Текст книги "Психо-Стая (ЛП)"

Автор книги: Ленор Роузвуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 36 страниц)

Глава 39

ТЭЙН

Чую гребаную змею.

Я всё еще в тумане, сознание частично отключилось от интенсивности того, что только что произошло; мой узел пульсирует внутри Айви, пока по телу перекатывается дрожь. Её тело безвольно обмякло между мной и Призраком, грудь тяжело вздымается – она пытается отдышаться. Запах нашей общей разрядки должен был заглушить всё остальное.

Но не тогда, когда я чую угрозу для Айви.

Угрозу, которая затаилась в коридоре. Угрозу, которая, судя по отчетливым ноткам металлического и дымного мускуса альфы в воздухе, явно возбуждена. И этот запах точно не принадлежит мне или Призраку.

Низкий рык вырывается из моей груди прежде, чем я успеваю его остановить. Призрак, который до этого с волчьей преданностью вылизывал Айви, напрягается и вскидывает голову. Его ноздри раздуваются – он пытается поймать след, но у него на морде и шрамах всё еще блестит смазка Айви, так что сомневаюсь, что он чует что-то, кроме мёда.

Айви деревенеет между нами, когда мы шевелимся; её внутренние стенки судорожно сжимаются вокруг наших всё еще раздутых узлов. С её губ срывается короткий всхлип – движение причиняет дискомфорт там, внутри. От этого мой член становится еще тверже, а это последнее, что мне сейчас, блять, нужно.

– Что? – задыхаясь, спрашивает она. Она всё еще тяжело дышит, но тоже задирает голову и принюхивается. Её глаза цвета океана каменеют, когда она ловит тот же запах, что и я. – Вы что, издеваетесь?

– Выходи, – цежу я сквозь зубы.

Валек проскальзывает в комнату, его серебряные глаза мерцают в полумраке, как два полумесяца. Даже без своего привычного тактического снаряжения он умудряется выглядеть опасным. Угрожающим. Его губы кривятся в этой бесячей ухмылке, пока он оценивает представшую перед ним картину.

И он опасен. Особенно для Айви.

Надо было прикончить его, когда была возможность. Айви бы меня возненавидела, но прямо сейчас, когда он скользит здесь тенью, а мы с братом не можем и шевельнуться, не причинив боли нашей омеге, я готов проклясть себя за то, что не сделал этого тогда.

Как я мог быть таким идиотом?

И, конечно, при мне нет пушки. Она на полу, вместе с одеждой и ремнем, спрятана в кобуре внутри пиджака. Если я потянусь к ней, он доберется первым. Не говоря уже о том, что это сделает с Айви.

Мне остается только смотреть и ждать.

– Ну-ну, – мурлычет он, вскидывая руки в примирительном жесте. – Ни к чему это напряжение. Я здесь не для того, чтобы воспользоваться вашим… щекотливым положением. Поверьте, я бы не хотел вставать между братьями.

Айви закатывает глаза. Призрак рычит – низко и опасно. Но напоминание заставляет мой член дернуться. Что со мной, блять, не так?

– У тебя пять секунд на объяснения, – хрипло рычу я, инстинктивно сжимая бедра Айви крепче. Она снова тихо всхлипывает от этого движения; её нутро трепещет вокруг моего узла.

– Вот как? – волчья ухмылка Валека становится шире. – Я не смог удержаться и пошел следом. Мне надоело слушать этого сольного клоуна, который пытается вывести из себя тех из нас, у кого больше двух извилин. Так что я пошел прогуляться и поймал запах, который показался мне весьма манящим. – Его ноздри раздуваются, он делает глубокий вдох. – И до сих пор кажется.

Айви замирает, её запах становится острым.

– Ты подсматривал? – требует она ответа; в её голосе звучит явное раздражение. По мне, так она должна быть в ярости, а не просто раздражена, но, с другой стороны, я вообще не понимаю, почему она терпит Валека. Серьезно, не понимаю. Совсем.

– Это ведь самое близкое, насколько я когда-либо смогу к тебе подобраться снова, не так ли? – сухо отвечает Валек. В его сардоническом тоне проскальзывает надрыв, которого я никогда раньше не слышал.

Это что, гребаное сожаление? Валек на такое не способен. Мне очень не нравится, когда он становится непредсказуемым.

Призрак рычит, будто подтверждая мои мысли; его острые зубы поблескивают в свете фонаря на тумбочке. Он так напряжен, что я боюсь – он сейчас сорвется. Но он сдерживается. Он знает, что мы оба в ловушке. Заперты внутри нашей омеги, не можем двинуться, не поранив её. Мы полностью во власти Валека. И я это, блять, ненавижу.

– Больной ты ублюдок, – выплевываю я, мечтая дотянуться до него. Если он подползет чуть ближе, я смогу его достать. Схвачу за запястье. – Когда я до тебя доберусь…

– Ты что? – перебивает Валек. – Разорвешь меня на части? Разнесешь в клочья? Я всё это уже слышал, Тэйн. Твои угрозы становятся… однообразными. И ты всегда был зажатым. В этом тоже нет ничего нового.

Я открываю рот, чтобы огрызнуться, но Айви опережает меня.

– У тебя есть десять минут, – говорит она пугающе спокойным голосом.

Брови Валека взлетают вверх.

– Десять минут на что, маленькая омега?

– Чтобы получить фору, – отвечает она. – Потому что, когда их узлы спадут, я спущу их на тебя.

Ну наконец-то.

Ухмылка Валека на мгновение дрогнула, прежде чем вернуться на место.

– Вот как? – тянет он, но я вижу тень неуверенности в его глазах. – И что заставляет тебя думать, что я просто не исчезну? Ты ведь знаешь, как хорошо я умею это делать.

– Потому что ты не исчезнешь, – говорит Айви с леденящей уверенностью. – Потому что я останусь здесь, с этой стаей, и твои инстинкты альфы не позволят тебе меня бросить. И как бы ты ни ненавидел быть рабом своих инстинктов, из всех Призраков именно ты больше всего ведешься на них.

Я смотрю на неё, и её слова посылают позорный импульс жара прямо в мой член. Она слегка ерзает, и мой узел пульсирует внутри неё. Всё дело в этой холодной ярости в её голосе. Вот почему она идеальна для нас. Настоящая пара во всех смыслах. Пусть она омега, но в ней столько же свирепости и опасности, сколько в любом альфе. И если она хочет натравить нас на Валека, как цепных псов, я буду наслаждаться каждой минутой этой погони. Погони, которая закончится тем, что я выбью из него всё дерьмо, пока он не превратится в пятно на полу. Или мои руки сомкнутся на его шее. Это ему вряд ли понравится.

Глаза Валека слегка расширяются, на мгновение в его чертах проскальзывает искренняя тревога, прежде чем привычная маска безразличия возвращается на место.

– Ну-ну, маленькая омега. К чему это насилие? Я всего лишь оценивал артистизм вашего соития.

– Артистизм? – рычу я. – Так ты теперь называешь свое поведение вуайериста-извращенца?

Судя по тому, как дернулось крыло носа Валека, это его задело.

– Я сейчас не иронизирую. Хотя я бы не сказал, что в этих двух зверях есть хоть капля искусства. Они лишь столпы, подпирающие центр композиции. Тебя.

Я стискиваю зубы до боли. Его слова действуют на нервы, раздувая пламя ярости в груди. Бесит быть в ловушке, пока он пялится на нас, как на зверей в клетке. Его всегда было легко представить в роли серийного убийцы, но сейчас – легче, чем когда-либо. Сука, я ненавижу то, что мне остается только сидеть и надеяться, что он хоть раз был искренен, когда сказал, что не планирует пользоваться моментом. Он убивал полно раз. Что ему стоят еще два альфы? По крайней мере, я не думаю, что он тронет Айви. Но в том-то и дело. Я всего лишь думаю, что не тронет.

– Ты снова ушел в себя, – напевает мне Валек. Да. Я придушу этого ублюдка. Он еще будет мечтать о виселице.

– Сколько минут осталось? – рычу я Айви.

– Восемь, – отрезает она.

Она ерзает между мной и Призраком, морщась, когда снова сжимается вокруг наших узлов. Короткий вздох срывается с её губ, но взгляд её, устремленный на Валека, тверд, как сталь.

– Ты выбрал интересный способ потратить эти минуты, – бормочет она, всё еще морщась. – Стоишь тут и чешешь языком вместо того, чтобы получить фору.

К моему шоку и растущему раздражению, губы Валека изгибаются в лукавой улыбке. Без предупреждения он опускается на пол, скрещивает ноги и устраивается поудобнее, будто собрался на гребаный пикник.

– Какого хрена ты творишь? – рявкаю я, инстинктивно сжимая бедра Айви крепче. Она тихо всхлипывает, когда я случайно прижимаю её сильнее к своему узлу, и этот звук посылает волну жара сквозь меня, несмотря на ситуацию.

Ухмылка Валека становится шире.

– Просто наслаждаюсь своими последними восемью минутами на земле, – бросает он небрежно, будто обсуждает погоду. – Стоит провести их с толком, не так ли?

Призрак издает низкий, полный фрустрации рык, который вибрирует через нас троих. Я чувствую это костями, чувствую своим всё еще раздутым узлом. Глаза Валека темнеют от этого звука, и я чую резкий всплеск его возбуждения – его металлический, каменный запах становится острее. Этот выродок кайфует от этого.

– Если сумеешь не трогать себя, – внезапно говорит Айви низким и опасным голосом, – может, я проявлю милосердие.

Я уставляюсь на неё:

– Ты это серьезно?

Брови Валека взлетают вверх.

– Это вызов, маленькая омега?

– Это обещание, – холодно отвечает она. – И твой единственный шанс уйти отсюда целым. – Она бросает на меня многозначительный взгляд с ухмылкой. – Не волнуйся. Он не сможет удержаться.

Я хочу ей верить, но не пропускаю жар в её собственном взгляде. Это её способ проверить его самым извращенным образом? У них всегда были странные отношения. Хищник и жертва, просто не в том смысле, какого я ожидал. Худшее в том, что если он действительно сдержится, я ничего не смогу ему сделать. Не предав Айви. Я думал, у меня наконец появился шанс всё исправить и зарыть этого гада в землю, но теперь начинаю понимать: есть вероятность, что ему всё сойдет с рук. Вся та херня, через которую он нас протащил. В первую очередь – херня, через которую он протащил Айви. Значит, ей его и прощать. Блять, как же я это ненавижу.

– Очень хорошо, – небрежно бросает Валек. – Я принимаю твои условия.

Прежде чем я успеваю осознать, что происходит, Айви начинает двигаться. Она трется об нас, её тело извивается между мной и Призраком в медленном, чувственном ритме. Сдавленный стон вырывается у меня прежде, чем я успеваю его остановить.

– Айви, – цежу я, разрываясь между удовольствием и вполне реальной угрозой, сидящей в паре метров от нас. – Что ты делаешь?

Она поворачивает голову, встречаясь со мной взглядом через плечо. Огонь в её глазах лишает меня дара речи.

– Преподаю ему урок, – шепчет она, её дыхание обжигает мне ухо. – И наслаждаюсь своими альфами.

Её слова посылают новый прилив жара в мою кровь. Я ловлю взгляд Призрака, видя в его интенсивно-голубых глазах такое же отражение возбуждения и замешательства. Айви снова ведет бедрами, и на этот раз я не могу сдержать низкий рык, рокочущий в груди. Её внутренние стенки трепещут вокруг моего узла, сжимая его в сводящем с ума ритме. Я всё еще болезненно чувствителен, и эта стимуляция – почти чересчур.

– Блять, – шиплю я, сжимая пальцы на её бедрах. Я должен это прекратить. Должен закончить эту игру, в которую она играет с Валеком. Но моё тело предает меня, откликаясь на каждое её движение с постыдной готовностью.

Призрак издает свою сдавленную версию мурлыкающего рыка, его массивное тело дрожит от усилий оставаться на месте. Я вижу, как Айви тянется назад, запутывая пальцы в его темных волосах и притягивая к себе. Она трется о его иссеченную челюсть, её губы едва касаются его острых зубов – от этого мое сердце пускается вскачь. Особенно когда я замечаю на них капли крови.

– Всё хорошо, – шепчет она ему. – Отпусти себя. Покажи ему то, чего он никогда не получит.

С очередным гортанным ревом он подается вперед, зарываясь лицом в изгиб шеи Айви. Я не вижу, что именно он делает, но судя по тому, как выгибается спина Айви и какой прерывистый крик вырывается у неё, это что-то невероятное.

Я разрываюсь: смотреть на них или следить за Валеком. Сереброволосый альфа не шелохнулся, но его дыхание стало рваным. Зрачки расширены до предела, от серебра осталась лишь тонкая каемка. Руки сжаты в кулаки, костяшки побелели от усилий – он из кожи вон лезет, чтобы не трогать себя. Хорошо. Пусть мучается.

Движения Айви становятся всё более настойчивыми, её тело извивается между нами в греховном танце, который грозит окончательно добить мой самоконтроль. Я чувствую, как мой узел пульсирует, зажатый в тиски её плоти. Это последнее, что мне нужно. Мне нужно, чтобы он спал, а не раздувался снова.

– Вот так, – стонет она, её голос осип от нужды. – Заполни меня. Пометь меня изнутри.

Эти слова бьют меня под дых. Мы никогда раньше не говорили о метке. Мне это приходило в голову, разумеется. Тысячу раз. Постоянно. Но я не знал, хочет ли она нас после своей течки, и до недавнего времени у нас просто не было шанса это обсудить. Но сейчас, когда она зажата между нами и сама умоляет об этом…

Искушение почти непреодолимо. Время неподходящее. Если есть хоть малейший шанс, что она говорит серьезно, произнося это магическое слово, – нам нужно сделать это всей стаей. Но это не мешает моим инстинктам альфы рвать цепи, желая взять её прямо здесь и сейчас. Забрать то, что моё, и наплевать на всех остальных. Это идет вразрез с моим здравым смыслом, но… Блять, как же я этого хочу.

Я подаюсь вперед, притираясь носом к тому месту, где её шея переходит в плечо. Её запах опьяняет – густая смесь жимолости и возбуждения, от которой рот наполняется слюной. Клыки ноют от желания впиться в её мягкую плоть, заявить права на неё как на нашу, раз и навсегда.

Как на мою.

Этот дикий аромат жимолости забивает мне голову, вытесняя всё остальное. Даже дымные, металлические нотки возбуждения Валека, жгущие мне ноздри, не могут пересилить этот дурманящий коктейль из цветов и секса, который и есть – чистая Айви.

– Четыре, – мурлычет она низким, порочным голосом.

Мне требуется секунда, чтобы понять. Осталось четыре минуты.

Мой взгляд перескакивает на сереброволосого альфу, всё еще сидящего на полу. Его грудь ходит ходуном от рваного дыхания, пот градом катится по лбу, пропитывая его белоснежные волосы. Его член так сильно натягивает ткань белых брюк, что это должно быть больно. Его буквально трясет от усилий не касаться себя.

И тут до меня доходит. Это не просто наказание Валека за его вуайеризм. Айви испытывает его. Выжимает из него все соки, чтобы проверить – способен ли он на самом деле подавить свои нижайшие инстинкты.

И всё это ради шанса на то, что она проявит милосердие. Это, блять, гениально.

Очередной низкий рык рокочет в моей груди при этой мысли. Айви отвечает тем, что насаживается на мой узел еще сильнее. Стиснув зубы, я скалюсь, чтобы не сорваться. Святое дерьмо, как же это мощно.

– Тебе нравится? – шепчет Айви, её дыхание обжигает мне ухо.

– Да, – рычу я; мне уже плевать, насколько всё это извращенно.

Айви награждает меня очередным движением бедер, и я не могу сдержать стон. Через её плечо я вижу, как Призрак уделяет всё больше внимания её горлу: острые кончики его зубов царапают и задевают кожу, но не прокусывают её.

Он так близок к тому, чтобы пометить её. Очень, очень близок.

Малейшее дополнительное давление – и он вонзит эти бритвенно-острые зубы в её плоть, как в спелый персик. Невероятно, сколько в нем самоконтроля. Как многому он научился.

И, похоже, то же самое происходит с Валеком. Айви дрессирует его.

Массивные руки Призрака впиваются в талию Айви, когда он толкается в неё снизу – жестче, чем раньше, заставляя её ахнуть. Движение встряхивает нас всех троих, посылая свежие волны мучительного экстаза по моему телу. Моя чувствительность зашкаливает, нервы обнажены, узел ноет там, где тесный жар Айви продолжает сжимать и высасывать его, но я не могу заставить себя остановиться.

– Ох, блять, – стонет Айви, её голова падает мне на плечо. – Вот так. Оба. Сильнее.

Кто я такой, чтобы отказывать ей?

Я вскидываю бедра, вонзаясь глубже в её пульсирующее нутро. Призрак зеркалит мои движения, и вскоре мы находим изматывающий ритм. Непристойный звук хлопающей плоти заполняет комнату, прерываемый прерывистыми криками Айви и нашими гортанными рыками.

– Три, – хрипит она.

Всё это время я не свожу глаз с Валека. Я не доверяю ему ни на секунду. Не только в том, что он найдет способ кончить украдкой, но и в том, что он может напасть. Если он решит, что ему всё равно крышка, он сделает это прямо сейчас. Потому что Валек не остановится ни перед чем, чтобы спасти свою шкуру. Он доказывал это раз за разом. Это единственное, блять, что в нем предсказуемо.

И я не отведу взгляда, даже если я нихрена не смогу сделать, если он выкинет какую-нибудь глупость.

Его серебристый взор устремлен в сторону Айви, но он остекленевший, будто он видит что-то далеко за пределами этой комнаты. Однако судорожные вздохи и видимая дрожь, бьющая его тело, выдают, насколько сильно на него действует это зрелище.

– Посмотри на него, – рычу я в ухо Айви, достаточно громко, чтобы Валек слышал. – Посмотри, как сильно он хочет тронуть себя. Присоединиться к нам.

Смех Айви – темный и сбивчивый.

– Но он не сделает этого. Ведь так, Валек?

Когда он не отвечает, она повышает голос.

– Я задала тебе вопрос.

Глаза Валека снова обретают фокус, встречаясь с горящим взглядом Айви.

– Две минуты, – предупреждает она его хрипло.

– Нет, – выдавливает он сквозь зубы; его голос искажен до неузнаваемости. – Не сделаю.

– Хороший мальчик, – мурлычет Айви, впервые хваля его. Я чувствую, как она сжимается вокруг меня при этих словах. Блять. Она кайфует от этой извращенной игры за власть? Разумеется, да. И если быть честным с самим собой – я тоже.

Я так долго пытался быть голосом разума. Тем, кто держит всех в узде. Но прямо сейчас, когда Айви зажата между мной и Призраком, и её тело дрожит на грани очередного оргазма… я не хочу быть разумным.

Я хочу позволить Альфе взять контроль. Потеряться в первобытной нужде заявить права, доминировать. Наказывать.

Мои руки сжимают бедра Айви до синяков, я вхожу в неё с новой силой. Она вскрикивает, её ногти полосуют мои руки, оставляя жгучие следы. Боль только подстегивает меня, раздувая пожар в венах.

– Вот так, – рычу я, прикусывая её за горло. Недостаточно сильно, чтобы прокусить – я не помечу её без явного разрешения – но достаточно, чтобы заставить её ахнуть. – Покажи ему, чего он лишен. Покажи, что он проебал.

Тело Айви натягивается между нами, балансируя на краю разрядки.

– Пожалуйста, – скулит она. – Я так близко. Сделайте это. Заставьте меня кричать.

Призрак издает звук, в котором больше от зверя, чем от человека; его бедра вскидываются с сокрушительной силой. Я подстраиваюсь под его ритм, и вскоре мы трахаем Айви с полным самозабвением. Узел удовольствия в моем животе затягивается всё туже с каждым толчком, грозя лопнуть в любой миг.

Но я не отпущу. Еще нет.

Не раньше, чем Айви рассыплется в наших руках.

– Одна минута, – выдавливает она вместе со сдавленным всхлипом.

Моя рука скользит между нами, между её ног; пальцы с привычной легкостью находят клитор. Я растираю набухшую плоть тесными кругами, впитывая отчаянные звуки, срывающиеся с её губ.

– Давай, малышка, – подгоняю я, голос охрип от напряжения и нужды. – Кончи для нас. Покажи Валеку, как хорошо тебе с нами.

Будто мои слова были приказом – финальный оргазм Айви обрушивается на неё, как цунами. Спина выгибается, голова откинута назад, из горла вырывается дикий крик. Её внутренние стенки сжимают нас, как тиски; ритмичная пульсация её финала высасывает наши члены.

Это чересчур. Удовольствие достигает пика – раскаленное добела и всепоглощающее. С ревом я вхожу в неё так глубоко, как только могу; моё извержение заливает её долгими, горячими толчками. Где-то вдалеке я слышу ответный рев Призрака – он следует за нами в бездну.

Долгое время единственный звук в комнате – наше рваное дыхание. Айви обмякла между нами, обессиленная и сытая. Я прижимаюсь носом к её шее, вдыхая дурманящий запах нашей общей разрядки.

А затем – едва громче шепота – её голос:

– Время вышло.

Я резко вскидываю голову, впиваясь взглядом в Валека. Я отвлекся ненадолго, но сразу вижу: он не нарушил правила. Он в плачевном состоянии – кожа раскраснелась и покрыта испариной. Грудь ходит ходуном от тяжелого дыхания, но по тому, как его пальцы впились в каменный пол, а костяшки побелели, я понимаю: он ни разу не коснулся себя.

Он выглядит так, будто сейчас сдохнет. Блять. Он реально это сделал. Не уверен, впечатлен я или разочарован.

Айви переводит взгляд на меня, потом на Призрака; её глаза затуманены, она всё еще тяжело дышит после того, через что мы её протащили. Когда она поворачивается к Валеку, я ненавижу то, что её губы изгибаются в слабой улыбке.

– Что ж, – говорит она охрипшим от криков голосом. – Полагаю, ты всё-таки заслужил это милосердие.

Смех Валека звучит ломано и хрипло.

– Как щедро с твоей стороны, маленькая омега, – выдавливает он; голос такой, будто он только что проглотил горсть битого стекла и гравия.

Я напрягаюсь, ожидая подвоха. Ожидая, что сейчас Валек выдаст, что всё это было частью хитроумного плана, и выхватит свой любимый нож. Но он просто сидит, тяжело дыша, совершенно раздавленный.

– Что теперь? – спрашиваю я, не в силах сдержать рык.

– Отпустите его, – просто говорит Айви. Она еще уютнее устраивается в наших объятиях, пока мы с Призраком инстинктивно смыкаем кольцо вокруг неё; его рычащее, прерывистое мурлыканье вибрирует у неё за спиной. – Он заслужил. К тому же, вы всё равно не сможете его догнать. Не тогда, когда ваши узлы только что раздулись снова.

Я не верю своим ушам. Она дает ему еще один шанс. Она не позволит нам его придушить. И не только это… Она поймала нас в ловушку.

Я слегка пробую шевельнуться на кушетке, но мой член намертво заперт внутри Айви. Та же мысль посещает и Призрака – судя по тому, что он делает то же самое и подозрительно косится на меня, а в его голубых глазах мелькает тень иронии. Мы застряли так же крепко, как и до этого.

Часть меня хочет спорить. Напомнить ей обо всех предательствах Валека. О том, как он предал её. Но я прикусываю язык. Это решение Айви.

И если быть честным с собой, в глубине души я чувствую облегчение. Убеждаю себя, что это потому, что с Валеком мы сильнее, чем без него. Что он доказал: он ценный актив для стаи, даже если он при этом – огромная, блять, обуза. И я никогда не признаюсь в том, что знаю глубоко внутри. В том, что мне до сих пор не плевать на него.

– Ты её слышал, – говорю я, сверля Валека тяжелым взглядом. – Ты остаешься. Пока что. Но если ты хоть раз посмотришь на неё не так…

– Да-да, – перебивает Валек, пренебрежительно махнув рукой. В его тон возвращается привычное высокомерие, но я вижу, как дрожат его руки. – Разорвешь меня на куски, я в курсе ставок, Тэйн.

Я открываю рот, чтобы огрызнуться, но Айви берет слово:

– Ты можешь идти, – говорит она ему. – Но тебе пока запрещено получать разрядку. И поверь, я узнаю.

Она одаряет его такой ухмылкой, что он уставляется на неё так, будто она только что произнесла самые невероятные слова, которые когда-либо достигали его гребаных ушей. Чокнутый ублюдок.

– Пока? – уточняет он хрипло.

– Посмотрим, – коротко бросает она.

– Проваливай отсюда, пока я не передумал, – рычу я.

Призрак тоже рычит. Надо отдать Валеку должное – дважды повторять ему не пришлось.