Текст книги "Психо-Стая (ЛП)"

Автор книги: Ленор Роузвуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 36 страниц)

Если Сурхиира стала другой, возможно, он прав. Возможно, я тоже стал другим.

– Я убил его прямо здесь, – шепчу я, слова с трудом вырываются из горла. – Адиира. Моего лучшего друга. Человека, которого, как я думал, я любил. – Горький смешок срывается с губ. – И вот я здесь, десять лет спустя, стою на том же самом месте с другим альфой. У истории паршивое чувство юмора, правда?

Виски долго молчит, переваривая услышанное; его ладонь всё еще покоится на моей щеке.

– Ты не тот же человек, каким был тогда, – наконец произносит он мягко. – А я не Адиир.

Я вопреки себе прижимаюсь к его ладони, изголодавшийся по утешению, в котором отказывал себе так долго.

– Нет, – соглашаюсь я. – Ты не он.

Его большой палец проводит по моей скуле, посылая по телу крошечные разряды электричества.

– Я не собираюсь тебя предавать, – бормочет он. – Не собираюсь делать тебе больно. Я здесь, потому что сам этого хочу. Потому что я… – Он осекается, тяжело сглатывая.

Я встречаюсь с ним взглядом, сердце пускается вскачь.

– Потому что ты – что?

Вместо ответа он подается вперед и целует меня. Это совсем не похоже на поцелуй Адиира. В нем нет отчаяния, нет скрытых целей. Только тепло и нежность.

На мгновение я застываю, ошеломленный бурей противоречивых эмоций. Но когда Виски начинает отстраняться – в его глазах мелькает неуверенность, – я не могу вынести потери этого контакта.

Мои руки взлетают вверх, запутываясь в его волосах, и притягивают его обратно к себе. Я целую его так, словно я тону, а он – мой воздух, вкладывая десять лет одиночества и тоски в это нажатие своих губ на его губы.

Когда мы наконец отстраняемся друг от друга, оба тяжело дышим. Виски прислоняется своим лбом к моему, его руки лежат на моей талии там, где наши тела плотно соприкасаются.

– Почему ты такой… добрый ко мне? – спрашиваю я, ненавидя то, как уязвимо звучит мой голос.

Виски негромко смеется, и этот звук вибрирует во мне.

– Не думаю, что кто-то когда-либо спрашивал меня об этом после поцелуя.

– Ты часто целуешь людей? – уточняю я с нажимом. Он выдает свою ленивую ухмылку.

– Ты что, ревнуешь?

– Возможно, – тихо признаюсь я.

Рука Виски снова поднимается, чтобы обхватить мою щеку.

– Потому что ты этого заслуживаешь, тупица, – мягко говорит он. – И потому что я… – Он колеблется, по его лицу пробегает тень неуверенности. – Бля, я не силен во всей этой сопливой херне. Ты мне дорог, ясно? Сильнее, чем, наверное, следовало бы.

У меня перехватывает дыхание. Я ищу в его лице хоть малейший признак обмана, хоть какой-то намек на то, что это очередная его шутка. Но вижу только неприкрытую честность.

– Виски, – выдыхаю я, не зная, что еще сказать.

Он ухмыляется, но на этот раз мягче. Он уязвим так, как я никогда раньше не видел.

– Кольт, – напоминает он. – Меня зовут Кольт, помнишь?

– Кольт, – повторяю я, пробуя имя на вкус. Оно ему идет. Сильное и немного дикое, совсем как он сам.

– Не знаю, смогу ли я привыкнуть звать тебя Хамсой, – тянет он. – Так что, может, оставим наши новые имена, а?

– Пожалуй, я бы предпочел именно это, – бормочу я. – Тот, кем я был раньше… этот человек кажется мертвым. Странно, но я больше не Хамса. Даже здесь.

– Да. У меня тоже такое чувство, – признается он и снова медлит.

– Что такое? – спрашиваю я.

Он какое-то время смотрит на меня, играя желваками, а затем отворачивается к горизонту.

– Кем бы ты ни был сейчас, – медленно произносит он, и его кадык дергается, когда слова застревают в горле. – Я люблю тебя.

Эти последние три слова вылетают так грубо, так невнятно, что мне требуется мгновение, чтобы осознать сказанное.

– Ты… любишь меня? – едва выдавливаю я.

– Ты меня слышал, – ворчит он. – И больше я этого повторять не стану.

Я всматриваюсь в его лицо, пока он настороженно косится на меня, ища подвох или шутку. Но в этих медово-карих глазах – лишь голая правда. Уязвимость, свидетелем которой я не был никогда.

Он неловко переминается с ноги на ногу, снова избегая моего взгляда.

– Да, ну… в общем, не делай из этого событие или типа того.

Но я вижу напряжение в его широких плечах, то, как сжимается его челюсть в ожидании моего ответа.

Он боится. Так же, как и я.

– Я… – слова застревают в горле.

После Адиира я поклялся, что больше никогда не позволю себе быть настолько уязвимым. Тем более с другим альфой. Никогда. Но разве не это я делал всё это время, даже не осознавая? Сдавал позиции шаг за шагом, и не только перед Айви, но и перед всеми ними. Перед ним.

– Слушай, забудь, что я сказал, – бормочет он. – Я знаю, у тебя и так дохрена дерьма, с которым надо разобраться. Просто хотел, чтобы ты знал на случай, если мы, блять, сдохнем. Я не…

Я обрываю его на полуслове, хватая за ворот халата и дергая на себя. Наши губы сталкиваются, и на мгновение это превращается в хаос из зубов и отчаяния. А затем он тает в моих руках с низким стоном, и его руки взлетают вверх, запутываясь в моих волосах.

Этот поцелуй не похож на первый. Теперь в нем жар, в нем срочность. Вся накопившаяся тоска и фрустрация за месяцы – а если честно, то и за годы – вылились в одну точку соприкосновения.

Я теряю себя в его вкусе, в ощущении его плотного тепла, прижатого ко мне. Его щетина царапает мой подбородок – это так не похоже на мягкость Айви или воспоминания об Адиире. Но это заземляет меня, напоминает, что всё происходит наяву. Что он – настоящий.

Когда мы наконец отстраняемся друг от друга, оба тяжело дышим. Он прижимается своим лбом к моему, всё еще запустив пальцы в мои волосы.

– Бля, – выдыхает он. – Это было…

– Да, – соглашаюсь я, не в силах скрыть улыбку в голосе.

Он отстраняется ровно настолько, чтобы встретиться со мной взглядом; его глаза изучают мои.

– Так это значит…?

– Да. – Я делаю глубокий вдох, собираясь с духом. Сейчас или никогда. – Я тоже тебя люблю, несносный ты идиот.

Улыбка, расплывающаяся по его лицу, ярче солнца.

– Да ну?

– Ну да. – Я не могу не улыбнуться в ответ, чувствуя себя легче, чем за последние десять лет. – Да поможет мне Богиня, но это правда.

Я так долго в нее не верил. И до сих пор не верю. Рационально я понимаю, что это лишь мое воображение. Но пока мы стоим там, на балконе, обнимая друг друга и прижавшись лбами на виду у всей Сурхииры, в тени статуи нашей Небесной Матери, я готов поклясться – её глаза мерцают.

Глава 29

АЙВИ

Я просыпаюсь рывком; сердце бешено колотится, пока я пытаюсь сообразить, где нахожусь. Мягкие шелковые простыни кажутся чужими, и на мгновение паника подступает к горлу – я мучительно пытаюсь вспомнить, как сюда попала.

Затем всё возвращается. Сурхиира. Дворец. Королевский ужин.

Я в гостевом крыле, в окружении моих альф. Их знакомые запахи окутывают меня, утихомиривая тревогу. Массивная рука Призрака по-хозяйски лежит на моей талии, его изуродованное лицо зарыто в мои волосы. Тэйн прижимается к моей спине, его ровное дыхание щекочет шею. Виски и Валек развалились неподалеку, их конечности перепутались так, что это выглядело бы комично, если бы не было так трогательно – то, что они терпят друг друга до такой степени.

Но кого-то не хватает. Чумы. Он был здесь, когда мы все свалились в постель, измотанные событиями последних дней.

Куда он ушел?

Сонно оглядывая комнату, я замечаю движение у окна. Там, на фоне бледного предрассветного света, стоит силуэт Чумы. Он уже одет в свою белую форму принца, нижняя часть лица закрыта подходящим шарфом. Пока я наблюдаю, он слегка поворачивается, и я вижу его острый профиль, очерченный мягким сиянием восхода.

Он выглядит… по-другому. Как-то легче, словно часть груза, который он нес, наконец снята с его плеч. Будто почувствовав мой взгляд, Чума полностью оборачивается ко мне. В уголках его глаз собираются мелкие морщинки. Он улыбается под этим шарфом. Это мягкое, искреннее выражение, которое я редко у него видела.

Сердце в груди делает кувырок. Я осторожно высвобождаюсь из путаницы рук и ног, стараясь двигаться как можно тише, чтобы не разбудить остальных. Они ворочаются, ворчат и рычат во сне, но, к счастью, не просыпаются окончательно. Им нужен отдых после всего, через что мы прошли.

Когда я подхожу, Чума протягивает мне руку, и я беру её без колебаний. Его кожа прохладна, он притягивает меня к себе, обнимая за талию и кладет подбородок мне на макушку. Мы стоим в уютной тишине, наблюдая, как солнце поднимается всё выше над невероятными белыми шпилями Сурхииры.

Я никогда не видела ничего подобного. Безупречные мраморные башни ловят свет, сияя, словно лед на фоне фиолетового неба, прочерченного полосами золота и оранжевого. Вдалеке я замечаю оживление просыпающихся рынков: люди движутся с текучей грацией по улицам, которые выглядят скорее как произведения искусства, чем как обычные дороги.

– Красиво, – выдыхаю я, не в силах отвести глаз.

Чума согласно мычит, его грудь вибрирует у меня за спиной.

– Я почти забыл об этом, – бормочет он. – Я так долго бежал из этого места, что ни разу не остановился, чтобы оценить его красоту.

Я поворачиваюсь в его руках, глядя на него снизу вверх. В его глазах сквозит тоска, какой я никогда раньше не замечала.

– Ты жалеешь, что вернулся? – тихо спрашиваю я.

Он долго молчит, обдумывая ответ.

– Нет, – говорит он наконец. – Думаю… думаю, мне нужно было встретиться с этим лицом к лицу. Вспомнить, откуда я пришел. – Его губы кривятся в слабой улыбке. – И осознать, как сильно я изменился.

Я приподнимаюсь на цыпочки и нежно целую его в челюсть.

– Мы все изменились, – шепчу я.

Его рука крепче сжимает мою талию, и я таю в его объятиях. Мы стоим в комфортном молчании, наблюдая за оживающим городом. Это завораживает – видеть столько людей, которые занимаются своими делами без страха. Без постоянной угрозы насилия, которая висит над каждым взаимодействием в Райнмихе.

– Я хочу показать тебе город, – внезапно говорит Чума. – Всем вам. Здесь есть на что посмотреть. Столько всего, что я принимал как должное, когда жил здесь.

Я немного отстраняюсь, всматриваясь в его лицо.

– Ты уверен? Я знаю, что возвращение сюда для тебя… сложно.

– Уверен, – кивает он. – Я хочу, чтобы ты испытала всё то, чего я никогда не ценил. – Он делает паузу, и в его глазах вспыхивает озорной огонек. – К тому же, думаю, пора заняться шоппингом. Сделаем так, чтобы эти альфы стали меньше похожи на диких зверей, и устроим тебе твой первый забег по магазинам. Нам всё равно понадобятся маскировки для «Альфы Альф».

Я не могу сдержать радостного трепета в груди. У меня никогда раньше не было новой одежды, не говоря уже о походах по магазинам. Идея исследовать этот невероятный город с моими альфами, пережить что-то настолько чудесно обыденное… это почти ошеломляет.

– Мне бы этого хотелось, – говорю я.

Позади нас слышится шорох простыней и хор сонного ворчания. Остальные начинают просыпаться. Мы с Чумой оборачиваемся, с нежным весельем наблюдая, как наши альфы медленно возвращаются к жизни.

Виски просыпается первым, его каштановые волосы в полнейшем беспорядке. Он сонно щурится на утренний свет.

– Что происходит? – бормочет он, растягивая слова. – На нас напали?

Я не могу удержаться от смеха.

– Никаких нападений, – успокаиваю я его. – Просто прекрасное утро в Сурхиире.

Это, кажется, заставляет его окончательно проснуться. Он оглядывается, во все глаза осматривая роскошную обстановку, прежде чем выбраться из постели и подойти к окну, чтобы присоединиться к нам с Чумой.

– Охренеть можно, – выдыхает он. – Ну и рассвет.

– Следи за языком, – с ухмылкой одергивает его Чума.

Следующим поднимается Тэйн – с его обычной сильной и спокойной грацией.

– Вы рано встали, – замечает он, и его взгляд смягчается, когда он осматривает меня. Я, должно быть, выгляжу как попало с копной диких, нечесаных волос, но по тому, как он смотрит на меня, ясно: он с этим не согласен.

Я жму плечами, не в силах скрыть улыбку.

– Не спалось. Наверное, слишком разволновалась.

Валек лениво потягивается; его кошачья грация снова в полном расцвете теперь, когда он не так разбит.

– Разволновалась из-за чего, маленькая омега? – мурлычет он. – Принцесса пообещал тебе королевские забавы?

– Вообще-то, шоппинг, – отвечает Чума прежде, чем я успеваю что-то сказать. – Я подумал, что нам всем не помешает новая одежда. И есть вещи, которые я хотел бы показать Айви.

Это привлекает всеобщее внимание. Полагаю, никому из нас никогда не выпадало шанса просто… покупать вещи. Выбирать то, что мы хотим носить, и то, чем хотим себя окружить.

Следующий час проходит в вихре дел, пока мы готовимся к выходу. Слуги появляются, словно вызванные магией, помогая нам облачиться в шелковую белую одежду, которая на деле куда удобнее, чем кажется на вид.

Я едва верю своим глазам, глядя на наше отражение в резном зеркале. Исчезла та поношенная в боях, запятнанная кровью одежда, в которой мы прибыли. Вместо неё мы все наряжены в костюмы, которым место в сказке.

Мое платье – это шедевр из струящегося белого шелка, который мерцает при каждом движении, ловя свет, точно поверхность озера Сурхииры. После того как я попала в стаю, мои изгибы стали чуть более выраженными, и это платье облегает каждый из них. Мои дикие рыжие волосы укротили и уложили мягкими волнами, украсив крошечными золотыми заколками в форме перьев ибиса.

Все пять альф одеты в одинаковую свежую белую военную форму, подчеркивающую их телосложение. Даже Чума, что меня удивляет. Может, дело в том, что он не хочет, чтобы в нем сразу узнали принца. Если не считать того, что Чума в белых перчатках, единственное различие между ними – это геометрические узоры на их шарфах. У Валека всё еще тот, что он нашел вчера вечером: серебряные нити подчеркивают его глаза. Призрак выглядит напряженным и не в своей тарелке в официальной одежде, но всё равно величественно.

Они все так выглядят. Величественно и героически.

– Неплохо мы прибарахлились, а? – говорит Виски, озвучивая то, о чем, я уверена, думаем мы все. Я не могу сдержать смех.

– Ты прекрасна, – шепчет Чума, и его глаза скользят по мне с неприкрытым восхищением. – Как и всегда.

Мое лицо вспыхивает от его слов. Странно стоять здесь, одетой так, будто я сама принадлежу к королевской семье.

– Ты тоже, – удается мне ответить. – Вы все.

Тэйн откашливается.

– Нам пора идти, – говорит он хрипло, но я не упускаю того, как его взгляд задерживается на мне. – Город ждет.

К тому времени, как мы добираемся до главного входа во дворец, я практически вибрирую от возбуждения. Альфы, кажется, подпитываются моей энергией; их привычная настороженность уступает место чему-то похожему на искренний энтузиазм, когда мы следуем за Чумой во внутренний двор.

Когда мы выходим в яркое сурхиирское утро, мне приходится зажмуриться от ослепительного света, отражающегося от белого камня. Воздух свежий и чистый, он пахнет цветами, названий которых я не знаю, и специями, которых я никогда не пробовала. Придется это исправить.

Чума ведет нас вниз по широким лестницам и через оживленные дворы. Я замечаю, как люди замирают и пялятся, когда мы проходим мимо; их глаза расширяются от узнавания, когда они замечают Чуму, несмотря на его военную форму. Многие низко кланяются, бормоча «Ваше Высочество» с явным почтением и недоумением.

Я вижу, что Чуме от этого не по себе. С каждым приветствием его плечи напрягаются, он смотрит строго перед собой. Но он не колеблется, не пытается спрятаться. Он просто продолжает идти вперед, положив одну руку мне на поясницу.

– Тебе придется сделать объявление, – иронично замечает Тэйн. – Они все думают, что ты восстал из мертвых.

– У меня и самого такое чувство, – бормочет Чума. Я дарю ему сочувственную улыбку.

Мы доходим до места, которое, должно быть, является главным торговым районом, и меня сразу ошеломляет разнообразие товаров. Улицы уставлены лотками и лавками, где предлагают всё: от изысканных украшений до экзотических фруктов любых вообразимых форм, цветов и текстур. В воздухе смешиваются ароматы готовящейся еды и благовонных масел, отчего у меня текут слюнки.

Я останавливаюсь перед тележкой с фруктами. Мой взгляд тут же падает на плод размером с кулак. У него толстая, кожистая кожура глубокого винного цвета. На верхушке красуется вырост, похожий на корону – словно сама природа пыталась создать королевское украшение.

– А это что за фрукт? – спрашиваю я, указывая на него.

– Это гранат, – отвечает Чума. – Наш национальный фрукт.

– Хочешь попробовать? – спрашивает Тэйн, стоящий с другой стороны. – Они очень вкусные. В детстве это был мой любимый фрукт.

Призрак согласно кивает.

– Они сочные, – добавляет Валек. – Словно ешь капсулы с кровью.

– Ну, только если ты их так ешь, – фыркает Виски.

Чума уже тянется к кошельку.

– Платить не нужно! – быстро выкрикивает торговец средних лет, материализовавшись словно из ниоткуда. Он хватает самый яркий, насыщенный гранат. Его глаза круглые, как блюдца, когда он впихивает плод в руки Чумы. Затем еще один, и еще, пока руки Чумы не оказываются комично переполнены. – Только не для принца.

– Позвольте мне, – говорит Чума торговцу с усталым вздохом. Он звучит чуть более угрожающе, чем, скорее всего, планировал, и торговец выглядит так, будто сейчас наложит в штаны.

К счастью, Виски сразу это замечает.

– Сорри, бро, – говорит он торговцу, похлопывая ошарашенного мужчину по спине. Он бьет его достаточно сильно, чтобы тот пошатнулся. – Он не хотел строить из себя ледяного мудака. Он просто сам по себе такой.

Торговец, вытаращив глаза, смотрит то на Виски, то на Чуму.

– Мне было бы приятно, – натянуто произносит Чума, выдавливая улыбку. Он возвращает гранаты из своих рук обратно в лоток, за исключением одного, самого лучшего, и достает кошелек. Вынимает несколько золоченых монет с тисненым ибисом и протягивает их торговцу. – Простите, что напугал вас. Вам нечего бояться королевской семьи.

Торговец не выглядит убежденным, но на монеты не жалуется. Когда мы отходим от лавки, я оборачиваюсь и вижу, как он поднимает их к солнцу, дивясь тому, как они ловят свет.

– Как любопытно, – замечает Валек Чуме на ходу. – Неужели твоя семья не столь великодушна, какой кажется?

Чума бросает на Валека неуютный боковой взгляд.

– Мой отец не был таковым. А Азраэль всегда был… излишне серьезным. Но он никогда не был жестоким. Если только что-то не изменилось за время моего отсутствия. – Он поворачивается ко мне, вынимая кинжал из-за пояса. – Вот. Его нужно разрезать на дольки, вот так…

– Не, мой способ быстрее, – говорит Виски, выхватывая гранат у Чумы. Он разрывает его голыми руками, и фрукт распадается на несколько частей. Красный сок течет по его ладоням, пока Чума одаряет его осуждающей гримасой. Особенно когда брызги сока попадают на безупречно белый китель Виски.

– Полагаю, так тоже можно, – сухо роняет Чума.

– Осторожнее. Эта херня отстирывается пиздец как плохо, платье испортишь, – говорит Виски, протягивая мне сочную дольку. Мякоть внутри бледно-желтая и сетчатая, усыпанная зернами самого ярко-красного цвета, который я когда-либо видела. Теперь понятно, почему Валек сравнил их с кровью.

Я собираюсь откусить прямо так, как от яблока, и Виски лает смехом.

– Не так, – говорит он. – Эта желтая дрянь горькая. Ты её есть не захочешь. Ешь только зерна. Вот так. – Он выковыривает одно из сетчатой мякоти, подбрасывает в воздух и ловит ртом.

– Выпендрежник, – бормочет Чума. Виски скалится ему:

– Тебе же нравится.

Я подцепляю одно из сияющих зерен и отправляю в рот через бисерную вуаль. Взрыв вкуса шокирует. Сладкий и терпкий одновременно, сложный настолько, что я и не знала, что фрукты такими бывают. Зернышки приятно хрустят на зубах.

– Ого, – мямлю я, тянясь за следующим. – Это просто…

– Хорошо? – спрашивает Виски, раздавая дольки остальным альфам, прежде чем выдрать пригоршню зерен из своей части.

– Потрясающе, – поправляю я его, наслаждаясь каждым маленьким взрывом вкуса.

– Поаккуратнее с белой тканью, – ворчит Чума, держа гранат так, словно ярко-красный сок может поджечь его белые перчатки.

Мне не нужно видеть рот Валека, чтобы понять – он ухмыляется. Блеск в его глазах безошибочен еще до того, как он стягивает шарф вниз, чтобы совершить нарочито яростный укус, вгрызаясь в свою дольку вместе с горькой мякотью.

– Сдайся, принцесса, – мурлычет он, и сок окрашивает его губы так, будто он вампир, только что перегрызший жертве горло. – Мы все дикие звери, даже ты. Вот почему тебе так не по себе рядом с нами.

Чума стреляет в Валека раздраженным взглядом.

– Ты мне больше нравился, когда не пытался философствовать.

Я подавляю смех, закидывая в рот еще несколько зерен. Призрак делает то же самое; его массивные руки удивительно осторожны, когда он выковыривает зернышко и прячет его за шарф. Впрочем, это не должно удивлять, учитывая, какой самоконтроль он проявил во время нашей первой близости.

От этого воспоминания мое лицо снова обдает жаром.

Валек издает мрачный смешок и поворачивается ко мне:

– Во Вриссии есть легенда о гранате. Одна омега съела шесть зерен в подземном мире и стала королевой мертвых. – Он порочно улыбается. – Может быть, ты тоже станешь королевой чего-нибудь, а?

Я закатываю глаза, но не могу сдержать улыбку. То, как сок окрашивает мои пальцы в красный, кажется каким-то декадентским, почти опасным. Будто я предаюсь чему-то запретному.

– Для этого я должен был бы стать королем, а этого не случится, – многозначительно говорит Чума, прежде чем сам съедает несколько зерен. К моему огромному облегчению. Сурхиира невероятна, но я бы долго не протянула, изображая королеву.

А вот омега принца? Это уже совсем другое дело.

Сладковато-терпкий вкус граната всё еще держится на языке, пока мы углубляемся в шумный торговый квартал. Мои глаза мечутся от лотка к лотку, пытаясь объять ошеломляющее разнообразие цветов и текстур. Я никогда раньше не видела столько прекрасных вещей в одном месте.

Когда мы доедаем гранат и избавляемся от горькой корки, а Виски по настойчивой просьбе Чумы моет руки в фонтане, мы направляемся к лавке, окна которой обрамлены затейливой золотой филигранью. Кажется, здесь все говорят на том же общем языке, что и мы, но надпись над дверью мне совершенно незнакома.

Стоит нам войти, мягко звенит колокольчик, извещая о нашем прибытии. К нам плавно приближается служащая, её белые одежды шелестят по полированному полу. Глаза девушки расширяются, когда она окидывает взглядом нашу группу, и на мгновение она замирает в явном шоке, глядя на Чуму, но тут же берет себя в руки и низко кланяется.

– Добро пожаловать, почтенные гости, – говорит она, и её голос слегка дрожит. – Чем я могу вам помочь?

Чума выступает вперед с царственной осанкой.

– Нам нужны новые наряды, – произносит он вкрадчиво. – Что-то, что поможет нам смешаться с подонками на вечеринке-маскараде.

От его слов она выглядит потрясенной. Видимо, долгое пребывание с Призраками подпортило его в остальном безупречный словарный запас принца. – Разумеется, Ваше Выс…

– Просто «сэр» будет достаточно, – мягко прерывает её Чума.

– Кожа была бы в тему, – добавляет Виски. – У вас тут вообще есть такое дерьмо?

Улыбка служащей за вуалью дрогнула.

– У нас есть всё, что вы только можете себе вообразить, – хрипит она.

– Отлично, – бросает Виски и уже заходит внутрь.

Проходя по лавке, я не могу удержаться и провожу пальцами по тканям. Шелка такие нежные, что кажутся водой. Бархат такой ворсистый, что в него хочется зарыться лицом. Мои инстинкты омеги начинают зашкаливать, хотя у меня сейчас даже не течка.

Служащая ведет нас в более уединенную часть магазина, отделенную занавесками.

– Возможно, мы начнем с вариантов для джентльменов? – предлагает она, указывая на стойку с одеждой.

Виски ухмыляется и толкает Чуму локтем.

– То черное платье с перьями на плечах на тебе бы отлично смотрелось.

Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться: лицо Чумы вспыхивает красным. Он опасно сужает глаза, будто готов придушить Виски на месте.

– Завали ебало.

– Да ладно тебе, – поддразнивает Виски. – Оно бы подошло к твоему птичьему прикиду.

– Это не птица, – процеживает Чума сквозь зубы. – Это чумной доктор. Поэтому меня и зовут Чума.

Виски наклоняет голову набок.

– Сорян, э-э, а что такое чумной доктор?

Чума секунду смотрит на него, а потом просто отмахивается.

– Забудь, – бормочет он и проходит вглубь лавки, а Виски следует за ним, как переросший золотистый ретривер, тщетно пытаясь выудить объяснения.

Я веду пальцами по вешалке с мерцающими тканями, поражаясь тому, как они меняют цвет при каждом движении. Шелка и бархат такие тонкие, такие деликатные. Ничего похожего на ту грубую, практичную одежду, к которой я привыкла. Часть меня всё ещё не может поверить, что это происходит наяву.

– А как насчет этого? – Виски поднимает прозрачное белое платье, которое почти ничего не скрывает. Судя по всему, на сегодня он забросил попытки узнать о чумных докторах.

Я закатываю глаза, подавляя улыбку.

– Не думаю, что это поможет нам сойти за своих на вечеринке высшего общества.

– А кто сказал, что мы пытаемся смешаться с толпой? – мурлычет Валек, возникая у меня за плечом с кожаным корсетом в руках, от вида которого у меня расширяются глаза. – Я считаю, нам нужно появиться так, чтобы они этого никогда не забыли.

Тейн сжимает переносицу, явно выведенный из себя.

– Цель в том, чтобы не привлекать к себе внимания. Мы пытаемся внедриться, а не устроить бунт.

– С тобой вечно никакого веселья, – бурчит Валек, но с драматичным вздохом возвращает корсет на место.

По мере того как мы продвигаемся вглубь лавки, реальность нашей ситуации начинает доходить до меня. Мы здесь не просто ради забавы. Мы готовимся к опасной миссии. Тяжесть этой мысли оседает у меня в груди, странно контрастируя с легкостью, которую я чувствовала сегодня.

– Нам нужно определиться с тактикой, – говорит Тэйн, и его глубокий голос прорезает мои мысли. – Учитывая натуру Альфы Альф, наш лучший вариант – сыграть на их ожиданиях. Айви предстанет в роли омеги могущественной стаи. Это даст нам необходимый доступ и не вызовет подозрений.

При его словах у меня в животе всё переворачивается. В сущности, это не так уж далеко от истины, но мысль о том, чтобы намеренно выставлять себя напоказ, заставляет меня нервничать. Я так долго старалась оставаться незамеченной, сливаться с фоном. А теперь я буду в самом центре внимания. И меня будут окружать альфы. Словно кусок мяса, добровольно заходящий в логово львов.

– Ты как, дикая кошка? – спрашивает Виски, и его привычный дразнящий тон смягчается.

– Я справлюсь, – бормочу я. – К тому же, я ведь буду не одна, верно?

Низкий рык, прокатившийся в груди сразу у всех пятерых альф, заставляет меня мгновенно почувствовать себя лучше.

– Мы будем рядом, – говорит Тэйн, и его темные глаза смотрят напряженно. – На каждом шагу.

– Никто и пальцем тебя не тронет, – добавляет Валек.

Призрак кивает в молчаливом согласии. То, как он придвигается ближе, и его массивная фигура, излучающая агрессивную защитную энергию, говорит больше любых слов. Их собственнические реакции, наверное, должны были меня напугать. Когда-то так и было бы. Но теперь, в окружении этих альф, которые раз за разом доказывали, что умрут за меня – и убьют за меня, – я чувствую себя в безопасности. Желанной. Любимой.

– Ладно, – говорю я, и мой голос звучит увереннее, чем я себя чувствую. – Давайте подберем мне что-нибудь подходящее…омеге.

Следующий час превращается в вихрь из шелка и кружев, бусин и вышивки. Служащие выносят наряд за нарядом, один изысканнее другого. Это ошеломляет, но в то же время будоражит. У меня никогда раньше не было такого выбора.

– О, вот это идеально, – говорит Виски, поднимая темно-алое платье с глубоким декольте и разрезом до самого бедра. – В нем ты будешь просто сногсшибательна, Айви.

Прежде чем я успеваю ответить, Чума делает шаг, вклиниваясь между нами, и сужает глаза:

– Категорически нет. Слишком откровенно.

– В этом же весь смысл, разве нет? – спорит Виски. – Высокородных омег обычно выставляют напоказ, так?

– Не нашу омегу, – бормочет Чума.

– Как насчет компромисса? – предлагаю я, поднимая платье цвета «полуночный синий» с серебристой отделкой. Декольте всё еще глубокое, но не слишком скандальное, а в нужных местах сделаны вырезы, которые лишь намекают на наготу, не открывая лишнего. – Оно сексуальное, но при этом элегантное.

Альфы переглядываются, ведя безмолвный диалог. Наконец Тэйн кивает:

– Подходит. Но тебе понадобится накидка, чтобы прикрыться, на всякий случай.

Мы находим подходящую накидку, которая изящно драпируется на моих плечах – её легко скинуть при необходимости, но она добавляет слой скромности. Пока я ускользаю за занавеску, чтобы примерить наряд, я слышу, как альфы переговариваются между собой.

– Нам нужно быть в полной боевой готовности, – говорит Тэйн. – Там будут альфы со всего света. Влиятельные, привыкшие получать то, что хотят.

– Пусть только попробуют, – рычит Валек, и его привычный игривый тон сменяется чем-то более мрачным. – Я буду только рад поводу пролить немного «голубой крови».

– Мы идем туда не драку затевать, – напоминает им Чума, но в его голосе слышится острота, которой не было прежде. – Но если кто-то хотя бы посмотрит на неё не так…

– Им конец, – заканчивает Виски. – Всё просто.

Призрак низко рычит в знак согласия.

– Да. Если всё пойдет по пизде – выжигаем там всё дотла, – сурово произносит Тэйн. – Единственное, что делает это хоть немного безопаснее для Айви, это то, что на таких мероприятиях они склонны игнорировать омег.

– Видимо, поэтому это и не называется «Омега Альфы», – фыркает Виски.

Наверное, мне стоило бы занервничать после услышанного. Но когда я выхожу из-за занавески и вижу, как расширяются их глаза при виде моего облика, я чувствую лишь прилив власти.

– Ну? – спрашиваю я, слегка крутанувшись на месте. – Что скажете? Мгновение все молчат. Затем Виски издает тихий свист:

– Чертовка, дикая кошка.

– Ты выглядишь… – начинает Чума, но умолкает, видимо, не находя слов.

– Как королева, – заканчивает за него Тэйн охрипшим голосом.

Призрак выразительно показывает знаками: Наша королева.

Валек же необычно для себя лишился дара речи.

Разобравшись с моим нарядом, мы переключаем внимание на одежду альф. Им нужно выглядеть как могущественные и богатые лидеры стаи, а это значит – сменить привычную тактическую экипировку на что-то более изысканное.

Чума, само собой, в такой роскоши чувствует себя как рыба в воде. Он выбирает приталенный черный костюм с едва заметными золотыми деталями, которые подчеркивают его королевскую выправку. Тэйн останавливается на ансамбле глубокого угольного цвета, подчеркивающем его широкие плечи и властное присутствие.