Текст книги "Психо-Стая (ЛП)"

Автор книги: Ленор Роузвуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 36 страниц)

Рыцарь ревёт от боли, дёргает искрящуюся руку и отступает, пошатываясь, как раненый зверь. Из-под маски вырывается странный, пустотелый звук – почти стон, – когда он хватается за свою механическую руку другой. Жест до странности человеческий. Как и то, как он отшатывается, мышцы напрягаются от явной боли.

На секунду мне даже становится его немного жаль.

Немного.

Призрак поднимает ладони в успокаивающем жесте, удерживая взгляд Рыцаря, пока тот выпрямляется во весь рост. Но я не думаю, что эта тварь хотя бы наполовину так разумна, как мой брат по стае. Гулкое рычание в его изрубцованной, частично бронированной груди – прямиком из ада.

И тут голубой свет в прорезях маски смещается на Айви.

– Не надо, – тихо говорит Айви, будто он, блядь, способен думать. – Пожалуйста.

И он делает последнее, чего я ожидал.

Он медлит.

Этой заминки Тэйну хватает. Он стреляет снова, попадая Рыцарю в открытую спину – между металлическими стержнями и бронёй.

Огромная, блядь, ошибка.

Рыцарь разворачивается с рёвом, от которого трясётся всё чёртово здание, и прёт мимо Призрака прямо на Тэйна. Его дымящаяся механическая рука бьёт Тэйна в грудь, вколачивая его в пол так, что трескается бетон. Прежде чем Тэйн успевает даже попытаться встать, Рыцарь хватает его за штурмовой жилет и поднимает, будто тот ничего не весит.

И швыряет вниз.

Снова.

И снова.

Каждый удар вдавливает Тэйна всё глубже в формирующийся кратер. Кровь брызжет изо рта, окрашивая зубы в красное. Его голова с мерзким хрустом бьётся о пол, и у меня скручивает желудок.

Хватит.

Рёбра орут от боли, когда я взбираюсь на один из больших химических баков. Рыцарь всё ещё занят тем, что превращает Тэйна в фарш, – идеальный момент. Я прыгаю с бака, вкладывая всё, что у меня осталось.

– Йиппи-кай-эй, сукин сын!

Я врезаюсь в спину монстра, обхватывая одной рукой его шею в удушающем захвате. Он меня игнорирует, снова швыряя Тэйна вниз. На этот раз он наступает ему на голову железным сапогом и наваливается, издавая низкое, гулкое рычание.

У этой твари, блядь, одноколейный мозг.

Свободной рукой я хватаю один из железных стержней, торчащих из его позвоночника.

– Интересно, что делает этот рычаг? – ухмыляюсь я ему в ухо и дёргаю изо всех сил.

Металл вырывается с влажным хрустом. Чёрная кровь брызжет во все стороны, горячая и липкая на лице, а из-под маски вырывается пустой стон невыносимой боли.

Вот так-то.

– Стой! – голос Айви прорезает хаос. – Не трогай его! Он невиновен!

Тэйн выдыхает сдавленный смешок, пока Рыцарь продолжает вколачивать его в пол.

– Не… совсем… сейчас… приоритет…

Я сжимаю руку у Рыцаря на горле, пытаясь его вырубить. Но это всё равно что бороться с ебаным драконом. Его механическая рука жужжит и щёлкает, тянется назад, пытаясь меня достать. Когти длиной с фут рассекают воздух в сантиметрах от моего лица.

– УБЕРИСЬ, БЛЯДЬ, ОТ МОЕГО БРАТА! – реву я, хватая ещё один стержень и вырывая его с мясом.

Из свежей раны хлещет ещё больше крови. Рыцарь ревёт – это чистая, первобытная агония, – но он всё равно не останавливается.

Как будто он не может остановиться.

Тёмная кровь пропитывает мою одежду, хватка становится скользкой. Он не останавливается даже тогда, когда Призрак вгоняет один из вырванных мной стержней ему в бок, глубоко – туда, где точно органы.

– Стой! Пожалуйста! – снова кричит Айви, голос срывается.

И Призрак, и железный монстр замирают.

Здание трясёт очередным взрывом, но Рыцарь остаётся неподвижен. Сияющий голубой взгляд снова возвращается к Айви.

– Тебе не обязательно это делать, – говорит она уже тише. – Ты не то, чем они тебя сделали.

На секунду я почти уверен, что Рыцарь сейчас докажет ей обратное.

Но потом он отшатывается от Тэйна.

Тэйн перекатывается на бок, выплёвывая кровь.

Я соскальзываю со спины монстра, рёбра орут от боли. Чёрная кровь продолжает капать из дыр, где я вырвал металлические стержни. Я хватаю Тэйна за ногу и тащу его подальше, в более безопасное место.

Блядь, надеюсь, Айви и правда стала каким-то шептуном монстров.

Призрак движется, как жидкая тень, вставая между нами и Рыцарем. Его изуродованное лицо – сплошная кровь, стекающая по обнажённым острым зубам, но он просто стоит, тяжело дыша, глядя на тварь.

Голубые глаза Рыцаря фиксируются на нём.

Два монстра меряют друг друга взглядами.

А потом Рыцарь опускает голову.

Из-под маски вырывается ещё одно пустотелое рычание. Он бросает последний взгляд на Айви – и прежде чем кто-либо успевает среагировать, разворачивается и уходит туда, откуда пришёл. Огромные цепи, свисающие со спины, волочатся за ним, высекая искры. Грохот его шагов постепенно тонет в утробе комплекса.

Святое.

Ебаное.

Дерьмо.

– БЛЯДЬ, ДА! – ору я, разворачиваясь, чтобы дать Призраку «пять». – Вот так мы это делаем, детка!

Голова Призрака резко поворачивается. Голубые глаза мгновенно звереют. Его кулак прилетает мне в лицо так быстро, что я даже не успеваю моргнуть. Голова врезается в стену, я сползаю вниз, чувствуя вкус крови.

– СНОВА?! – я хватаюсь за кровоточащий нос, злобно глядя на него снизу вверх. – Каждый, сука, раз – по носу! Что мой нос тебе вообще сделал?!

Он нависает надо мной. Его изуродованное лицо абсолютно нечитаемо, кроме смутного недоумения в глазах. Чёрт, он… выбивает из колеи. В таком… чисто металлическом смысле. Но всё же.

– Это называется «дай пять», брат, – говорю я раздражённо. – Это дружелюбие1. Маленькой дикой кошке ещё предстоит научить тебя социальным штукам.

Он слишком долго смотрит на меня.

Потом медленно, осторожно протягивает огромный кулак – и его изуродованные костяшки мягко касаются моих.

Я выдыхаю, сдувая прядь волос с лица. Каким-то образом они прилипли ко мне. Надо, блядь, подстричься, пока я не стал с гривой, как у Тэйна. Чуме можно, нам – нет.

Я вытираю кровь с носа и поднимаюсь, одним глазом следя за Призраком. Но он уже не обращает на меня внимания.

Его огромное тело свернулось вокруг Айви – защитно, полностью. Она вжимается в него, будто не может быть достаточно близко.

– Ты в порядке, – шепчет она, без колебаний касаясь его изуродованного лица.

Он прячет лицо у неё на плече – наверное, чтобы она не продолжала на него смотреть, – а она утыкается ему в шею.

От этого зрелища у меня ноет грудь.

Раньше она вздрагивала, если кто-то из нас подходил слишком близко.

А теперь… посмотрите на неё.

– Наша очередь. Ты уже достаточно пообнималась, – говорю я, шатаясь к ней.

Мне нужно её коснуться. Убедиться, что она настоящая.

Она позволяет мне уткнуться лицом ей в шею, вдохнуть этот сладкий запах жимолости и мёда. Руки дрожат, когда я притягиваю её к себе, стараясь не раздавить хрупкое тело. И к моему шоку – она тает, прижимается ко мне, устраиваясь под подбородком, как довольная кошка.

– Ты пришёл за мной, – шепчет она.

– Всегда буду, дикая.

Чума и Тэйн тоже подходят, мы все окружаем её, нуждаясь убедиться, что она в безопасности. И впервые она не напрягается и не пытается вырваться.

Она просто позволяет нам

понюхать её.

коснуться.

обнять.

Но в ней есть ещё кое-что другое.

Я не сразу понимаю, что именно, пока вдыхаю её запах – и вдруг до меня доходит.

Её шея голая.

Серебряного ошейника, помечавшего её как собственность, больше нет. Руки дрожат, когда я провожу пальцами по чуть более светлой полоске кожи, где он был. Она не отстраняется – лишь наклоняет голову, давая мне лучший доступ.

Святое дерьмо.

Она была свободна всё это время. С того момента, как Валек увёз её, и на фоне всего этого хаоса – у неё было десятки шансов сбежать.

Но она здесь.

Она выбрала нас.

И вся та херня, которой нас кормили – что омеги безмозглые животные, которым нужен альфий хер, чтобы их «исправить»…

Я и так знал, что это всё – ебаная шутка. Если уж на то пошло, всё как раз наоборот.

Да вы только посмотрите на Призрака. Пизда Айви для него – как Колледж Совета: братан стал практически учёным после того, как туда «поступил». Не думаю, что когда-нибудь видел его таким спокойным и собранным – особенно сразу после боя на высоком напряжении.

Я фыркаю от этой мысли, за что ловлю вопросительный взгляд Айви.

– Ничего, дикая, – отмахиваюсь я. – Просто думаю о том, как ты приручила Призрака.

– Ах да. Прикосновение омеги способно укротить любого дикого зверя, – тянет Валек от стены, где он прислонён, кровь ровной струйкой капает с рассечённой губы. Мне даже немного не нравится, что мы сейчас на одной волне. – Как мило. И когда моя очередь?

Призрак рычит на него – низко, опасно, – но Айви кладёт ладонь на его массивное предплечье, и ледяные голубые глаза тут же смягчаются. Просто, блядь, тает от её прикосновения. Айви одаривает его ласковой улыбкой, а потом бросает на Валека такой взгляд, от которого любой альфа обосрался бы.

– Пошёл ты нахуй, мудак, – ровно говорит она.

Серебряные глаза Валека вспыхивают маниакальным светом, но выглядит он уже чуть менее поехавшим. Надо бы за ним следить – вдруг препараты и укольчик Чумы начинают отпускать.

– Это обещание? – ухмыляется он.

– Если кастрация считается – то да, – тут же парирует она.

Валек только шире ухмыляется.

– И это тоже обещание?

Я не могу сдержать ухмылку, когда Тэйн притягивает Айви ближе, будто человек, умирающий от жажды, припадает к воде. Его большие руки дрожат, когда он обхватывает её лицо, большими пальцами проводя по скулам с невозможной нежностью.

– Игнорируй его, – бормочет он Айви. – Он не стоит твоего времени и сил.

– Позволь не согласиться, – отзывается Валек.

Чума пинает его в рёбра. Я игнорирую возню за спиной. Похоже, Чуме не помешает отвлечься от необходимости, блядь, проявлять эмоции.

Да и втиснуться сейчас он всё равно не сможет – у Тэйна уже руки на ней. Он смотрит на Айви так, будто она самое драгоценное во всей вселенной.

И, блядь, так оно и есть.

После всего, через что мы прошли, чтобы вернуть её… после мысли, что мы можем больше никогда её не увидеть…

Рёбра ноют адски, когда я подхожу ближе, но мне плевать. Её запах – самый чистый наркотик. Такое чувство, будто меня реально накрывает. Её маленькая ладонь находит мою, пальцы переплетаются, и от этого простого контакта током прошибает всё тело. Она слегка сжимает мою руку, и я отвечаю тем же, осторожно, чтобы не раздавить её.

– Я скучала по тебе, – признаётся она шёпотом, и её морские зелёные глаза встречаются с моими. В этой честности столько силы, что меня будто кулаком в живот бьют.

– Я тоже по тебе скучал, мелкая, – голос выходит грубее, чем я хотел.

Блядь. Я размякаю.

Более громкий, чем обычно, взрыв сотрясает комплекс, осыпая нас бетонной пылью. Похоже, наверху снова всё летит к чертям.

– Нам пора, – говорю я, хоть и совсем этого не хочу.

– Согласен, – добавляет Чума, материализуясь рядом.

– Двигаемся, – говорит Тэйн, беря Айви за руку.

Даже Валек начинает подниматься, явно пошатываясь.

Отлично.

Впервые мы все на одной странице.

И тут Айви отстраняется.

– Подождите, – говорит она. – Сначала мы должны найти Рыцаря.

– Что? Нет! С хрена ли?! – рычит Тэйн, вырываясь из транса, в который его только что загнал её запах.

– Ты издеваешься? – я провожу ладонью по лицу. – Ты хочешь вернуться за этим бешеным ходячим танком?

– Я пообещала, – отвечает Айви, вскидывая подбородок тем самым упрямым жестом, от которого у меня сжимается грудь. – И он не бешеный танк. Он как Призрак.

Призрак демонстративно разводит ладони, явно оскорблённый.

– Ты пропустила момент, где он чуть не сделал из Тэйна блин? – я указываю на нашего лидера, который всё ещё сплёвывает кровь на пол. – Без обид, брат, но выглядишь ты хреново.

– Без обид, – бурчит Тэйн, вытирая рот. – И она даже близко к этому монстру больше не подойдёт.

Глаза Айви вспыхивают вызовом.

– Этот «монстр» из той же лаборатории, что и твой брат.

Тэйн вздрагивает, будто его ударили.

Чёрт, да так и есть.

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает он осторожно, словно не уверен, хочет ли вообще знать ответ.

У меня отвисает челюсть – слова Айви бьют, как кувалда в грудь.

– Подожди… ты хочешь сказать, Призрака…?

– Экспериментировали над ним. Как и над Рыцарем, – глаза Айви горят яростным огнём. – Я слышала достаточно, пока была там. Спроси Валека, если не веришь.

Мы все оборачиваемся к психу, который ухмыляется своей бесячей ухмылкой. Она у него, вообще-то, даже намного жуткая, чем у Призрака, а это уже о чём-то говорит.

– О да, – тянет он, акцент гуще обычного. Наверное, из-за крови во рту. Скоро там будет и грязь, когда я до него доберусь. – Я заподозрил это в тот момент, когда его увидел. Нужен такой, чтобы узнать такого. Похоже, мы тоже братья.

Тэйн кривит губы, но ничего не отвечает.

Подождите.

Что?

– Ты из ебаной лаборатории?! – выпаливаю я, мозг пытается переварить эту хрень. Я провожу рукой по волосам. – Блядь… это многое объясняет.

Серебряные глаза Валека вспыхивают.

– Это не оскорбление, как тебе кажется, только потому, что твой любимый сыр тоже делают в лаборатории.

Он думает, что охуенно остроумный.

– Брат, это не имеет смысла даже по твоим стандартам. Ты просто завидуешь, что тут это дерьмо запрещено.

Он щурится, но прежде чем успевает выдать очередную колкость, Призрак уже движется. Его огромное тело скользит в сторону тёмного коридора, куда ушёл Рыцарь, следуя по следу чёрной крови.

– Эй, нахуй, стоять! – орёт Тэйн. – То есть что, теперь ты выполняешь её приказы?

Призрак останавливается и поворачивается – только чтобы вперить в брата эти прожигающие голубые глаза. Из развороченного горла вырывается низкое рычание, острые зубы вспыхивают в мигающем свете. Он пугающий, этого не отнять. Даже Тэйн на мгновение колеблется, будто решает, стоит ли оно той драки, что сейчас может начаться.

– Святое дерьмо, – бормочу я.

Она и правда держит его на коротком поводке.

– Остальные тоже должны помочь, – требует Айви, и в её голосе появляется тот тон, от которого мой внутренний альфа хочет перевернуться и показать пузо. Какого чёрта. – Мы не можем его здесь оставить. Мы не оставим его здесь.

– А он сам не может выбраться? – пробую я в последний раз. – Ну, типа… он десятифутовая машина для убийств…

Айви обрывает меня.

– Он ранен.

Я хочу поспорить, но понимаю – ни к чему хорошему это не приведёт. Один взгляд на железные стержни, лежащие в лужах чёрной крови, и становится кристально ясно: этот раунд она выиграет.

Тэйн с раздражением вскидывает руки.

– Похоже, теперь ты лидер Призраков, – бурчит он, уже двигаясь следом за братом.

Я не могу не ухмыльнуться.

– Ты только сейчас это понял?

Взгляд, который он в меня бросает, способен свернуть молоко. Но я замечаю – он и не отрицает, когда мы идём следом за Призраком, углубляясь в этот ад, по следу разрушений и чёрной крови.

Наверное, самое тупое решение из всех, что мы когда-либо принимали. Но если наша маленькая дикая кошка хочет, чтобы мы спасли гигантского монстра-убийцу – значит, так мы и сделаем.

По крайней мере, смотреть, как она командует стаей альф в три-четыре раза больше неё, – чертовски весело.

А лицо Тэйна в такие моменты?

Бесценно.

Глава 5

ЧУМА

Смрад гнилья и застоявшейся воды заставляет меня едва сдерживать рвотные позывы. Без маски и её фильтров каждый вдох забивает лёгкие миллиардами бактерий и спор. Украденный лабораторный халат липнет к коже – влажный от пота, грязной воды и крови. Я плетусь позади остальных, наблюдая, как Айви устроилась на широкой спине Призрака, пока он крадётся по туннелям.

Мне стыдно.

Не только из-за ревности – хотя и она тоже, и я не имею на неё ни малейшего права. Ни малейшего. Я вообще не из ревнивых альф и прекрасно понимаю логикой, что испытывать это – абсурд. Мои братья по стае имеют такое же право связаться с Айви – во всех смыслах – как и я.

Если она хочет их.

Если она выбирает их.

Это её право.

Но мои инстинкты альфы всё равно взбешены.

И стыд – глубже этого.

Пальцы скользят по очертаниям каждого хирургического инструмента, спрятанного в складках украденного халата. Привычные формы скальпелей и шприцов, когда-то приносившие мне удовлетворение, теперь будто издеваются. Какая польза от хирургической точности, если я даже не смог найти нашу омегу? Если всё моё продуманное планирование и дотошная подготовка не стоили ни черта?

Призрак нашёл её первым.

Защитил.

Сохранил ей жизнь.

Самый непредсказуемый, дикий, сорванный с цепи, звериный и агрессивный брат по стае оказался тем, кто пришёл ей на помощь. Не я. Все мои планы и схемы в итоге не значили ничего.

Когда Айви нуждалась во мне больше всего – мои сильные стороны её подвели.

Чернильная кровь нашей добычи тянется по бетону маслянистым следом, смешиваясь с грязной водой. Каждый шаг, каждый всплеск под подошвами разбрасывает капли заражённой жижи по одежде. Кожу передёргивает от мысли о бактериях, кишащих в этом отстойнике.

Я заслужил это.

Сегодня я облажался с поразительной масштабностью.

Впереди Виски что-то говорит – Айви смеётся. Звук отражается от стен туннеля, чистый и светлый. В груди сжимается. Даже этот болван умеет утешить её лучше меня. Он может быть грубым, но хотя бы знает, как заставить её улыбнуться.

А я хоть раз заставлял её улыбаться?

Что я вообще могу ей дать?

Холодную клиническую отстранённость?

Хирургическое мастерство?

Ах да. Она была рада контрацепции. Рада тому, что я дал ей абсолютный минимум из того, что альфа вообще может дать омеге.

Крошечный глоток свободы.

По пути перебегает крыса, голый хвост чертит след в слизи. Я морщусь. Сосредоточься. У нас есть задача. Найти Рыцаря. Выбраться живыми. Всё остальное не имеет значения.

Включая моё уязвлённое самолюбие.

Зачем мы вообще это делаем?

Потому что ей жаль эту тварь?

Мне бы злиться – но вместо этого я лишь сильнее зацикливаюсь на ней. Потому что, несмотря на то, как жесток был мир к ней и таким, как она, Айви всё равно остаётся… доброй. Сострадательной. Прощающей.

Если мне повезёт, она проявит ко мне ту же милость, что и к этой железной мерзости, которая двадцать минут назад едва не убила нас всех. Милость – за то, что я подвёл её. За то, что позволил себе отвлечься. Те минуты, что я тратил на препирательства с этими ублюдками и на продумывание каждой мелочи спасения, следовало потратить на то, чтобы найти её быстрее.

Сомневаюсь, что Призрак вообще что-то планировал. Он никогда не подходил к ситуациям со стратегией.

Кроме как убить, покалечить и уничтожить, разумеется.

Мысль о том, что она могла пострадать из-за моей одержимости деталями и контролем, вызывает желание выблевать собственные внутренности.

А потом, когда у меня наконец появился шанс всё исправить – когда этот ублюдочный учёный был у меня на крючке, – он нас раскусил, и я сорвался, так и не вытащив из него ничего полезного.

Я. Тот, кто постоянно читает всем лекции о хладнокровии.

Я ничем не лучше остальных.

Даже Виски. По крайней мере, его безрассудные выходки каким-то образом обычно срабатывают. Везучий ублюдок.

Блядь. Бесполезный.

– След ведёт сюда, – окликает Тэйн впереди, указывая на частично обрушившийся тоннель. Сломанные трубы над головой хлещут водой, образуя занавес из какой-то подозрительной жидкости.

Почему-то мне абсолютно плевать.

– Туда? – в голосе Виски явное отвращение. – Да ну нахер. Тут всё вот-вот рухнет. И это выглядит как дерьмо или кислота. Или и то и другое.

– У тебя есть идея получше? – огрызаюсь я, слишком резко. – Или ты предлагаешь стоять и спорить, пока здание падает нам на головы?

Он разворачивается, прищурившись.

– Хочешь ещё один раунд, Док? Потому что я с радостью ещё раз украшу твою смазливую рожу.

– Оба остановились, – вмешивается Айви. В её голосе такая власть, что мы оба замолкаем. – У нас нет времени.

Она, конечно, права.

Но то, что именно она вынуждена быть миротворцем между нами, лишь подчёркивает, насколько я опустился.

Я должен быть голосом разума.

Я – расчётливый.

Я – тот, у кого есть запасные планы для запасных планов.

А вместо этого я тявкаю и ищу драки, как истеричная шавка.

Призрак без колебаний движется вперёд, закрывая Айви своим массивным телом, когда они проходят сквозь поток воды. Остальные следуют за ним, и я остаюсь последним в тоннеле. Красные аварийные огни заливают всё адским светом, превращая воду у моих ног в кровавые реки.

Как символично.

Я не могу представить, через какие ужасы прошли заключённые этого адского места. И по обрывкам информации ясно, что лаборатория, из которой вышли Призрак – и, судя по всему, Валек, – была домом для ещё более отвратительных практик.

Пытали даже детей.

В этом освещении Призрак выглядит особенно пугающе, и осознание, что всё это было сделано намеренно, делает только хуже. За все годы рядом с ним я видел лишь мимолётные проблески – когда маска сдвигалась в бою или когда Виски был пьян и нарывался. Оголённые мышцы и сухожилия. Острые зубы, навсегда обнажённые.

Это шедевр жестокости.

Представить, что кто-то сделал такое с ребёнком… я не могу. Я оставил всё и стал врачом, потому что хотел помогать людям. Убивать – да. Но и помогать тоже. Как можно почувствовать призвание к такой почти священной профессии – и при этом калечить самых уязвимых и невинных существ?

Он, должно быть, живёт в постоянной боли.

Я ничего не могу сделать, чтобы восстановить его лицо, но, возможно, мог бы облегчить боль. Хотя сомневаюсь, что он позволит врачу приблизиться к своему лицу. Он и так с трудом даёт мне делать ему прививки.

Волк был бы пациентом получше.

Но, несмотря на всё это, нашей омеге, похоже, всё равно. Она смотрит на него с такой теплотой и нежностью, будто вовсе не видит разрушенного лица.

Она не просто заботится о нём.

Она его любит.

Это очевидно.

И, возможно, именно поэтому меня так корёжит. Он наверняка первый альфа, которого она когда-либо любила. Если бы она любила нас всех сразу – возможно, мне было бы легче.

По крайней мере, это не пожирало бы меня изнутри.

И всё же это даёт крошечную надежду.

Если она смогла не замечать его лицо – возможно, она сможет не замечать и мои изъяны. Мои слабости. Мой бесконечный – и всё продолжающий расти – список грандиозных провалов.

Впрочем, свои я могу исправить.

Я эгоистичный мудак, что вообще думаю о себе сейчас. Ещё один пункт в список. Она заслуживает той чистой, абсолютной преданности, которую явно получает от Призрака. Он смотрит на неё так, будто она не просто повесила луну на небо – а создала её.

И я не уверен, что способен на такое.

Слишком много лет я строил стены, прятался за маской и клинической отстранённостью. Даже сейчас держу дистанцию. Убеждаю себя, что это ради её безопасности, чтобы не заразить её своей тьмой. Но на самом деле – я боюсь.

Боюсь подпустить кого-то слишком близко.

Я делаю глубокий вдох, игнорируя смрад разложения в лёгких. Шаг за шагом. Сосредоточься на задаче. Отодвинь всё остальное.

Я уже делал это.

Смогу и снова.

Даже если это значит оставаться в тени, пока остальные защищают нашу омегу. Пока они зарабатывают её доверие, её привязанность, её…

Нет. Эти мысли ни к чему не ведут.

Я шагаю сквозь водяную завесу, позволяя ей промочить одежду насквозь. Что ещё немного заражения? Я уже потерял всё, что делало меня мной.

Мой контроль.

Моё предназначение.

Можно заодно потерять и остатки достоинства.

Тоннель выводит в огромную пещеру, и освещение тут же включается автоматически. Высокий потолок – риск обвала. Несколько ответвлений – возможные точки засады. Ограниченная видимость из-за редкого грибного свечения. Споры могут быть смертельны. Могут вызвать галлюцинации и заставить нас напасть друг на друга. Таких грибов я раньше не видел.

– Кровавый след свежее, – бормочет Тэйн впереди. – Мы близко.

Я киваю, хотя в полумраке он этого не видит. Тёмная кровь Рыцаря выделяется на светлом камне, всё ещё влажная, отражающая призрачное сине-зелёное сияние. Времени почти не осталось – здание вот-вот рухнет, – но я держу свои опасения при себе. Если Айви хочет гнаться за этим чудовищем в саму преисподнюю, я пойду за ней.

Это меньшее, что я могу сделать, чтобы искупить прежний провал.

Где-то в глубине раздаётся грохот, за ним – стон натягивающегося металла. С потолка сыплется новый мусор, заставляя нас уворачиваться. Призрак инстинктивно сворачивается вокруг Айви, закрывая её собой. Вид этого отзывается странной болью в груди.

– Смотрите под ноги, – предупреждаю я, пробираясь через завалы. – Несущие конструкции повреждены. Один неверный шаг – и всё рухнет.

– Спасибо за очевидное, Док, – бурчит Виски рядом. – Есть ещё какие-нибудь жемчужины мудрости?

– О, жемчуг у него есть, – тянет Валек с другой стороны.

– Заткнись нахер, – говорим мы с Виски одновременно.

Валек хохочет.

– Вижу, странная парочка уже заканчивает друг за друга предложения, – тянет он своим обычным насмешливым тоном.

Похоже, он возвращается в норму.

Пока что.

Когда я получу ответы, я устрою ему бесплатную лоботомию. Видит бог, травмы головы у него уже наслаиваются одна на другую и дают примерно тот же эффект. Так что можно и довести дело до конца.

А потом я вживлю ему новый чип в затылок – место там, судя по всему, уже специально подготовлено под меня. Я, если честно, до сих пор в шоке, что он сумел выковырять старый чип, не убив и не парализовав себя.

Это заставляет задуматься – не помогал ли ему кто-то.

Я складываю два и два. Его исчезновение вместе с Айви, то, что они говорят, и тот факт, что Айви явно что-то объяснила Призраку – иначе он бы уже выпотрошил Валека голыми руками за её похищение…

Она помогла Валеку сбежать?

Я трясу головой, не позволяя себе провалиться в эту кроличью нору. Сейчас это не имеет значения. Мне нужно сосредоточиться на окружении. На том, чтобы Айви была в безопасности. То, что произошло на базе, пока мы с Тэйном и Призраком были на задании, сейчас вторично.

Айви явно не боится, что Валек причинит ей вред.

Она выглядит злой, а не напуганной.

Хотя, с другой стороны, она невероятно храбрая.

Не так уж много омег смогли бы смотреть на Призрака и не обмочиться, не говоря уже о том, чтобы ехать у него на спине, обхватив ногами его талию и обняв руками его изуродованную шею.

И ни одна омега не полезла бы в самое чрево ада, чтобы спасти невероятно опасное раненое чудовище, которого она даже толком не знает.

Ни одна, кроме нашей Айви.

Тоннель снова расширяется. Я осматриваюсь, сканируя пространство, отмечая возможные пути отхода. Несколько проходов расходятся в стороны, как артерии. Потолок теряется во тьме. Вода ровными струями стекает по стенам.

– Куда? – спрашивает Виски, и его голос эхом разносится вокруг.

Я изучаю кровавый след, отмечая характер брызг и направление движения.

– Туда, – указываю на самый левый тоннель. – Судя по разбрызгиванию крови, он двигался быстрее обычного. Вероятно, терял силы из-за кровопотери и отчаянно искал укрытие.

– Отлично, – бурчит Тэйн, уже направляясь туда. – Может, в этот раз с ним будет проще разобраться.

Айви бросает на него взгляд, способный заморозить сам ад.

– Мы не собираемся причинять ему вред.

Тэйн устало вздыхает, но спорить не начинает.

Виски был прав.

У нас действительно появился новый лидер.

Впереди пещера сужается, вынуждая нас двигаться цепочкой. Идеальное место для засады. След Рыцаря ведёт прямо туда – чёрная кровь размазана по стенам там, где его бронированное тело царапало камень.

Но я иду дальше, держась рядом с остальными. Айви нуждается во мне – нуждается во всех нас – заслуживаю я её доверия или нет.

И в этот раз я её не подведу.

Что бы ни ждало нас внизу.