Текст книги "Теперь всё можно рассказать. Том второй. Боги и лягушки."

Автор книги: Марат Нигматулин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 34 страниц)

Ты можешь это понять, ублюдок!

– Совершенно верно, могу! – быстро оттараторил лакей, сделав теперь каменное лицо.

– Сейчас же дуй в «Монеточку» и принеси мне то, о чём я просила, – спокойным, но очень твёрдым голосом произнесла Соня. – Живо!

Лакей тут же сорвался с места и рванул к двери. В следующую секунду он скрылся за ней.

– Ну всё, пиздец ему! – спокойно произнесла Соня, неспешно поедая огромную зажаренную в панировке рыбину.

На сей раз Барнаш говорила с набитым ртом. От этого её голос искажался и казался каким-то приторно мягким. Когда я услышал этот её голос, мне тут же стало теплее, а во рту у меня сделалось сладко.

Вот какой у неё был тогда сладкий голос! А всё рыба в панировке постаралась!

– Это почему ему всё? – спросил я Соню.

– А то! – ответила девушка, продолжая сосредоточенно жевать. – Ты сам-то представляешь, как он в таком виде по улице попрётся! Его же там первый полицейский остановит! Или бабка накричит какая-нибудь.

Так что всё, пиздец ему!

Умора, согласись?

– Это точно, – умора! – ответил я на это.

Чуть успокоившись, я снова начал жевать.

Через минуту в комнату вошла Тоня Боженко. Она была одета в розовое кружевное платье. На ногах у неё были голубые туфли на довольно высоком каблуке.

При виде госпожи всё встали со своих мест. Мы с Мишей тоже.

Вот тогда-то и началось настоящее пиршество.

– Я рада приветствовать вас, быдло! – сказала Тоня, поднимая бокал с безалкогольным розовым вином за семьсот долларов бутылка. – Давайте жрать!

Всё зааплодировали. Потом сели и дружно начали жевать. Точнее, – продолжили.

– Может, кто-то тосты говорить начнёт?! – робко сказал Денис Кутузов, запихиваясь пережаренным шашлыком из жёсткой баранины.

– А давайте! – сказала Света, чуть подтолкнув сидевшую рядом Соню Барнаш.

– На днях буквально я дочитала одну очень интересную книгу, – торжественно начала Соня. – Ты, Марат, знаешь, наверное, эту книгу. Карел Чапек, «Война с саламандрами».

Я кивнул.

– Для тех, кто не читал, поясняю, – важно произнесла на это Барнаш, – книга фантастическая. Про то, как один мужик нашёл на тропическом острове разумных саламандр. Сначала он использовал их для добычи жемчуга, потом уже другие люди стали применять этих животных и для других целей. Саламандры становились всё умнее и умнее, и скоро стали умнее и совершеннее людей. Количество саламандр росло. Очень скоро их стало так много, что они больше не могли жить вместе с людьми на одной планете. И тогда они начали уничтожать людей. И всех со временем уничтожили.

Саламандры победили. Но почему они победили?

Они победили не потому, что были изначально сильнее человека. Вовсе нет.

Они победили потому, что заимствовали у людей всё самое лучшее, – науку, технику, промышленное производство. Они создали свою собственную науку, свою собственную промышленность. Да, они опирались на людские достижения, но при этом создавали нечто оригинальное.

При этом саламандры заимствовали у людей только то, что им было действительно нужно. Весь тот хлам, который учёные снобы называют культурой, – ящерицы с презрением отвергли. Литература, театр и прочий балет им оказались не нужны.

Саламандры понимали, что культура в сущности своей вредна. Культура делает человека излишне чувствительным, ранимым и сентиментальным. Она лишает необходимых для борьбы душевных сил. То есть, в конечном счёте, мешает сражаться. Именно поэтому саламандры отвергли её.

Они без раздумий отказались от пошлых штампов и устарелых традиций во имя технического прогресса. Именно поэтому они в конечном счёте одержали верх над мечтательными и совестливыми людьми.

Но ближе к делу, дамы и господа! Я ведь говорю обо всём этом отнюдь не просто так.

Мне кажется, нам сейчас необходимо брать пример из чапековских саламандр! Они отказались от морали во имя целесообразности и добились успеха! Добьёмся же его и мы!

Сейчас для того, чтобы добиться успеха, нам самим необходимо стать саламандрами.

Вот именно к этому я вас и призываю! Становитесь саламандрами, дамы и господа! Следуйте моему примеру!

Я – человек-саламандра! Я отвергаю традиции и штампы!

Ну, выпьем! За ящериц!

В воздухе перемешанный с радостными воплями гостей звон наполненных белым вином хрустальных бокалов.

– Сонь, ну ты просто чудо сегодня, я тебе говорю! – пискляво завывала Света, всё плотнее прижимаясь к Барнаш. – Я тебя просто обожаю! Всё правильно сказала! Мы ведь и впрямь люди-саламандры! Мы ведь с тобой давно отказались от своей человечности! Так и надо, любовь моя! Ты сегодня просто чудо! Всё правильно сказала.

Соня молча поглощала салат оливье. Казалось, она вовсе не замечала светиных ласк. Только когда Солнцева попробовала усесться к Барнаш на колени, – та легонько оттолкнула свою подругу и, просмотрев ей прямо в глаза, тихо и серьёзно произнесла: «Я ем!».

– Вот ничего, – произнесла Тоня. – Юльку замуж за Нигматулина выдадим. Будут вместе икру метать.

Все захохотали. Все, кроме Юльки.

– Я с ним икру метать не буду, – сказала Аввакумова. – Не такой это человек, чтоб на него в этом вопросе положиться можно было.

– Это почему это?! – напыщенно и раздражённо спросил я.

– Отстань, – ответила на это Юлька, набивая в рот оливье, – сам узнаешь!

– Я от тебя знать хочу! – настаивал я.

– Да пошёл ты к чёрту, мудила! – раздражённо ответила на это девушка.

– Юль, – чуть не срываясь на крик, обратился я к Аввакумовой, – скажи мне уже наконец, почему ты не выйдешь за меня замуж?!

Аввакумова положила пальцы правой руки себе на грудь, жеманно выдохнула, поглядела чуть в сторону, немного закатила глаза.

Потом она слегка нагнулась вперёд. Глаза её смотрели прямо на меня. На губах девушки играла едва заметная улыбка тонкой, но злой иронии.

Внезапно её правая рука распрямилась. Она ткнула мне в грудь указательным пальцем.

Острый ноготь упёрся в мягкую плоть. Казалось, она сейчас проткнёт меня насквозь.

– Я – аристократка, ты – мелкий буржуа! – фальцетом отчеканила Юля.

Я погрустнел и потупил взгляд. На душе у меня сделалось нестерпимо горько. Я хотел заплакать, но не мог.

Юлька ранила меня до глубины души. Она сказала мне чистую правду.

Что было дальше, я уже не помню. Точнее, нет. Я это и не могу помнить. Я этого просто не знаю.

Как оказалось, в чай нам всё-таки подмешали то ли дурман, то ли ещё какую-то гадость. В определённый момент отрава подействовала.

Я не заснул, не вырубился, не потерял сознание. Я просто перестал понимать, что со мной происходит. Я больше не отдавал себе отчёта в собственных действиях. Память моя потескнула и затуманилась. То, что было дальше, было для меня как сон.

Всё происходило будто в тумане. Точнее, не в тумане даже, а в каком-то густом и пахучем кумаре.

Это было очень странно и волнительно.

Какое-то время мы продолжали есть. Постепенно пространство вокруг меня приобретало странные формы, наполнялось непонятными звуками. Стены двигались и искажались, а голоса людей звучали будто бы откуда-тоттздплека. Казалось, я нахожусь под водой и слышу оттуда, как над поверхностью разговаривают люди.

Сквозь голоса до меня доносились крики, напомнившие крики диких обезьян. Мне стало страшно. Крики вызвали у меня панику. Я хотел бежать, но тело обмякло, и я ничего не мог сделать.

Я пытался говорить. Я хотел говорить быстро, но слова текли ужасающе медленно. Так медленно, будто мне приходило вылавливаться их из себя, как засыхающий клей из тюбика. Потом я выбрасывал их, будто старую мебель. И мне казалось, слова искажаются, гибнут, и вместо слов получают нечленораздельные звуки.

Другие отвечали мне что-то, но я толком не слышал их. По всей видимости, ничего особого я не говорил, так как реагировали они на меня нормально.

На вид всё тоже было странным. Казалось, я смотрю на комнату не так, а через какой-то полный воды аквариум или даже прямо из аквариума я и смотрю.

Гости начали расходиться по комнатам. Мы с Мишей встали, пошли в ванную, умылись. Там были и другие гости. Они тоже умывались. Парни и девушки занимались сексом прямо в ванне. Они просто лежали там и занимались сексом, даже не раздеваясь.

Некоторым хватало терпения. Они умывались, а потом шли в комнаты. Мы с Мишей тоже пошли в комнаты.

Дальше был секс. Помню эти жуткие нагромождения откормленных здоровых тел. Они лежали одно на другом и двигались. Тела сцеплялись одно с другим. Люди были похожи на лягушек весной. Они громко квакали и что-то говорили. Что именно, я не могу вспомнить.

Потом мы снова пошли к столу. Играла какая-то музыка. Она вызвала у меня сначала тревогу, а потом панику. Я поел, а затем опять пошёл комнату. Потом у нас, вроде, опять был секс.

Что бы потом, я не помню.

Очнулся я ближе к ночи. Когда я пришёл в себя на часах было 23:34. Это я запомнил точно.

Надо было собираться домой. Голова по-прежнему кружилась. Я чувствовал себя очень странно.

Дома и деревья на улице казались мне великанами. Ветви деревьев виделись мне руками. Эти руки лезли ко мне и хватали меня за все участки тела. Это было ужасно. Они щекотали меня и грозились защекотать до смерти. Я громко смеялся на улице.

Машины представлялись хищными чудовищами. Казалось, бампер каждой из них – это полная зубов хищная пасть, а фары – налитые злобой глаза. Эти твари пытались наброситься на меня и уволочь в темноту.

Я пришёл домой. Сказал родителям, что задержался в школе и очень устал. Наплёл им чего-то, а потом пошёл умываться. Ужинать не стал. Когда умылся, пошёл спать. Переоделся в пижаму, выключил свет, лёг в кровать и почти сразу уснул. Окно в комнате оставил приоткрытым, чтоб легче дышалось.

Утром у меня страшно кружилась голова, но я всё-таки пошёл в школу.

Тот банкет я запомнил на всю жизнь. Не знаю, почему, но он страшно запал мне в душу.

Часть вторая.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Сегодня утром жена посмотрела на мужа и поняла, что он решил умереть.

– Юкио Мисима, «Патриотизм».

         Глава первая. Пойдём со мной!

– Пойдём со мной! – закричал Денис, громко хлопнув меня по спине.

– Пойдём! – громко сказал я в ответ.

Мы поехали на Болотную площадь. На нас – брюки на мне и чёрные джинсы на Дене. Короткие курткипуховики. В карманах – куски стальной арматуры.

Мы пробираемся на Болотную площадь. Искать приходится недолго. Они рядом.

На лавочки сидит оппозиционная молодёжь. Ни то панки какие, ни то уже хипстеры. Толком и не разберёшь. Крашеные длинные волосы, косухи, берцы.

В руках – пивные бутылки.

Первый же удар, и молодой человек склоняется в три погибели: я достал арматуру и нанёс удар прямо по затылку. Парень согнулся. Остальные бросились бежать.

В три прыжка мы догоняем оппозиционеров. Одного избивает Денис, другого я Валю на спину. Он лежит на спине, беспомощно подняв руки и ноги. «Жук упал и встать не может». Удары сыпятся в него градом.

Я стаскиваю с него рюкзак, достаю оттуда содержимое. Там книга. «Бог как иллюзия» Докинза. Я рву книгу на две части по корешку.

– Бог есть! – громко кричу я и бью своего врага арматурой в живот.

Мы быстро отступаем и бежим к метро. Едем домой.

Обычный осенний день. Мы с Деном часто проводим так время. Мы ненавидели оппозицию. По крайней мере – либеральную и леволиберальную.

Помню, весной четырнадцатого мы выходили на Болотную с баннером «Хотим войны! Путин, введи войска!». Нас было шесть человек. Все мы были протоновцы.

Много воды с тех пор утекло.

Потом всё прошло, опостылело. С Деном мы разругались.

Помню, как-то я пришел в дикий, заросший и давно уже не чищеный парк, где бегали бешеные енотовидные собаки. Ден сидел со своей компашкой недалеко от реки на почерневшем и затвердевшем бревне, курил траву и бухал. Он был весел и пьян.

Рядом с ним были такие же поддатые парни и две милые, малость заплывшие жирком очкастые школьницы. Их дряблые белые телеса забавно смотрелось под первыми тусклыми лучами холодного майского Солнца. Солнечные блики прыгали по свежим зеленоватым листам куцых деревьев, по песчаной земле разливался калейдоскоп теней. Солнце попадало на белую рыхлую кожу девушек, на желтоватый загар Дена, и это выглядело мило.

Ден снял свою зелёную футболку, которую давно уже не стирал, и пил пиво.

Я пришёл в парк почитать книжку. Это были «Проповеди» Экхарта. На мне были круглые пластиковые очки, как у довоенного японского интеллигента, чёрные брюки, штиблеты, белая рубашка с запонками и пиджак.

Вскоре мы с Деном разругались из-за мелочи. Потом помирились, но как раньше уже не общались никогда.

Ден стал другим.

Вскоре на него завели уголовное дело за участие в преступном синдикате. Сначала его закрыли в Бутырку, но потом за взятку отпустили под подписку о невыезде. Едва выйдя на свободу, он сбежал.

Несколько лет Ден отсиживался во Франции, пока здесь по его делу осудили совершенно сторонних людей. Потом вернулся. Пару лет назад он всплыл внезапно в «Обществе тёмной воды».

Денис Кутузов был человеком замечательным.

Точнее, он и сейчас есть.

Одно время, помню, прошла инфа, что в сентябре 2020 его убили. Убили в Париже. Прямо на улице расстреляли очередью из укорочённого автомата Калашникова. Во французской жандармерии говорили, что это сделала албанская мафия. В нашей школе считали, что это сделало ГРУ.

Как бы то ни было, потом выяснилось, что это блеф, который сами же Денис и Тоня распространяли.

Впрочем, об этом я вам ещё расскажу. Пока что о мутном не будем. Этого нам ещё хватит. Сейчас поговорим о хорошем.

Благость, хорошего в жизни Дениски было достаточно.

Честно говоря, я всегда завидовал Денису Кутузову. Этот парень даже умер так, что я о подобном только мечтать могу. И лелеять в глубине души надежду, что и я когданибудь умру так же. Ну, или просто похожим образом.

Короче, мне всегда хотелось быть таким, как Денис. И я всегда расстраивался из-за того, что я не такой, как он.

Конечно, я всегда понимал, что не могу быть таким как Денис. Если бы мы внезапно поменялись телами, и я получил бы себе жизнь Дениса, – я бы просто не знал, что мне делать. Это закончилось бы печально. Я ничего не смог бы сделать, и только всё испортил бы.

Впрочем, разговор это пустой, поскольку судьба никогда не предоставляла мне шанса всё испортить.

Вернёмся поэтому к делу.

Я уже описал Дениса в тот период, когда он был самым обычным рабом. Тогда он приходил в школу в брюках, кедах и водолазке, жрал чипсы, растил живот, жил в убогой полуразрушенной квартирке с мамой и младшей сестрой, играл в компьютерные игры, много бухал и мечтал стать богатым.

Впрочем, даже тогда он был далеко не самым простым рабом. Было в нём что-то, что выделяло его из огромной массы таких же как он протоновцев.

Казалось бы, этот парень ничем не отличался от десятков таких же как он рабов. Они точно так же просиживали ночи за игрой «Доту», точно так же бухали, жили в таких же квартирах, точно так же проводили время и тоже мечтали о славе и богатстве.

Но было в Денисе нечто такое, что выделяло его из этой отнюдь не серой, но всё же массы.

Что это было?

Понятия не имею. Нечто неуловимое. Что-то такое, что всегда чувствуешь, но никогда не можешь точно передать словами. Возможно, правильно будет назвать это шармом или харизмой. Но Тоня предпочитала называть это обаянием.

«Де-е-ени-и-иска у нас о-о-очень обаятельный!» – говорила она. Часто достаточно говорила. Бывало, по несколько раз в день.

В чём заключалось это обаяние?

Не знаю. Во всяком случае оно точно не ограничивалось красотой.

Мало ли у нас в «Протоне» было красавчиков? Едва ли не треть мальчиков у нас имела довольно смазливую внешность. А именно это нашим девушкам и нравилось – смазливая внешность.

Короче, было в Кутузове нечто особенное. Что-то такое, что заставляло девушек и парней влюбляться в него. Имя этому чему-то – харизма. В переводе с греческого – дарование.

Это самое дарование с самого начала обеспечило Денису особое положение среди тониных рабов. Тем более, он был одним из первых её невольников. Он начинал раньше других, а потому ему проще было продвинуться наверх.

И он продвинулся. Но не сразу.

Сразу, как известно, ничего не делается. Великие дела всегда делаются небыстро. Как правило, им предшествует определённая предыстория. Была таковая и у Дениса.

Он начинал как домашний раб Тони Боженко. Он был первым и поначалу единственным её домашним рабом.

Фактически он был для неё горничной.

Ну, а вы же знаете, что обычно господа делают с красивыми горничными…

Да, поначалу Денис исполнял в тониной квартире функции горничной. Точнее даже не горничной, а так, универсальной прислуги. Он был для Тони прачкой, кухаркой, уборщицей, посудомойкой, экономкой и массажисткой.

Он работал почти всё время и ничего не получал взамен. Именно за это Тоня особенно его ценила.

Денис был абсолютно лоялен и безотказен. Этот человек даже в мыслях не мог взбунтоваться против неё.

Это был совершенно покорный, просто идеальный в вопросе исполнительности и верности раб. Идеальным он был потому, что был в первую очередь рабом духовным. Этот человек никогда не считал себясвободным, свободы не делал и боялся её.

Его интересовала не свобода, а комфорт. Свободу он не ценил вовсе. Отчасти потому, что никогда не знал её и никогда к ней стремился. Она была ему чужда и неинтересна. Осознанно или нет, но этот человек всегда мечтал быть рабом. В конечном итоге он стал им.

Из обычного домашнего раба Кутузов вырос до раба первой категории.

Первой категории, мать твою!

Карьерный рост у него был долгим и постепенным. Не было быстрого карьерного взлёта, как у некоторых. Кутузов рос медленно. Но вырос он выше всех. Ну, почти…

Помню, когда Денис получил первую категорию (а следовательно и доступ к тонинги финансам), – он тут же попросил у своей госпожи денег на ремонт квартиры.

Практика была нормальной.

Собственно, это было даже традицией. После того, как кто-то получал звание раба первой категории, – он тут же затевал дома ремонт. Платила за него, как правило, Тоня. Точнее, рабы Тони.

Но не суть. Традиция была такая.

Ремонт по традиции должен был быть наглым и вычурным.

Денис именно такой себе и сделал.

Однако же он в этом деле превзошёл всех других рабов первой категории. Его ремонт был просто верхом дурновкусия.

Честно говоря, такого ужаса я не видел больше нигде.

Это был полный снос башни. Снос двух башен.

У всех, кто приходил в квартиру к Денису, этот ремонт вызывал лютый бугурт. И у меня тоже.

Страшные тёмно-зелёные обои из бархатистой бумаги были пропитаны мускусом. Полы из чёрного дерева были застланы советскими красными коврами с узорами. Шторы были из красного бархата, как в публичном доме. Плафоны и абажуры на лампах были сделаны из полупрозрачной кожи, подозрительно напоминавшем человеческую. На стенах всюду висели картины в тяжёлых позолоченных рамах. На картинах были намалёваны ужасающие сцены сексуального насилия, педофилии, некрофилии и прочих чудовищных извращений. В огромных резных шкафах из ореха (их делали на заказ в Италии) стояли развратные книги в дорогих переплётах и японские эротические статуэтки из гладенького фарфора. Были там и европейские поделки на древнегреческую тематику. Они были из бронзы.

Что интересно, книги в шкафах регулярно читали, а статуэтки часто щупали.

В комнате Дениса стояла роскошная английская кровать шириной 180 сантиметров. По обе стороны от неё – тумбочки из чёрного дерева, резной стул из обреза и кофейный столик из красного дерева.

Возле стены стояли буфет и барная стойка. В буфете на полках стояли железные ящики со сладостями и бутылки с дорогим бухлом. Очень много там было бутылок с разным абсентом. Дениска у нас очень любил абсент.

Ванная комната в квартире вся была отделана мрамором. Латунные краны сверкали золотым блеском.

И вот во всём этом великолепии и жил товарищ Кутузов.

Вообще, у Дениса очень быстро развились привычки понастоящему барские.

Спал он обычно часов до десяти, а то и до двенадцати. Спал, кстати, не как простой смертный, – в трусах и майке, – а как аристократ: в шёлковой пижаме и колпаке.

Когда вставал, он тут же переодевался в роскошный халат из атласного шёлка, садился за кофейныйстолик и завтракал. Иногда слуги приносили ему завтрак в постель.

Да, вы правильно поняли: в квартире Денис держал двух слуг.

Это были рабы четвёртой категории. Один из них был в шестом класса, а другой – в седьмом. Первый учился у нас, а другой – в школе на пойме.

Хорошие были ребята, я вам скажу. Исполнительные очень они были. За это из Дениска и любил.

Любил он их, кстати, не только по-дружески, но и сексуально.

Вообще жил Денис хорошо. Мылся в горячей ванне два раза в день, пудрил лицо, обесцвечивал волосы перекисью, модно одевался и вообще заботился о внешнем виде.

В школу Дениска в этот период своей жизни ходил редко. Если и приходил, то только к четвёртому, в лучшем случае к третьему уроку.

О школе ему теперь думать было некогда. Домашние задание за него делали рабы. У этого парня отныне была другая, куда более важная работа.

Во-первых, теперь он профессионально ублажал Тоню Боженко и её многочисленных подруг. Отныне он делал это не от случая к случаю, а постоянно, каждый день.

Или даже по несколько раз в день.

Дениска начал как следует заботиться о своей внешности.

Он пудрил лицо, мазался различными кремами и вообще много времени проводил возле зеркала. Каждую пятницу этот парень посещал парихмахерскую, где ему подравнивали его модную стрижку. С помощью горячего воска Денис регулярно удалял волосы с ног, живота и всех интимных частей тела. Подмышки у него были гладенькие, как у модели. И ноги тоже.

Образ жизни Денис начал менять не сразу.

Поначалу став рабом первой категории он так и продолжал курить, бухать и дуть.

Со временем он это делать прекратил. В основном это было связано с тем, что его мозги теперь вечно компостировала Юлька. Она спала с Денисом, и всякий раз, когда приходила к нему, обязательно читала лекцию на тему здорового образа жизни.

В конце концов Дениска, будучи по натуре человеком мягким и податливым, согласился с её аргументами и начал пусть и очень медленно, но меняться к лучшему. Он бросил курить. Через некоторое время бросил и выпивать.

Правда, какое-то время он ещё изредка покуривал гашиш вместе с Заболоцким. Но со временем Юлька и от этого дела его отучила.

И стал наш Дениска зожником. Ну, почти.

После того, как Денис бросил курить и бухать, он стал жрать много больше прежнего. Из просто парня с жирком он превратился в по-настоящему упитанного парня.

Красивый это был паренёк!

Прямой мясистый нос. Карие, чуть прищуренные глаза. Пухлые щёчки. Аккуратный, нежно закруглённый подбородок. Тонкие губы. Чёрные, по-гитлерюгендовски подстриженнве волосы.

Выкрашенная в блонд ниспадающая на лоб чёлка.

В восьмом классе он был похож на молодого Энди Уорхола.

Рассказывали мне одну забавную историю про то, как к Денису с обыском пришли полицаи. В школе уже начались массовые аресты. Денису было чего бояться. Он сильно рисковал. Однако он и тогда не изменил своей язвительной, насмешливой природе.

Опера ходили по его роскошной квартире, пялились на всё, пучили глаза от удивления и ловили бугурты. На прощание Денис подарил одному из оперов японскую статуэтку «Дрочащий монах». Опер был зол, но подарок принял.

Хороший это всё-таки был парень – Денис Кутузов.

           Глава вторая. «Общество тёмной воды».

Общество было как раз то, что надо. Идеальное место для Дена.

Вообще, отличный парень был этот Ден. Мразь жуткая, но при этом отличный парень. Маньяк, конечно, но что поделаешь.

Он родился в ублюдской семье. Мать у него была нимфоманка и совсем его развратила. Но этим, понятно, дело не ограничивалась: мать и винишком его в детстве поила, и уроки за него делала, чтоб он не напрягался, и в постель его к себе брала, и своим подругам на прокат сдавала. Она считала себя сама половиной света, и притом лучшей его половиной. Дена она воспитывала так же.

Ден рос маленьким циничным эгоистом. В школе по заброскам лазил, мучил животных, много играл во всякие жестокие стрелялки. Совсем в детстве он был тот ещё сыч, но потом как-то социализировался. Нашёл девушку-гангстершу, стал мелким бандитом, а потом не мелким.

Он любил жестокие компьютерные игры и тупые боевики, где мускулистый главный герой мочит плохих парней из нагана, а потом совокупляется с фигуристой роковой женщиной. Он любил порнуху, сам её снимал и в ней снимался, ненавидел иностранцев и с детства сидел на Дваче и ультраправых сайтах.

Короче, это был настоящий ублюдок.

Все думали, он станет масшутером или битардом, но ни тем, ни другим он не стал. Сначала он стал бандитом. Притом бандитом он стал скорее от скуки и похоти, чем по искреннему желанию. Бандитам доставались хорошие девушки. Ради девушек он и решил, что можно бы.

В школе он много бухал и жрал, жил в своё удовольствие. У него была модная стрижка и наполовину обесцвеченные перекисью волосы.

После Парижа он переменился. Банда распалась, Ден вынужден был что-то делать, чтобы выжить. Говорили, вместе с Юлькой он вступил в «Аксьон франсез», но точно про это никому не известно.

Потом, когда дело против него прекратили, он вернулся в Россию.

Когда я встретил его, то сначала не узнал. Это был не тот пухлощёкий юноша, которого я когда-то застал. Теперь это был крепкий, плотный, но отнюдь не жирный мужик лет тридцати на вид, очень сильный и страшный. Голова его была выбрита налысо. Сзади на ней красовалась татуировка: какая-то надпись на японском.

Ещё в школьные годы его смуглое лицо украшала какая-то особо глумливая усмешка. Его глаза всегда были масляные и цинично-недобрые.

Однако до его возвращения из Парижа эти черты в нём меня не пугали. Теперь же они развились до своего логического завершения: глумливая улыбка превратилась в дьявольский оскал, а глаза были точно две щели, за которыми пылала дровяная печь.

Манеры Дена были такими же царственными и томными, как и до отъезда. Многому, однако, его научил Париж.

Вернувшись в Россию, Ден не стал снова становиться бандитом. Вместо этого он связался с каким-то другом своей знакомой, работавшим в те годы помощником правого депутата в парламенте. Вот через него он и попал в «Общество тёмной воды».

История общества была весьма примечательна. Многие в те годы разочаровывались в тех правых, которые тогда были. На выборах от них из игрались либо какие-то чудики-битарды, озабоченные кознями Собора, либо совсем невнятные типы. В подполье были разные силы, но даже там многим не хватало решительности.

Во всей стране стали расти один за другим военные заговоры. Их устраивали в основном молодые офицеры из дальних гарнизонов, отставные полковники, на старости лет начавшие читать книги и думать о судьбе Родины, а нередко и писать что-то своё, совсем зелёные курсанты из военных училищ, казаки и ветераны горячих точек. К этим последним нередко присоединялись и гражданские.

Некоторые заговоры раскрывали, некоторые проваливались прямо в момент выступления. Ещё большее их число просто распалось, так и не успев вырасти во что-то по-настоящему значимое.

Как бы то ни было, заговорщики всюду были разгромлены. Те из них, кто не попал в тюрьму или не погиб, кто сумел отсидеться в глухом подполье, чьи имена остались неизвестны тайной полиции или известны неточно, – те впоследствии стали собираться вместе. Вскоре бывшие заговорщики организовали «Общество тёмной воды».

Их штаб-квартира разместилась неподалёку от городка Черноводска на востоке Московской области. Места там были глухие, и тогда их ещё не тронула урбанизация. Запад области застраивался очень активно, а вот на Востоке почти никто ничего не строил.

Именно там, недалеко от знаменитого озера Селигер, в окружении девственных бореальных лесов располагался город Черноводск. В самом городе почти ничего уже давно не было: лесопилка, завод стройматериалов, ресторан рыбный, рынок и какие-то домики. В город вели лишь одна двухполосная автодорога и двухколейная железка, по которой изредка ходили электрички.

Рядом с городом было три озера. Все они были почти идеально круглые. Озёра находились недалеко друг от друга, и вместе образовывали равный треугольник.

Точнее, три озера – это только самые крупные. Так-то их здесь было много, озёр этих. В основном маленьких, но были и побольше.

Это были торфяные озёра. Они образовались тут потому, что когда-то в этих местах добывали песок и торф. На дне одного из них так с шестидесятых годов и лежала гигантская машина для добычи песка, провалившаяся когда-то в гигантский карьер, заполненный грунтовыми водами.

Из-за того, что на дне озёр лежал торф, и берега из тоже были торфяные, вода в них всегда казалась чёрной. Будто не вода это была, а тушь или нефть.

Вода в озёрах была очень холодной. Даже в самые знойные летние дни купаться там было невозможно. Со дна их били холодные ключи. Купаться в озёрах было опасно.

Впрочем, места здесь были глухие. Только летом туристы и охотники иногда заезжали. А так – никого.

Леса здесь густые. Через них не продраться. Там, где раньше ещё были колхозные пашни, теперь тоже всё поросло лесом. Дороги в основном грунтовые или бетонка. Машины редко ездят. А если ездят, то не останавливаются.

Особенно зимой тут хорошо. До людей вроде бы и не так далеко, но вот пойдёшь в лес, – и нет тебя. И никто не найдёт. Зимой в лесах ни души. Близ озёр тоже никто особо не появляется. Только летом, опять же. Да и то редко: кругом болота, торфяник, тот же Шушмор рядом. Люди в этих местах пропадают.

Здесь, в окружении болот и лесов, недалеко от Черноводска и организовали свою штаб-квартиру молодые офицеры. Ну, а трупы своих врагов они прятали либо на болотах, либо на дне тех самых озёр с тёмной водой. Потому и назвали они свою организацию «Общество тёмной воды».

Ну, а эмблема у них была такая: белый квадрат и на нём три одинаковых чёрных круга. Один вверху и два внизу. Треугольник получается.

Вот туда-то и вступил Ден.

«Общество…» к тому времени порядком расширилось. Там состояли не только военные, но и студенты, дипломаты, профессиональные преступники, даже чиновники и полицейские. Организация владела целой сетью нелегальных и полулегальных притонов: ей принадлежали кальянные, где приторговывали наркотой, дешёвые кафе в обеих столицах, пивные точки и бары. Занимались военные и торговлей наркотиками: на «Гидре» у них было сразу два крупных магазина.

Деньги лились рекой. У организации были свои отделения во многих городах России. Резидентуры «Общества…» действовали на Украине и в Казахстане, в Польше и Франции, в Германии и Китае, в Британии и Японии, США и Бразилии. Даже в Киншасе и Дели скрывались неуловимые люди тёмной воды.