Текст книги "Психо-Стая (ЛП)"

Автор книги: Ленор Роузвуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 36 страниц)

Его большой палец обводит мои растянутые губы там, где они плотно обхватили его ствол. Прикосновение легкое, как перышко, но от него по позвоночнику пробегает электрический разряд.

– Посмотри, как хорошо ты его принимаешь, – выдыхает он, и в его обычно отстраненном голосе проскальзывает что-то похожее на благоговение. – Кто же знал, что ты можешь быть таким… послушным?

Мне следовало бы укусить его за это. Напомнить ему, с кем именно он имеет дело. Но всё, что я могу, – это промычать, когда через меня проходит очередная волна этого… что бы это ни было, черт возьми. Какого хера со мной происходит?

Его узел снова пульсирует, выталкивая очередную струю семени мне в горло. Я жадно сглатываю, продолжая работать горлом, хотя от того количества спермы, что он в меня вкачал, желудок уже начинает сводить. Звук, который он издает – что-то среднее между рыком и стоном – бьет прямо в мой ноющий член.

– Такой жадный, – тяжело дышит он, его привычная безупречная дикция плывет. – Так жаждешь угодить.

Мое лицо горит, но бедра непроизвольно дергаются. Его слова не должны так на меня действовать. Ничто из этого не должно. Но вот я здесь, на коленях, с его узлом во рту, и мой член стоит так твердо, как никогда в жизни.

Его пальцы сжимаются в моих волосах, когда его сотрясает очередной отголосок оргазма.

– Блядь… твой рот такой горячий…

Я мычу и рычу, не выпуская его, заставляя ахнуть. Его узел пульсирует в ответ, и у меня всё внутри переворачивается, но я не хочу, чтобы это заканчивалось.

– Ласкай себя, – приказывает он, его голос слегка срывается. – Дай мне увидеть, как ты кончаешь только от этого. Только от того, что принял мой узел, как хороший мальчик.

У меня вырывается сдавленный звук. Руки дрожат, пока я вожусь с ремнем и стягиваю штаны, наконец освобождая свой ноющий член. От одного прикосновения к самому себе я чуть не кончаю.

– Медленно, – командует он. – Растяни удовольствие.

Я стону, но повинуюсь, поглаживая себя мучительно медленно. Его узел одобряюще бьется о мой язык.

– Хороший мальчик, – выдыхает он. – Вот так.

Всё мое тело содрогается от его похвалы. Предэякулят мерно капает с моего члена, пока я продолжаю движение, подстраивая темп под ровную пульсацию его узла. От каждого моего глотка он судорожно втягивает воздух, его пальцы рефлекторно сжимаются в моих волосах.

Я близко – так, блядь, близко – но я жду. Мне нужно его разрешение. Нужно, чтобы он сказал мне…

– Ты близко, – шепчет он, сжимая мои волосы. Это не вопрос. Ему всегда нужно звучать так ебано официально, даже когда его узел зажат у меня во рту. – Я вижу это по твоему дыханию. По тому, как расширены твои зрачки. По смазке, что течет из твоего…

Я рычу, не выпуская его, и слегка прикусываю, заставляя его слова оборваться на удушливом вздохе. Моя рука движется на члене быстрее, предэякулят капает на пол пещеры.

Но я не кончаю. Еще нет. Не раньше, чем он мне прикажет. Какого хера он со мной сделал?

– Посмотри на меня, – командует он грубым голосом. Его пальцы впиваются в мои волосы, заставляя меня закинуть голову назад настолько, насколько это возможно с его членом в моем горле. – Я хочу видеть твое лицо, когда ты кончишь.

Я заставляю себя поднять глаза и встретиться с ним взглядом, издавая низкое, раздраженное рычание. Его бледно-голубые глаза потемнели от голода, его бесстрастная холодная маска разлетелась вдребезги. Его обычно идеальная прическа превратилась в ебаный хаос. От этого зрелища мой член пульсирует. Это сделал я. Я сломал этот железный контроль.

– Хороший мальчик, – выдыхает он, и эта похвала бьет по мне, как наркотик. – А теперь кончай для меня. Покажи мне, как сильно тебе нравится принимать мой узел.

Эти слова становятся последней каплей. Перед глазами всё белеет, когда оргазм прошивает меня насквозь; член дергается в моей руке. Сперма брызжет на пол пещеры, пока я продолжаю остервенело ласкать себя; приглушенные стоны вибрируют вокруг его узла.

Его пальцы впиваются в мою кожу головы.

– Вот так, – мурлычет он. – Отдай мне всё.

Я содрогаюсь в отголосках оргазма, всё моё тело дрожит. Его узел продолжает пульсировать у меня на языке, заливая рот и горло новой порцией семени, пока мне не начинает казаться, что меня сейчас вывернет или я просто, блядь, отключусь. А может, и то, и другое сразу. Но я глотаю всё до капли, работая горлом, хотя тело уже орет от протеста.

Челюсть ноет просто немилосердно, пока узел Чумы бьется о мой язык, наполняя рот очередным горячим приливом. Я пытаюсь проглотить всё, но его слишком, сука, много. Струйки вытекают из моих растянутых губ, стекая по подбородку. Мое горло судорожно работает, мышцы сжимаются, пока я пытаюсь не задохнуться.

Его пальцы перебирают мои волосы, теперь уже мягче. Почти нежно. Контраст с его обычной отстраненностью заставляет мой выжатый член снова дернуться.

– Так хорошо, – бормочет он, его голос сорван и разбит. В нем нет и следа его привычных четких интонаций. – Так хорошо его принимаешь.

Я рычу, не выпуская его узел, звук получается приглушенным и отчаянным. Челюсть будто в огне, она растянута шире, чем я считал возможным. Эта жгучая боль посылает через меня искры сомнительного удовольствия, о котором я не хочу, блядь, даже задумываться.

Его бедра непроизвольно дергаются, вбивая член еще глубже. У меня срабатывает рвотный рефлекс, но я заставляю себя расслабить горло. Его узел пульсирует в ответ, вкачивая очередную порцию спермы.

– Блядь, – шипит он сквозь стиснутые зубы. – Блядь. То, как ты… то, как твое горло…

Впервые этот самодовольный ублюдок, кажется, не находит слов. Я мычу, не выпуская его, чувствуя торжество от того, что довел его до нечленораздельных проклятий.

Его бедра дрожат под моими руками, когда его накрывает очередная волна. Узел растягивает мою челюсть до невозможного предела, из глаз непроизвольно текут слезы. Но я не отстраняюсь. Не могу. Мы скованы вместе, пока его узел не спадет. Эта мысль вызывает во мне неожиданный трепет.

– Не двигайся, – приказывает он, но голос его дрожит. – Дай мне…

Он осторожно покачивает бедрами, пробуя почву. От этого движения его член шевелится в моем горле, а узел тянет мои растянутые губы. Я беспомощно стону, мои руки крепче сжимают его бедра.

– Хороший мальчик, – выдыхает он. – Такой идеальный. Такой…

Его слова обрываются на сдавленном стоне, когда узел снова пульсирует. Я рефлекторно сглатываю, обхватывая его горлом. Моя челюсть просто орет от боли, но я игнорирую это, сосредоточившись на тех надломленных звуках, что я из него вытягиваю.

Время теряет всякий смысл, пока мы остаемся сцепленными; его узел медленно выкачивает порцию за порцией мне в глотку. Весь мой мир сузился до боли в челюсти, до его горячего семени, заполняющего мой рот, и вкуса его плоти на моем языке.

Его пальцы продолжают гладить меня по волосам – странно успокаивающий жест. Будто он хвалит меня. Награждает. Эта мысль должна бы меня бесить. Вместо этого мой член снова начинает подавать признаки жизни. Какого хера со мной не так?

Наконец, спустя целую вечность, его узел начинает опадать. Он шипит сквозь зубы, когда тот уменьшается настолько, что выскальзывает из моего истерзанного рта. Следом выходит и член, оставляя после себя странное чувство пустоты.

Я откидываюсь на стену пещеры, разминая ноющую челюсть. Сперма и слюна стекают по моему подбородку. Мне должно быть противно. Вместо этого я чувствую… Блядь. Я не знаю, что я чувствую.

Чума сползает по стене, пока не оказывается сидящим прямо передо мной, его грудь всё еще тяжело вздымается. Впервые он выглядит таким же разбитым, как и я. Его обычно идеальная прическа в беспорядке, кожа раскраснелась и покрыта синяками от моих зубов.

– Что ж, – говорит он наконец охрипшим голосом. – Это было… познавательно.

– Завали ебало, – хриплю я. – Пока я не съездил тебе по твоей смазливой морде.

Его губы кривятся в этой бесячей полуухмылке.

– Так ты считаешь мою морду смазливой?

Я кидаюсь на него, но ноги слишком дрожат, чтобы устоять – такое чувство, будто я только что всосал целую канистру сливок. Он ловит меня раньше, чем я влетаю лицом в пол, и придерживает своими руками хирурга. Этот контакт посылает новые разряды через мое сверхчувствительное тело.

– Осторожнее, – шепчет он. – У тебя будет нарушена координация еще несколько минут после оргазма.

– Я так тебя ненавижу, сука.

– Знаю.

Его рука обхватывает мой член, и я выгибаюсь навстречу его хватке со сдавленным стоном. Блядь. После того как я так жестко кончил, его прикосновение – это уже почти чересчур. Моя голова падает на камни, пока он ласкает меня, мрачно усмехаясь мне прямо в ухо.

– Моя очередь.

Глава 10

АЙВИ

Я смотрю в темноту за входом в пещеру, наблюдая, как кружащийся снег медленно стирает любые следы пути Рыцаря. Его массивная фигура растворилась в ночи, словно призрак, а цепи, тянувшиеся за ним, оставили глубокие борозды, которые уже заполняет свежий порошок снега.

Призрак шевелится рядом со мной, прижимаясь изуродованным лицом к моей шее и вдыхая мой запах. В его груди рождается низкая вибрация – не совсем мурлыканье, но очень близко. Его острые зубы скользят по моей коже с поразительной осторожностью, когда он прижимает меня крепче.

Он тоже заметил, как Рыцарь уходил, и был готов сорваться следом. Но он прислушался, когда я покачала головой.

Сердце ноет, когда я вспоминаю тот тихий, пустой рык, которым Рыцарь ответил мне, когда наши взгляды на миг встретились у выхода из пещеры. Не угроза – просьба.

Остаться.

Быть в безопасности.

Позволить ему идти своей дорогой.

Я поняла.

Иногда самое доброе, что можно сделать для кого-то, – отпустить.

С другой стороны от меня Валек устроился, положив голову мне на бедро. Его серебряные глаза полуприкрыты, но насторожены. Наркотики, похоже, постепенно отпускают его, хотя на губах всё ещё играет ленивая, опасная ухмылка. При всей его прежней театральности, с тех пор как мы обосновались здесь, он ведёт себя подозрительно спокойно.

Я всё ещё в ярости. Всё, что он со мной сделал – что он сделал с нами всеми, – заслуживает жёсткого разговора. Но он подождёт. Мы слишком близко подошли к смерти, чтобы разбираться с этим сейчас.

И к тому же он всё ещё под кайфом.

Из глубины пещеры доносится глухой звук, затем – приглушённый рык. Я настораживаюсь. Чума и Виски ушли туда довольно давно, и я уже некоторое время не слышала их привычной перебранки.

Странно.

Я начинаю осторожно выбираться из клубка тел, но сильные руки Призрака тут же сжимаются вокруг меня.

– Я сейчас вернусь, – шепчу я, касаясь его руки. – Просто проверю, как они.

– Нашей милой омеге любопытно, чем могут заняться два альфы в темноте? – тянет Валек, и в его акценте всё ещё слышится опьянение.

Лицо заливает жар.

– Это не… они бы не…

Улыбка Валеки становится шире.

И теперь мне очень интересно, что там происходит.

Призрак тихо рычит, но всё же ослабляет хватку, позволяя мне выскользнуть. Холод тут же пробирает до костей, и я плотнее кутаюсь в чужие рубашки. Валек разочарованно цокает языком и тянется к моей лодыжке, но я отступаю.

– Ведите себя хорошо, – говорю я им обоим.

Призрак выглядит встревоженным. Улыбка Валека становится откровенно порочной.

– Всегда, моя кровавоволосая богиня, – мурлычет он.

Я игнорирую его и осторожно пробираюсь сквозь тьму, следуя на звуки вглубь пещеры. Потолок становится ниже, заставляя меня местами пригибаться. Очередной рык доносится до моих ушей, за ним следует то, что определенно звучит как стон. Сердце пускается вскачь. Неужели они и вправду…

Но слова Валека эхом отдаются в голове. Воздух здесь и правда пахнет иначе. Более мускусный, дурманящий. Как тот запах, что наполнял мою комнату во время течки. Сердце колотится о ребра, пока я подкрадываюсь ближе, влекомая приглушенными звуками, отражающимися от стен пещеры. Запах становится сильнее с каждым шагом. Жар скапливается внизу живота, когда воспоминания о времени, проведенном со стаей, накрывают меня с головой.

Может, мне стоит повернуть назад. Но ноги несут меня вперед, пока я не различаю их силуэты в тусклом свете, пробивающемся из основного зала. Дыхание перехватывает.

Виски на коленях, его массивная фигура кажется странно уязвимой, пока Чума нависает над ним. Одна рука Чумы запуталась в волосах Виски, другая закрывает его собственный рот, заглушая звуки. Даже в темноте я вижу, как челюсть Виски растянута вокруг узла Чумы; его горло судорожно работает, пока он сглатывает, а пальцы впиваются в землю, словно он пытается, блядь, не задохнуться.

Сырая потребность в обычно холодных глазах Чумы, когда он смотрит сверху вниз на Виски, заставляет мои колени подогнуться. Его выверенный контроль полностью разрушен, на его месте – нечто первобытное и голодное. Его бедра дергаются вперед в отчаянных толчках, пока узел пульсирует.

Мои бедра сжимаются, пока я наблюдаю за ними, жар пульсирует внизу живота. Мне должно быть стыдно за то, что я подглядываю, но я не могу отвести взгляд. Виски уже рисовал мне красочные картинки, но увидеть это вживую – совсем другое дело. Я и представить не могла, как на меня подействует зрелище Виски на коленях, чье горло судорожно работает, заглатывая узел Чумы.

– Не двигайся, – выдыхает Чума, его голос сорван и разбит, пока он качает бедрами перед лицом Виски. В нем нет и следа его привычного сухого тона. – Дай мне…

Виски стонет, не выпуская его, и этот звук вибрацией отдается от стен пещеры. Его собственный член стоит колом между ног, истекая смазкой на каменный пол. Но он продолжает держать руки на бедрах Чумы, не давая ему пошатнуться.

У меня пересыхает во рту, когда я вижу, как струйка спермы вытекает из уголка растянутого рта Виски. Моё нутро пульсирует от нужды, и я сильнее сжимаю бедра, пытаясь унять нарастающую саднящую боль.

Голова Чумы падает на камни, его обычное безупречное самообладание полностью испарилось. Его грудь вздымается с каждым рваным вдохом, пока узел продолжает вкачивать порцию за порцией в горло Виски.

Он осторожно вращает бедрами, пробуя почву. Виски слегка давится, но принимает его еще глубже; его горло заметно работает, обхватывая длину Чумы. От этого зрелища я прикусываю губу, чтобы заглушить всхлип.

Я не могу отвести от них глаз. Моя рука скользит под рубашку Виски, которая висит на мне, как платье, и поднимается по бедру. Каждый нерв будто под напряжением, пока я слушаю, как Чума хвалит Виски – его обычно холодный голос теперь грубый и хриплый от вожделения.

– Хороший мальчик. Такой идеальный. Такой…

Слова растворяются в стоне, который посылает тепло прямиком в мой центр. Мои пальцы находят скользкий жар, когда я медленно опускаюсь на пол пещеры и начинаю ласкать себя круговыми движениями. То, как работает горло Виски, когда он сглатывает вокруг узла Чумы, то, как пальцы Чумы почти нежно перебирают его волосы… это так горячо, что я не знаю, куда деться.

Я кусаю губу, чтобы не выдать себя, пока удовольствие нарастает. Но, блядь, видеть их вместе… видеть, как Чума полностью теряет контроль, видеть Виски таким покорным…

Мои бедра качаются навстречу ладони, пока я представляю, каково было бы оказаться между ними. У меня вырывается сдавленный стон, когда основание члена Чумы заметно пульсирует, вырывая приглушенный стон из более крупного альфы. Мои пальцы движутся быстрее, подстраиваясь под ритм неглубоких толчков Чумы. Влажные звуки моего собственного возбуждения смешиваются с их приглушенными стонами.

Время тянется, словно мед, пока я наблюдаю за ними, теряясь в собственном нарастающем экстазе. Свободная рука скользит под слои рубашек, сжимая грудь, пощипывая и перекатывая сосок. Каждый надломленный звук, вырывающийся у них, прошивает моё тело электричеством.

Мои пальцы движутся тесными кругами, пока я смотрю, как узел Чумы пульсирует в растянутом рту Виски. Каждый раз, когда тот сглатывает очередной прилив семени, жар в моем животе скручивается всё туже. То, как пальцы Чумы зарываются в волосы Виски, чередуя нежную похвалу с железным контролем, заставляет мои бедра дрожать.

Виски стонет, звук получается приглушенным и отчаянным. Его массивное тело содрогается, пока узел Чумы продолжает выкачивать порцию за порцией ему в глотку. Я вижу слезы в уголках его глаз от напряжения, но он не отстраняется. Не пытается сбежать. Просто принимает всё, что дает ему Чума.

У меня перехватывает дыхание, когда бедра Чумы непроизвольно дергаются вперед, вбиваясь ещё глубже. Виски слегка давится, но быстро восстанавливается, расслабляя горло. Этот вид бьет разрядом прямо в мой центр. Я прижимаю ладонь к себе, трусь о неё, не отрывая взгляда от пары.

Мои пальцы скользят внутрь, пока мысли мечутся между реальностью и тем, каково было бы ощутить их на себе. Почувствовать хирургические руки Чумы на своем теле, пока Виски…

Еще один стон вырывается прежде, чем я успеваю его подавить. Ни один из них, кажется, не замечает, потерявшись в своем мире. Основание узла Чумы заметно пульсирует, пока он вращает бедрами, проверяя пределы Виски. Тот просто терпит, его горло работает на износ.

Мои пальцы движутся быстрее, пока я смотрю, как сперма вытекает из уголков растянутого рта Виски. Он отчаянно сглатывает, но её слишком много. Она стекает по подбородку густыми струйками, и при этом зрелище я ввожу в себя второй палец.

Виски шипит сквозь зубы, когда узел Чумы уменьшается достаточно, чтобы выскользнуть на волю. Он откидывается на стену, разминая челюсть. Сперма и слюна капают с его подбородка на широкую грудь.

Мне следовало бы отвернуться. Следовало бы чувствовать вину за то, что подглядываю. Вместо этого я ввожу третий палец, пока Чума сползает вниз и садится перед Виски. Его обычно идеальные волосы в беспорядке, кожа раскраснелась.

– Что ж, – говорит он хриплым голосом. – Это было… познавательно.

– Завали ебало, – хрипит Виски. – Пока я не съездил тебе по твоей смазливой морде.

– Так ты считаешь мою морду смазливой?

Знакомая перепалка заставляет меня улыбнуться, даже когда я продолжаю ласкать себя. Кое-что никогда не меняется. Виски делает выпад, и на секунду я пугаюсь, что мне придется обнаружить себя, чтобы разнять драку, но он спотыкается, и Чума ловит его.

– Осторожнее, – шепчет Чума. – У тебя будет нарушена координация еще несколько минут после оргазма.

– Я так тебя ненавижу, сука.

– Знаю.

Но затем рука Чумы обхватывает член Виски, и всё снова меняется.

– Моя очередь, – мурлычет он.

Мои пальцы внутри меня работают быстрее, когда я наблюдаю, как Чума одним плавным движением оседлал колени Виски. Его движения точные, расчетливые даже сейчас. Он зажимает член Виски между их телами, прижимая его к животу Виски, пока его руки блуждают по широкой груди альфы.

– Посмотри на тебя, – шепчет Чума, проводя пальцами по вздымающемуся торсу Виски. – Ты столько выпил. Неудивительно, что ты выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит.

Виски только стонет, его голова откидывается на камни. Его массивное тело дрожит под разгоряченным телом Чумы, пока эти руки хирурга ласкают его живот, чередуя нежные поглаживания с грубыми захватами, от которых тот ахает и рычит.

– Нечего сказать? – в голосе Чумы слышится та острая издевка, которая явно сводит Виски с ума. – Никаких дерзких подколок? Похоже, тебя пробрало по-настоящему.

Я прикусываю губу, чтобы не всхлипнуть, наблюдая за ними и прижимая кончики пальцев к своей заветной точке. Растяжение обжигает так сладко, пока Чума продолжает мучить Виски; эти умелые руки изучают каждый дюйм тела огромного альфы. Виски корчится под ним, полностью во власти его милости.

– Пожалуйста, – стонет Виски, его голос сорван. – Просто… сделай что-нибудь, блядь…

– Я и делаю. – Рука Чумы скользит ниже, обхватывая оба их члена. Не полностью, но достаточно. – Я провожу крайне важный эксперимент по изучению эффекта гиперстимуляции у подопытных альф, потребивших слишком большое количество семени через оральную сцепку.

Даже в таком состоянии он не может сдержаться. Всегда ученый.

– Какая, блядь, специфическая тема, – бормочет Виски.

Я ввожу пальцы глубже, пока Чума начинает ласкать их обоих одновременно. Зрелище того, как их члены скользят друг о друга, заставляет моё нутро пульсировать. Руки Виски бесполезно скребут по каменному полу, всё его тело дрожит.

– Посмотри, какой ты отчаявшийся. Совсем как в прошлый раз, – мурлычет Чума, выкручивая запястье так, что Виски выгибается над землей. – Такой нуждающийся. Весь заполнен моей спермой.

Чума плашмя кладет ладонь на живот Виски и грубо надавливает, вырывая из него приглушенный рык.

– Теперь ты мой, – рычит Чума, и из его голоса исчезает всякая отстраненность, пока он другой рукой ласкает их обоих. Вид их членов, скользящих друг о друга и липких от спермы, прошивает меня электричеством насквозь. – Скажи это.

– Пошел ты, – тяжело дышит Виски, но его бедра отчаянно вскидываются навстречу хватке Чумы.

Чума снова выкручивает кисть, заставляя Виски закинуть голову со сдавленным стоном.

– Неверный ответ. – Он полностью останавливает руку. – Умоляй об этом.

Я сильно прикусываю губу, чтобы не всхлипнуть, и ввожу еще один палец, подстраиваясь под их ритм. Ощущение растяжения будоражит, пока я смотрю, как Чума доминирует над огромным альфой. Другой рукой я сжимаю и перекатываю сосок, рассылая искры по всему телу.

– Пожалуйста, – наконец стонет Виски, его массивное тело дрожит. – Пожалуйста… мне нужно…

– Нужно что? – Голос Чумы – чистый шелк, обернутый вокруг стали. – Будь точнее.

– Нужно кончить, – выдыхает Виски. Его руки скребут по каменному полу. – Пожалуйста, я не могу… блядь… я твой. Просто дай мне, сука, кончить.

– Хороший мальчик. – Чума снова начинает двигать рукой, теперь быстрее. Влажные звуки ударов кожи о кожу эхом разлетаются по пещере, смешиваясь с их тяжелым дыханием и моими приглушенными всхлипами. – Твой голос гораздо меньше режет слух, когда ты в отчаянии и умоляешь.

Моё нутро сжимается вокруг пальцев.

– Близко? – мурлычет Чума, его рука движется быстрее. Виски лишь лихорадочно кивает, не в силах вымолвить ни слова. – Унижайся.

– Зачем? – выдавливает Виски. – За что?

– Потому что ты меня бесишь, – отрезает Чума.

– Прости, – рычит Виски. Он издает сдавленный крик, когда Чума сжимает их члены до боли, сталкивая их узлы вместе, и его голова падает на камни. – Просто, пожалуйста…

– Недостаточно хорошо. – Рука Чумы замирает, вызывая у Виски стон, от которого моё нутро сводит. – Ты извиняешься за то, что ты безрассудный варвар. За то, что никогда не слушаешь. За то, что ставишь под сомнение мои решения на каждом шагу.

– Да, – выдыхает Виски. – Да, блядь, я виноват…

Чума наклоняется, его губы едва касаются уха Виски.

– И?

– И ты мне нужен, – выдавливает Виски. Его бедра отчаянно дергаются в поисках трения. – Нужно…

– Продолжай. – Голос Чумы теперь звучит резче. – Полное признание, если тебе не трудно.

Мои бедра дрожат, пока я ввожу в себя очередной палец. Каждый надломленный звук, вырывающийся у Виски, прошивает моё тело разрядом.

– Твои руки, – хрипит Виски. Он содрогается, когда свободная рука Чумы скользит вниз по его животу. – Мне нужно, чтобы ты дал мне, сука, кончить. Я знаю, что не заслуживаю этого. Просто пожалуйста…

– Знаешь, что не заслуживаешь? – рычит Чума.

– Да, – стонет Виски. Его руки беспомощно скребут по полу.

– Скажи это.

Зубы Виски с лязгом сжимаются.

– Я не заслуживаю этого, – выдавливает он.

– Верно, – рычит Чума. – Но раз уж ты так вежливо попросил…

Затем голова Чумы резко вскидывается, и эти бледно-голубые глаза впиваются в мои в темноте. Дыхание перехватывает, но я не могу отвести взгляд.

Его губы кривятся в ухмылке, хотя рука продолжает ласкать их обоих.

– Похоже, тот шум, что ты поднимал, привлек внимание, – мурлычет Чума, и в его сухом тоне отчетливо проступает веселье.

Виски вскидывает голову и в шоке уставляется на меня, а затем стонет, и его затылок снова падает на камни; его лицо пылает от унижения.

– Да что за хуйня… – рычит он, его грудь вздымается с каждым рваным вдохом. – Вы, блядь, издеваетесь надо мной.

Жар заливает мои щеки под их взглядами, но я не могу отвернуться. Мои пальцы всё еще глубоко внутри меня, и нутро сжимается вокруг них. Часть меня хочет сбежать, но гораздо большая часть жаждет остаться здесь и смотреть. В конце концов, они и так уже знают, что я подглядывала.

– Ну? – в голосе Чумы сквозит вызов. – Ты собираешься просто смотреть или присоединишься к нам?

Его рука снова начинает двигаться на их членах, вырывая у Виски сдавленный стон. Лицо огромного альфы становится багровым, но его член заметно пульсирует в хватке Чумы.

– Я… мне пора идти… – мои слова звучат прерывисто и неубедительно.

– Пора? – глаза Чумы лихорадочно блестят в темноте. – Твой запах говорит об обратном.

Он прав. Воздух пропитан медовой сладостью моего возбуждения, смешивающейся с их более резкими мускусными запахами альф. Ноги дрожат, когда я поднимаюсь и делаю нерешительный шаг ближе.

– Блядь, – стонет Виски. – Это так неправильно…

Но его член дергается в руке Чумы, на кончике выступает капля смазки.

– Неужели? – голос Чумы остается издевательски ровным, несмотря на его собственное очевидное возбуждение. – Твое тело, кажется, не соглано.

Я делаю еще шаг. Жар, нарастающий между моих ног, заглушает любые рациональные мысли. Всё, на чем я могу сосредоточиться, – это на том, как Виски корчится под точными ласками Чумы, и на том, как их скользкие члены трутся друг о друга.

– Подойди сюда, – негромко командует Чума.

Ноги сами несут меня вперед прежде, чем я успеваю одуматься. Вблизи запах их желания просто одурманивает. Виски не смотрит мне в глаза, его лицо всё еще горит от унижения, а мощная грудь тяжело вздымается.

– Покажи нам, что ты делала, – мурлычет Чума.

Моя рука дрожит, когда я приподнимаю подол рубашки Виски. Прохладный воздух касается моих влажных бедер, заставляя вздрогнуть. Но то, как их глаза темнеют при этом виде, посылает новую волну жара в мой живот.

– Красиво, – выдыхает Чума, когда мои пальцы снова находят мой центр. – Продолжай ласкать себя. Покажи нам, как на тебя подействовало это зрелище.

Всхлип вырывается у меня, когда я снова ввожу пальцы внутрь. Другой рукой я сжимаю и перекатываю сосок через слои ткани, рассылая искры удовольствия по всему телу. То, что на меня смотрят, заставляет нервничать, но от этого всё становится только острее.

– Посмотри на неё, Виски, – приказывает Чума. Его кисть проворачивается на их членах, заставляя здоровяка застонать. – Видишь, что ты делаешь с нашей омегой?

Медово-карие глаза Виски наконец встречаются с моими, темнея от смеси стыда и первобытного голода. От этого взгляда моё нутро судорожно сжимается вокруг пальцев.

– Вот так, – бормочет Чума тоном, который от любого другого звучал бы угрожающе. Черт, да он и сейчас так звучит. – Покажи нам всё.

Я качаюсь навстречу своей руке, подстраиваясь под ритм движений Чумы. Каждый сорванный рык, вырывающийся у Виски, прошивает меня током. Ноги подкашиваются, когда удовольствие нарастает, грозя захлестнуть меня с головой.

– Блядь, – выдавливает Виски.

– Что? – в голосе Чумы слышится та самая сталь, которая сводит нас обоих с ума. – Используй слова.

Но Виски только стонет, пока умелые пальцы Чумы ласкают их обоих. Его бедра отчаянно вскидываются, ища больше трения. Вид того, как он теряет контроль, заставляет мой центр пульсировать еще сильнее.

– Она близко, – клинически точно замечает Чума, хотя его собственный голос слегка подрагивает. – Посмотри, как расширены её зрачки. Как прерывается дыхание. Как её…

– Заткнись! – выкрикиваем мы с Виски одновременно.

Чума ухмыляется, но его рука движется быстрее. Мои пальцы проникают глубже, находя ту самую идеальную точку, от которой экстаз прошивает мой центр. Я едва держусь на ногах, наблюдая за ними; колени дрожат от каждой волны жара. То, как мастерски Чума ласкает их обоих, то, как Виски корчится под ним, несмотря на явные попытки сохранить хоть какой-то контроль…

Это почти чересчур. Виски снова отводит взгляд, его лицо пылает от смущения. Но его член заметно пульсирует в хватке Чумы, и капли смазки выступают на головке каждый раз, когда он украдкой косится на то, как я ласкаю себя. Он тяжело дышит и рычит, сражаясь с нарастающим удовольствием.

– Посмотри, как сильно он из-за тебя возбужден, – мурлычет Чума, его голос груб от вожделения. – Он так старается не кончить просто от взгляда на тебя.

– Заткнись… нахрен… – рычит Виски, но его бедра отчаянно вбиваются в руку Чумы.

– Такой гордый альфа, – продолжает Чума, проводя большим пальцем по головке Виски так, что тот жадно подается вперед. – Так отчаянно хочет сохранить контроль. Но посмотри, как тело предает тебя, когда наша омега смотрит.

Я давлю глубже, вводя еще палец, не сводя с них глаз. Мне приходится опереться спиной о каменную стену пещеры. Мои внутренние стенки плотно обхватывают пальцы. Жар в животе скручивается туже с каждым движением руки Чумы, с каждым хрипом и рыком, который выдавливает из себя Виски.

– Близко? – мурлычет Чума. – Она сейчас кончит просто оттого, что смотрит на тебя в таком виде.

Единственная причина, по которой я еще не кончила, – это то, что я пытаюсь сдержаться. Оттянуть момент. И я стремительно проигрываю эту битву. Глаза Чумы искрятся в слабом свете.

– Покажи ему, – шепчет он. – Покажи ему, что ты с нами делаешь.

Я негромко стону, когда мои пальцы находят ту самую точку, и мои бедра в ответ резко подаются вперед, отрываясь от стены. Глаза Виски расширяются, когда он видит, как я себя ласкаю.

– Блядь, – выдавливает он.

– Красивая, правда? – шепчет Чума, его голос стал хриплым. Его рука движется быстрее. – Посмотри, какая она мокрая только оттого, что смотрела, как ты умолял меня дать тебе кончить.

Моё нутро пульсирует от его слов. Я трусь о свою ладонь, сильнее надавливая, пока экстаз накрывает меня; мои внутренние мышцы сжимаются и трепещут вокруг пальцев. Я прижимаюсь спиной к стене пещеры, ощущая её твердость и холод своей лихорадочно горячей кожей. Я упираюсь в неё, отдаваясь нарастающей интенсивности между ног.

Виски издает резкий рык и делает мощный толчок, но рука Чумы полностью замирает, намертво сжимая основания их узлов, что вырывает у Виски отчаянный стон.

– Еще нет, – осаживает его Чума. – Не раньше, чем кончит она.

От его слов меня затапливает жаром. Мои пальцы движутся быстрее, изгибаясь сильнее, чтобы попасть в цель, от которой дрожат бедра. Я так близко, я парю на самом краю, глядя, как Чума властно сжимает их члены вместе. Их основания покраснели и пульсируют, кровоток перекрыт там, где Чума держит их прямо под узлами, и этого зрелища достаточно, чтобы столкнуть меня в бездну.