Текст книги "Психо-Стая (ЛП)"

Автор книги: Ленор Роузвуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 36 страниц)

Виски ноет всё это время, но даже он не может отрицать, как чертовски хорошо выглядит в темно-синем смокинге, который мы ему подобрали. Валек, предсказуемо, выбирает вариант поэффектнее – белый костюм с серебряной вышивкой в тон волосам и глазам.

Но больше всех меня удивляет Призрак. Когда он выходит из примерочной в идеально подогнанном черном костюме, его массивная фигура кажется в формальной одежде еще более внушительной. На нем подходящий шарф, и у меня перехватывает дыхание. Он выглядит… царственно. Опасно, но совсем иначе, чем обычно.

– Это ведь вечеринка-маскарад, да? – спрашивает Виски. – Значит, нам нужны маски?

– Они здесь, – говорит Чума, указывая на полки у дальней стены. Десятки затейливых масок покрывают стену от края до края: от простых черных до сложнейших творений на всё лицо, украшенных драгоценными камнями, перьями и благородными металлами. Некоторые стоят столько, что их держат в стеклянных витринах.

Меня всегда тянуло к маскам, но я никогда не видела ничего подобного вживую. Мысль о том, чтобы надеть такую и на одну ночь превратиться в кого-то другого, признаться, немного будоражит – несмотря на характер миссии и уровень опасности для стаи.

– Выбирай любую маску, какая приглянется, – шепчет Чума, и его дыхание согревает мне ухо. – О цене не беспокойся, само собой.

Я ошарашенно смотрю на него. Иногда легко забыть, что он – настоящий принц, что деньги для него ничего не значат, и это осознание немного выбивает из колеи. Но потом я ловлю его мягкий взгляд – то, как он буквально упивается моим восторгом, – и это перестает быть важным.

Виски, как и ожидалось, ныряет в процесс с головой. Он прямиком направляется к секции самых драматичных масок, с азартом примеряя одну за другой, совершенно не заботясь об их хрупкости.

– Гляньте на эту! – кричит он, напяливая темно-красную маску с черным обсидианом и загнутыми рогами. Нижнюю часть лица она оставляет открытой. – Ну как я вам?

– Как бык в посудной лавке, – тянет Валек, но в его серебряных глазах пляшет веселье. – В точку, на самом деле.

Ухмылка Виски под маской становится шире:

– Идеально. Беру.

Тэйн подходит к выбору со своей обычной методичной сосредоточенностью. Он выбирает строгую белую маску, закрывающую глаза и переносицу. Простая, элегантная – разительный контраст с его темными волосами и волевыми чертами.

– А что, череп не берешь? – спрашивает Виски, явно удивленный.

– Это было бы слишком очевидно, – отрезает Тэйн, выразительно косясь на вызывающую маску Виски.

Валек, верный себе, выбирает самый театральный вариант. Он выходит из-за витрины в маске, повторяющей морду ядовитой змеи: переливчатая чешуя и сверкающие клыки.

– Тонко, – бормочет Чума. Сам он уже надел черную маску, украшенную россыпью крошечных мерцающих камней того же иссиня-черного оттенка, что и его волосы.

Пока Призрак изучает маски, осматривая их, но не прикасаясь, словно боится что-то сломать, я снова поворачиваюсь к стене, чувствуя, что глаза разбегаются. К тому времени, как он выбирает маску волка на всё лицо, угольно-черную, скрывающую его шрамы, я всё еще топчусь на месте, пытаясь найти что-то подходящее мне.

И тут я вижу её. Маска белого кролика с высокими ушами, украшенными тонкой золотой филигранью. Глаза обрамлены закрученными алыми узорами, напоминающими мне языки пламени. Не раздумывая, я тянусь к ней. Внутри она подбита мягким бархатом и садится идеально, будто была создана специально для меня.

Я поворачиваюсь к остальным, внезапно почувствовав робость.

– Ну, что скажете?

На мгновение они все просто застывают. Затем Виски издает тихий свист.

– Выглядишь так, что из-за тебя начнется полномасштабный бунт.

Невозможно удержаться и не начать слегка хорохориться, видя голод в их глазах. Даже Призрак, который вел себя необычно тихо на протяжении всего процесса, наблюдает за мной с такой интенсивностью, что кожа покалывает; его голубые глаза горят за гладкими, угловатыми чертами маски волка.

Я снова поворачиваюсь к зеркалу, слегка поправляя маску кролика. Чисто-белые и красные отметины вокруг глаз действительно подчеркивают огонь в моих волосах, делая их похожими на живое пламя в мягком свете лавки. На мгновение я едва узнаю саму себя. Это весело. Это опасно, и так быть не должно, но это весело.

– Что дальше? – спрашиваю я, с некоторой неохотой снимая маску и снова поворачиваясь к моим альфам. Наверное, мне следовало бы устать после всего случившегося, но прямо сейчас я чувствую, что могла бы гулять весь день.

– Через дорогу есть лавка, которая специализируется на товарах для омег, – отвечает Чума, когда к нему возвращается дар речи. – Я подумал, тебе захочется взглянуть.

Сердце пропускает удар при этом предложении. Я никогда раньше не делала покупок для себя, не говоря уже о вещах, созданных специально для омег. Я вспоминаю те роскошные принадлежности, которые альфы привезли мне для обустройства гнезда еще в Шато, и то, как я предпочла отказаться от них в пользу грубых, примитивных материалов, к которым привыкла. Но сейчас всё кажется другим. Всё.

Забрав пакеты с нашими костюмами, мы выходим из магазина, и я окидываю взглядом лавки на противоположной стороне улицы. Лавку для омег я замечаю сразу. Её невозможно пропустить благодаря золоченому символу омеги над дверями. Сам фасад – уже произведение искусства: сияющий белый мрамор и затейливая золотая филигрань. Нежные занавески колышутся на ветру, открывая взору сокровища внутри. Ткани, подушки, украшения…

Глубокий голос Тэйна рокочет у меня за спиной:

– Ты в порядке, малышка?

Я поднимаю на него взгляд, тяжело сглатывая.

– Просто… всего так много.

Чего я не говорю, в чем не решаюсь признаться даже себе вслух – так это того, насколько всё кажется сюрреалистичным. В мире, который я знаю, омеги – это часть витрины, а не покупатели. Это место не похоже на склад снабжения, куда альфы заходят, чтобы набрать вещей для удовлетворения базовых потребностей своих питомцев. Оно явно создано для омег. Это кажется таким глупым, тривиальным различием, но оно вызывает в груди странное чувство, которое я сама не до конца понимаю.

Его темные глаза смягчаются от понимания.

– Мы не обязаны заходить, если тебе неуютно.

Но Виски уже несется вперед, его энтузиазм заразителен.

– Да ладно тебе, дикая кошка! Погнали глянем, что за пафосное дерьмо у них там есть.

Прежде чем я успеваю возразить, он заводит меня внутрь, а остальные следуют по пятам.

Лавка оказывается сокровищницей уюта омег. Пышные ткани всех вообразимых цветов свисают со стен и переполняют резные корзины. Изящные стеклянные флаконы с ароматическими маслами ловят свет, заставляя радужных зайчиков танцевать по полу. И куда ни глянь – повсюду подушки, одеяла и мягкие вещи, от которых пальцы так и чешутся прикоснуться.

– Добро пожаловать. Чем я могу вам помочь сегодня? – спрашивает бета-хозяйка лавки, задерживая на мне взгляд с явным любопытством.

Чума делает шаг вперед, демонстрируя всю свою принцевскую выправку.

– Нам нужны материалы для гнезда, – говорит он вкрадчиво. – Самые лучшие, что у вас есть.

Материалы для гнезда?

Глаза беты расширяются, она переводит взгляд с Чумы на меня. В её лице проскальзывает понимание, которое быстро сменяется азартом.

– Разумеется, Ваше Высочество. У нас превосходный выбор. Пожалуйста, следуйте за мной.

Она ведет нас вглубь лавки, к отделу, заполненному самыми роскошными тканями, что я когда-либо видела. Шелка и бархат навалены горами, один соблазнительнее другого.

– Не стесняйтесь трогать, – подбадривает бета. – Это лучший способ найти то, что откликнется вашей душе.

Я колеблюсь, глядя на своих альф в поисках поддержки. Они ободряюще кивают, и этого достаточно, чтобы я расслабилась. Я погружаю руки в ближайшую стопку ткани, и прежде чем успеваю себя остановить, из груди вырывается тихое мурлыканье. Это как трогать облако.

– Охренеть можно, – выдыхаю я, на мгновение забыв обо всем.

Виски смеется:

– Женщина в моем вкусе.

Бледно-голубой взгляд Чумы смягчается.

– Если ты захочешь остаться здесь после того, как всё закончится, – тихо говорит он, – я смогу организовать доставку всего, что тебе понравится, прямо во дворец. Уверен, они смогут выполнить и индивидуальный заказ.

– Разумеется, – тут же подтверждает бета.

Я провожу пальцами по рулону мерцающей серебристой ткани, дивясь тому, как она течет между пальцами, словно жидкий лунный свет. Желание сгрести её всю, завернуться в эту нежность – почти невыносимо. Может, это просто стресс от всего пережитого, но мне кажется, что я готова начать вить гребаное гнездо прямо здесь, посреди лавки.

– Как тебе вот это? – голос Виски вырывает меня из задумчивости. Он держит в руках толстое, пушистое одеяло с густым ворсом глубокого лесного цвета. – Похоже на мох, правда? Подумал, это поможет тебе почувствовать себя… ну, не знаю, как дома или типа того.

Ком, подкативший к горлу, застает меня врасплох. Я протягиваю руку, проводя ладонью по мягкому материалу. Оно и впрямь напоминает мне о лесе, о тех коротких мгновениях покоя, которые я находила в глуши вместе с мамой. Интересно, что бы она подумала об этом месте?

– Оно идеальное, – удается мне выдавить, голос звучит хрипло. – Спасибо.

Улыбка Виски – мягкая и искренняя. Он бросает одеяло в корзину, которую подносит хозяйка лавки, и переключается на стопку шелковых наволочек, изучая их с неожиданным рвением.

Один за другим к процессу подключаются остальные альфы. Тэйна тянет к насыщенным, темным тонам – глубокому винному и полуночно-синему, которые заставляют меня думать о ночном небе. У Валека глаз наметан на изящные, сложные узоры с острыми гранями. Он то и дело подносит мне тончайшие, как паутинка, ткани, покрытые витиеватыми рисунками, играющими на свету.

Призрак, кажется, ошеломлен таким обилием выбора. Но он внимательно следит за мной, подмечая, на каких текстурах задерживаются мои пальцы, какие цвета притягивают мой взгляд. Когда он наконец делает свой единственный выбор – огромный, невероятно мягкий плед из искусственного меха насыщенного сапфирового цвета, – я осознаю, что это тот же оттенок, что и у его глаз. Но я почти уверена, что он никогда добровольно не смотрелся в зеркало, так что он вряд ли об этом знает.

Чума перемещается по лавке с тихой решимостью, время от времени переговариваясь с хозяйкой об индивидуальных заказах и графиках доставки. Но я не упускаю того, как его взгляд постоянно возвращается ко мне – теплый и обожающий.

Пока мои руки скользят по рулону мягкой, как масло, кожи, мысли уносятся прочь. Я почти вижу это. Будущее здесь, в этом невероятном городе из белого камня и золотого света. Жизнь, где мне не нужно постоянно оглядываться, где не приходится сражаться за каждую кроху уюта. Жизнь, где я могу построить настоящий дом.

– Ты в порядке, маленькая омега? – голос Валека звучит непривычно нежно. Когда я поднимаю глаза, то с удивлением вижу искреннее беспокойство в этих обычно острых глазах.

Я киваю, не доверяя голосу. Как объяснить то, что я чувствую? Надежда и страх, тоска и сомнения – всё переплелось так туго, что я не разберу, где кончается одно и начинается другое. Но Валек просто кивает, словно понимает. Может, так оно и есть. В конце концов, мы все по-своему сломлены.

– Вот, – говорит он, вкладывая мне в руки шелковое покрывало. Оно глубокого, насыщенного угольно-черного цвета, прошитое серебряными нитями, ловящими свет. – На случай, если тебе понадобится напоминание, что даже в самую темную ночь есть звезды.

Я прижимаю ткань к груди, ошеломленная этим жестом. Всем этим. Добротой, заботой, самой заурядностью похода за постельным бельем вместе со своей стаей. Моей семьей.

– Спасибо, – шепчу я, и это относится к гораздо большему, чем просто к шелку. Я всё еще планирую устроить ему «разговор всех разговоров», когда мы останемся наедине, но сейчас это может подождать.

Улыбка Валека мягче, чем я когда-либо видела; уголки его губ едва видны над краем шарфа. Он протягивает руку, словно хочет коснуться меня, но передумывает. Вместо этого он просто кивает и ускользает, чтобы терроризировать очередной стенд с декоративными подушками.

Я поворачиваюсь к горе тканей, которую мы накопили, пропуская через пальцы каждый отрез. Лесная зелень пледа Виски. Полуночная синева шелка Тэйна. Сапфир меха Призрака. Мерцающая черная ночь покрывала Валека. И там, в самом центре, отрез чисто-белого шелка с изящной золотой вышивкой. Вклад Чумы.

Он напоминает мне саму Сурхииру – безупречную красоту этого места, которое могло бы стать нашим домом. Нашим домом. Этого ли я хочу? Остаться здесь и пустить корни, когда всё закончится?

Я беру маленькую подушку, проводя пальцами по вышитым золотой нитью словам. «Дом там, где твоя стая».

И с улыбкой добавляю её в нашу корзину.

Глава 30

АЙВИ

За окном сияющие шпили Сурхиира тают вдали, сменяясь суровой пустошью Внешних Пределов. Моя рука лениво вычерчивает узоры на прохладном стекле вагонного окна, пока я вспоминаю последние несколько дней.

Никогда не думала, что смогу влюбиться в место. Но Сурхиир с его зданиями из белого камня и золотым декором вырезал себе уголок в моем сердце. То, как солнечный свет плясал на геометрических узорах, украшающих каждую поверхность. Тихая стать его жителей в белых одеждах с закрытыми вуалями лицами. Даже строгие социальные правила казались уютными в своей предсказуемости.

Трудно поверить, что мы пробыли там всего несколько дней. Кажется, время в Сурхиире было одновременно и гораздо короче, и гораздо длиннее. Может быть, потому что он так изолирован от остального мира – кажется, будто он находится в своей собственной параллельной вселенной, отделенной от моего восприятия времени.

Чума сидит рядом со мной и читает книгу в кожаном переплете. Он сменил свои привычные драматичные наряды на простой, но строгий черный костюм с золотыми вставками, который выбрал во время нашего шоппинга на рынке. Его темные волосы завязаны на затылке, а несколько длинных прядей спадают на его острое лицо, пока он вникает в книгу.

Незадолго до отъезда я сказала ему, что могу представить, как остаюсь в Сурхиире. Может, не в самом городе – не уверена, что моя дикая натура выдержит стены вокруг, по крайней мере, долго, – но где-то рядом. Прошлой ночью, когда я в последний раз провожала закат вместе со стаей, мне приглянулась одна вилла на берегу озера, и я намекнула, что нечто подобное было бы идеальным.

Безопасно, но под защитой.

Если он вообще захочет сюда вернуться, конечно. Я знаю, что для него это было бы серьезным решением, а прямо сейчас мы все работаем в режиме выживания.

Я наблюдаю, как Тэйн и Валек играют в карты за маленьким столиком напротив. Оба выглядят куда более изысканно, чем я привыкла их видеть. Тэйн кажется внушительной фигурой в своем темно-угольном костюме – разительный контраст с экстравагантным белым ансамблем Валека с серебряными деталями в тон его глазам.

Призрак дремлет в углу, его массивное тело заполняет всё пространство в черном костюме и свежей белой рубашке. Шелковый шарф чернильного цвета закрывает нижнюю часть его лица, ткань слегка колышется при каждом ровном вздохе. Но даже в полусне он выглядит так, будто готов в любой момент вскочить в бой.

Виски развалился в кресле рядом с ними, вытянув ноги перед собой. Темно-синий цвет его костюма подчеркивает теплоту его каштановых волос и медово-карих глаз. Однако он постоянно оттягивает воротник, будто ткань его раздражает.

Я его понимаю. Я тоже не привыкла к своему темно-синему платью. Оно мягкое и шелковистое, но на коже ощущается чужим.

Но все эти старания заставляют их выглядеть именно так, как нужно: стаей богатых, могущественных альф, связанных одной омегой. Никто и не заподозрит в них обученных убийц.

Иллюзия идеальна. Почти слишком идеальна.

Я замечаю, как Валек прячет карты в рукав, когда думает, что никто не видит, и мне приходится подавлять улыбку. Некоторые вещи не меняются, какой бы пафосной ни была упаковка.

Я прижимаюсь лбом к прохладному стеклу, глядя, как мимо проносится бесплодный пейзаж. Частью души я уже скучаю по сияющим шпилям и невозможно хрупкой архитектуре Сурхиира. Безупречный белый камень и затейливая золотая филигрань теперь кажутся сном, тающим с каждой милей, отделяющей нас от этого невозможного оазиса.

Но другая моя часть чувствует себя более живой, чем за последние годы. Мы несемся навстречу опасности, приближаясь к самому сердцу коррупции, отравившей наш мир. И впервые мне кажется, что у нас действительно есть шанс всё изменить.

Мы – волки в овечьей шкуре. И мы собираемся войти прямиком в логово льва.

– Ты снова слишком много думаешь, – грубоватый голос Виски прерывает поток моих мыслей. Я моргаю, понимая, что черт знает сколько времени тупо пялилась в окно.

– Просто… нервничаю, – признаюсь я, выдавливая слабую улыбку.

Глаза Виски смягчаются.

– Эй, мы прикроем. Никто тебя там и пальцем не тронет.

– Я не за себя беспокоюсь, – бормочу я.

– Мы о себе позаботимся, – рокочет Тэйн из другого конца купе. – Просто сосредоточься на своей роли. Пока мы кажемся нормальными, мы сможем передвигаться свободно.

– А «казаться нормальными» нам дается нелегко, – напоминает Валек, и его губы изгибаются в ухмылке.

Я киваю, тяжело сглатывая.

Верно. Мне просто нужно притвориться изнеженной высокородной омегой. Проще простого. Совершенно естественно для дикой омеги, выросшей в глуши.

– Ты справишься, – мягко говорит Чума, словно читая мои мысли. Он тянется к моей руке и сжимает её. Сегодня на нем перчатки – хлопковые и белые, а не привычная черная кожа. – Просто расслабься.

Я киваю на слова Чумы, но в животе всё равно всё скручивается от тревоги. Мягкое покачивание поезда почти не успокаивает нервы, пока мы несемся к цели. Каждое движение состава напоминает мне о том, что мы задумали.

За окном бесплодные земли Внешних Пределов сменяются разбомбленными руинами того, что когда-то было процветающим городом. Разрушенные здания и искореженный металл маячат на фоне темнеющего неба – суровое напоминание о мире, который мы пытаемся исцелить.

– Ты справишься, дикая кошка, – говорит Виски, толкая меня плечом. – Просто помни: ты должна быть избалованной маленькой принцессой. Веди себя так, будто ты тут хозяйка.

Я фыркаю:

– Ага. У меня же просто «огромный» опыт в таких делах.

– Просто пробуди в себе внутреннего Валека, – подмигивает он. – Никто не умеет строить из себя заносчивого мудака лучше него.

– Я протестую, – тянет Валек с другого конца купе. – Я предпочитаю термин «разборчивый ценитель».

– Помните, – говорит Тэйн, доставая из верхнего багажного отделения изящный черный кейс. – Маски не надеваем, пока не доберемся до «Альфы Альф». До тех пор мы просто проезжие путешественники.

– Просто путешественники, на которых шмотки стоят больше, чем большинство людей зарабатывает за год, – бормочет Виски.

– Насколько я понял, бедняки в этот клуб не захаживают, – сухо отвечает Чума. – Пока мы сливаемся с остальными зажиточными монстрами, коротающими время в подобных заведениях, всё будет в порядке.

Валек лениво потягивает свои длинные руки и ноги.

– У меня вопрос.

Тэйн бросает на него жесткий взгляд:

– Тебе повезло, что ты сейчас не гниёшь в яме, так что надеюсь, вопрос не из разряда нытья.

Валек закатывает глаза.

– Вечно ты всё драматизируешь, – вздыхает он с разочарованием. – Мне просто интересно, как именно мы планируем пройти через охрану с нашими… специфическими талантами. Даже если мы выглядим как надо, нас будут проверять на наличие оружия. А некоторые из нас, – он выразительно косится на Призрака, – не совсем созданы для скрытности.

Плечи Призрака поднимаются и опускаются в тяжелом вздохе, но спорить он не стал.

Челюсть Тэйна напрягается, но я вижу, что вопрос вполне уместный.

– Именно поэтому мы едем поездом, а не пытаемся пробраться через туннели. «Альфа Альф» притягивает богатых гостей отовсюду. Охрана будет сосредоточена на том, чтобы не пускать отребье, а не на тех, кто хорошо одет.

– А в этом прикиде мы на отребье не тянем, – добавляет Виски с ухмылкой.

– Именно, – продолжает Тэйн. – Маски тоже помогут. Никто не спросит, почему кто-то хочет скрыть личность на маскараде. Это ожидаемо. Даже поощряется.

Я наблюдаю, как он вынимает из кармана пиджака сложенный листок бумаги и расстилает его на маленьком столике. Это детальный план этажей того самого клуба, где будет проходить собрание.

– Настоящая охрана будет внутри, – объясняет он, водя пальцем по карте. – Но они будут искать очевидные угрозы. Уличных крыс, повстанцев и всё в таком духе. А не богатых альф с их изнеженной омегой.

– А как насчет оружия? – спрашивает Виски, склонившись над картой. – Ненавижу признавать, но тут Валек прав.

– Это не будет проблемой, – говорит Чума, откладывая книгу. – Оружие, которое у нас теперь есть благодаря Сурхииру, сделано из материалов, на которые не реагируют стандартные сканеры. Стеклянные клинки, гарроты из углеволокна и тому подобное.

– Пафосно, – присвистывает Виски. – Вы, засранцы, времени зря не теряли.

– Нет, – тихо соглашается Чума. – Не теряли.

Я придвигаюсь ближе, изучая карту и стараясь запомнить каждую деталь. Клуб огромен, он занимает несколько этажей над и под землей. Множество входов, пожарных выходов, приватных комнат… лабиринт потенциальных опасностей и путей к отступлению.

– Когда окажемся внутри, – продолжает Тэйн, – строго придерживаемся ролей. Айви, ты будешь в центре внимания, хотим мы того или нет. Держись рядом.

– Я не против побыть отвлекающим маневром, – пожимаю я плечами.

– Как мотыльки на пламя, – мурлычет Валек. – Хотя в данном случае пламя может их самих сжечь первыми.

Я бросаю на него взгляд, но он прав. Мысль о том, чтобы использовать их же предрассудки против них – их уверенность в том, что омега лишь красивое украшение, – несет в себе некую поэтическую справедливость.

– Разве эти альфы не предпочитают других альф? – спрашиваю я.

– Не совсем, – сухо отвечает Тэйн. – Обычно это кинк на унижение, а не искреннее влечение. Многие из них обожают, когда ими доминируют омеги.

Он переводит взгляд в сторону Виски и Чумы, и у Виски брови лезут на лоб.

– Есть причина, по которой ты пялишься на меня, бро?

Тэйн усиленно моргает.

– Что? Нет…

Но прежде чем он успевает что-то добавить, Валек мрачно усмехается.

– Так что не смотри на них так, будто собираешься их прикончить, маленькая омега. Если только не хочешь, чтобы они таскались за тобой по всему клубу, как стая голодных, потерянных щенков.

От этой мысли я кривлюсь в отвращении.

– А что насчет связи? – спрашиваю я охрипшим голосом, надеясь сменить тему.

– Жесты, – отвечает Тэйн. – Как мы и тренировались. Призрак ими владеет в совершенстве. – Он делает паузу, встречаясь со мной взглядом. – Если что-то пойдет не так – вообще что угодно, – ты даешь сигнал, и мы прерываем операцию. Никаких колебаний.

Я киваю, хотя мы оба знаем, что я этого не сделаю. Не тогда, когда мы так близки к тому, чтобы вытащить на свет всю гниль, затаившуюся в самом сердце системы.

– И что именно в данном сценарии считается «не так»? – спрашивает Валек, изучая свои ногти с притворным безразличием. – Потому что у меня предчувствие, что наши определения могут слегка расходиться.

– Если кто-то тронет Айви – он труп, – отрезает Виски.

– Если кто-то хотя бы посмотрит на неё не так – он труп, – добавляет Чума.

– Если кто-то дыхнет в её сторону… – снова начинает Виски.

– Мы поняли, – перебивает Тэйн, хотя я замечаю тень улыбки на его губах. – Но постарайтесь свести кровопролитие к минимуму, пока мы не получим то, что нам нужно. Наша цель – выкрасть этого ублюдка из Совета для шантажа, а не развязывать войну. По крайней мере, пока нет.

Это «пока нет» повисает в воздухе между нами.

Я снова выглядываю в окно – поезд начинает замедляться. Руины уступили место восстановленным кварталам компактного города посреди ничего. Вычурного и кричащего по сравнению с элегантной красотой Сурхиира, но по-своему впечатляющего. Неоновые вывески прорезают тьму, рекламируя удовольствия и пороки всех мастей.

Мы уже совсем близко. Близко к чреву зверя. И нам предстоит как-то прикончить его изнутри.

– Мы готовы? – спрашивает нас всех Тэйн.

– О, мы-то готовы, – говорит Виски с опасной ухмылкой. – Вопрос в том, готовы ли они к нам?

Глядя на свою стаю, я не могу сдержать улыбку. Нет. Я не думаю, что они хоть в малейшей степени к нам готовы.