Текст книги "Психо-Стая (ЛП)"
Автор книги: Ленор Роузвуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 36 страниц)
– Вы, ублюдки, всегда целитесь мне в сраный нос! – шипит он.
– Вы оба правы, – говорит Тэйн, игнорируя его. – Нам нужно найти её. Но драка между собой не поможет. И, Виски, прибереги своё «я же говорил» до тех пор, пока мы не вытащим нашу омегу живой.
– Ладно. – Виски сплёвывает кровь в мою сторону с ухмылкой. Будто заражение – моя ахиллесова пята. Будто на моих руках не было его ебаной спермы. – Но я больше не иду за ним. Он слишком эмоционален.
– Эмоционален? – я дёргаюсь вперёд, но рука Тэйна перегораживает мне путь. – Хочешь увидеть эмоционально?
– Оба, блядь, заткнулись и сосредоточились! – в голосе Тэйна звучит вся тяжесть власти. – Слушайте…
– Знаете, что мне нравится?
У меня стынет кровь.
Шёлковый вриссийский акцент прорезает хаос, как лезвие между рёбер. Мы все замираем, глядя, как Валек выходит из теней в конце коридора. Его костяно-белые волосы ловят алый свет аварийных ламп. С серой «пациентской» формы капает кровь – свежая, ещё текущая.
– То, что ничего не меняется, – мурлычет Валек. – Даже конец света не способен остановить ваши маленькие… разборки.
– Ты, ебаный предатель! – я иду на него с убийственным намерением. – Где она?
– Какая агрессия. – он наклоняет голову, серебряные глаза поблёскивают. – А я-то думал, мы тут все братья по оружию.
– Братья не похищают чужих пар, – рычит Виски, вставая рядом со мной.
Губы Валека растягиваются в жестокой улыбке.
– Я её не похищал. Она сделала выбор. – он проводит языком по зубам. – Неправильный выбор, так что я забрал её с собой и дал второй шанс. Разве это так плохо?
– Неа. У нас нет времени на твои дерьмовые игры. – кулак Виски врезается Валеку в лицо.
Кровь брызжет из рассечённой губы Валека. Он безумно смеётся, уходя от следующего удара Виски.
– Хочешь потанцевать, здоровяк? Давай потанцуем.
Скальпель появляется у него в руке, словно по волшебству. Виски едва успевает отдёрнуться, когда лезвие рассекает воздух там, где секунду назад была его шея. Валек разворачивается, текучий, как вода, нож – серебряной дугой в мигающем красном свете.
Я врезаюсь в него сзади, вбивая колено в подколенную ямку. Он проседает, но перекатывается по импульсу, поднимаясь на корточки. Лезвие снова вспыхивает, прочерчивая огненную линию у меня по рёбрам.
– Трое против одного? – его язык выскакивает, слизывая кровь с губы. – Не очень-то спортивно.
– К чёрту спорт. – ботинок Тэйна врезается Валеку в грудь, впечатав его в стену. – Где, блядь, она?!
Валек уходит от следующего удара Тэйна, но спотыкается и попадает прямо в массивные руки Виски. Большой альфа сжимает его сзади в медвежьих объятиях, прижимая руки Валека к бокам. Кровь из разбитого носа Виски капает Валеку на плечо.
– Уже не такой грациозный, да? – я обхожу его, сжимая и разжимая пальцы.
Глаза Валека сверкают маниакальным восторгом.
– Сделай мне больно. Пожалуйста.
Мой кулак врезается ему в рёбра, отдача волной проходит по руке. Он смеётся сквозь кровь и выбитые зубы – эта бесячая ухмылка всё ещё размазана по лицу, даже когда Виски начинает буквально выжимать из него жизнь.
Надеюсь, у него глаза из черепа вылезут, нахуй.
– Где она? – ещё удар. Его голова с треском откидывается назад, врезаясь в грудь Виски.
– Устал уже, доктор? – глумится Валек, его акцент становится гуще обычного, даже когда голова бессильно болтается. Кровь ровной струйкой стекает с рассечённой губы на серую форму. – Или лучше сказать… брат?
Я вбиваю колено ему в живот, заставляя его замолчать.
Всего на секунду.
Он снова хрипло смеётся, серебряные глаза блестят безумным светом, от которого у меня сводит зубы.
– Хочешь знать, где твоя драгоценная омега? – бормочет он, голова заваливается набок. – Она сейчас вырезает своё имя на моём члене. Делает из моей плоти искусство…
– Ты, блядь, о чём вообще говоришь? – рычит Виски, нахмурившись. Он сжимает хватку так, что у Валека кости скрипят.
Но я замечаю нечто странное в его взгляде. Стеклянную пелену. Расширенные до предела зрачки. Смазанную речь.
Признаки, знакомые мне по годам медицинской практики.
– У него галлюцинации, – говорю я, отступая на шаг и разглядывая его внимательнее. – Что бы ему ни вкололи в лаборатории, оно ебёт ему мозги.
– Отлично, – выплёвывает Тэйн. – Может, это развяжет ему язык. – Он хватает Валека за челюсть, заставляя посмотреть ему в глаза. – Где она?
Голова Валека бессильно откатывается назад, прижимаясь к груди Виски. По его окровавленному лицу расползается мечтательная улыбка.
– Она такая красивая, когда режет… Такие нежные руки… Такие точные движения…
Руки Виски сжимаются сильнее, мышцы вздуваются, пока он удерживает Валека. Кровь из его сломанного носа продолжает капать, делая серую форму Валека всё темнее.
Внутри меня шевелится что-то абсурдное. Импульс заняться его раной.
Я тут же давлю его.
Сейчас не время для этой слабости.
– В таком состоянии он ничего полезного нам не скажет, – говорю я, изучая расширенные зрачки Валека. Его серебряные глаза блуждают, пока он бормочет что-то про Айви и скальпели. – Что бы это ни было, оно сильное. Могут пройти часы, прежде чем эффект спадёт.
– У нас нет часов, – рычит Тэйн.
Он прав.
Очередной взрыв сотрясает комплекс. Куски потолка осыпаются вокруг, стены зловеще стонут. Где-то внизу снова ревёт Призрак – звук эхом прокатывается по умирающим конструкциям здания. Кажется, он теперь дальше. Глубже под землёй.
– Пока держите его живым, – говорю я. – Нам нужно понять, зачем он забрал Айви. Но если придётся его где-то оставить – оставим.
– Желательно мордой в ебаную бочку с дерьмом, – рычит Виски.
Лицо Тэйна каменеет.
– Согласен.
Я подхожу ближе, бросая взгляд на открытую линию шеи Валека, пока Виски удерживает его. Сонная артерия отчётливо пульсирует под бледной кожей. Один точный удар в нужную точку…
– Сладких снов, – бормочу я.
Пальцы находят болевую точку с хирургической точностью. Резкий, выверенный удар.
Глаза Валека закатываются. Тело обмякает в руках Виски, маниакальная ухмылка наконец сползает с окровавленного лица.
– Мог бы просто вколоть ему один из своих уколов, – бурчит Виски, закидывая бессознательное тело Валека на широкое плечо. Руки и ноги психа болтаются, как у свежего трупа, пока Виски уходит по лестнице глубже в комплекс.
– А «один из моих уколов» мог бы вступить в реакцию с тем, что у него уже в системе, и отсрочить наши ответы, – резко отвечаю я, следуя за ним. Как будто он, блядь, хоть что-то понимает в медицине, кроме того, что нельзя мешать, если хочешь не вырубиться после бухла.
Мой взгляд скользит по каждой камере, мимо которых мы проходим, в поисках хоть каких-то признаков жизни. Двери распахнуты, замки мертвы. Нет питания – нет изоляции. Эта тишина пугает меня больше, чем крики. Крики хотя бы означают, что кто-то ещё жив.
Взгляд цепляется за искорёженный металл. Я смотрю в сторону камеры, где держали того чудовища в железной маске. Стены изорваны в клочья, глубокие борозды выдраны в усиленной стали, словно это была бумага. Цепи вырваны прямо из чёртовых стен.
Что-то настолько мощное, вырвавшееся на свободу, кардинально меняет нашу тактическую обстановку. Сила, необходимая, чтобы разнести эти усиленные камеры…
Ещё один толчок сотрясает здание, когда я спускаюсь за Виски по лестнице. Я упираюсь в стену, считая секунды, пока дрожь не стихает.
Восемь.
Девять.
Десять.
Интервалы между толчками сокращаются.
Это место долго не продержится.
Пока мы идём, мои пальцы начинают отбивать по бедру ритм, о котором я не вспоминал годами. Девять бусин – пауза. Девять бусин – пауза. Ритм молитв чёток, которым меня учила мать, когда я ещё верил хоть во что-то, кроме науки и насилия.
Пусть Призрак будет с ней. Пусть этот дикий зверь, который пугает даже меня, каким-то образом добрался до неё первым.
Ирония от меня не ускользает. Всё это время я боялся, что Призрак что-то сделает с Айви в одном из своих приступов ярости. А теперь молюсь, чтобы она была в безопасности в его руках – пока он потрошит это ебаное место изнутри наружу.
Девять бусин – пауза.
Девять бусин – пауза.
Старая привычка, всплывающая в момент кризиса.
Как тревожно.
Я думал, что давно перерос это.
Глава 3
ТЭЙН
Хаос встречает нас в тот же миг, как мы выходим в коридор внизу лестницы. Повсюду охрана – роятся, как шершни. Медперсонал мечется из комнаты в комнату, собирая самые важные фрагменты своей грязной работы.
По трескающемуся полу рассыпаны разбитые флаконы и банки.
Вывалившиеся органы.
Пациенты с верхних уровней носятся без контроля – кусаются, хохочут.
Голый пациент стоит на столе, раскинув руки над головой, бёдра дёргаются, вставший член крутится мельницей. Он победно вопит, а на конце его штатива от капельницы, как трофей на копье, насажена свежесрубленная голова врача.
Я переступаю через дёргающееся тело, которому эта голова принадлежала. Ботинки скользят в растекающейся луже крови. Украденная форма уже пропитана алым, но теперь это не имеет значения. Наше прикрытие давно полетело к чёрту.
Мимо нас проносится ещё один охранник, даже не глянув в нашу сторону – слишком занят бегством от сбежавшего пациента, который с безумным хохотом несётся за ним голышом, волоча за собой трубки от капельниц и размахивая… гранатой.
Нет.
Не гранатой.
Горстью дерьма.
Чума слышно давится и выглядит так, будто предпочёл бы гранату. А для нас – идеально. В этом безумии мы растворяемся без следа.
– Сюда, – бормочу я, ведя нас к лестнице, уходящей в подвальные уровни.
Пол под ногами стонет с каждым шагом, всё здание содрогается, будто рожает ад.
Мы проходим половину коридора, когда нас замечает отряд охраны. Их командир выходит вперёд, винтовка поднята.
– Стой! Дальше проход запрещён. Нижние уровни скомпрометированы.
Я не останавливаюсь. Виски и Чума шагают рядом. Палец охранника сжимается на курке.
– Я сказал стоять! Конструкция разрушается. Никто не спускается…
Мой кулак врезается ему в горло, дробя трахею, прежде чем он успевает договорить. Он падает, задыхаясь. Остальные охранники мгновенно открывают огонь. Пули свистят у моей головы.
Я ныряю за опрокинутую каталку, вытаскивая скрытый клинок. Рядом Виски швыряет бессознательного Валека в сторону и идёт на ближайшего охранника, как грузовой поезд. Винтовка ломается пополам, когда Виски впечатляет его в стену.
Чума движется, как тень – возникает за спиной ещё одного. Его лезвие вспыхивает один раз, вскрывая горло фонтаном артериальной крови. Охранник хватается за шею, глаза распахнуты от шока, и он оседает.
Пуля чиркает по моей руке. Я перекатываюсь из укрытия и оказываюсь вплотную к стрелку. Нож входит между рёбер, находя сердце. Он хрипит, кровь пузырится на губах, пока я проворачиваю клинок. Стоило бы просто взять одну из этих чёртовых пушек, но коридор слишком узкий – пули будут рикошетить.
А пока ножи и кулаки делают своё ебаное дело.
Соседние коридоры выплёвывают новых охранников, привлечённых стрельбой. Виски ревёт, прорываясь сквозь них – его массивное тело принимает удары, от которых обычный человек уже лежал бы. Он хватает одного за голову и снова и снова бьёт лицом о стену, пока от него не остаётся месиво.
Чума танцует в хаосе, каждое движение точное и смертельное. Украденный халат развевается за спиной, когда он кружится, лезвия мелькают, вскрывая горла и перерезая артерии. Он всегда был самым эффективным убийцей среди нас.
Показушный ублюдок.
Охранник бросается на меня с шоковой дубинкой. Я перехватываю запястье, резким движением ломаю его. Пока он орёт, вбиваю колено ему в живот, сгибая пополам. Локоть обрушивается ему в основание шеи с приятным хрустом. Той же дубинкой я проламываю череп другому – в лицо бьёт запах палёной плоти.
– Сзади! – орёт Виски.
Я пригибаюсь – очередь прошивает место, где секунду назад была моя голова. Перекатываюсь вперёд, оказываясь в зоне досягаемости стрелка. Ладони смыкаются на его голове – и я одним движением ломаю ему шею.
Коридор стихает. Только наше тяжёлое дыхание и предсмертные хрипы последних охранников. С костяшек капает кровь, собираясь в лужи. Я сжимаю и разжимаю пальцы, ощущая боль от рассечённой кожи.
– Все целы? – спрашиваю я, оглядывая братьев в поисках серьёзных ран.
– Царапины, – бурчит Виски, вытирая кровь из рассечения над глазом.
Чума кивает, уже поднимая бесчувственное тело Валека. Его халат в свежей крови – ни капли не его.
– Работа завершена, – трещит рация у поверженного охранника. – Объект 0663 прорвал изоляцию и уничтожил… всё. Переходим к протоколу эвакуации.
Сердце бьётся быстрее.
Номер эксперимента Призрака.
Он жив.
Очередной взрыв сотрясает комплекс – сильнее прежнего. По стенам расползаются трещины, куски потолка сыплются вокруг. Всё здание стонет, будто его разрывают пополам.
– Двигайтесь, – рявкаю я, толкая их к лестнице. – Сейчас!
Виски снова закидывает Валека на плечо, как мешок картошки, и мы мчимся вниз, перепрыгивая по три ступени за раз. Воздух становится холоднее, влажнее. Аварийные огни мигают красным, заливая всё адским светом. Снизу доносится звук боя, прорезаемый нечеловеческими рёвами, от которых с потолка сыплется пыль.
Призрак где-то там, внизу.
И где Призрак – там будет и Айви.
Она должна быть.
Лестничный пролёт выводит нас в ещё один коридор – частично обрушенный. Из лопнувших труб хлещет вода, превращая пол в скользкую кашу из крови и обломков. Стены изрезаны глубокими бороздами, будто здесь прошло что-то огромное и невероятно сильное.
Что-то с ебаными когтями.
Дальше путь преграждает группа охраны, выстраиваясь в линию огня. Но эти выглядят напуганными – руки дрожат на оружии.
– Последний шанс, – выкрикивает их командир, голос срывается. – Разворачивайтесь! Сейчас же!
Я отвечаю рёвом и иду прямо на них.
Пули свистят мимо, пока я сокращаю дистанцию. Одна задевает плечо – я почти не чувствую. Кровь поёт от боевой ярости, когда я врезаюсь в их строй.
Тела разлетаются. Кости хрустят под кулаками. Кровь брызжет мне в лицо – горячая, с медным вкусом. За моей спиной Виски и Чума врываются в бой, наши движения синхронизированы годами совместной резни.
Один из охранников успевает вскинуть винтовку. Я хватаю ствол, отталкиваю в сторону – выстрел уходит мимо. Рывком тяну его на себя и вбиваю лоб ему в нос. Пока он пятится, я вырываю винтовку из его рук и прикладом проламываю ему череп.
Из боковых проходов лезут новые охранники – дезорганизованные, в панике. Мы косим их, как серпом по пшенице. Виски швыряет одного в группу других, сбивая их с ног. Лезвия Чумы вспыхивают в мигающем аварийном свете – каждый взмах как мазок художника по холсту.
Последний охранник разворачивается бежать. Я хватаю его за спину формы и впечатываю лицом в стену. Он сползает вниз, оставляя за собой красный след.
– Чисто! – выдыхает Виски, тяжело дыша.
Мы заходим на подвальный уровень единым строем.
Здесь – настоящая зона боевых действий. Стены разорваны, как бумага. Опорные балки скручены в абстрактное искусство. Куски бетона и арматуры валяются повсюду. Вода из лопнувших труб смешивается с кровью, стекая розовыми ручьями к стокам.
И там – у стены – искорёженная клетка. Стальные прутья толщиной с мою руку выгнуты наружу, как лепестки цветка. Пол вокруг почернел.
– Святое дерьмо, – выдыхает Виски. – Братец не церемонился.
И тут меня накрывает знакомый запах – бальзам для моих истерзанных нервов.
Жимолость и небеса.
Айви.
– Они были здесь, – говорю я, следуя по следу. – Совсем недавно.
– Никогда не думал, что скажу это, – бурчит Виски, поправляя безвольное тело Валека, – но, блядь, слава богу, он с ней.
За углом появляются новые охранники. Шестеро. Оружие поднято. Я не медлю.
Я бросаюсь на них, прежде чем они успевают выстрелить. Кулак врезается первому в лицо. Хрящ ломается. Кровь брызжет. Я использую его тело как щит, пока его напарники открывают огонь.
Чума возникает за их спинами, как призрак. Двое падают, зажимая горла. Виски врывается следом, используя Валека как таран. Голова бессознательного альфы с треском бьётся о череп одного из охранников. Оба валятся.
Я подбираю винтовку с одного из трупов – теперь, когда пространство шире, она пригодится.
– Спасибо за пушку, – сухо говорю я бывшему владельцу. Ему она больше не понадобится – там, куда он направляется.
– Нужно двигаться, – говорит Чума, вытирая лезвие. – Это место сейчас сложится.
Он прав. Потолок зловеще стонет. Очередной толчок проходит по фундаменту. Трубы над нами лопаются, обливая ледяной водой.
– Куда? – спрашивает Виски, вытирая кровь со рта и перекладывая вес Валека на плече. – След тут раздваивается.
Я осматриваю разгром.
Два пути разрушения уходят от клетки. Один – в сторону, похожую на лабораторию. Другой…
Рёв сотрясает стены.
Не Призрака.
Глубже. Пустотелее.
Он катится по тёмному коридору, усиленный подземными туннелями.
– Что это, блядь, было? – хватка Виски на Валеке сжимается.
– Ничего хорошего, – бормочет Чума.
Я делаю шаг в сторону звука.
Коридор впереди почти не освещён. Аварийные лампы заливают всё кроваво-красными тенями. Вода стоит лужами, отражая мигающий свет, как зеркало ада.
Ещё один рёв.
Ближе.
Сам воздух дрожит от его силы.
А потом – тяжёлый металлический лязг.
Цепи, волочащиеся по бетону и металлу.
Из темноты выходит фигура.
Восемь… может, десять футов мышц и рубцованной плоти. Железная маска с сияющими голубыми глазами. Механическая рука, оканчивающаяся когтями длиной с фут. Из спины торчат металлические стержни, как копья. На широкой груди краской выведен номер: 3686.
Монстр из камеры напротив Айви.
И теперь, когда он на свободе, он выглядит куда более взбешённым.
Он замирает в конце коридора, глядя на нас. В холодном воздухе от его тела поднимается пар. С когтей капает кровь – каждая капля отзывается эхом в внезапной тишине.
– Идеи? – цедит Виски.
Монстр делает шаг вперёд – грохочущий, как удар грома. Механическая рука жужжит и щёлкает. Сияющие глаза не отрываются от нас.
Потом он запрокидывает голову и ревёт снова.
Звук бьёт, как физический удар, отбрасывая нас на шаг назад. Вода расходится рябью. С потолка сыплется пыль.
Я сжимаю новую винтовку крепче, глядя смерти в лицо.
– Дерёмся до последнего.
Глава 4
ВИСКИ
Рёв монстра, блядь, выбивает мне зубы из дёсен. Бессознательное тело Валека тяжёлым грузом висит на плече, пока я оцениваю масштаб того, с чем нам предстоит столкнуться.
Футов десять сплошных шрамов, мышц и сырой силы, увенчанных железной маской – такой, какую мог бы носить проклятый рыцарь из кошмара. Белые волосы неровными прядями падают на широкие плечи, обрамляя безликую металлическую плиту с сияющими голубыми прорезями для глаз. Правая рука – чёрное железо и безумно изогнутые когти.
Его, наверное.
Не «оно».
Как бы ни выглядело это существо, оно явно мужского пола. Его огромный торс перекатывается жгутами мышц под кожей, похожей на карту пыток. Хирургические шрамы пересекают пресс и грудь точными, выверенными линиями, другие отметины – либо самоповреждения, либо следы боёв. Y-образный шрам рассекает грудь от ключицы до пояса рваных серых штанов – будто какой-то больной ублюдок делал вскрытие, пока он был ещё жив.
От этих кусков дерьма чего угодно можно ожидать.
Он как Призрак, выкрученный на максимум. Кошмарная версия моего собрата по стае – вся человечность выдрана и заменена холодным железом и бесконечной яростью.
Копья, торчащие из его спины, скребут по стенам, когда он делает очередной грохочущий шаг в тяжёлых железно-кожаных сапогах с ремнями до колен. Механическая рука жужжит и щёлкает, стальные когти сгибаются. Каждый длиннее моего предплечья и достаточно острый, чтобы резать кость, как масло.
– Ебать меня вбок, – бормочу я, перехватывая мёртвый вес Валека на плече. Сложно держать боевую стойку, когда этот мудак висит на мне, как кровавый плащ. – У кого-нибудь есть план, который не заканчивается тем, что нас превращают в конфетти?
Голова монстра резко поворачивается на звук моего голоса. Голубые прорези глаз вспыхивают ярче, и в его груди нарастает рычание, от которого вибрирует всё вокруг. Вода у наших ног расходится концентрическими кругами.
– Нет, – сухо отвечает Чума.
Я в жизни видел много пугающего дерьма. Но в этом существе есть что-то такое, от чего каждый волос на теле встаёт дыбом. Инстинкты орут – беги, нахуй беги от этого ходячего кошмара.
Но мы не можем бежать.
Не когда Айви всё ещё где-то здесь.
Не когда моя стая в опасности.
Монстр делает ещё один шаг, от которого дрожит земля. Когти волочатся по стене, рвя усиленную сталь, как салфетку. Искры сыплются дождём, отражаясь в стоячей воде вспышками оранжевого и красного.
Сердце колотится, но, чёрт возьми, я не могу не ухмыляться, как псих. Давненько у нас не было нормальной драки, а не возни с необученными охранниками, и эта тварь выглядит так, будто даже Призраку даст прикурить. Сияющие глаза фиксируются на нас сквозь щели маски, и, клянусь, температура падает ещё градусов на десять.
Я снова поправляю тушу Валека на плече, прикидывая шансы. Втроём у нас, может, и есть шанс.
Но что-то подсказывает – будет больно.
Рыцарь перекатывает плечи, железные копья на спине ловят красный свет аварийных ламп. Движение почти ленивое – будто он разминается перед тренировкой, а не перед грядущей ебаной бойней. Механическая ладонь сжимается в кулак, и визг металла о металл эхом разносится по залу.
Обожаю хорошие босс-файты.
– Ну что ж, дерьмо, – бормочу я, не в силах скрыть азарт. – Похоже, поехали. Если умных идей всё ещё нет, у меня есть одна.
Я подбрасываю безвольную жопу Валека повыше на плече.
– Виски, нет! – шипит Чума, но я уже двигаюсь.
Я швыряю Спящую Красавицу прямо в монстра, как чёртово копьё. Бессознательный псих летит по идеальной дуге. Монстр отмахивается от него небрежным тыльным ударом, отправляя его врезаться в батарею химических резервуаров.
– Ну, дерьмо, – пожимаю плечами. – Я пытался.
Сияющие голубые глаза впиваются в меня.
– Виски, ты абсолютный ебаный идиот, мне нужен Валек с хоть наполовину целым мозгом, когда я… – начинает Чума, но монстр уже несётся вперёд.
Его шаги сотрясают весь коридор, пока он мчится на нас. Я ныряю влево, Чума перекатывается вправо. Тэйн открывает огонь, но пули лишь высекают искры из бронированных участков и почти не трогают его изрубцованную плоть.
Я вскакиваю и несусь к лабораторному оборудованию. Если пули не работают, может, сработает какая-нибудь ебуче-взрывоопасная химия. Я хватаю бутылки – то, что знаю как самое летучее и опасное – и выливаю всё в огромный стеклянный стакан.
– Ты, блядь, что творишь?! – орёт Чума, уходя от взмаха гигантских когтей.
– Наука! – ору я в ответ, высыпаю в коктейль какую-то жёлтую дрянь. – Что будет, если смешать эту гидро-хуйню с вот этой зелёной штукой?
– Очень плохие вещи! – кричит Чума, в голосе чистый ужас.
– ИДЕАЛЬНО!
Я хорошенько взбалтываю смесь и швыряю её в спину монстра. Стакан разлетается о железные шипы, шипящая жидкость разлетается по его изуродованному телу. Монстр ревёт, когда химия прожигает ему кожу.
– Да, блядь! Иди к папочке! – ору я, лупя себя по груди. – У папочки ещё много такого есть, Кошмарный Призрак!
– Никогда больше не называй себя папочкой, – рявкает Чума, перекатываясь мимо меня в последний момент, чтобы его не расплющили. И почему всё, что он делает, выглядит так вычурно и идеально скоординировано?
– О-о, да ладно, тебе нравится, – огрызаюсь я. – Я чувствовал, как у тебя встал, когда я тебя, блядь, душил.
Губа Чумы дёргается – он явно готов меня убить, если монстр не сделает это первым.
Механическая рука монстра с грохотом обрушивается вниз, превращая бетон там, где я стоял секунду назад, в крошево. Я ныряю между его ног и вылетаю у него за спиной. На стене закреплён огромный бак с чем-то, похожим на светящуюся канализацию. Предупреждающие знаки на вриссийском, но черепа с костями – интернациональны.
– Эй, говнюк! – ору я. – Лови!
Я плечом сбиваю бак с креплений и швыряю его в монстра. Его когти разрезают металл, как масло. Зелёный туман взрывается наружу, когда содержимое испаряется. Монстр с рыком отшатывается, тщетно поднимая механическую руку, чтобы прикрыться.
Но, блядь, приходит в себя он слишком быстро.
Когти разрывают мою украденную форму и тактический жилет, как салфетку. Боль взрывается в груди, когда он впечатляет меня в стену, прижимая механической рукой.
– Блядь! – реву я, пытаясь вырваться. Но эта тварь сильнее всего, с чем я когда-либо дрался, а коготь, вонзившийся мне в плечо, ощущается как чёртов меч. Я большой мужик, но он держит меня так, будто я ничего не вешу.
Тэйн выпускает всю очередь в мускулистую спину монстра, но пули лишь высекают искры из железных шипов и пластин. Даже когда несколько попадают в плоть, он почти не реагирует. Сияющие голубые глаза впиваются в мои сквозь безликую железную маску, когда он отводит вторую руку для нового удара, сжимая ладонь в кулак.
Я уже чертовски устал от мутантов, бьющих меня по морде.
– Сюда, 3686! – орёт откуда-то Чума.
Голова монстра резко поворачивается, но меня он всё ещё держит. Сквозь дым, боль и химическую вонь я вижу, как Чума опускается на колено рядом со скомканным телом Валека. Он втыкает шприц ему в шею и нажимает на поршень.
Валек дёргается, резко вскакивая, серебряные глаза мечутся без фокуса. Когда его взгляд падает на монстра, лицо искажается – сначала узнавание, потом чистый ужас, будто его накрывает какой-то безумный флэшбек.
– Назад! – рычит Валек, вскакивая на ноги. – Не трогай её!
Её?
– Брат, ты, блядь, о ч…
Монстр издаёт сокрушительный рёв и наконец отпускает меня, поворачиваясь к новой угрозе. Я оседаю на пол, зажимая окровавленную грудь. Блядь, это точно оставит след. Сквозь стиснутые зубы я смотрю, как Валек шатается, вставая в боевую стойку.
– Беги! – бормочет он, злобно указывая… на меня? Он бросается вперёд, кидаясь на монстра. Кулак скользит по железной маске – удар, который, скорее всего, причиняет ему самому больше боли, чем твари.
– Хуёвый план, брат, – ору я Чуме, морщась, пока поднимаюсь, цепляясь за стену.
Чума лишь прожигает меня взглядом.
– У тебя был вариант получше? Или ты собирался позволить этой штуке перемолоть тебя в костную пыль?
Я усмехаюсь.
– О-о, доктор… начинаю думать, что тебе не всё равно.
Это приносит мне самый грязный взгляд из всех.
И мне, чёрт возьми, это даже нравится.
Валек смотрит на меня своим обычным жутковатым, ленивым оскалом, голова чуть заваливается набок, как у того зомби-кота из хоррора, из-за которого я не спал неделями.
– О-о, ты больше совсем не маленькая омега, – бормочет он, его взгляд скользит по мне так, что кожу коробит. – Ты теперь большая и красивая омега.
У меня отвисает челюсть. Я просто пялюсь на него.
Какого. Чёрта.
Ох, блядь. Он думает, что я Айви.
Ублюдок всё ещё галлюцинирует. Это худшее, что могло случиться во всей этой ебаной битве.
– Знаешь, вся остальная хрень, что ты несёшь, меня не задевает, но вот это – да, – бурчу я, отползая на безопасное расстояние. Пусть Валек будет приманкой для монстра, мне похуй. Особенно теперь. Ебаный псих.
– Ну что ж, вот это поворот, – сухо замечает Чума.
– Я бы с удовольствием стёр эту ухмылку с твоего лица, – рычу я.
– Остыли оба, – рявкает Тэйн, подбирая несколько пуль из лужи дымящейся химии и загоняя их в магазин винтовки. Хм. Идея получше моего стакана. Он прицеливается и выпускает ещё несколько выстрелов в монстра, едва не задев Валека.
Не уверен, что он вообще пытается не попасть в Валека.
Валек снова бросается на монстра, его движения текучие, несмотря на препараты. Даже под кайфом он всё ещё смертельно опасен. Кулаки сыплются по железной маске серией быстрых ударов, но тварь почти не реагирует.
– Назад, Рыцарь, – бормочет Валек, уворачиваясь от взмаха гигантских когтей. – Я не позволю тебе причинить ей вред!
– У этого пиздеца ещё и имя есть?! – ору я, пока Чума втыкает мне что-то в кровоточащее плечо. Я рычу, отталкивая его, но боль хотя бы немного отпускает.
– Перестань быть варваром хотя бы пять минут, – шипит Чума. – Я пытаюсь помочь…
– Гордость и венец Витоскика, моя прекрасная, не такая уж маленькая омега, – перебивает Валек, кровь капает с рассечённой губы, пока он уходит от очередного удара. – Пока…
Его обрывает ещё один леденящий душу рёв.
Но не Рыцаря.
Этот другой.
Знакомый.
Призрак.
Он врывается сквозь остатки проёма – бетон и арматура взрываются наружу.
И Айви – у него на спине.
Её руки обвивают его шею, серый больничный халат развевается за ней. Да он мог бы быть и бальным платьем. Она – самая красивая, чёрт возьми, штучка, которую я когда-либо видел, даже если сейчас она скачет в бой верхом на другом мужике, как на ебаной лошади, а не на мне. Рыжие волосы рассыпаются по плечам и тянутся за ней, как знамя.
Глаза, блядь, щиплет от слёз. Всё, чего я хочу, – прижать её к себе и раздавить губами её губы. Меня, может, сейчас размажет Супер-Призрак, но сердце, сука, парит где-то в облаках.
– Прекрати мечтать, – рявкает Чума.
Но по тому, как теплеют его холодные голубые глаза, я вижу – он чувствует то же самое. И Тэйн тоже. Наш обычно каменный лидер выглядит так, будто ему в задницу вкололи зелье любви.
Эта девчонка – наша богиня.
Наша королева.
Я так заворожён этим зрелищем, что не сразу понимаю: Призрак без маски. Я моргаю, пересматриваясь.
Святое дерьмо.
За все годы, что я его знаю, я ни разу не видел изуродованное лицо Призрака дольше пары секунд. Никто из нас не видел. Даже Тэйн. Он никогда не снимает эту чёртову маску. Приятно знать, что я не галлюцинировал, когда очнулся после того, как Валек меня отравил, и мне привиделись оскаленные, как бритвы, зубы, ревущие на меня.
Но Айви его вовсе не боится. И Рыцаря, похоже, тоже. Когда её взгляд падает на нас, по её усталому, идеальному лицу расползается облегчённая улыбка.
А потом она нам машет.
И у меня просто обрывается сердце.
Блядь, как же я люблю эту девчонку.
Голова Рыцаря резко дёргается в их сторону. Голубые огни за маской вспыхивают ярче, и он делает грохочущий шаг вперёд. Глаза Призрака сужаются, из развороченного горла вырывается рычание. Одним плавным движением Призрак ставит Айви за спину, заслоняя её своим огромным телом.
На долю секунды никто не двигается.
А потом начинается ад.
Призрак и Рыцарь сталкиваются, как два грузовых поезда. Удар сотрясает весь комплекс, по стенам расползаются трещины. Призрак чуть меньше, но совсем ненамного, и им движет звериная ярость. Он вбивает Рыцаря спиной в опорную балку с такой силой, что сталь гнётся, и монстр заметно вздрагивает, когда железные шипы в его спине выворачиваются и перекручиваются.
Рыцарь отвечает рыком, его когти длиной с фут рвут грудь Призрака и цепляют остатки щеки. Брызжет кровь, но Призрак будто даже не замечает. Он хватает механическую руку Рыцаря и с собственным рычанием вдавливает в неё пальцы – почерневшее железо гнётся и складывается под его хваткой, как ебаная алюминиевая фольга.
