогу. Дормез ехал мягко, плавно покачиваясь на рессорах, так что я успела даже выспаться по пути.

Щепкино встретило нас радостной суетой. Лесопилка гудела, работая без перебоев, на складах высились штабели готовой доски. На пороге нас встречали Кубышкины, вернувшиеся сюда сразу после суда.

– Барыня, наконец-то! – крепко обняла меня Капитолина.

– Хорошо, что вы приехали, дел тут невпроворот, – поддакнул Михаил. – Заказы сыплются, только успеваем отгружать. Копейкин уже устал письма слать с требованием повысить производительность. Контрактов у нас – выше крыши.

– Колено-то как? – грозно зыркнув на мужа, спросила Капитолина. – Пройдемте в дом, отдохнете с дороги. У меня как раз пироги поспели.

– Дела хорошие, – я улыбнулась. – Через несколько дней Штольц обещал снять шину. Ну а мы с вами скоро будем ставить вторую станину. Деньги на расширение уже получены, – обрадовала управляющего.

– Вот это новости! – радостно присвистнул Венька, тоже поспешивший меня встретить. – Стало быть, рванем скоро в полную силу?

– И впрямь вести добрые, – посветлел улыбкой Яков Иванович, чьи глаза загорелись азартом. – Значит, нам потребуются еще мастера? И магам работы прибавится.

– Идемте все в кабинет, – пригласила я. – Капитолина, принеси нам чай, пожалуйста.

Вокруг меня собирались все мои работники: Шенберг, Стогин, Елизар Хватов и даже несколько магов из тех новичков, которых привез Дмитрий. Я расстелила на столе схему расширения и план второго цеха, к которому полагался дополнительный причал и складские навесы.

– Михаил Петрович, – обратилась к Кубышкину, – в самое ближайшее время поедешь в Москву. Возьмешь с собой Ефима и ветеранов. Закупите станину, усиленные пилы, передаточные механизмы и все по списку, – протянула ему мелко исписанный лист. – Денег у нас достаточно, так что на качестве стали не экономь – бери лучшее. Нам нужен металл первого сорта.

– Все исполню, барыня, – степенно кивнул управляющий. – А на обратном пути, стало быть, семьи наших ветеранов заберем?

– Да, пусть приезжают. Избы почти готовы, пора уже в них обживаться. Тут для всех работа найдется.

– А что будем делать с запрудой? – Яков Иванович склонился над чертежами, наморщив лоб. – Одной не хватит, да и нагрузка на водяной привод возрастет.

– А вот ты и займись подсчетами, что нужно для того, чтобы хватило, – сразу же выдала ему задание. – Магов у нас хватает. Вениамин пусть рассчитает каскадные желоба. И еще не забудьте проверить старые станины на предмет скрытых дефектов. Не хочу, чтобы через месяц что-нибудь заклинило.

Стогин насупился, по обыкновению. Не слишком-то ему нравилось копаться в железках, но возразить не посмел. За последние недели парень сильно изменился.

– А вы, сударыня, чем займетесь? – поинтересовался молодой маг из новых.

– Императорским заказом, Федор, – посмотрела на него прищурившись. – Тем самым троном в рабочем кабинете гатчинского дворца, о котором уже сплетничают по всей губернии. Мы должны создать нечто такое, чего никто и никогда еще не делал. Чтобы государь, сев в наше кресло, больше не захотел сидеть ни на чем другом.

Федор замялся, переглянулся с Яковом, а затем выпалил:

– Дозвольте предложить мысль? Я в академии защищал диплом по вплетению малых чар в деревянную основу. Могу, например, сделать так, чтобы дерево нагревалось при подаче магического импульса. Или встроить скрытые механизмы так, чтобы они открывались только на касание определенного человека.

А парень-то не промах! – я чуть трость не выронила.

– Сможешь сделать барную стойку, выезжающую из боковины? Или встроенный сейф с биометрической… Тьфу, с магической привязкой?

– Смогу! – Федор раскраснелся от радости и закивал. – Только материалов потребуется… Ну, редких. Горный хрусталь для магических узлов, серебряная проволока, немного лунного камня для стабилизации чар.

– Все будет! – я просияла, понимая, что наткнулась на золотую жилу. – Вот что, Федор! С сегодняшнего дня ты работаешь под моим личным руководством. Займемся троном для Его Величества вместе.

Глаза у парня сразу засверкали, он приосанился весь, расправил плечи. А я уже мысленно видела, как из-под резца выходят плавные линии спинки будущего кресла и оживают резные подлокотники, как я вдыхаю в дерево не просто форму, а волевой характер.

Глава 81

Глава 81

Мне хотелось создать что-то невероятное: удобное кресло и в то же время величественный трон с тончайшей инкрустацией из карельской березы и черного дуба, с регулируемым наклоном спинки. Никакой позолоты – только благородная текстура дерева, подчеркнутая полировкой, и скрытые артефактные изыски. Чтобы Его Величество ощутил себя повелителем мира, и при этом его спина не ныла после долгих заседаний.

Работа моментально закипела. Я так загорелась идеей, что позабыла обо всем остальном. Дни слились в бесконечный поток из чертежей, расчетов и подгонки деталей. Я забывала о еде и о том, что нога закована в шину, о Дмитрии, который до сих пор не появился в поместье, и о прочих проблемах.

Идея с подогревом сиденья оказалась гениальной. Федор крутился рядом и обсуждал со мной каждый шаг. Его тончайшие артефактные нити, вплетенные в обивочную ткань, реагировали на температуру тела и начинали излучать комфортное тепло.

Также мне пришла идея с массажными валиками, которые мы спрятали в поясничный упор. Стоило только нажать скрытый рычаг, и они приходили в движение, разминая затекшие мышцы. Я уже представляла, как удивится государь, когда трон вдруг начнет заботиться о его здоровье.

Главной моей гордостью стал потайной бар, спрятанный в левом подлокотнике за резной панелью. В миниатюрной нише располагались небольшие стаканчики и графин. Федор сумел приладить охлаждающий артефакт таким образом, чтобы напитки всегда оставались прохладными. А в правом подлокотнике мы разместили выдвижной ящичек для бумаг, замок на котором настраивался на ауру владельца. Никто, кроме самого императора, не сможет его открыть.

Одновременно с работой над креслом, я не забывала и об обещании, данном Александру. К созданию кресла-качалки я подошла с душой, мысленно возвращаясь на тот берег, где впервые встретила цесаревича. Мне хотелось, чтобы мое изделие стало частью умиротворяющего пейзажа, который так ценил Александр.

Для качалки я выбрала крепкую выдержанную сосну с теплым золотым отливом. Никаких острых углов в конструкции, только плавные, струящиеся линии. Сиденье выгнула так, чтобы в нем было удобно сидеть с удочкой в руках.

В процессе работы меня осенило: почему бы не сохранить для цесаревича и само место на реке? Подарить ему уютный уголок покоя, где он сможет укрыться от государственных забот? Пока Кубышкин не уехал в Москву, вызвала его, чтобы обсудить этот вопрос.

– Необходимо сделать деревянные мостки, только без затей, будто бы сама природа их проложила для удобства. Затем нам понадобится легкий навес от дождя, не закрывающий вид на реку. А под навесом как раз поставим кресло, скамеечку и небольшой столик. Все должно дышать тишиной и спокойствием, понимаешь?

Кубышкин задумчиво кивнул. Уж он-то видел Александра и знал, о ком идет речь.

Обустроив место для рыбалки, я наказала местным мальчишкам дежурить у реки и спешно докладывать мне, если заметят на берегу одинокого рыбака. Эти сорванцы стали лучшей сторожевой и сигнальной сетью, какую только можно придумать.

Параллельно у меня шла переписка с Гольдманом. Магическая почта каждый день доставляла послания, в которых поверенный сообщал об этапах готовности прошения.

К концу недели курьер из Воронежа доставил мне от поверенного подробные инструкции с выверенными формулировками и собранными доказательствами. Осталось только переписать набело и получить подпись Александра, как представителя императорской фамилии. Если все получится, у Магической коллегии и церкви не найдется причин для отказа.

Но пока цесаревич отсутствовал, мне оставалось только ждать и заполнять тревогу постоянной работой.

Две недели, отмерянные господином Гольдманом, пролетели как один день. Кресло для императора обрастало деталями, словно живое дерево. Каждое утро Федор прибегал с новыми идеями, и мы с ним спорили до хрипоты над деталями и воплощением этих идей в жизнь.

Но все хорошее быстро заканчивается. Я как раз проверяла, насколько плавно выдвигается потайной ящик в подлокотнике, когда Дуняша сообщила, что прибыл князь.

– Барыня, там Дмитрий Николаевич пожаловали. И лекарь с ним, модистка ваша, мадам Ламорт – целых три кареты.

Новость меня не обрадовала. Зачем он приехал? За мной? Или опять собрался что-то доказывать?

– Проводи их в гостиную и скажи, что скоро спущусь, – кивнула служанке, снимая фартук и вытирая руки.

Неожиданный визит меня взволновал. Пока шла по коридору, в груди зрело привычное раздражение. Каждое появление Горчакова ощущалось, как вторжение в мою жизнь, которую я по крупицам отстраивала заново.

В гостиной меня дожидался сам Дмитрий в дорожном сюртуке и со своим невыносимым взглядом, сразу прикипевшим ко мне; подтянутый Штольц с неизменным саквояжем; мадам Ламорт в невероятном дорожном платье и… Татьяна Львовна.

Нагрянули, что называется, всей компанией.

Свекровь выглядела бледной тенью, растерявшей былой лоск и надменность. Куда только подевалась та заносчивая дама, которая цедила оскорбления сквозь зубы?

– Анастасия! – Дмитрий подался ко мне, сверкая темными глазами и перехватывая мою ладонь для поцелуя. – Я скучал, – произнес тихо, заглядывая прямо в глаза.

Надо же? Скучал он! А мне вот совершенно не до скуки было. Даже присесть иной раз не получалось за день.

– Добрый день, господа, – я проигнорировала признание князя. – Чем обязана столь представительному визиту? Неужели у вас, наконец, появились дела, Дмитрий Николаевич? Надеюсь, они вас подольше задержат в столице?

– Дела у меня действительно появились, – Горчаков нахмурился. – И довольно неотложные. Но прежде, чем мы отправимся в Петербург, господин Штольц должен осмотреть твою ногу.

– Вы все едете в Петербург? – уточнила я, не веря своему счастью.

– Да, дорогая! – модистка всплеснула руками. – Князь был так любезен, что предложил нам место в своем кортеже. Мне давно пора возвращаться к столичным заказам!

– Рада за вас, – я натянуто улыбнулась и повернулась к лекарю. – Герман Карлович, прошу вас в мой кабинет. Там достаточно света, чтобы провести осмотр.

Штольц кивнул и двинулся за мной. Дмитрий, разумеется, увязался следом. Возражать не стала. Пусть посмотрит на результат своих хлопот.

Я присела на диванчик, выпрямила ногу и задрала подол платья. Штольц ощупал мое колено, надавив в нескольких точках. Боли я, к счастью, не почувствовала.

– Превосходно! – кивнул он одобрительно и принялся расстегивать ремни шины. – Кость срослась идеально, а магия сделала свое дело, залечив поврежденные ткани. Но и ваша дисциплина, княгиня, на этот раз выше всяких похвал.

Я осторожно пошевелила ногой, попробовала согнуть и разогнуть колено – никаких неприятных ощущений.

– Благодарю! – искренне улыбнулась лекарю. – Вы творите чудеса, Герман Карлович.

– Рад, что теперь ты здорова, – Дмитрий не сводил с меня жадного взгляда.

– Я тоже рада, – опустила подол и поднялась. – Что ж, господа, теперь, как видите, я в полном порядке. Прошу отобедать с нами, если вы не торопитесь. Капитолина сегодня превзошла сама себя.

Глава 82

Глава 82

Держалась я безупречно, отыгрывая радушную хозяйку дома. Не прорвалось ни одного намека на ту ярость, что клокотала в груди при виде мужа. Мы сразу прошли в столовую, куда переместились остальные гости.

Во время обеда мадам Ламорт щебетала без умолку, рассказывая о столичной моде. Штольц делился медицинскими новостями, а я лишь методично ела, отвечала односложно и ждала, когда они все уедут.

После десерта гости решили немного отдохнуть с дороги и размять ноги. Татьяна Львовна улучила момент, чтобы со мной поговорить.

– Анастасия, позволь мне сказать? – обратилась она дрогнувшим голосом.

– Слушаю, – произнесла бесстрастно.

– Я хотела извиниться перед тобой за свое поведение в Петербурге. За то, что позволяла себе лишнее и молчала, когда следовало вмешаться. И за Наталью – тоже…

Она замолчала, явно ожидая какой-то реакции. Но для меня ее слова ничего не значили.

– Я ненавидела тебя, – продолжила рубить правду свекровь. – Ты была живым напоминанием о муже и том аде, через который я прошла. Теперь вижу, что ты совсем другая. Ты справилась там, где я сломалась. Прости, я была неправа…

– Я ценю ваши слова, Татьяна Львовна, – ответила тем же тоном. – Но принять их сейчас не могу. Слишком много боли осталось в душе. Вы безжалостно перемалывали меня и смотрели, как я погибаю. Ваше раскаяние, увы, запоздало.

– Но я просто боялась! – выкрикнула она, глотая слезы. – Боялась снова оказаться под пятой тирана. Дмитрий… Он же весь в отца! Я думала, так будет лучше. И я ошиблась.

– Верно, ошиблись, – пожала плечами. – Но ваши ошибки едва не стоили мне жизни. Так что простите, чудесного примирения не получится. Я желаю вам добра, но на расстоянии. А теперь прошу извинить, у меня дела.

Оставив рыдающую Татьяну Львовну в гостиной, я поднялась в спальню, не испытывая ни торжества, ни жалости. Только усталую легкость, которая приходит, когда отпускаешь ненужный груз проблем. Я больше не желала иметь с ней никаких дел. Оставался только Дмитрий, и очень скоро я добьюсь нашего развода.

Гости уехали ранним утром. Провожать их я не вышла, наблюдая за сборами в окно кабинета. Перед тем, как отправиться, Дмитрий долго стоял у кареты, глядя на окна моей спальни, но так ничего не дождался. К чему бессмысленные прощания? У каждого из нас был свой путь, и с каждым днем наши дорожки расходились все дальше и дальше.

После отъезда гостей дом разом опустел, будто выдохнул застоявшийся воздух. Не верилось даже, что больше никто не войдет без стука, не обожжет тяжелым взглядом и не заставит сердце сжиматься от бессильной ярости.

С какой же радостью я снова окунулась в работу! Еще одна неделя пролетела, как в тумане. Я почти забыла о том, что где-то за пределами Щепкино существует мир с его интригами и условностями.

В то утро я как раз проверяла последние штрихи на императорском кресле. Федор колдовал над массажными валиками, тихонько бормоча заклинания, а я водила ладонью по отполированному подлокотнику, ощущая, как дерево отзывается на каждое прикосновение.

– Барыня! Барыня, там!.. – в мастерскую ворвался запыхавшийся мальчишка.

– Говори толком! – резко выпрямилась, едва не столкнув с полки банку с лаком.

– Он пришел! На реке! С удочкой сидит, как вы и говорили. Без охраны почти, только один хмурый дядька поодаль.

– Пришел? – сердце пропустило удар.

Значит, все же явился. Не забыл обо мне. Это же тот самый шанс, которого я так ждала!

– Федор, продолжай без меня! Я скоро вернусь.

Парень кивнул, не задавая вопросов, а я выскочила из цеха, на миг зажмурившись от яркого солнца. Денек сегодня выдался на редкость погожий – небо синее, без единого облачка, легкий ветерок шевелит верхушки сосен.

К реке я бежала бегом, позабыв о недавней хромоте. За лечение – отдельное спасибо Штольцу. Ну и Дмитрию, который его вызвал. К груди я прижимала прошение, запечатанное в плотный конверт.

Александра я заметила издали. Он слегка покачивался, откинувшись на спинку кресла и смотрел на поплавок. Удочка лежала на специальной подставке, которую я предусмотрела для удобства. Рядом на низком столике стоял кувшин с квасом и пара кружек.

Притормозив за несколько метров, я замедлила шаг и попыталась выровнять дыхание. Настил не скрипнул ни единой дощечкой, а навес укрыл меня кружевной тенью.

– Доброго утра, Александр Николаевич, – я замерла в нескольких шагах, склонив голову в почтительном поклоне.

– Анастасия Павловна! – цесаревич повернул голову, встречая меня улыбкой. – А я уж подумал, что вы забыли о моем приглашении. Вернее, о своем обещании. Это кресло – настоящее чудо! Вы превзошли саму себя.

– Я очень рада, что угодила Вашему Высочеству. Но это лишь малая толика того, на что я способна.

Цесаревич усмехнулся и жестом пригласил меня присесть на скамеечку под навесом. Я опустилась на нее, расправив юбку и радуясь тому, что колено больше не подводит внезапной болью или нежеланием сгибаться.

– Вы просили о встрече? Хотели обсудить нечто важное, – улыбка медленно сошла с лица Александра, а взгляд стал испытующим. – Я вас слушаю.

– Ваше Высочество, – я сглотнула вязкую слюну, ощущая, как резко пересохло в горле, – я подаю прошение о расторжении брака с князем Горчаковым и прошу вашего содействия, – протянула ему конверт.

Александр тяжело вздохнул и забрал документы, взвесил их на ладони. На его лице промелькнуло удивление, которое быстро сменилось сосредоточенностью.

– Развод? – переспросил он тихо. – Вы отдаете себе отчет, что это означает для женщины вашего положения?

– Я отдаю себе отчет в том, что супруг меня предал, – ответила резче, чем дозволялось, и тут же прикусила язык. Александр лишь приподнял бровь, отреагировав на мою дерзость. – Прошу прощения, но я должна рассказать вам правду.

– Говорите! – цесаревич скрестил руки на груди, в миг преображаясь из добродушного рыбака в будущего императора, привыкшего взвешивать каждое слово.