Текст книги "Психо-Стая (ЛП)"

Автор книги: Ленор Роузвуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 36 страниц)

– Он мой брат. – Я не отступаю, даже когда взгляд отца становится ещё холоднее. – Так что позволь мне разобраться.

– Его нужно пристрелить.

– Ему нужно время! – я показываю на съёжившегося Призрака. – Посмотри на него, отец. Правда посмотри. Он не сопротивляется. Он не нападает. Он в ужасе.

Челюсть отца сжимается. Долгую секунду никто не двигается. Слышно только неровное дыхание Призрака у меня за спиной. Наконец рука отца опускается.

– Ладно. Тогда он – твоя ответственность. Но если он хоть раз снова потеряет контроль… – его глаза твердеют. – Я не буду таким милосердным.

– Он не потеряет, – быстро говорю я. – Я буду с ним работать. Научу его быть нормальным.

– Проследи, чтобы так и было. – Отец отворачивается, жестом подзывая охрану. – Потому что если он снова облажается – если облажаешься ты – вы оба заплатите.

Они уходят, оставляя нас одних: мой брат истекает кровью в грязи, а я стою над ним, как щит. Когда шаги растворяются в лесу, я разворачиваюсь и оцениваю его раны.

Он дёргается от одного моего движения, пытаясь стать ещё меньше.

– Эй, – говорю я тихо, присаживаясь рядом. – Всё хорошо.

Его плечи дрожат. От боли или страха – не понять. Скорее от обоих. Кровь ровно капает из ран и с челюсти, впитываясь в землю под нами.

– Вот, – шепчу я и достаю из кармана его бандану.

Он вздрагивает так, будто я вытащил оружие. Но, увидев ткань, выхватывает её у меня и торопливо завязывает на лице, закрывая нижнюю часть. И снова настороженно смотрит на меня.

– Я не собираюсь тебя ранить, – продолжаю я, удерживая голос мягким. – Я хочу помочь. Ты позволишь?

Он смотрит исподлобья, напряжённо, как загнанный зверь.

Потом – очень медленно – кивает.

Я стягиваю с себя рубашку и аккуратно вытираю кровь с его изуродованного лица. Он рычит и морщится – поэтому я переключаюсь на раны от пуль, которые лишь задели его по касательной. Ничего жизненно важного, кажется, не зацепило, но швы понадобятся. Его живучесть… пугающе впечатляет.

Всё это время он упорно смотрит в землю, и от всей его огромной фигуры исходит стыд. Он то и дело бросает взгляд на мою руку – туда, где он вонзил в меня зубы.

Мне самому нужны швы, но я заживу.

– Это не твоя вина, – говорю я твёрдо. – Я не должен был расслабляться на тренировке. И я должен был быть осторожнее с твоей маской.

Он мотает головой и неловко, прерывисто показывает знаки.

Чудовище.

Опасный.

Надо убить тебе.

– Нет. – Я сжимаю его плечо и жду, пока он поднимет на меня глаза. – Ты не чудовище. Ты мой брат. И я не откажусь от тебя.

Он смотрит на меня, будто не понимает, как это возможно.

Я осторожно притягиваю его к себе – одной рукой, бережно, помня и про его раны, и про то, что было, когда я касался его раньше. Его тело дрожит, он застывает, будто изо всех сил удерживает себя, чтобы не оттолкнуть меня. Но не делает этого.

Я держу его, пока дрожь не стихает, пока дыхание не выравнивается.

– Мы справимся, – обещаю я. – Ладно?

Он чуть отстраняется и дрожащими руками показывает:

Почему?

– Потому что так делают братья. – Я встаю и протягиваю ему руку. – А теперь… пойдём. Нужно привести тебя в порядок, пока раны не воспалились.

Он долго смотрит на мою ладонь.

Потом – медленно – кладёт свою руку поверх. Я помогаю ему подняться, поддерживаю его тяжёлое тело, и мы начинаем долгую дорогу обратно к дому.

Шаг за шагом.

Глава 8

АЙВИ

Железные стержни в спине Рыцаря вспарывают снег, оставляя глубокие борозды, пока мы вытаскиваем его из туннелей и выходим на морозный склон за пределами комплекса. Его чёрная кровь заливает нетронутую белизну, словно чернила. От массивного тела поднимается пар, несмотря на ледяной горный воздух, пронизывающий мой тонкий больничный халат.

Позади нас очередной участок комплекса обрушивается с оглушительным грохотом. Разрушение преследует нас во дворе – бетон и сталь стонут, здание рвёт само себя на части.

– Транспорт! – орёт Виски сквозь хаос. – Достаточно большой для всех!

Он срывается с места и мчится к массивной военной машине, двигатель которой всё ещё работает на холостом ходу. Остальные рассредотачиваются, прикрывая нас, когда охрана открывает огонь из уцелевших секций комплекса. Пули взрывают снег вокруг нас белыми фонтанами.

Призрак и Тэйн тянут цепи, волоча истекающее кровью тело Рыцаря к транспорту. Его железная маска скребёт по замёрзшей земле, голубые прорези глаз мерцают всё слабее. Из-под металла вырывается глухое рычание, пока они затаскивают его в грузовой отсек.

Я держусь рядом, ладонь прижата к его механической руке – та искрит и дёргается, но под моим прикосновением он остаётся покорным. Чума появляется с охапкой украденных медицинских принадлежностей и сразу же начинает оценивать раны Рыцаря с холодной, профессиональной сосредоточенностью.

– Держи его спокойным, – приказывает он, не поднимая глаз, разрезая окровавленную ткань вокруг мест, где мы вырвали стержни. – Мне нужно остановить кровотечение.

Где-то сверху трещит выстрел. Один из охранников падает – аккуратное отверстие между глаз. Валек сидит в кузове транспорта, как пьяная горгулья, и с пугающей точностью отстреливает цели, несмотря на то что всё ещё под кайфом.

– Айви, – бормочет он, перезаряжая оружие с ленивой грацией. – Твои волосы… как кровь на снегу. Так красиво.

– Сосредоточься на стрельбе, придурок, – огрызаюсь я.

Он хихикает – и валит ещё одного охранника.

Виски врубает передачу, двигатель ревёт.

– Держитесь!

Машина дёргается вперёд и таранит охранный барьер. Охранники ныряют в стороны, когда мы проламываем ворота. Пули звенят о бронированные борта. Транспорт заносит на обледенелой горной дороге, но мы удерживаемся. Позади заводятся двигатели – машины преследования пускаются за нами.

Призрак сворачивается вокруг меня своим массивным телом, принимая на себя любой возможный удар. Его кровь смешивается с кровью Рыцаря на полу кузова. Я хочу сказать ему, чтобы он берег себя, но знаю – бесполезно. Он скорее умрёт, чем позволит чтобы что-то случиться со мной.

От этой мысли по венам бежит лёд.

Комплекс продолжает рушиться позади нас – огромные куски бетона и стали сыплются вниз. Преследующие машины вынуждены вилять, уходя от падающих обломков. Две из них сталкиваются, пытаясь уклониться от обрушившейся стены.

– У нас проблема! – орёт Виски с водительского места. – Эти ублюдки почти не заправили бак!

– До границы ещё двадцать миль, – отзывается Чума, не прекращая работать над ранами Рыцаря. Его лицо напряжено. – Мы оставляем слишком очевидный след. Подкрепление нас там встретит.

– Тогда сделаем свой переход, – говорит Тэйн и указывает на узкую лесовозную дорогу, уходящую в густой лес. – Туда. Местность сложнее, но они этого не ждут.

Виски резко выворачивает руль. Колёса скользят по льду, прежде чем снова находят сцепление. Мы подпрыгиваем и трясёмся на разбитой дороге, ветки скребут по бортам. Рыцарь рычит от каждой встряски, но, по крайней мере, это не даёт ему потерять сознание.

Рёв преследующих двигателей затихает – лес поглощает нас. Мы вышли из-под непосредственной угрозы, но я знаю: это ещё не конец.

Транспорт с грохотом выскакивает на железнодорожные пути, вся машина дрожит, грозя развалиться. Я цепляюсь за массивную руку Призрака, пытаясь удержать равновесие, пока мы мчимся сквозь ночь. Глухое дыхание Рыцаря наполняет кузов, голубое свечение его маски меркнет.

– Держитесь! – орёт Виски.

Машина налетает на особенно неровный участок рельсов и почти взмывает в воздух. Желудок падает куда-то вниз, когда мы с силой обрушиваемся обратно, удар сотрясает каждую кость в моём теле.

– Нам нужно срочно съехать с рельсов, – резко бросает Чума, не отрываясь от работы над ранами Рыцаря. Его руки двигаются с хирургической точностью, несмотря на постоянную тряску. – Вибрация усиливает кровотечение.

Позади нас ночное небо снова вспыхивает – ещё один взрыв. Ударная волна накрывает нас через пару секунд. Транспорт опасно раскачивается, металл воет, пока Виски изо всех сил пытается удержать машину на путях.

– Работаю над этим! – орёт он в ответ. – Но у нас гости!

Я резко оборачиваюсь к заднему окну. Два военных автомобиля всё ещё сидят у нас на хвосте, их фары прорезают вихрящийся снег. Один из них открывает огонь. Пули звенят по бронированному корпусу транспорта, словно смертельный град.

– Огонь! – кричу я, пригибаясь, когда пуля прошивает заднее окно. Стекло разлетается по грузовому отсеку.

Раздаётся смех Валека, пока он целится в очередную цель. Его винтовка грохочет – и один из преследующих автомобилей резко уходит в сторону: переднее колесо разорвано. Машина влетает в сугроб и исчезает в темноте.

– Красота, – тянет он, покачиваясь, пока перезаряжает оружие.

Транспорт налетает на очередную кочку, и Чума ругается, когда игла срывается.

– Я сказал – держите ровно!

Механическая рука Рыцаря искрит и дёргается, осыпая всё вокруг сине-белыми вспышками.

– Хочешь сам за руль, ублюдок? – огрызается Виски. – Милости прошу!

– Они бомбят собственную чёртову железную дорогу, – рычит Тэйн, упираясь в стену. – Значит, очень хотят нашей смерти, раз догнать не могут.

Последний преследующий автомобиль сокращает дистанцию. Лицо водителя теперь хорошо видно – приборная панель подсвечивает маску ненависти, когда он поднимает что-то, похожее на гранатомёт.

– Ложись! – ору я.

Ракета проносится так близко, что я чувствую её жар. Она ударяет по рельсам впереди с оглушительным взрывом. Металл выгибается и рвётся, пути разлетаются в стороны.

– Чёрт! – Виски резко выворачивает руль. Транспорт срывается вбок, искры летят, когда мы скрежем по искорёженным рельсам. Голова бьётся о стену, перед глазами вспыхивают звёзды.

А потом мы взлетаем.

Время замедляется. Я на мгновение зависаю в невесомости – снег и звёзды кружатся над головой сквозь выбитые окна. Руки Призрака и Тэйна одновременно обхватывают меня, закрывая собой.

Мы врезаемся в землю с сокрушительной силой.

Мир рассыпается в хаос. Металл орёт. Стекло трещит. Тела катятся. Что-то горячее и липкое брызжет мне в лицо. Кровь – но я не знаю чья.

Когда транспорт наконец замирает, я обнаруживаю себя распростёртой поверх Тэйна и Призрака. Они приняли на себя основной удар, прикрыв меня своими массивными телами. Их руки всё ещё сомкнуты вокруг меня, удерживая в безопасности.

– Все живы? – голос Тэйна пробивается сквозь звон в ушах.

В ответ – хор стонов. Я приподнимаю голову, пытаясь оценить обстановку. Мы, к счастью, остались на колёсах, хотя транспорт сильно накренился. Снег задувает внутрь через разбитые окна, уже припорашивая искорёженный металл и разбросанные медицинские принадлежности.

– И мой новейший пациент тоже, – сухо сообщает Чума. – Пока что.

– Сколько до Шато? – спрашиваю я хриплым голосом.

– Не уверен, – Виски выбирается из смятого водительского сиденья, с его лба течёт кровь. – Но движку конец.

– А наши друзья? – ровно спрашивает Тэйн.

Позади нас ночное небо вновь озаряет взрыв. Преследующая машина, должно быть, налетела на тот же разрушенный участок путей. Огненный шар взмывает вверх, как искусственное солнце, окрашивая снег в багряный цвет.

– Ну вот и ответ, – весело говорит Валек. Каким-то образом он всё ещё сидит в своём «снайперском гнезде», хотя его винтовка изогнута и безнадёжно испорчена.

Я пытаюсь встать, но ноги меня не слушаются. Вместо этого поднимается Призрак, подхватывая меня вместе с собой. Его огромные руки с невозможной нежностью проверяют меня на раны, ярко-синие глаза полны тревоги. Обычно он отворачивает лицо без маски, но не сейчас – не когда переживает за меня.

– Я в порядке, – уверяю я его и легко целую в нос. – Просто ушибы.

Он моргает, явно не до конца веря мне, но времени спорить нет. Нужно уходить, пока не прибыли подкрепления. Я уже слышу далёкий гул вертолётных лопастей.

– Идём пешком, – решает Тэйн. – Держимся деревьев, избегаем дорог. Они будут искать транспорт.

Никто не спорит. Мы зашли слишком далеко, чтобы сдаться сейчас. Глухое дыхание Рыцаря под руками Чумы стало ровнее. Он выживет – если мы доберёмся до безопасного места.

Когда Призрак помогает мне выбраться из разбитого транспорта, я в последний раз бросаю взгляд на комплекс сквозь просвет между деревьями. Он пылает на фоне снежного ночного неба – погребальный костёр из бетона и стали. Все его тайны теперь – пепел, смешивающийся с падающими хлопьями снега.

Но мы выбрались.

Все.

Тэйн подхватывает меня без предупреждения – крепко, но бережно.

– Наверх, – бурчит он. – Нечего нашей омеге тут мёрзнуть.

Он помогает мне устроиться на своей широкой спине. Мои босые ступни отрываются от ледяного снега и сразу согреваются. Тепло его тела проникает сквозь влажный больничный халат, когда я обхватываю его шею руками.

– Спасибо, – шепчу я, прижимая холодную щёку к его плечу. Его запах – порох и сосна – тоже меня согревает. И впервые меня не раздражает, что моё тело так на него реагирует.

Виски подходит сзади и накидывает мне на плечи свою рубашку. На мне она висит, как платье. Я вздрагиваю, продевая руки в рукава.

Гораздо лучше.

– Хочешь мои носки? – предлагает он.

– Нет, спасибо, – сухо отвечаю я.

Он хмурится, глядя на мои босые ноги.

– Точно?

– Точно.

Он подхватывает одну из цепей Рыцаря и жестом зовёт Чуму и Валека помочь. Мы двигаемся по молчаливому лесу разреженным строем. Впереди крадётся Призрак – его массивная фигура скользит между деревьями с хищной грацией. Когда он оборачивается проверить, всё ли со мной в порядке, в лунном свете серебром вспыхивают его острые зубы. Он по-прежнему старается отворачивать лицо.

Я улыбаюсь ему.

Он тут же отводит взгляд.

Ничего. В Шато у нас будет достаточно времени поработать над этим.

Позади нас Валек, Виски и Чума тащат бессознательное тело Рыцаря по углубляющемуся снегу. Цепи скрипят при каждом шаге. Его чёрная кровь тянется резкой полосой, которую падающий снег едва успевает скрыть, но времени останавливаться у нас нет. Не когда вдалеке всё ещё слышен гул вертолётов.

– Сколько ещё до границы? – спрашиваю я тихо.

– Десять киллометров, плюс-минус, – отвечает Тэйн. – Но пойдём не напрямую. Слишком рискованно.

Я киваю, уткнувшись ему в плечо, наблюдая, как Призрак исчезает в тенях впереди – и через несколько мгновений появляется снова. Его движения такие плавные, такие точные. Как у высшего хищника в своей стихии. Волк в человеческом теле.

Он снова смотрит на меня.

Я улыбаюсь.

В ответ он издаёт мягкое, тихое рычание.

Крупные хлопья снега кружатся у моего лица, жаля щёки ледяным холодом. Ветер усиливается, воет в кронах деревьев, хлещет по ногам влажный больничный халат и рубашку Виски. Я прижимаюсь ближе к теплу Тэйна, зарываясь лицом ему в шею.

– Девчонке холодно, – говорит Виски позади меня. – Надо остановиться.

Я и не собиралась просить, но благодарна. Холод адский и становится только хуже – даже по моим меркам и несмотря на то, что я буквально высасываю всё тепло из Тэйна.

Его руки крепче сжимаются на моих бёдрах.

– Согласен. Призрак!

Мой израненный альфа появляется из теней впереди, его синие глаза светятся в темноте. Он жестами показывает нам с Тэйном на скальный выступ, едва различимый сквозь усиливающийся снег.

– Пещера? – спрашиваю я, щурясь сквозь белую пелену.

Призрак кивает и уже движется вперёд, чтобы проверить. Его массивная фигура исчезает в вихре снега.

– Думаешь, безопасно? – кричит Виски сзади, его голос почти теряется в усиливающемся ветре.

– Безопаснее, чем сдохнуть тут от холода, – отвечает Чума.

Цепи глухо звякают, когда Рыцаря тащат через всё более глубокие сугробы. Его механическая рука время от времени искрит, голубое свечение глазных прорезей маски мерцает.

Призрак возвращается и показывает, что пещера чиста. Достаточно глубокая, чтобы укрыть нас всех, с узким входом, который можно оборонять, если кто-то настолько самоубийственен, чтобы полезть за нами в эту бурю.

Идеально.

Мы заходим внутрь по одному, протискиваясь через тесный вход. Внутри пещера расширяется, но потолок слишком низкий, чтобы кто-то из альф мог выпрямиться в полный рост – тем более Призрак и Рыцарь. Зато мы хотя бы вне ветра.

– Кладите его сюда, – приказывает Чума, направляя остальных уложить Рыцаря у дальней стены. – Осторожно. Швы едва держатся.

Тепла от тела Рыцаря хватает – от него буквально веет жаром, как от костра. А я всё равно мёрзну.

Я соскальзываю со спины Тэйна, и босые ступни жалит холодный камень. Призрак оказывается рядом мгновенно, подхватывает меня прежде, чем я успеваю возразить. Он относит меня к относительно сухому месту и осторожно опускает на землю.

– Вот, – говорит Чума, стягивая с себя лабораторный халат и рубашку, обнажая сухую мускулатуру. – Надень, пока не околела.

– Я в порядке… – начинаю возражать, но Виски перебивает.

– Дай нам тебя согреть. Ты наша омега.

Тэйн молча добавляет свою рубашку к куче, собирающейся у меня на коленях. Даже Валек, всё ещё слегка покачиваясь, умудряется стащить с себя окровавленную «пациентскую» рубаху.

– А вы? – спрашиваю я, сжимая в руках тёплый ворох ткани.

Виски фыркает со смехом:

– Мы же горячие, забыла? Метаболизм альф и вся эта хрень. А теперь надевай уже эти чёртовы шмотки.

Я сдаюсь и натягиваю их рубашки поверх тонкого больничного халата. У каждой – свой запах, свой характер. Вместе они окутывают меня, как невидимое одеяло.

Призрак раздражённо рычит и жестами извиняется – и только через секунду до меня доходит, что он извиняется за то, что сам без рубашки.

– Ты мог бы просто обнять меня и согреть, – предлагаю я.

Он смотрит на меня так, будто я сошла с ума.

Да. Работы тут ещё непочатый край.

Но потом он всё-таки подвигается ближе и неуверенно обхватывает меня своими сильными руками, укутывая теплом и знакомым запахом дождя. Я прижимаюсь к его груди, утыкаясь лбом в изгиб его изуродованной шеи, а он осторожно сжимает меня чуть крепче – словно боится, что если будет грубым, то переломает меня пополам.

Вообще-то, он, наверное, и правда мог бы.

– Лучше? – спрашивает Чума, и его привычно отстранённое выражение на миг сменяется настоящей тревогой.

Я киваю, но зубы всё ещё стучат. Альфы переглядываются – между ними проходит какая-то безмолвная договорённость.

– Да к чёрту, – заявляет Виски и плюхается рядом, излучая жар, как печка. – Иди сюда, дикая кошка.

Не успеваю я возразить, как он подтягивает меня к себе, усаживая так, что я оказываюсь между ним и Призраком. Я должна бы возмутиться – прежняя я билась бы до последнего, – но тепло слишком соблазнительно. Я позволяю себе откинуться на его широкую грудь, пока Призрак низко рычит.

– Даже не думай, – предупреждает Виски.

Рычание усиливается.

– А мне место найдётся? – неожиданно неуверенно спрашивает Чума.

– Тащи сюда свой докторский зад, – Виски хватает его за запястье и затаскивает к нам. – Ты вообще не умеешь держать тепло.

– Я прекрасно регулирую температуру тела, – бурчит Чума, но всё равно устраивается с другой стороны.

Тэйн молча присоединяется, замыкая меня сзади своей надёжной, спокойной тяжестью. Даже Валек подползает, всё ещё что-то бормоча, сворачивается у моих ног и обвивает нижнюю часть моего тела, как какой-то безумный кот.

Хотя скорее змея, чем кот.

Мне бы следовало пнуть его нахрен по голове, но я сдерживаюсь.

Пока что.

И тут я чувствую отсутствие знакомого тепла. Поднимаю взгляд – Призрак снова отступил в тени. Его синие глаза светятся в темноте, плечи ссутулены. Он явно снова проваливается в ту яму самоненависти, которая всегда подстерегает его.

– Призрак, – зову я тихо. – Пожалуйста?

Он качает головой и жестами отвечает:

Не нужен. Так безопаснее.

– Херня, – говорит Виски раньше меня. – Тащи сюда свою задницу, брат. Ты меня нервируешь, когда так торчишь.

– Он прав, – добавляет Чума. – Тепло тела эффективнее при близком контакте.

Призрак переводит взгляд с одного на другого, вся его массивная фигура буквально пропитана сомнением. Я протягиваю к нему руку.

– Я хочу, чтобы ты был здесь, – говорю просто. – С нами. Со мной.

Долгое мгновение он не двигается. Потом, очень медленно, подходит ближе. Когда он снова опускается рядом, я тут же тяну его к себе, втягивая в нашу кучу.

Сначала он напрягается, но я направляю его голову к себе на колени. Мои пальцы осторожно перебирают его влажные волосы, распутывая узлы мягкими движениями. Постепенно напряжение уходит из его мышц, и он обхватывает меня своими огромными руками, прижимая к себе.

– Вот, – шепчу я. – Так лучше.

– Кстати о «лучше», – говорит Виски, и его грудь глухо гудит у меня за спиной. – Док, ты с моим носом вообще что-нибудь собираешься делать?

– Твой нос – наименьшая из твоих проблем, – отрезает Чума, но его пальцы уже на месте, с клинической точностью ощупывают распухшую переносицу.

– Ай! Блять! – воет Виски. – Ты это специально!

– Стандартная медицинская процедура, – сухо отвечает Чума. – Ты уже должен был привыкнуть.

– Да пошёл ты со своими стандартами. Тебе просто нравится делать мне больно.

– Если бы я хотел тебя по-настоящему ранить, я бы не тратил время на твой нос.

– И что, блять, это должно значить?!

Их перепалка омывает меня, странно успокаивая своей привычной, раздражающей нормальностью. Грудь Тэйна равномерно поднимается и опускается у моего плеча. Валек наконец перестаёт бормотать, его дыхание выравнивается. Призрак прижимается ближе, его острые зубы аккуратно отвернуты от моей кожи.

Впервые с начала этого кошмара я чувствую себя… полностью в безопасности.

Это осознание должно бы пугать. Это альфы. Альфы, которых я только что выбрала по причинам, которые пока сама до конца не понимаю.

Но сейчас, окружённая их теплом и силой, я чувствую только покой. Самый глубокий покой за всю мою жизнь.

В груди Призрака рождается низкое, глубокое урчание, когда я легко глажу его по волосам. Не совсем мурлыканье – его горло слишком повреждено, – но что-то очень близкое. Его огромная ладонь накрывает мою, полностью её поглощая. Смертоносная сила, удерживаемая под полным контролем.

Для меня.

– Отдыхай, – тихо говорит Тэйн мне на ухо. – Мы будем на страже.

Я хочу возразить, сказать, что не устала, но усталость накрывает меня, как волна. Веки тяжелеют, а мягкая перебранка Виски и Чумы растворяется где-то на заднем плане.

Мои альфы.

Моя стая.

Мой дом.