Текст книги "Ненужная жена князя Горчакова (СИ)"

Автор книги: Мелина Боярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 32 страниц)

Глава 87

Глава 87

Поручик велел никого не пускать в подвал, выставил своих подчиненных у дверей, а сам распорядился вызвать мага-дознавателя из Воронежа.

Происшествие выбило меня из колеи. Вернувшись в дом, я бессильно опустилась в кресло, а граф последовал за мной, оказывая молчаливую поддержку.

– Анастасия Павловна, – нарушил Сокольский неловкую паузу, – я восхищен вашим мужеством и тем, как вы держитесь в такой непростой ситуации. Однако должен заметить, что кто-то проник в самое сердце имения и проделал это незаметно. Охранный контур не сработал, магических следов не обнаружено. Все вместе это говорит о высоком уровне подготовки.

– Понимаю, Андрей Петрович, – я кивнула, – поэтому не нахожу себе места.

Дознаватель прибыл на следующее утро. Сухонький старичок облазил весь подвал, просветил каждый угол, применяя особые заклинания. Мы с тревогой ожидали вердикта, который оказался неутешительным.

– Увы, господа, – развел он руками. – Следы начисто стерты. Я не нашел ни единого отпечатка ауры, ни одного отголоска заклинаний. Будто сам дьявол поработал.

– Может, этих двоих отравили до того, как мы их заперли? – предположила я.

– Исключено, – вмешался Сокольский. – Я лично осматривал обоих и не заметил никаких признаков отравления. Да и действовать яд начал бы раньше.

– Тогда как? – я беспомощно посмотрела на Вениамина. – Ты видел, кто-нибудь подходил к двери?

– Мы все присматривали, чтобы они не сбежали. Но народу тут много ходит. А вот двери никто не открывал, если только через отдушину…

– Так, там же окно под самым потолком, решетка снаружи – кошка не пролезет, – возразил Яков. – Хотя жбан тот вполне мог протиснуться, коли его на веревку спустить.

У меня кожа невольно покрылась мурашками от осознания, что среди нас ходит убийца. Возможно, он прямо сейчас стоял в толпе, наблюдал за нашими метаниями и ухмылялся. Он беспрепятственно расправился с двумя людьми и не оставил следов. А кто будет следующим?

– В Щепкино завелся предатель, – подытожил наши рассуждения поручик. – Будем разбираться, опрашивать, восстанавливать картину событий. Но это дело не одного дня.

Жандармы уехали, забрав с собой тела, и пообещали прислать усиленный наряд для охраны. Но тревога не хотела меня отпускать. Через пару дней я должна отправиться в столицу вместе с заказом. Как оставить имение, зная, что внутри затаился убийца?

– Анастасия Павловна, – Сокольский будто чувствовал мое волнение, – позвольте предложить помощь? Я могу задержаться в вашем имении, пока вы будете отсутствовать, и лично присмотреть за порядком.

Предложение графа звучало слишком разумно и убедительно. В серых глазах Андрея Петровича светилось беспокойство и искреннее желание помочь. Однако что-то внутри сжималось в тугой узел при мысли, что придется оставить свое дело на чужого человека.

Допустить, чтобы генерал-майор стал тут полновластным хозяином, пока меня не будет? Положиться на человека, который с первого дня визита увивался вокруг, выведывал секреты и слишком настойчиво предлагал создать акционерное общество?

Нет, слишком много совпадений. Как-то он очень вовремя напросился погостить и оказался рядом, когда поймали шпионов.

– Благодарю, Андрей Петрович, – я покачала головой, подбирая слова, чтобы не обидеть его отказом. – Я не могу вас обременять. У вас, несомненно, есть дела в столице и вашем ведомстве. Мы справимся, не переживайте.

– Анастасия Павловна, вы упорно отвергаете мою помощь, – наигранно расстроился граф. – Неужели в вас говорит гордость? Но, уверяю, гордость – плохой советчик, когда дело касается безопасности. Позвольте хотя бы оставить пару моих людей? Они проверены в боях и станут надежной подмогой вашим людям.

– Благодарю, но нет, – и от этого предложения отказалась.

Не хватало еще, чтобы по моему производству разгуливали чужие люди. Уж лучше пусть ветераны дежурят у каждого станка.

– Вы чересчур подозрительны, – заметил Сокольский с легкой обидой в голосе. – Неужели я до сих пор не заслужил вашего доверия?

– Дело не в доверии, Андрей Петрович, – я вымученно улыбнулась. – Просто привыкла рассчитывать только на себя. Такая уж у меня натура.

– Что ж, понимаю. – Сокольский кивнул, а мне на миг почудилась в его взгляде тень досады. – И все же, если что-то понадобится – мой полк стоит лагерем под Воронежем. Одно ваше слово, и я пришлю сюда отряд.

– Непременно обращусь к вам, – пообещала я, точно зная, что никогда такого не будет.

Вечером граф отправился на постоялый двор, а я долго стояла у окна, наблюдая, как сгущаются сумерки. Страх за подчиненных мне людей и дело всей жизни никуда не делся, но вместе с ним внутри росла непримиримая ярость.

Если только я узнаю, какая тварь играет со мной в эти игры… А я все равно узнаю, и тогда этому человеку не поздоровится. Еще мне пришла в голову мысль о том, что высшая плата за свободу вовсе не одиночество, она состоит в страхе за тех, кто тебе дорог.

Последний день перед отъездом я провела в хлопотах и сборах. Внутри все дрожало от невысказанной тревоги. Люди, дом и лесопилка стали частью меня. Оставить их сейчас, когда в сердце имения затаился враг, было невыносимо трудно.

В кабинете я собрала Якова, Вениамина, Елизара и Михаила, чтобы обсудить дальнейший план действий и дать инструкции на непредвиденный случай.

– Яков Иванович, на производстве вы остаетесь за старшего, Михаил – дом и вопросы по обустройству и обеспечению наших работников полностью на тебе. Вениамин – на тебе новые цеха и стройка. Елизар – отвечаешь за охрану. Если что-то случится, сразу отправляйте вестника Брумелю. Удвойте бдительность и глядите в оба: убийца все еще здесь.

Мои помощники кивали и хмурились, в их взглядах читалась та же тревога, что снедала меня.

– Не сомневайтесь, Анастасия Павловна, – хмуро потер переносицу Вениамин. – Ежели крыса высунет нос, мы ее тут же поймаем.

Следом я позвала работников, которых забирала с собой. Федор – мой талантливый артефактор, который на месте должен был проверить их работу после транспортировки. Прохор, без которого я не уезжала из дома, и Дуняша – моя постоянная спутница. Помимо нее взяла еще двух служанок: Прасковью, которая могла помочь с нарядами, если возникнет необходимость, и ее молодую помощницу Стешу. Лишние руки в дороге не помешают.

Вечером устроили прощальный ужин. Капитолина, провожая нас в столицу, едва сдерживала слезы от переживаний, напутствовала дочку и осеняла ее крестом украдкой. А я же просто наслаждалась тем, что мы собрались одной семьей за большим столом.

Ночь провела практически без сна. Ворочалась, прислушиваясь к каждому шороху, гоняла по кругу навязчивые мысли.

Ранним утром поднялась, умылась и привела себя в порядок, оделась в дорожное платье. Трость прихватила с собой новую, с секретом, над которым расстарался Федор. Носила я ее уже больше по привычке, чем по необходимости. А тут у меня в набалдашнике притаилось парализующее плетение, а в нижней части – потайное лезвие для самообороны. Хоть какая-то уверенность, что смогу дать отпор в случае необходимости.

Дуняша собрала мои сундуки, а слуги уже вытащили их на крыльцо, намереваясь погрузить в карету. Во дворе рабочие подготовили ящики с императорским заказом, укрытые просмоленной парусиной. Ветераны прохаживались вокруг, зорко оглядывая окрестности.

Неожиданно на дороге показался конный отряд в мундирах с гербами Горчаковых, сопровождающий дормез, запряженный четверкой гнедых лошадей. Я мысленно подготовилась дать отпор князю.

Глава 88

Глава 88

Однако Дмитрий не приехал, прислал лишь своих людей.

Отряд остановился у крыльца, и рослый гвардеец с каменным лицом спешился и четким шагом подошел ко мне.

– Ваше Сиятельство, – козырнул он, – капитан Головняк Григорий Митрофанович прибыл по распоряжению князя Горчакова для охраны поместья и сопровождения вас в столицу.

Вот так запросто? Без моего ведома? – внутри вспыхнула привычная злость.

– Капитан, я не просила…

– Виноват! – Головняк не дал договорить. – Но приказ, есть приказ.

Обернувшись, он начал раздавать команды своим подчиненным. Десяток гвардейцев спешились, выстроившись в шеренгу.

– Поступаете под его начало, – распорядился капитан, указывая на Елизара. – Охранять имение днем и ночью.

Елизар кивнул, пряча довольную усмешку в усах. Не каждый день княжеские гвардейцы под начало ветерана вставали. Затем офицер повернулся ко мне и протянул конверт с сургучной печатью.

– Его Сиятельство просили вам передать письма и билеты. Дмитрий Николаевич полностью выкупил для вас вагон поезда. Там вы спокойно разместитесь с комфортом. Места хватит для багажа, ценного груза и слуг.

Я молча взяла письмо, дрожащими пальцами ломая сургучную печать.

«Анастасия, знаю, ты будешь противиться моей помощи, но прошу, не отказывайся сейчас. Меня нет рядом, но я обязан о тебе заботиться.

Пожалуйста, не рискуй императорским заказом. Ты же понимаешь, что найдутся недоброжелатели, которые способны тебе помешать? Позволь моим людям исполнить долг. А когда вернешься – поговорим.

Твой Дмитрий».

Князь действовал в привычной манере – ставил меня перед фактом. Но сейчас речь не заходила о чувствах. Он упирал на логику, и именно она обезоруживала. Учитывая происшествие в имении, я в самом деле не могла рисковать. И уж лучше принять помощь от Горчакова, чем от того же Сокольского.

– Сколько человек отправятся со мной? – смяв письмо, сунула его в карман.

– Шестеро гвардейцев – ваша личная охрана, – отрапортовал Головняк. – С остальными я сопровождаю груз. Вам удобнее будет отправиться на вокзал в дормезе, а я прослежу, чтобы с ящиками ничего не случилось в дороге.

– А если я откажусь? – повела бровью.

– Не откажетесь, – у капитана дрогнули уголки губ. – Вы же не хотите, чтобы Его Сиятельство сорвался со службы и лично появился здесь, чтобы выяснить, почему его приказы игнорируют?

– Хорошо, капитан, – вспыхнула от возмущения, еле сдерживая порыв отправить гвардию обратно. Но встречаться с Горчаковым мне хотелось еще меньше. – Я принимаю вашу помощь, но учтите: вы только охраняете груз, но командую здесь я.

– Так точно, Ваше Сиятельство! – Головняк поклонился и отправился распоряжаться погрузкой императорского заказа на подводы.

Я осталась стоять на крыльце, наблюдая, как мой тихий двор превращается в подобие военного лагеря. Внутри меня одолевала досада, но в то же время я испытывала облегчение. Да, Дмитрий снова влез без спроса в мои дела, но так я могла спокойно оставить лесопилку и своих людей, не опасаясь козней убийцы.

Пока слуги перегружали мои сундуки из кареты в дормез, я обошла дом. Прошлась по цехам, слушая, как монотонно работают пилы, вдохнула запах свежей стружки, заглянула в сушильную камеру, где новая партия сырого леса дожидалась своего часа. Дошла даже до запруды, глядя на темную воду и вспоминая, как Дмитрий стоял здесь, углубляя русло.

Тогда я злилась, считая его помощь подачкой. Теперь просто осознала, что он не умеет иначе. Власть и забота у него сплавились воедино. Только мне от этого ничуть не легче.

Перед тем, как сесть в дорожную карету, обернулась к Елизару:

– Смотрите в оба. Предатель где-то здесь.

– Будьте спокойны, барыня. Не упустим, – заверил меня ветеран.

Я забралась внутрь, хлопнув дверцей, и лошади тронулись с места. Родное Щепкино поплыло за окном, вызывая в груди щемящее чувство предстоящей разлуки. Но впереди меня ожидало важное дело. Я должна доказать всем, и даже императору, что я не придаток к мужу, а настоящая сила. А после, когда вернусь, вытравлю всех крыс, и никто не посмеет меня остановить.

Купе в вагоне было обустроено с непривычной роскошью. Мягкие сиденья, обитые темно-зеленым бархатом. Столик, латунный умывальник в закутке. Я принимала все эти вещи как должное, с холодным расчетом. Пока дело о разводе не получило ход, мне следовало вести себя, как примерной жене. Гольдман прав, нельзя давать ни одного повода для сплетен. Пусть меня считают жертвой обстоятельств, а не мстительной фурией.

Дорога до столицы заняла почти двое суток. У меня появилось время, чтобы более вдумчиво перечитать письмо Дмитрия. Да, он снова ставил меня перед фактом, но впервые за все время не приказывал, а просил. В его словах сквозила забота, которой мне отчаянно не хватало, но после всего, что было, я не могла ее принять.

За окном светало, когда мы подъехали к Петербургу. Столица встретила меня ледяным ветром и свинцовым небом, которое давило на плечи. Едва я вышла из вагона на перрон, как к нам устремился лакей в ливрее с гербами Горчаковых. Он почтительно поклонился и указал на роскошный лакированный экипаж, ожидающий чуть в стороне.

– Ваше Сиятельство, добро пожаловать в столицу. – Лакей почтительно поклонился. – Прошу следовать за мной.

– Но я намеревалась остановиться на постоялом дворе, – не собиралась подчиняться очередной прихоти князя.

– Простите, сударыня, – вмешался капитан Головняк, – но Его Сиятельство распорядился проводить вас в городской особняк. Груз под усиленной охраной будет доставлен прямо в Гатчинский дворец.

Опять Его Сиятельство? – невольно стиснула трость, сдерживая поднимающуюся волну гнева.

Но мне пришлось одернуть себя. Если я играла роль примерной жены, то мне нельзя было спорить. Кивнув, молча направилась к карете.

Не думала я, что когда-нибудь вернусь в столичный дом. Меньше года пролетело с тех пор, как очнулась тут после падения Насти с лестницы, но мне показалось, что прошла целая жизнь.

Глава 89

Глава 89

Карета остановилась у парадного входа, а меня встретили слуги, выстроившись вдоль дорожки в два ряда, как на высочайшем приеме. На пороге меня ожидала Татьяна Львовна. Я ожидала от нее ледяного презрения, но свекровь шагнула навстречу с распростертыми объятьями. В ее глазах сквозило чувство вины.

Надо же! С чего бы вдруг такие перемены?

– Анастасия, добро пожаловать домой, – произнесла она с теплой улыбкой, от которой разило фальшью.

– Благодарю, – сухо ответила ей, поднимаясь по ступеням и направляясь внутрь.

Княгиня засуетилась, принимаясь отдавать распоряжения, чтобы разгрузили мой багаж, разместили слуг, подали чай в гостиную. Затем посыпались вопросы о том, как добралась, как мое здоровье. Свекровь вела себя вежливо, но меня от этой фальши еще больше тошнило. Слишком поздно она спохватилась, слишком мало времени прошло, чтобы я забыла об унижениях.

– Татьяна Львовна, не трудитесь, – остановила поток слов, отвергая ее предложение проводить меня в покои. – Я здесь ненадолго. Приберегите хорошие манеры для новой княгини, если таковая когда-нибудь появится.

– Что вы такое говорите? – ахнула она, прижимая ладони к груди. – Откуда же возьмется новая?

Я не ответила, не желая сейчас пояснять, что подала прошение о разводе. Узнает в свое время, а пока пусть побережет нервы. Я вошла в комнату, где жила когда-то, и плотно прикрыла за собой дверь. Прохор занял привычный пост у порога, и я велела ему никого из посторонних слуг не пропускать. У меня были Дуняша, Прасковья и Стешка.

Вечером прибыл посыльный от цесаревича. Молодой офицер в парадном мундире передал мне пакет, запечатанный имперской печатью. Я приняла гостя в малой гостиной.

– Ее Сиятельству княгине Горчаковой, – отрапортовал он, вручая конверт. – Приглашение в Гатчинский дворец на завтрашний прием, а также разрешение на проведение работ по установке нового кабинета.

Я развернула бумагу, вчитываясь в ровный канцелярский почерк. Внизу стояла подпись Александра и его личная печать. У меня сердце забилось сильнее от волнения, что уже завтра я стану на шаг ближе к свободе.

Поблагодарив офицера, я отпустила его, заверив, что непременно прибуду в указанный срок. Он ушел, а я замерла у окна, глядя на осенний сад и сгущающиеся сумерки.

Дверь позади снова хлопнула, и я по давлению ауры ощутила, кто ко мне пришел.

Он неслышно приблизился и встал рядом. Его пальцы коснулись моего запястья, отчего по телу пошла невольная дрожь. Дмитрий поднес мою руку к губам, задерживая формальный поцелуй вдвое дольше положенного.

– Настя… – произнес низким голосом с хрипотцой. – Как добралась?

Я медленно обернулась, встречая его жадный взгляд. Он смотрел так, будто впитывал каждую черту. В его глазах я не заметила прежнего высокомерия, только голод. И что-то еще, чему не могла найти объяснения.

– Благополучно, – ответила равнодушно, высвобождая руку. – Спасибо за охрану.

– А что с твоей ногой? – он с тревогой уставился на мою трость. – Почему ты до сих пор ходишь с этим? Штольц заверил, что кости срослись правильно.

– Верно, они срослись, – я пожала плечами, – а привычка осталась. И, возможно, напоминание.

О чем именно, уточнять не стала. Быть может, о падении или предательстве? Или о том, что сросшиеся кости не делают тело прежним, как зажившая обида не воскрешает убитого доверия?

– Настя, я знаю, что виноват. – Князь шагнул ближе и снова взял меня за руку. – Пожалуйста, дай мне шанс. Давай хотя бы попытаемся…

– Зачем? – Выдернула многострадальную ладонь и отступила. – С чего вдруг, Дмитрий? Ты не замечал меня, старался побыстрее избавиться. А теперь, когда у меня появилось собственное дело, когда я перестала быть тенью в твоем доме, ты вдруг прозрел? Или боишься потерять то, считаешь своей собственностью?

Дмитрий сжал челюсти, но не взорвался гневной тирадой, как бывало прежде. В его глазах полыхнула такая боль, что я на мгновение опешила. Передо мной стоял все тот же архимаг, от которого зависели тысячи судеб, но выглядел он при этом, как беспомощный мальчишка, которому отказали в единственном желании.

– Ты ошибаешься, Настя, – произнес он глухим голосом. – Я уже давно понял…

– Не надо, – я покачала головой. – Не хочу сейчас выяснять отношения. Завтра важный день. Мне необходимо выспаться.

Горчаков не стал спорить. Он лишь коротко кивнул и отступил к двери. На пороге князь обернулся, и я снова поймала его отчаянный взгляд, прожигающий насквозь.

– Доброй ночи, Настя.

Дверь за ним закрылась, а я выдохнула, будто все это время задерживала дыхание. Сердце колотилось в рваном ритме. Его слова, взгляды и прикосновения казались другими, но я все равно чувствовала, что такие мужчины, как Дмитрий, не меняются. Они лишь меняют тактику, чтобы добиться своего.

Только отчего-то дрожь в теле не желала униматься, а его прикосновения жгли кожу раскаленным клеймом. Я запретила себе искать ответы, откуда взялась такая реакция. Завтра меня ждал Гатчинский дворец и мой триумф. А Горчаков пусть остается в прошлом, из которого я едва вырвалась. Все попытки Дмитрия исправиться не имеют к моей свободе никакого отношения.

Спала я отвратительно. Ворочалась, проваливаясь в дремоту, просыпалась, глядя в потолок, но даже сквозь тревожный сон, чувствовала, как этот особняк давит на меня тяжелыми воспоминаниями. Страхи прежней Анастасии, ее слезы и унижения, казалось, пропитали эти стены. Мне потребовалась вся выдержка, чтобы не сбежать посреди ночи.

Проснулась затемно, когда за серым окном моросил мелкий дождь. Дуняша тоже вскочила рано, и уже хлопотала у туалетного столика.

– Барыня, прикажете подавать завтрак?

– Да, и вели сразу готовить карету. Времени у меня мало.

Служанка выпорхнула, а я подошла к зеркалу, вглядываясь в собственное отражение. Сегодня оставался заключительный шаг моей многомесячной работы. Мне не терпелось уже представить плоды своего труда императору и увидеть его реакцию.

Глава 90

Глава 90

В столовую я вышла, привычно опираясь на трость. Дмитрий будто ждал меня там. При моем появлении он поднялся и галантно отодвинул стул. Выглядел князь безупречно в своем мундире с начищенными до блеска пуговицами и эполетами.

– Доброе утро, Настя.

– Доброе…

Поздоровавшись, села и принялась за овсянку. Дмитрий пытался поддерживать разговор, но я отвечала односложно, не давая повода для сближения. Примерная жена – и ничего более. Ни одного резкого слова или жеста, который мог быть истолкован превратно. Пусть только посмеет после сказать, что я подавала ему надежду.

Горчаков прекрасно чувствовал мой настрой, и от того бесился. Я видела, как желваки ходили на его скулах, как сжимались кулаки. Но он тоже не позволил себе ничего лишнего. За весь завтрак не прозвучало ни одного намека на вчерашний разговор. Только в конце, когда он поднялся из-за стола, задержался возле меня на мгновение.

– Я буду во дворце к вечеру. Если понадоблюсь…

– Не понадобишься, – отрезала я, и он вышел, коротко кивнув.

К парадному крыльцу подали ту же роскошную карету с гербами. Со мной ехали Федор, Прохор и трое рабочих, которые грузили на запятки последние ящики с инструментами. Головняк зачем-то выстроил от крыльца и до кареты гвардейцев. Я лишь молча окинула взглядом этот цирк и покачала головой.

Карета доставила нас до Варшавского вокзала, где меня встретил молодой адъютант цесаревича.

– Ваше Сиятельство, Его высочество распорядился предоставить вам экипаж до Гатчины. Также в моем распоряжении маги, которые доставят груз непосредственно к месту монтажа.

Я кивнула, не скрывая удивления, что Александр Николаевич не забыл обо мне. Более того, предусмотрел каждую мелочь. Подобное отношение льстило и одновременно настораживало. Что ему нужно взамен?

– Благодарю, господин…

– Поручик Репнин, к вашим услугам, – отчеканил офицер.

Прибыв во дворец, я была поражена тем, как четко тут были организованы процессы. Маги левитировали ящики и укладывали их на специальные платформы грузового вагона, гвардейцы в это время оцепили перрон и не подпускали посторонних.

Во дворе Кухонного каре Гатчинского дворца царила рабочая суета, наполненная гомоном челяди и лязгом железа. На огромном хозяйственном дворе разместились многочисленные склады и мастерские, а у центрального входа собралась группа чиновников в казенных мундирах.

– Княгиня Горчакова? – Ко мне приблизился сухонький старичок с брюзгливым лицом. – Я – смотритель дворцового имущества. Извольте предъявить груз для описи.

– Прошу!

Рабочие под моим надзором вскрыли ящики, а чиновник принялся сверять номера накладных. Но я не беспокоилась на этот счет. Каждая доска у меня была учтена, десять раз проверена и тщательно запакована.

– Опечатать! – распорядился старичок, убедившись, что все сходится. – Ящики с креслами отправить на хозяйственный склад, а остальное – к месту монтажа.

На руки мне выдали расписку с гербовой печатью, которая подтверждала доставку кресел и кабинета. Я спрятала бумагу во внутренний карман дорожного платья и развернулась к Репнину.

– Будьте добры проводить меня до места, где мы можем приступить к сборке.

Монтажную площадку нам определили на втором этаже среди анфилады комнат, выходящих окнами во внутренний двор. В самом помещении будущего кабинета ничего не было, кроме голых стен, высоких потолков и трех огромных окон, забранных ставнями. Именно через них намеревались доставить груз внутрь.

Маги уже суетились под окнами и готовили ящики к левитации. Им предстояло поднять тяжелые щиты с паркетом, длинные панели и фурнитуру, при этом не поцарапать и не повредить ни одной досочки.

Свою работу маги выполнили безупречно. Наши заготовки прямо по воздуху вплывали на второй этаж, где мы с Прохором и Федором принимали их, распаковывали и проверяли каждую деталь.

Укладку начали с паркета. Я лично выверяла уровень магическим отвесом, а Федор, вооружившись киянкой, подгонял доски. Прохор подавал особый клей, который схватывался намертво и не давал усадки.

Следом монтировали стеновые панели. Тяжелые секции из мореного дуба стыковали так, чтобы швов не было видно. Иной раз приходилось переделывать, чтобы стена выглядела идеально гладкой.

Во второй половине дня очередь дошла до мебели. Кресла, стол, стеллажи, секретер – все прибыло в разобранном виде, упакованное в холстину. Вскрывали ящики мы в соседней комнате, чтобы ненароком не поцарапать паркет. Я сама осматривала каждую ножку, проверяла стыки и каждую деталь.

Время пролетело незаметно. За окнами сгустились сумерки, когда последнее кресло заняло отведенный угол. Я отошла к центру, придирчиво осматривая произведение искусства, в котором каждая деталь дышала магией и пахла свежим деревом и лаком.

– Готово, – сообщила Репнину, который присматривал за ходом работ. – Сообщите комиссии.

Офицер кивнул и скрылся за дверью, а я опустилась в одно из гостевых кресел и на секундочку прикрыла глаза. Внутри меня горело удовлетворение от проделанной работы.

Минут через двадцать за дверью послышались шаги, и в кабинет вошли четверо проверяющих. Первым появился грузный начальник Гатчинского дворцового управления. За ним – долговязый архитектор с презрительно поджатыми губами, и далее уже знакомый мне старичок – смотритель комнатного имущества. Последним, чуть замешкавшись, вошел Александр.

Комиссия рассыпалась по кабинету, придирчиво осматривая каждый угол. Архитектор придирчиво оценивал стыки панелей и укладку паркета. Смотритель проверял замки, петли, пробовал обивку на ощупь. Управляющий с мрачным видом смотрел то на меня, то на пол.

– И это все? – с разочарованием произнес архитектор. – Мы ожидали чего-то более выдающегося. А перед нами, простите, обычный кабинет. Да, добротный и качественный. Но где магия? Где инновации, о которых столько говорили?

– Вот именно! – поддакнул смотритель, брезгливо морщась. – Столько шума ради обычной столярки. Ни одного артефакта не видно, ни сколько-нибудь ценного магического эффекта. Скучно.

– Господа, – обратилась к членам комиссии, едва сдерживая обиду, – вы правы: на первый взгляд в этом кабинете нет ничего необычного. Но особенности этого места не предназначены для праздного любопытства. Я раскрою их только тому, кто будет здесь работать. Остальным, уж простите, знать необязательно.

Архитектор побагровел. Смотритель открыл было рот, чтобы сказать очередную колкость, но Александр выступил вперед, пресекая назревающий спор.

– Что ж, заявление Анастасии Павловны интригует, – произнес он с легкой усмешкой. – Господа, вы свободны. Я лично осмотрю все, что желает скрыть княгиня.

Члены комиссии недовольно переглянулись, но возражать не посмели. Один за другим они вышли, а в кабинете остались только я, цесаревич и мой верный Федор. Как только посторонние удалились, Александр посмотрел на меня с жадным любопытством.

– Ну, теперь показывайте, Анастасия Павловна. Чем вы желаете удивить будущего императора?

Я только открыла рот, чтобы ему ответить, как двери снова распахнулись. На пороге возник пожилой мужчина с безупречной военной выправкой, седыми висками и пронзительным взглядом. Я сразу узнала его по портретам и властной ауре, которая мгновенно заполнила комнату, вытесняя даже магию Александра.

– Ваше Величество, – выдохнула я, склоняясь в глубоком реверансе.

От волнения сердце ухнуло в пятки. Александр тоже склонил голову, но император лишь отмахнулся.

– Встаньте уже! Я пришел посмотреть, что же так взбудоражило моего сына, – он прошел в центр кабинета, оглядываясь с тем же оценивающим прищуром, что и комиссия. – И пока не вижу ничего, что оправдывало бы возникший ажиотаж. Итак, княгиня, я вас слушаю…