Текст книги "Психо-Стая (ЛП)"
Автор книги: Ленор Роузвуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 36 страниц)
Ленор Роузвуд
Психо-Стая
Тропы
Мир после войны
Элементы ММ
Морально серые герои
Борьба за свободу
Найденная семья
Омега как центр мира
Spice 18+
Дикие альфы
Дорогой читатель, прежде чем ты ступишь на эти пустоши… эта книга перенесет тебя в мрачную Омегаверс-вселенную, которая не для слабонервных.
Это истерзанное войной антиутопическое общество построено на динамике альфа/бета/омега, где альфы занимают почти все властные посты, а у омег прав почти нет. Будь готов к сильным темам антиутопии и Омегаверса, таким как течки и подчинение омег.
«Отряд Призрачных Альф» балансирует на острие бритвы между братством и кровопролитием. Это закаленные, морально неоднозначные военные альфы, которые боготворят свою омегу, но они чертовски токсичны друг к другу. В их «альфа-засранских» перепалках нет запретных тем: они не стесняются бить по больному, обсуждая ментальную нестабильность, уродства лиц или лишний вес. По отношению к их омеге абьюза – НОЛЬ.
Но если ты ищешь книгу про приторно-сладких альф, которые живут душа в душу и поддерживают друг друга через здоровые отношения, то эта история не для тебя. Даже MM-линия в этой книге – это отношения между двумя альфами, которые ненавидели бы друг друга, не будь они связаны узами братства. Впрочем, они и сейчас друг друга недолюбливают.
Но если тебе по душе слетевшие с катушек альфы и дикие омеги… «Призраки» ждут тебя.
Глава 1
АЙВИ
– Призрак.
Его имя срывается с моих губ бесшумным, прерывистым шёпотом, который почти теряется в тихом плеске воды о камень. На мгновение время замирает. Мир сжимается до нас двоих, зависших в этом крошечном воздушном кармане. Его руки всё ещё удерживают меня, не давая нам обоим уйти под воду. Жар его кожи жжёт мою, прогоняя холод воды.
Потом он опускает взгляд, разрывая связь. Пытается отвернуться – но в этом тесном пространстве некуда. Низкое, болезненное рычание прокатывается по его груди.
Я тянусь, не думая. Пальцы скользят по его изуродованной щеке. Он дёргается от прикосновения, отшатывается настолько, насколько может. А это – почти ни на сколько.
– Призрак, – говорю я снова. Уже твёрже. – Посмотри на меня.
Он мотает головой. Волосы свисают мокрыми прядями, скрывая почти всё лицо. Но я всё равно вижу искорёженные шрамы там, где должны быть губы и щёки, острые зубы, навсегда застывшие в гримасе, освещённые мерцающим светом водорослей и грибов, отражённым от поверхности воды.
У меня сжимается сердце. Сколько времени никто не видел его без маски? Сколько он прятался, стыдясь того, что с ним сделали?
– Пожалуйста, – шепчу я.
Медленно. Так чертовски медленно он поднимает глаза и снова встречается со мной взглядом. Сырая, обнажённая смесь страха и смирения в его глазах ломает меня изнутри. Будто он ждёт, что я отшатнусь в ужасе. Что отвергну его.
Хрен там.
Я обхватываю его лицо обеими руками, игнорируя резкий вдох. Большими пальцами провожу по вздутым краям шрамов, как будто заново очерчиваю всё, что с ним сделали. Под моими ладонями он дрожит – по его огромному телу пробегает тонкая, неконтролируемая дрожь.
– Ты спас меня, – шепчу я.
Он снова мотает головой – теперь резко. Из него вырывается серия рыков и оскалов – единственные звуки, на которые способно его разрушенное горло. Но мне не нужны жесты. Я и так знаю, что он говорит.
Монстр.
Урод.
Опасный.
– Бред собачий, – яростно бросаю я. – Я тебя не боюсь. Я люблю тебя, Призрак. Всего тебя.
Слова вылетают прежде, чем я успеваю их осознать. Я так давно не говорила это вслух, что от воспоминания ноет где-то глубоко внутри. Кому угодно – не говоря уже об альфе.
Но это правда.
Я люблю его. Альфа он или нет – неважно.
Его глаза распахиваются, брови сходятся. Взгляд мечется между недоверием и ошеломлением. Словно он не может поверить ни мне, ни тому, что слышит. Будто он думает, что моё собственное замешательство связано с ним. Я вижу момент, когда он решает отстраниться. Увеличить дистанцию. Защитить меня от самого себя.
Я не даю ему шанса.
Прежде чем он успевает отступить, я рвусь вперёд, сокращая и без того крошечное расстояние между нами. Мои губы прижимаются к его разрушенному рту, цепляясь за зазубренные края зубов. Поцелуй выходит неловким, неуклюжим. Здесь нет мягких губ, которым можно ответить, нет привычного движения навстречу. Только жёсткое давление зубов и изрубцованной плоти.
На один удар сердца Призрак замирает полностью. А потом его прошивает такая мощная дрожь, что по воде вокруг нас расходятся волны. Его руки сжимаются, прижимая меня к широкой груди так крепко, что почти больно. Звук – где-то между рычанием и стоном – вибрирует в нём, и я чувствую его костями.
Я не отстраняюсь. Наоборот – прижимаюсь ближе, углубляя поцелуй. Язык скользит вперёд, очерчивая острые кончики его зубов. Во рту расцветает вкус меди. Моя кровь – там, где он задел меня зубами.
Мне плевать.
Всё, что для меня существует, – этот момент. Эта связь.
Его огромные ладони охватывают мою талию, хватка почти болезненная. Будто он боится, что я исчезну, стоит ему ослабить её хоть на долю секунды. В груди у него нарастает низкое рокотание, проходя сквозь меня вибрацией.
Я разрываю поцелуй, жадно втягивая воздух. Глаза Призрака дикие, зрачки расширены до предела – смесь желания и неверия. Его грудь тяжело вздымается, каждый вдох вырывается рваным, хриплым выдохом.
– Я никуда не уйду, – шепчу я, прижимаясь лбом к его лбу.
Я удерживаю его взгляд, даже несмотря на то, что он вздрагивает, будто от этого ему физически больно. Несмотря на то, что он почти не смотрит прямо, а бросает на меня быстрый взгляд, отводит глаза, снова смотрит, снова уходит взглядом.
Я обнимаю его крепче, словно могу заставить его поверить.
Довериться мне.
Медленно. Так чертовски медленно он кивает. Напряжение уходит из его массивного тела, и он буквально оседает на меня. Я обвиваю руками его шею, прижимая ближе, пока он зарывается лицом в изгиб моей шеи – осторожно, до болезненной аккуратности, чтобы не зацепить мне горло.
Долгое мгновение мы просто плаваем так, в тишине, цепляясь друг за друга. Единственный звук – тихое плескание воды о камень. Я провожу пальцами по спутанным волосам Призрака, инстинктивно распутывая узлы так хорошо, как могу.
Омега ухаживает за своим альфой.
Только представь.
Но мы не можем оставаться здесь вечно.
Реальность начинает подбираться обратно, напоминая о том, в каком мы положении. Мы всё ещё заперты в подземной камере, и кто знает, сколько людей сейчас охотятся за нами. Это если там вообще кто-то остался в живых. Обломки больше не сыплются в воду, но глухой грохот всё ещё продолжается – просто теперь между толчками возникают паузы, где всё замирает.
– Нам нужно двигаться, – неохотно шепчу я.
Призрак кивает мне в шею. Отстраняется, и его взгляд снова становится ясным, сосредоточенным. Та уязвимость, которую он позволил себе показать, снова убрана глубоко внутрь, сменяясь привычной, яростной защитной настороженностью.
Он указывает на один из тёмных тоннелей, ответвляющихся от нашего крошечного укрытия, затем касается пальцем своего носа – знак, что он чувствует выход по запаху. Я киваю, понимая, и вдруг ловлю себя на том, что разглядываю его нос.
Хороший нос. Сильный, прямой. И я вижу его впервые. Несмотря на то, как изуродована нижняя часть его лица, для меня он всё равно невероятно красив.
Он замечает мой взгляд – и его рука тут же взмывает вверх, прикрывая часть рта. С этими широко распахнутыми синими глазами, полными страха, он выглядит как гигантский наполовину акула-волк-щенок, которому я только что со всей силы врезала под рёбра.
– Нет, подожди, не это, – быстро обещаю я, прижимаясь к нему крепче. – Просто… мне нравится твой нос.
Он смотрит на меня ещё внимательней.
После чего жестами показывает: Почему?
– Он красивый, – говорю я и легко целую кончик его носа. Он снова вздрагивает. – И я никогда раньше его не видела.
Он издаёт рычащий звук, подозрительно похожий на: Ты, блядь, сумасшедшая, – и обхватывает меня сильной рукой за талию. Я глубоко вдыхаю, готовясь к очередному заплыву, и киваю, давая понять, что готова.
Он ныряет, утягивая меня за собой под поверхность.
Вода настолько тёмная, что я едва вижу собственную руку перед лицом. Но Призрак движется уверенно, безошибочно ведя нас по извилистым проходам. Я сосредотачиваюсь на дыхании, стараясь игнорировать жжение в лёгких, пока мы плывём всё глубже и глубже. Мне приходится довериться, что он помнит – мои лёгкие не такие, как у него. Довериться, что он не даст мне утонуть.
И я доверяю ему.
Потому что, видимо, я реально ебанутая.
Как раз в тот момент, когда мне кажется, что я больше не выдержу, мы выныриваем. Я судорожно хватаю воздух, втягивая его огромными глотками. Мы в другой камере – эта намного больше предыдущей. Перед нами тянется узкая полоска каменистого берега.
Призрак без усилий вытаскивает нас обоих из воды. Ноги дрожат, когда я пытаюсь встать – мышцы слабые после долгого заплыва и остаточного действия той дряни, которой меня накачали. Но Призрак подхватывает меня на руки, словно я вообще ничего не вешу, прижимает к груди и уверенно шагает вперёд.
Ну… по сравнению с ним – наверное, так и есть.
Фосфоресцирующее свечение здесь слабее, заливает всё густыми тенями. Но Призрак движется без малейших проблем, легко ориентируясь по неровной поверхности. Его шаги точные, уверенные, пока он прокладывает путь через камеру.
Наверное, мне стоит настоять, чтобы идти самой. Но тепло его кожи слишком соблазнительно после ледяной воды, а всё тело ноет. Так что я позволяю себе расслабиться в его руках, уткнувшись головой ему в плечо.
– Ты знаешь, где мы? – тихо спрашиваю я.
Призрак качает головой. В груди у него прокатывается серия рыков и оскалов. Я хмурюсь, стараясь разобрать смысл.
– Подземный… объект? – предполагаю я. – Ты думаешь, это часть какого-то большего комплекса?
Он кивает, и в уголках глаз появляются лёгкие морщинки. Он выглядит довольным. Почти впечатлённым. Ему даже не нужно уметь улыбаться, чтобы это показать. Во мне вспыхивает маленькая волна гордости. Я всё лучше начинаю его понимать.
– Есть идеи, насколько мы глубоко? Или как выбраться?
Он снова качает головой. Потом снова касается носа – и указывает вперёд.
Идти по запаху.
План так себе, но другого у нас нет.
Мы продолжаем путь в тишине – кажется, целую вечность. Камеры бесконечны, закручиваются и извиваются в головокружительном лабиринте. Иногда нам приходится возвращаться, когда проход упирается в тупик или становится слишком узким для его массивного тела.
Живот громко урчит, напоминая, что я даже не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз ела. Шаг Призрака на мгновение сбивается, и он смотрит на меня сверху вниз, нахмурившись от тревоги.
– Я в порядке, – уверяю я его. – Просто голодная. И уставшая. И всё болит. Но я в порядке.
Он явно мне не верит. Его шаг ускоряется, длинные шаги пожирают расстояние. Я хочу сказать ему, чтобы он сбавил темп, поберёг силы. Но решительный блеск в его глазах ясно даёт понять – это бесполезно.
Конечно, его волнует, что я голодная.
Так что вместо этого я сосредотачиваюсь на том, чтобы быть начеку, осматривая окружающее пространство в поисках хоть какого-то признака опасности – или выхода. Но вокруг ничего. Только бесконечный камень и тени, иногда разорванные скоплениями светящихся грибов.
А потом вдруг…
Что-то появляется.
– Подожди, – говорю я, касаясь ладонью груди Призрака. – Ты это слышишь?
Он замирает, наклоняя голову вбок. До нас доходит слабое гудение – едва различимое сквозь капанье воды. Ритмичное. Почти как…
– Механизмы, – выдыхаю я. – Где-то рядом работает что-то техническое.
Призрак кивает, мрачно сжимая челюсть. Он осторожно ставит меня на ноги и приседает рядом. Его руки начинают быстро двигаться, складываясь в знаки.
Опасно. Ловушка? Выход? Выбор.
Я прикусываю губу, взвешивая варианты. Это может привести нас прямо в руки наших похитителей. Но это может быть и лучшим шансом выбраться. Если есть механизмы – значит, есть люди, которые их обслуживают.
А где есть люди – там есть выходы.
– Нам придётся рискнуть, – наконец говорю я. – Мы не можем вечно блуждать здесь внизу.
Призрак кивает, хотя оголённые мышцы и сухожилия его челюсти сжимаются от напряжения. Он поднимается и протягивает мне руку, всё ещё стараясь держать голову чуть отвернутой, чтобы я не видела его лицо полностью. Это почему-то трогательно – такой огромный, пугающе сильный альфа… и такой стеснительный.
Я беру его за руку, позволяя подтянуть себя. Ноги уже держат лучше – отдых пошёл на пользу.
Я тянусь и целую его в бок челюсти.
– Спасибо.
Он издаёт низкий, недоумённый рокот и бросает на меня настороженный косой взгляд.
Блядь. Как этот огромный, страшный альфа умудряется быть милым?
Я точно сошла с ума.
Мы двигаемся дальше осторожно, ориентируясь на звук. С каждым шагом он становится громче, превращаясь в устойчивую вибрацию, отдающуюся в камне под ногами. Проход постепенно расширяется, грубо высеченные стены сменяются более гладкими поверхностями.
Мы держимся ближе к краю тоннеля с камерами, прячась в тени. Моё сердце колотится так громко, что кажется – его услышат. Но, похоже, здесь никого нет, и мы без происшествий добираемся до другой стороны.
Где-то наверху гул продолжается – то затихая, то возвращаясь. Ясно, что хаос там немного поутих, но всё, что Призрак сделал с этим чёртовым зданием, серьёзно повлияло на его целостность.
Я ловлю себя на мысли, что думаю о Призраках. Я знаю, что они здесь. Это больше, чем просто уверенность в том, что они перевернули бы мир, чтобы добраться до меня.
Я чувствую их.
Ощущаю близость прямо в костях.
Может, это потому, что я их омега. Мысль странная. Я никогда не могла представить, что буду воспринимать стаю альф как свою стаю. Но, несмотря на всё, что произошло… я не жалею о выборе, который дал мне Валек.
С этим мне предстоит разобраться позже.
Наш путь преграждают массивные металлические двери. Рядом – ещё одна панель управления, на этот раз с клавиатурой. Я сдерживаю проклятие. Мы зашли так далеко – и упёрлись в запертую дверь.
Призрак изучает панель несколько секунд, затем поднимает кулак. Я не успеваю его остановить – он обрушивает удар с сокрушительной силой. Металл сминается, как бумага. Сноп искр вырывается, когда провода рвутся.
Воет сигнал тревоги – такой громкий, что у меня подкашиваются ноги. Красные аварийные огни вспыхивают, заливая всё адским светом. Впрочем, это не имеет значения – охраны здесь нет. Они, должно быть, заняты бойней наверху. Двери с шипением гидравлики разъезжаются в стороны.
– Тонко, – бурчу я.
И тут он снова подхватывает меня, и мы мчимся через открытый проём. Мы вырываемся в стерильный белый коридор, уходящий в обе стороны. Указатели на стенах ведут к разным лабораториям и зонам тестирования. Но один из них сразу цепляет взгляд:
ВЫХОД
Показывая стрелку налево.
За три длинных шага он достигает выхода. Ещё одна дверь. Он держит меня одной рукой, а второй со всей силы врезает по ней. Удар грохочет, как землетрясение, и мы проламываемся наружу – прямо в благословенный свет.
Ледяной холод бьёт по лицу, как пощёчина. Я быстро моргаю, пытаясь привыкнуть к яркости после долгого времени под землёй. Руки Призрака сжимаются крепче, его кожа обжигающе горячая на фоне морозного, снежного воздуха.
Свобода – прямо перед нами.
Погрузочная площадка у подножия отвесного утёса, брошенная в хаосе техника и извивающаяся горная дорога, исчезающая в кружащемся снегу. Так близко. Чертовски близко – после всего, через что мы прошли.
Но мы не можем уйти.
Пока нет.
– Подожди, – говорю я, выскальзывая из рук Призрака.
Снег обжигающе холодный под босыми ступнями, и мне приходится сдерживать дрожь. Призрак тут же пытается снова подхватить меня, но я кладу ладони ему на грудь, останавливая.
– Мы не можем уйти.
Он замирает, глядя на меня сверху вниз. В его ярко-синих глазах – недоумение. В груди прокатывается низкое, вопросительное рычание.
– Остальные, – объясняю я. – Я знаю, что они пришли за мной.
Глаза Призрака сужаются. Он яростно мотает головой, резко, настойчиво указывая в сторону манящей горной дороги.
– Я знаю, – мягко говорю я. – Но мы не можем просто их бросить. Я запинаюсь. – И… и Валека тоже нельзя оставить. Я обещаю, я всё объясню позже, но он не пытался причинить мне вред. Просто… доверься мне. Это сложно.
Как и всё остальное.
Теперь он смотрит на меня так, будто я окончательно ёбнулась. Потом снова мотает головой – на этот раз ещё резче. Его руки мелькают в потоке жестов, слишком быстрых, чтобы я успела их разобрать. Но смысл читается и без них – в диком взгляде, в том, как он снова и снова указывает на дорогу.
Уходить. Сейчас.
– Мы не можем, – настаиваю я, даже когда за нашими спинами очередной взрыв сотрясает комплекс. Земля дрожит под ногами, в небо взмывает столб чёрного дыма. – А если они там застряли? Если им нужна помощь?
Призрак рычит – низко, раздражённо. Он стучит пальцем по виску, потом указывает на меня.
Думай.
Его руки двигаются снова – теперь медленнее, чтобы я поняла.
Ты не знаешь, что они здесь.
– Они здесь, – отвечаю я уверенно.
Он стонет, снова жестикулируя, каждое движение резкое, жёсткое.
Даже если так – они бы хотели, чтобы ты была в безопасности.
Я тяжело вздыхаю.
– Даже если это правда, есть ещё кое-кто.
Брови Призрака сходятся. Он наклоняет голову, вопросительно.
– Рыцарь, – объясняю я.
Кто? – показывает он, хмурясь ещё сильнее.
– Он был узником в камере напротив моей, – отвечаю я.
Я не говорю, что Рыцарь напоминал мне его. Огромный. Немой. Непонятый.
– Я пообещала, что помогу ему. Я не могу нарушить это обещание.
Долгий миг Призрак просто смотрит на меня. Его изуродованное лицо искажается выражением, которое я не могу до конца разобрать – неверие? злость? страх? Или всё сразу. Он снова качает головой, ещё яростнее. Его руки режут воздух резкими, срочными жестами.
Опасно. Безумие. Уходим. Сейчас.
– Я должна попытаться, – говорю я, отступая назад, к двери, через которую мы только что выбрались. – Это наша стая, Призрак.
Один шаг. Второй. Моя рука тянется к ручке двери.
Массивная рука обвивается вокруг моей талии и резко дёргает меня назад. Я вскрикиваю от неожиданности, когда Призрак разворачивает меня лицом к себе. Его глаза пылают смесью ярости и ужаса, когда он смотрит на меня сверху вниз. Из груди вырывается рычание, вибрацией проходя по моей коже.
– Я должна, – повторяю я. Уже тише. Я тянусь вверх и кладу ладонь на его изуродованную щёку. – Ты же понимаешь, да?
Глаза Призрака закрываются. Он на мгновение подаётся в моё прикосновение. Когда он снова смотрит на меня, в его взгляде – смирение.
И уважение к моему выбору.
Он кивает – коротко, резко. Потом приседает и жестом показывает, чтобы я забралась ему на спину. Я не колеблюсь ни секунды – цепляюсь за него, обхватывая руками шею, ногами – талию. Его кожа обжигающе горячая, прогоняет ледяной укус зимнего воздуха.
– Спасибо, – шепчу я, целуя его в висок.
Он выдыхает раздражённо, будто смиряясь с неизбежным. Потом выпрямляется, расправляя массивные плечи. И, бросив последний взгляд на манящую свободу горной дороги…
Мы возвращаемся обратно.
Глава 2
ЧУМА
Несколькими мгновениями ранее
Запах антисептика и дизенфекции выжигает глаза и нос, пока я веду Тэйна и Виски по очередному бесконечному белому коридору. Челюсть ноет – я так сильно сжимаю зубы, чтобы не сорваться.
Три часа мы прочёсываем этот богом забытый лабиринт – и ни на шаг не приблизились к Айви. Но этот врач… этот доктор Слово – он что-то знает.
То, как он юркнул прочь, когда увидел нас…
Я читаю таблички на дверях, мимо которых мы проходим. Щелчки и глухие удары наших ботинок эхом отдаются от стерильных стен. За моей спиной тяжёлая поступь Виски выдаёт его нетерпение. Он никогда не умел ходить тихо.
– Ты, блядь, можешь идти тише? – шиплю я через плечо. – Ты сейчас весь комплекс на нас обрушишь.
– Поцелуй меня в жопу, – рычит в ответ Виски.
– Оба заткнулись, – вмешивается Тэйн.
Хоть он понимает, что такое тишина.
Вот. Кабинет доктора Слово. Я замираю у матовой стеклянной двери, наблюдая за тенями, движущимися за ней.
Одна фигура. Сидит за столом.
Идеально.
Я разглаживаю украденный лабораторный халат и поправляю шнурок на шее, переворачивая бейдж так, чтобы не сразу было видно, что он временный. Впрочем, неважно. Уверенность довела нас досюда.
И самодовольство этих ублюдков – тоже.
– Помните, – негромко говорю спутникам. – Говорю я. Вы – просто мускулы.
Виски фыркает.
– Да несложно прикинуться.
Я игнорирую его и стучу в дверь.
Приглушённый голос доносится изнутри:
– Войдите.
Доктор Слово почти не поднимает глаз, когда мы заходим. Его внимание приковано к бумагам, разложенным на столе. В основном – фотографии голых «пациентов», пусто уставившихся в никуда.
Я отмечаю каждую деталь комнаты. Шкафы с архивами вдоль стены. Компьютерный терминал. Окно с видом на заснеженный внутренний двор. Возможный путь отхода, если понадобится. И единственная камера, которую я вижу, заклеена чёрным квадратом изоленты.
Значит, ему нравится уединение, когда он тут дрочит.
Отлично. Это можно использовать.
– Доктор, – говорю я, удерживая голос ровным и профессиональным. Вриссийский акцент теперь ложится сам собой. – Полагаю, у вас есть информация об одном из наших недавних поступлений.
Он поднимает взгляд. Водянистые голубые глаза сужаются за очками в тонкой оправе.
– Мы знакомы?
– Должны быть. – Я подхожу ближе к столу, позволяя ему почувствовать власть в моей позе. – Командование направило меня для пересмотра дела омеги.
Его пальцы дёргаются в сторону телефона на столе. Я чуть смещаюсь, перекрывая ему доступ. За моей спиной я слышу, как у Виски хрустят костяшки.
– Я не припоминаю уведомлений… – начинает Слово.
– Возможно, это освежит вашу память. Я достаю сложенный лист из кармана халата – официальный бланк, украденный в другом кабинете. Мельком показываю ему и тут же убираю обратно, прежде чем он успевает что-то прочитать. – А теперь – об омеге…
Глаза доктора метаются между бумагой и моим лицом. Я вижу, как у него в голове крутятся шестерёнки. Он прикидывает шансы. Взвешивает варианты.
Я наклоняюсь над столом, упираясь ладонями в отполированное дерево. Шнурок с бейджем скользит по груди.
– Вы что-то сделали с ней, доктор Слово?
Его глаза прищуриваются.
– Объект 2749 получил стандартные протоколы лечения для…
– Я не об этом спрашиваю, доктор. Голос остаётся тихим. Контролируемым.
За моей спиной Тэйн смещает вес – едва заметное предупреждение.
– Объект 2749…
– Скажите мне, где она.
Каждое слово падает, как лёд.
Губы этого ублюдка изгибаются в ухмылке.
– Вы, кажется, слишком заинтересованы в этой конкретной омеге, доктор…?
– Романов. – Ложное имя горчит на языке. – Я проверяю её дело перед переводом, и до меня дошли слухи о жестоком обращении. Командование относится к этому крайне серьёзно. Омеги – ценный ресурс, знаете ли.
Ценный – звучит как насмешка, если говорить об Айви.
Скорее – центр всей моей ебаной вселенной.
– Даже дикая омега, покалечившая старшего охранника? – он нарочито медленно перебирает бумаги на столе. – Должен заметить, ваши собственные охранники тоже проявляют необычный интерес. Возможно, им хотелось бы лишиться собственных пальцев?
Мои пальцы сжимаются на дереве. Краем зрения я замечаю, как рука Виски дёргается туда, где обычно висит оружие. Украденная форма охраны сидит на нём плохо: швы на рукавах натянуты на его мускулистых плечах, а штурмовой жилет плотно обтягивает массивный торс. Уже ясно, что он – не какой-то тощий, необученный сопляк, как большинство местных охранников.
И он выглядит так, будто вот-вот откроет свой чёртов рот.
Я не могу сейчас на него зыркать. Не тогда, когда этот дерьмовый доктор уставился на меня. Всё, на что я могу надеяться, – что он каким-то образом прочитает мои ебаные мысли. Или хотя бы поймёт, что напряжение в моём теле направлено не только на этого ублюдка за столом.
– Стандартная процедура, – говорю я. – А теперь о её лечении…
– Знаете, что я нахожу любопытным? – перебивает доктор, откидываясь на спинку кресла. – То, что от вас троих пахнет порохом, а не антисептиком.
Комната замирает.
– К чёрту это.
Лезвие скользит из рукава прямо мне в ладонь. Одно плавное движение – и оно уже в его горле, прежде чем он успевает закричать. Кровь хлещет на бумаги, после на мой заимствованный белый халат.
– Серьёзно? – рычит Тэйн. – Обычно срываюсь я.
Я выдёргиваю клинок.
– Видимо, общение с двумя варварами заразно, – говорю я, вытирая окровавленное лезвие о халат уже мёртвого доктора, прежде чем вернуть его на место у запястья.
– Ты кого варваром назвал? – огрызается Виски, злобно тыкая в меня пальцем. Он бесится с тех пор, как я вполне справедливо отчитал его за то, что он крушит всё вокруг, как бык в посудной лавке. – Это ты сейчас…
– Хватит. – Я резко разворачиваюсь к нему. – У нас нет времени на твою уязвлённую гордость. Он нас раскусил. Надо двигаться.
– Ты даже не попытался сначала вытащить из него больше инфы! Сразу…
Его обрывает толчок.
Книги дребезжат на полках.
Ручка скатывается со стола.
– Нам нужно уходить, – в голосе Тэйна звенит командный металл. – Сейчас.
Второй толчок бьёт сильнее. По потолочным плитам расползаются трещины. Я срываю с себя залитый кровью халат, пока мы мчимся к двери.
Коридор за ней кренится и вздыбливается. Аварийные огни мигают красным, отбрасывая искажённые тени, пока мы проносимся мимо рядов закрытых дверей. Стены стонут. Где-то вдалеке металл визжит.
– Сюда! – ору я сквозь нарастающий хаос. План этажа, заученный наизусть, ведёт нас к защищённому крылу. К Айви.
– Её там, блядь, не было! – орёт Виски.
– Может, теперь там! – огрызаюсь я, паника сжимает горло, адреналин заливает вены. Он прав – когда мы проверяли в прошлый раз, её там не было. Но это единственное место, с которого я знаю, как начать.
Оттуда, возможно, мы сможем взять её запах.
Оттуда, возможно…
Кусок потолка обрушивается прямо перед нами. Огромная рука Виски обхватывает меня за талию и швыряет в сторону, вдавливая в стену ладонью, распластанной у меня на груди.
Оголённые провода хлещут воздух там, где секунду назад была моя голова, плюясь сине-белыми искрами, извиваясь, как живые. Кислый запах озона жжёт ноздри.
– Убери от меня руки. – Я толкаю ладонь Виски, всё ещё прижимающую меня к стене. Его массивная фигура нависает надо мной, перекрывая обзор коридора. С потолка сыплются новые панели, дождь пыли и обломков.
– Не за что, – рычит он, наконец отступая.
– Мне не нужна была твоя ебаная помощь! – срываюсь я.
– Оба, блядь, заткнулись. – Голос Тэйна режет наш срач. Он указывает дальше по коридору, где красные аварийные огни превращают всё в алый ад. – Нам нужно двигаться. Сейчас.
Пол снова вздымается под ногами. Я упираюсь в стену, пальцы находят опору в трещине, которой секунду назад ещё не было. Всё здание стонет, как умирающий зверь.
Затем раздаётся рёв, сотрясающий землю, – и сразу за ним частая, рваная очередь выстрелов. Звук идёт снизу, вибрацией поднимаясь через разрушенный пол прямо в кости.
Голова Тэйна резко вздёргивается.
– Призрак.
– Заебись. Именно этого нам и не хватало – твоего психа-брата в режиме разрушения. – Виски пинает обломок потолочной плиты с дороги и рвётся вперёд.
Я иду следом, стискивая зубы.
Дерьмо.
– Он не ебаный псих, – рычит Тэйн, хотя в морщинах вокруг глаз проступает тревога. – Он…
Новый рёв заглушает его слова, как адский мех, вырывающийся из самой утробы преисподней. Стены трясёт ещё сильнее, и я отчётливо слышу, как рвётся металл.
– Он разносит здание изнутри, – я прижимаю ладонь к стене, чувствуя, как вибрации усиливаются. – Нам нужно добраться до Айви, пока эта чёртова развалина не сложилась сама в себя.
– Если он в подвале, несущие конструкции уже под угрозой, – рычит Тэйн.
– Брось умные слова и двигайся! – рявкает Виски, ускоряясь.
Теперь уже мы следуем за ним. Не время спорить.
Защищённое крыло, где держали Айви, вырастает впереди – усиленная сталь, пуленепробиваемое стекло. Сердце колотится о рёбра, пока мы мчимся к нему.
Дверь её камеры распахнута.
Пусто.
– БЛЯДЬ! – я вбиваю кулак в косяк. – Нет! Нахуй нет!
Я всё равно влетаю внутрь, отчаянно. Хватаю тонкий матрас, пропитанный её запахом, втягиваю его в себя, запоминаю, будто он и так не выжжен в каждой клетке моего тела. Рву грязную, заляпанную ткань с рычанием – вдруг, вдруг она как-то могла там спрятаться, зная, что не могла, зная…
– Я, блядь, тебе говорил! – кулак Виски врезается мне в челюсть, отшвыривая обратно в камеру. – Ты никогда, сука, не слушаешь!
Рот наполняется кровью. Я сплёвываю её на бетон, зрение сужается до красного туннеля.
– Хочешь сейчас? Здесь?
Он заходит в крошечную камеру, заполняя проём своей тушей.
– Да. Здесь. Сейчас. Я надеру тебе ебаную задницу, а потом ты, наконец, меня послушаешь.
Мои костяшки врезаются ему в нос. Удовлетворяющий хруст хряща – и горячая кровь брызжет мне на руку. Он ревёт и идёт на меня, как разъярённый бык.
Мы влетаем в дальнюю стену. Удар вышибает из меня воздух, но я поднимаю колено ему в живот. Он хрипит, сгибаясь. И я вбиваю локоть ему в основание шеи.
– Хватит! – голос Тэйна хлещет, как кнут. – Оба!
Виски игнорирует его, обхватывает меня за талию и валит на пол. Голова с треском бьётся о бетон. Перед глазами взрываются звёзды.
– Самодовольный ублюдок! – его огромные ладони сжимаются на моей глотке, когда он оседлывает меня, прижимая своим весом к полу. – Всегда думаешь, что знаешь лучше всех…
Я вдавливаю большие пальцы ему в глаза.
Он отшатывается с воем боли. Я перекатываюсь, меняя позиции, усаживаюсь ему на грудь. Кулаки сыплются на его лицо.
– Я – должен – был – попробовать! – каждое слово сопровождается новым ударом. – Я должен был…
Рука Тэйна смыкается на моей шее, дёргая меня прочь от Виски. Он с такой силой вбивает меня в стену, что у меня клацают зубы.
– Хватит! – орёт он мне в лицо. – Вы оба срываете операцию!
– Какую, нахуй, операцию?! – рычу я, царапая его хватку. – Её здесь даже нет!
– Операцию по её поиску, идиот! – он резко трясёт меня, и затылок снова бьётся о стену. – Которую мы не сможем выполнить, если вы двое сначала поубиваете друг друга!
Очередной толчок сотрясает здание. Пыль сыплется из новых трещин в потолке. Где-то внизу Призрак снова ревёт – и следом раздаётся звук крошащегося бетона.
– Отпусти. Меня. – каждое слово сочится ядом.
– Ты закончил? – глаза Тэйна впиваются в мои.
Моя губа дёргается.
– Да.
Он отпускает. Я сползаю по стене, растирая горло. Виски на другом конце камеры поднимается на ноги, кровь ручьём течёт из разбитого носа.
