Текст книги "Ненужная жена князя Горчакова (СИ)"

Автор книги: Мелина Боярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 32 страниц)

Глава 11

Глава 11

Рассвет просочился в комнату серыми щупальцами, выхватывая из темноты очертания новой реальности. Я не спала, вслушиваясь в далекий перестук молотков, доносившийся из дворовых пристроек.

Пантелей и Кузьма работали всю ночь, и этот звук казался мне слаще любой колыбельной. В мире, где магия считалась высшим благом, я ставила на сталь и дерево.

Утром первой в комнату заглянула Дуняша. Убедившись, что я не сплю, она помогла надеть домашнее платье и позвала Прохора, который вкатил в покои мое детище.

– Готово, барышня. Пантелей сказывал, на совесть сработано, – прогудел он, опуская глаза.

Я жадным взглядом впилась в конструкцию. Мастера использовали массивное дубовое кресло, которое водрузили на два высоких колеса с коваными ободами, обтянутых толстой кожей, чтобы смягчить ход по паркету. Подлокотники отполировали до зеркального блеска.

В прошлом мире это кресло назвали бы антиквариатом, здесь же это был мой способ вернуть себе право на свободное передвижение.

– Помоги мне, Прохор. Только осторожно, чтобы не потревожить колено, – сразу же захотела опробовать кресло в деле.

Слуга подхватил меня, как пушинку, и опустил на сиденье. Если еще подложить пару мягких подушечек для комфорта – будет идеально. Пальцы сами собой легли на колеса, поглаживая прохладную кожу.

Я толкнула ободы вперед. Кресло плавно тронулось, повинуясь моей воле. Никаких магических заклинаний, только механика и распределение веса.

Пантелей превзошел сам себя. Люфта почти не ощущалось, а ход оказался неожиданно легким. Сделав круг по комнате, я победно улыбнулась, чувствуя, как возвращается забытое ощущение контроля. Да я ж теперь горы сверну!

– Дарья, Анна, Марфа! Живо ко мне! – крикнула, разрывая утреннюю тишину.

Девушки вбежали, спотыкаясь и испуганно глядя на мое странное средство передвижения. В их глазах читался суеверный ужас, смешанный с восхищением.

Вчерашняя порка Глафиры и Пелагеи явно пошла служанкам на пользу: теперь мои приказы выполнялись быстро и четко.

– Доброе утро! Итак, девушки, будем умываться и приводить меня в порядок. Подайте синее платье, самое строгое.

Служанки засуетились вокруг, развели кипучую деятельность. А я смотрела в зеркало, не узнавая женщину, которую видела в отражении. Единственное, что осталось от меня прежней, – азарт в глазах и расчетливая практичность инженера перед запуском сложной линии.

Платье село на меня, как влитое. Синий шелк плотно облегал хрупкие плечи, создавая иллюзию силы. Косу девушки уложили короной, открывая тонкую шею, которая, казалось, еще помнила хруст ломающихся позвонков.

Настало время для нового раунда. Я намеревалась спуститься к завтраку и лично посмотреть на графиню Ведищеву, нагло поселившуюся в этом доме.

Прохор помог мне спуститься с лестницы и распахнул двойные двери столовой с таким грохотом, что завтракающие дамы вздрогнули.

Я въехала в зал, мерно вращая колеса, чувствуя каждый оборот как маленькую победу. За столом воцарилась гробовая тишина, в которой звон упавшей серебряной ложки показался набатом.

Татьяна Львовна застыла с поднесенной к губам чашкой, а молодая темноволосая графиня побледнела так, что ее румяна показались нелепыми пятнами.

– Доброе утро, матушка. Доброе утро, Наталья Алексеевна, – я лучезарно улыбнулась, паркуя свое кресло во главе стола.

– Что это за самобеглое чудовище, Анастасия?! – свекровь наконец обрела дар речи. – Вы оскверняете столовую Горчаковых этим уродством! – сорвалась она на визг. – Где ваши манеры? Где горничные, которые должны нести вас на руках? Это же просто неприлично, выставлять свою немощь напоказ!

– Это никакая не немощь, матушка, а вполне техническое решение, – я спокойно потянулась за кофейником, наслаждаясь их замешательством. – Мои горничные заняты делом, а не служат живыми костылями. Дмитрий Николаевич очень просил меня беречь ногу. Вот я и нашла способ исполнить его волю, не обременяя прислугу лишней работой. Или вы предпочли бы, чтобы я сидела взаперти, пока в доме распоряжаются гости? – повела бровью, одаривая графиню презрительным взглядом.

Наталья дернулась, словно ее ударили, и судорожно сжала салфетку в пальцах. Ее присутствие здесь – вызов моей власти и статусу законной жены.

В моем мире таких дам называли более емким словом, но здесь приходилось играть в светские недомолвки. Впрочем, я собиралась очень быстро перевести эту игру в фазу прямого столкновения.

– Наталья Алексеевна, а я все гадаю, как же ваш батюшка, граф Ведищев, справляется без вашего общества так долго? – Пригубила кофе, глядя на соперницу поверх края чашки. – Ведь вы гостите у нас уже вторую неделю. Не боитесь, что в свете начнут шептаться о вашей... Чрезмерной привязанности к чужому семейному очагу? Крайне невежливо для незамужней особы так навязываться, не находите?

Наталья вспыхнула, ее глаза наполнились слезами, которые она явно репетировала перед зеркалом.

– Как вы можете, Анастасия Павловна! Мы с Татьяной Львовной лишь... Мы заботимся о Дмитрии Николаевиче в эти трудные времена!

– Дмитрий Николаевич – архимаг и один из сильнейших людей империи. – Я отставила чашку с резким стуком. – Уверяю вас, он вполне способен выпить чай без вашей трогательной опеки. Сегодня же велю отправить письмо вашему отцу с благодарностью за ваше ценное общество. Думаю, он уже заждался драгоценную дочь в родовом имении. Пора и честь знать.

– Вы не смеете выгонять моих гостей! – Свекровь вскочила, ее лицо пошло красными пятнами, а грудь бурно затрепетала под кружевами. – Наталья под моей защитой!

– Направьте ваши усилия, матушка, на укрепление собственного здоровья, – произнесла с милейшей улыбкой на губах, ни на грамм не повышая голоса. – Дмитрий вчера был крайне обеспокоен вашими нервными срывами. Мы как раз обсуждали, не пора ли вам отправиться на целебные воды. Почтенный возраст требует покоя, а не домашних скандалов.

– Ты... Ты чудовище! – прошипела Татьяна Львовна, оседая обратно в кресло.

– Я – хозяйка этого дома, – улыбнулась еще шире, хотя внутри все дрожало от напряжения. – Приятного аппетита. А мне пора заняться делами поместья. Прохор!

Глава 12

Глава 12

С чувством полного удовлетворения, я выехала из столовой, спиной ощущая ненавидящие взгляды двух мегер.

Что, не ожидали? И это я только начала. До своего отъезда такой шухер здесь наведу, что никому в голову не придет строить заговоры против меня.

Следующий визит я нанесла управляющему, Семену Ивановичу. Едва появившись на пороге его скромного кабинета, сразу поняла, что с этим старым лисом придется повоевать.

– Книги учета на стол. Живо! – рявкнула с порога, не давая ему даже рот открыть для приветствия.

– Но, Ваша Светлость, Дмитрий Николаевич всегда сам... Или Татьяна Львовна… Они доверяли мне...

– Ну, а с этого момента буду доверять я. Сразу, как проверю, как вы ведете хозяйство. Открывайте раздел закупок за последние три месяца.

Отчеты – не самое привычное для меня занятие. Но уж что-что, а в цифрах я разбиралась, умела выстраивать логические цепочки и подмечать аномалии в графиках и таблицах.

Мне даже не пришлось тратить особых усилий – топорные приписки были видны невооруженным глазом. Может, я и не знала рыночной стоимости мешка овса или бочонка масла, но они не могли дорожать каждую неделю. Семен Иванович крал самозабвенно и совершенно обнаглел от безнаказанности.

– Почему на содержание гостевого флигеля уходит втрое больше средств, чем на мои личные нужды? – Я ткнула пальцем в строку расхода.

– Так ведь... Гости титулованные, – забормотал управляющий, вытирая пот со лба. – Вина заморские, деликатесы...

– А я, значит, не титулованная? На мне можно и сэкономить? – криво усмехнулась, делая пометку на полях. – По закону империи жене князя положено содержание, соответствующее его статусу. Здесь же я вижу сумму, на которую едва ли можно прокормить прачку. Воруете у собственного князя, Семен Иванович? Подрываете репутацию рода Горчаковых?

Управляющий побледнел, покрылся липким потом, забормотал что-то невнятное.

На его счастье, заглянувший в комнату лакей доложил о прибытии модистки и обувщика. Мысленно потирая руки, велела принять их в малой гостиной. Кажется, все складывалось как нельзя лучше.

– Идите за мной. Мы еще не закончили.

По дороге в гостиную я перехватила Дуняшу и отправила ее в комнату за набросками. Прохору снова пришлось затаскивать меня вместе с креслом на второй этаж. Но он даже не запыхался, тягая меня вместе с громоздким креслом.

Мадам Ламорт вплыла в комнату облаком французских духов и фальшивых восторгов. Рядом семенил обувщик с набором образцов тончайшей кожи.

– Ах, княгиня! Мы слышали о вашем несчастье! Какая трагедия для такой красавицы! – запричитала модистка, оглядывая мое кресло с плохо скрываемым любопытством.

– Трагедия – это отсутствие вкуса и практичности, мадам, – разложила перед ней заботливо поданные служанкой эскизы. – Я позвала вас, чтобы полностью обновить гардероб. Забудьте о рюшах. Мне нужны платья из плотного английского сукна. Высокий ворот, глубокие карманы, рукав «летучая мышь» для свободы движений. И вот здесь – усиленные швы.

– Но это почти мужской костюм! – ахнула она, глядя на рисунки. – А это платье! Такое смелое. Но как же корсет?

– Это костюмы для женщины, которая отправляется в провинцию, – я смело посмотрела модистке в глаза. – Ваша задача доработать их так, чтобы они выглядели стильными и современными. Хочу, чтобы каждая дама в Петербурге кусала локти от зависти, глядя на мою одежду. А вы, мастер, – я повернулась к обувщику, – забудьте о шелковых балетках на картонной подошве. Мне нужны практичные туфли на каблуке и сапоги из яловой кожи. Подошву сделайте с протектором, чтобы не скользила по опилкам и мокрой траве.

Пока они снимали мерки, я нарочно вела разговор с Семеном Ивановичем, который вынужден был притащиться за мной в гостиную и стоять в углу, переминаясь с ноги на ногу.

– На ужин с Ее Сиятельством графиней Ведищевой было подано: дюжина морских устриц, паштет из гусиной печени и коллекционное вино тысяча пятьсот семнадцатого года, – зачитывала наиболее интересные выдержки из книги расходов. – Это не в тот день, когда у меня так разболелась голова, что я не смогла присутствовать за столом, и мне в комнату подали остывшее жаркое из крольчатины?

Нарочно сделала паузу, давая гостье оценить отношение к неугодной супруге. Но тут же с восторгом в голосе продолжила:

– Похвально, Семен Иванович. Для гостей нам ничего не жалко.

Полистав еще несколько страниц, наткнулась на еще одну интересную запись:

– О! Не знала, что у Натальи Алексеевны позавчера разыгралась мигрень. Как раз в тот день, когда я упала с лестницы? Матушка правильно сделала, что позволила Иннокентию Викторовичу потратить большую часть магического эфира на гостью. Граф Ведищев не простил бы, если бы его дочь страдала от боли в чужом доме. А мне и родные стены помогли. Лекарь сказал, что через неделю я уже встану на ноги.

Судя по тому как округлялись глаза модистки, все мои посылы она понимала правильно. И даже догадывалась, что я неспроста устроила весь этот спектакль.

– Ах, мадам, как жаль, что мой обожаемый Дмитрий Николаевич целиком посвятил себя империи! – наигранно вздохнула, поправляя воротник. – Он отдает все силы службе, а вокруг столько недоброжелателей. Все так и норовят воспользоваться его добротой и щедрой душой. Я с детства воспитывалась в строгости и благочестии, привыкла жить скромно и прекрасно понимаю, как важна репутация в глазах общества. Согласна даже с тем, что мое содержание урезали втрое, ради того, чтобы наши гости ни в чем не нуждались. Наверное, граф Ведищев так не балует свою дочь, как моя матушка, раз она гостит у нас уже вторую неделю.

Я кожей чувствовала, как мадам Ламорт жадно впитывает каждое слово. Уверена, к вечеру вся столица будет знать, что Горчаковы экономят на больной жене и принимают у себя сомнительных девиц. А вот ко мне придраться не к чему. Я ведь о семье пекусь и о репутации рода, ага.

– Я верю в своего мужа, – продолжила, глядя в окно на подъезжающую к воротам карету князя. – Он просто не знает, что творится за его спиной. Мой долг как верной жены – открыть ему глаза на возмутительное расточительство. А вы как считаете?

Глава 13

Глава 13

Мадам Ламорт была полностью со мной согласна. А еще ее заинтересовали мои модели костюмов и платьев. Модистка спросила разрешения, может ли она рекомендовать их другим дамам из высшего общества.

– Разумеется, – я улыбнулась, предвидев подобный вопрос. – Не только разрешу, а даже подарю эти наброски. Только с одним условием: вы непременно расскажете, что автор этих нарядов княгиня Анастасия Горчакова.

Ну а что? Несмотря на то, что Петербург – огромный город, светское общество – это тесный клубок слухов и сплетен. Мое имя будет на слуху и, когда наступит время продавать мебель моей будущей фабрики, в высших кругах обо мне сложится положительная репутация.

Попрощавшись с модисткой и обувщиком, велела Дуняше проводить их к выходу, а сама приготовилась к новому раунду.

Оставшись в одиночестве, я наблюдала из окна, как лакированная карета с золочеными гербами Горчаковых замерла у парадного входа. Дмитрий вышел первым, двигаясь резко и порывисто, словно он едва сдерживал бушующую внутри магическую бурю.

За ним последовали трое мужчин в мундирах. Их громкий смех и бряцание сабель доносились даже сквозь толстые стекла. Мои пальцы, побелевшие от напряжения, вцепились в дубовые обода кресла. Я разгладила складочки на платье и расправила плечи, напоминая себе, зачем все это делаю.

– Прохор! – позвала слугу, покорно ожидающего за дверью. – Помоги мне спуститься.

Я не собиралась прятаться и сидеть в углу, как побитая собака, пока Ведищева крутится возле моего мужа.

В дом пожаловали гости? Значит, мой долг, как хозяйки, встретить их со всем радушием, на которое я была способна, – на лицо против воли наползла хищная улыбка.

Тяжелые створки дверей разошлись в стороны, и я плавно выехала в коридор, чувствуя, как кожаные обода мягко сминают ворс дорогого ковра. Прохор несокрушимой стеной следовал за мной, придерживая кресло за специальные ручки.

Мы достигли верхней площадки лестницы, где вчера Анастасия едва не рассталась с жизнью. Внизу, в холле, уже столпились гости, и их голоса эхом разлетались по мраморному залу.

– Дмитрий, друг мой, неужели слухи не врут, и твоя супруга так серьезно пострадала? – раздался густой бас одного из гостей.

– Досадная случайность, – ледяным тоном отозвался Дмитрий. – Анастасия Павловна сейчас отдыхает, ей не до визитов. Матушка распорядилась подать обед в малую гостиную, прошу вас, господа.

– О, как жаль! Я так хотела выразить Настеньке свое сочувствие, – приторно-слащавым голосом проворковала Наталья.

– Благодарю за заботу, Наталья Алексеевна. – Я толкнула колеса, выезжая вперед. – Но слухи о моей немощи сильно преувеличены. Господа, добро пожаловать в дом Горчаковых. Рада видеть вас в добром здравии.

Повисла такая густая тишина, что ее можно было резать ножом. Дмитрий замер, его рука непроизвольно легла на эфес сабли, а в глазах вспыхнуло раздражение. Друзья князя смотрели на меня с нескрываемым изумлением.

– Анастасия? Что ты здесь делаешь? Лекарь велел тебе лежать! – прорычал князь, делая шаг к лестнице.

– Мой долг как хозяйки – убедиться, что гостям моего мужа оказан достойный прием. – Я терпеливо ожидала, пока Прохор спустит меня по ступеням. – Не беспокойтесь, Дмитрий Николаевич, я не собираюсь мешать серьезным мужским разговорам. Но, как верная жена, непременно прослежу, чтобы у вас было все самое лучшее.

Через минуту я оказалась внизу, на одном уровне с гостями. Рослый мужчина с седыми усами первым вышел вперед и склонился в глубоком поклоне, его взгляд с любопытством скользнул по деталям моего кресла.

– Боже мой, княгиня! Простите мою дерзость, но что это за удивительная конструкция? Никогда не видел ничего подобного.

– Это моя собственная инженерная разработка, – улыбнулась, чувствуя, как внутри просыпается профессиональный азарт. – Я назвала его самокатным креслом. Оно позволяет не зависеть от помощи слуг и заниматься домом, как и подобает настоящей хозяйке.

Дмитрий застыл рядом, бледный, как полотно, стиснув зубы до скрипа. Ведищева досадливо поджала губы, вероятно рассчитывая оказаться сегодня в центре мужского внимания.

Шиш ей на постном масле!

Татьяна Львовна, наблюдавшая за разыгравшейся сценой из гостиной, выглядела так, будто надкусила лимон.

– Инженерная? – Второй гость подошел ближе, рассматривая ступицы колес. – Но позвольте, здесь ведь использована система рычажной передачи и, кажется, подшипники? Откуда такие познания у дамы?

– Чем еще незамужней приличной девушке из провинции заниматься в свободное время? Уж точно не докучать соседям, – выразительно посмотрела на Наталью. – Книги моего отца оказались весьма познавательными. Простите, нас не представили…

– Подполковник Алексей Георгиевич Воронцов, к вашим услугам, – мужчина с седыми усами залихватски щелкнул каблуками.

– Граф Николай Павлович Левашов и поручик Вячеслав Сергеевич Анненский, – процедил Дмитрий, исправляя оплошность. – Моя супруга Анастасия Павловна Горчакова.

– Ах! Очень рада познакомиться, – улыбнулась гостям самой очаровательной улыбкой, на которую была способна. – Так вот, Николай Павлович, – я ловко развернула кресло на месте, демонстрируя маневренность. – Обратите внимание на распределение нагрузки. Если добавить сюда простейший двигатель, такая конструкция могла бы стать спасением для ветеранов, лишенных подвижности.

– Для ветеранов? – Воронцов встрепенулся, его взгляд мгновенно стал серьезным. – Вы серьезно, Анастасия Павловна? Вы понимаете, что это может изменить тысячи жизней тех, кто отдал здоровье за империю?

– Вполне серьезно. – Я коснулась руки мужа, и тот дернулся, как будто его окатили кипятком. – Дмитрий Николаевич полагает мои увлечения женскими глупостями. Но кто, как не настоящие жены офицеров, знающие, какой опасности их мужья подвергают свою жизнь, печется об их благополучии? Я готова безвозмездно предоставить чертежи и расчеты, если это пойдет на пользу империи.

– Дмитрий, клянусь честью, твоя жена не только красива, но и обладает умом, которому позавидует любой академик! – воскликнул Воронцов, хлопая князя по плечу. – А ты, хитрец, специально наговаривал нам, что она не в себе! Прятал от нас такое сокровище, признайся?

Горчаков выдавил из себя подобие улыбки, но его взгляд, направленный на меня, обещал скорую и очень неприятную расправу.

– Господа, обед стынет, – процедил он. – Прошу в столовую. Анастасия, благодарю за радушие, но тебе пора принимать лекарства. Твое рвение похвально, но излишне.

Ага, как же! Так я и ушла.

– Ваше беспокойство трогает мое сердце, – наигранно тяжело вздохнула. – Не переживайте, передвижение по комнатам в пределах дома не тревожит колено. Заживление идет своим чередом. Матушка, вы уже накрыли на стол? – адресовала свекрови еще одну ослепительную улыбку. – Право, не стоило так утруждаться. Теперь, когда у меня есть это замечательное кресло, я с радостью возьму на себя домашние хлопоты.

У Татьяна Львовны дернулся левый глаз. Ее перекосило от попытки удержать лицо и не накричать на меня при посторонних. Она пробормотала что-то невразумительное и жестом указала гостям на вход в столовую. Я заметила, как Дмитрий бросил на мать тревожный взгляд.

Глава 14

Глава 14

Вечер пролетел как в тумане. Я присутствовала на обеде, ловко парируя колкости Натальи и отвечая на технические вопросы Воронцова. Я видела, как меняется отношение мужчин: от снисходительной жалости к искреннему уважению. Когда гости наконец откланялись, дом погрузился в зловещую тишину.

Дмитрий проводил друзей до кареты и вернулся в гостиную, где я ждала его, разложив на коленях бухгалтерские книги.

– Какое представление, Анастасия! – он сорвался на крик, швыряя перчатки на стол. – Что за комедию ты устроила перед моими друзьями? «Инженер», «чертежи»... Ты выставила меня дураком!

– Дураком? В каком смысле? Мне показалось, я им понравилась. Они выглядели искренними, когда интересовались тем, что я создала, – посмотрела на него испытующим взглядом. – Что тебя так разозлило? Что твои друзья увидели сильную женщину, а не рохлю, о какой ты им рассказал? Ну, извини, прежней Насти больше нет. Новая Анастасия заботится о тебе, нашем доме и репутации. Кстати, раз уж мы об этом заговорили... Взгляни на эти цифры.

Я с силой швырнула гроссбух на край стола, прямо к нему.

– Что это? – он нахмурился, нехотя заглядывая в записи.

– Доказательство того, что в этом доме процветает воровство, пока ты занят службой. Семен Иванович завышает расходы на овес и провизию втрое. А известно ли тебе, куда уходят эти деньги?

Дмитрий не ответил, его глаза опасно сузились.

– Они идут на содержание «гостевого крыла» и подарки для графини Ведищевой! – Я ударила ладонью по подлокотнику кресла. – Твоя мать нарочно экономила на моем лечении, содержании и питании, пока твоя гостья наслаждалась лучшими винами из горчаковских подвалов.

Я видела, как гнев в его глазах сменяется недоверием, а затем ледяным осознанием.

– Если ты считаешь нужным экономить на законной жене, Дмитрий, значит, дела у Горчаковых идут совсем скверно. Но твои гости не должны об этом знать. Я взяла на себя смелость сократить бесполезные расходы и уволить воров.

– Ты обвиняешь мою мать? – голос князя звенел от еле сдерживаемой ярости, но злился он уже не на меня.

– Я предоставляю тебе факты. Управляющий уже сознался Прохору, что действовал по приказу Татьяны Львовны. Проверь счета сам, если не веришь «недалекой» жене. Мне много не надо, я привыкла к труду и скромному образу жизни. Но я не позволю портить репутацию семьи, к которой принадлежу с некоторых пор.

Дмитрий скрипнул зубами и схватил книгу, впиваясь в нее пальцами с такой силой, что кожаный переплет жалобно затрещал. Князь резко перелистывал страницы, вглядываясь в цифры, которые я нарочито подчеркнула карандашом. Его лицо медленно покрывалось красными пятнами.

– Семен! Ко мне! Живо! – его бешеный рев сотряс стены особняка.

Что ж, моя миссия на сегодня была перевыполнена. Я молча развернула кресло и покатилась к выходу.

Стены особняка еще долго вибрировали от яростных криков князя. Не завидовала я управляющему, которому пришлось принять на себя удар. Но мне до этого проворовавшегося червяка не было никакого дела.

– Барышня, вы только не волнуйтесь, – приободрил меня Прохор, бесшумно следуя за мной. – Князь теперь долго будет орать, когда он в гневе – лучше под руку не попадаться. Но вы верно сделали, умыли их знатно.

– Это только начало, – ответила парню, не оборачиваясь. – В этом доме слишком долго копилась гниль. Пришло время проветрить помещения.

Мы достигли моих покоев. Прохор, придержав тяжелую дверь, пропустил меня внутрь, после чего молча занял пост снаружи.

В комнате царил уютный полумрак, разбавляемый лишь отсветами камина.

На секретере, среди изящных безделушек, я заметила нечто новое – огромную гору конвертов. Дорогая бумага, сургучные печати, изысканные вензеля – все это выглядело как нагромождение белого снега, внезапно выпавшего посреди спальни.

Я подъехала ближе, ощущая, как в груди шевелится недоброе предчувствие.

– Что это, Дуняша? – спросила вошедшую следом девочку, указывая на бумажный хаос.

– Письма, Анастасия Павловна! – она всплеснула руками, принимаясь торопливо собирать конверты в стопки. – Весь день их несли, а Татьяна Львовна велели вам не показывать. Говорили, что нечего больной голову пустяками забивать. Все одно в глушь уедете. Тут и от графини Разумовской есть, и от Голицыных...

Я взяла верхний конверт, сломав печать с изображением лилии.

«Милая Анастасия, до нас дошли ужасные слухи о вашем падении... Какая трагедия для молодой женщины оказаться прикованной к постели...»

Трагедия, сочувствие, жалость – каждое слово сочилось ядом и скрытым любопытством. Создавалось впечатление, что авторы под маской утешения пытались получше разглядеть мой труп перед тем, как его закопают.

– Значит, меня уже похоронили в свете? – горько усмехнулась, отбрасывая письмо в кучу. – Дуня, неси чернила и свечи. Сегодня у нас будет долгая ночь.

– Но, барышня, вы же устали! – пискнула девочка.

– Я не устала, Дуня. Наоборот, только начинаю просыпаться.

За столом я провела несколько часов. Спина превратилась в застывший комок боли. Каждое письмо требовало ответа – холодного, вежливого и безукоризненного.

– Пиши, Настя, пиши, – шептала себе, чтобы не свалиться от усталости. – Пусть знают, что княгиня Горчакова не просто жива, она полна сил.

Я составляла приглашения на субботнее чаепитие, тщательно выбирая адресатов из самых знатных семейств, чьи послания больше всего сочились ядом. Как раз через два дня должны были доставить платья от мадам Ламорт. Будет повод продемонстрировать, что княгиня Горчакова в здравом уме, твердом рассудке и полна сил.

– Вы и впрямь их всех созываете? – Дуняша завороженно смотрела, как растет гора готовых ответов. – А если Дмитрий Николаевич запретит?

– Не запретит, – я с сомнением прикусила губу. – После сегодняшнего не должен. Ему сейчас не до моих приемов.

Тихий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Кто мог пожаловать в столь поздний час? Как оказалось, пришел Иннокентий Викторович. Его глаза в ночном полумраке светились мягким голубоватым светом, словно два светлячка.

– Полночь уже миновала, Ваша Светлость, а вы все не спите, – мягко пожурил он, подходя к моему креслу.

– Дела не ждут. – Я жестом показала лекарю на свободный стул. – Посмотрите, пожалуйста, как там мое колено? Мне нужно быть в форме к субботе.

Мужчина опустился на стул и, наклонившись, осторожно коснулся поврежденного сустава. Я приготовилась к боли, но почувствовала лишь тепло, которое начало растекаться от его пальцев по всей ноге.

Над руками лекаря сгустилось прозрачное марево эфира, и я завороженно наблюдала, как синие искры впитываются в мою кожу, восстанавливая разорванные ткани.

– Заживление идет полным ходом, – удовлетворенно кивнул Иннокентий Викторович. – Вы обладаете удивительной волей к жизни, Анастасия Павловна. Ваше тело отзывается на магию гораздо охотнее, чем раньше. Еще немного эфира – и в субботу вы сможете стоять, хотя я бы не рекомендовал долгих прогулок.

– Благодарю, – я замялась, глядя на его светящиеся ладони. – Доктор, я хотела спросить... Все эти разговоры о магии...

– Вас что-то беспокоит? – он поднял на меня взгляд.

– Скажите, а есть ли у меня магический дар? – Вопрос не праздный, от него многое зависело в будущем. – Я ничего странного не чувствовала, никаких искр или холода. Но в книгах пишут, что дар есть у каждого благородного.