Текст книги "Психо-Стая (ЛП)"
Автор книги: Ленор Роузвуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 32 (всего у книги 36 страниц)
– Ты и так уже наша, – мягко говорит Тэйн. – Метки просто сделают это официальным.
– Да, – шепчу я, чувствуя, что на душе стало чуть спокойнее. – Официальным.
Мои альфы обнимают меня еще мгновение, окружая, словно защитным коконом. Тяжесть того, в чем мы только что признались друг другу, висит в воздухе, но она больше не кажется давящей.
– Ну, блин, – наконец говорит Виски, нарушая тишину. – Что-то мы совсем в сопли ударились, и быстро так. – Он картинно вытирает глаза. – У кого-нибудь есть салфетка? Кажется, что-то в глаз попало. Наверное, одеколон Чумы.
– И он вернулся, – бормочет Чума, но я улавливаю облегчение в его голосе. И легкий изгиб его губ.
Я наблюдаю за тем, как мои альфы перемещаются по комнате с привычной эффективностью, проводя финальную проверку оружия и поправляя снаряжение. Даже их движения теперь кажутся легче, будто признание в чувствах сняло какой-то невидимый груз с их плеч.
Внезапно я начинаю сомневаться, что они были такими мрачными из-за войны. Может, дело было как раз в тяжести всего недосказанного. Учитывая, что это закаленные военные альфы, которые процветают в зоне боевых действий, но впадают в ступор, когда дело касается обсуждения эмоций – это вполне логично.
– Пора выступать, – говорит Тэйн, и его глубокий голос несет в себе ту природную властность, которая заставляет нас всех инстинктивно выпрямиться.
– Помните, – говорит Чума, когда мы направляемся к двери. – Придерживаемся плана. Прорываемся, идем прямиком к залам Совета. Они эвакуируют всех вип-персон в одно место, чтобы их было проще охранять. Там они будут как на ладони, пока наши армии сойдутся с силами Столицы, и тогда…
– И тогда мы разнесем там всё к чертям собачьим, – жизнерадостно перебивает Виски. – Понял.
– Я бы… выразился иначе, – вздыхает Чума.
– Но ведь именно это и произойдет, – подмечает Виски.
– Он не прав? – спрашиваю я, заслужив гордую ухмылку Виски и измученный взгляд Чумы.
Всё снова кажется нормальным. Настолько нормальным, насколько это возможно сейчас.
Мы выходим из нашей временной базы навстречу дню, который сменится ночью к тому времени, как мы доберемся до Райнмиха. Проходим мимо рядов сурхиирских солдат, которые вытягиваются по струнке при виде своего принца, в то время как наемники Николая слоняются вокруг в своем пестром снаряжении. Контраст был бы забавным, если бы не смертельно серьезные выражения на лицах у всех.
– Готова? – спрашивает Тэйн, когда мы подходим к голове колонны.
– Готова, – твердо отвечаю я.
Виски с привычным драматизмом распахивает двери, открывая вид на организованный хаос наших собранных сил. Сурхиирские войска стоят перед нами в идеальном строю – море безупречно белого цвета, и все глаза устремлены на нас.
– Ну что ж, – говорит Виски, разминая костяшки пальцев с дикой ухмылкой. – Пошли выиграем эту гребаную войну.
Глава 45
ЧУМА
Аванпост у старой шахты высится перед нами – зазубренный шрам, вырезанный в склоне горы. Я сканирую периметр, высматривая любое движение вдоль стены. Она выглядит обманчиво слабой, местами осыпавшейся, заросшей упрямой растительностью, цепляющейся за жизнь в этом суровом краю.
Я знаю лучше.
Райнмих ничего не делает вполсилы, особенно когда речь идет об укреплениях. Но Азраэль выбрал это место как лучшую точку входа не просто так. Мысль о брате посылает новую волну беспокойства, но я подавляю её. Сейчас нет места для сомнений.
Наши скрытые силы должны быть на позициях, растворившись в лесу, словно тени. Я представляю среди них Валека: его серебряные глаза блестят в темноте, пока он готовит винтовку. Впервые я рад, что змея на нашей стороне. И не только потому, что он пришел на помощь, когда я нуждался в этом больше всего.
Николай шагает рядом со мной; его кроваво-красное пальто – яркое пятно на фоне приглушенных тонов окружения. Очевидно, его не отговорить от этой эпатажной показухи даже в разгар войны. Честно говоря, если войска Райнмиха нас заметят, то из-за целой армии, а не из-за его нелепого чувства стиля.
На его иссеченном шрамами лице застыла скептическая усмешка.
– «Слабое место», жопа моя, – бормочет он. – Твоему контакту лучше не лажать.
Я спокойно и уверенно встречаю его взгляд.
– Он не подведёт. Он человек слова.
Слова горчат на языке. Когда-то я бы, не раздумывая, поставил жизнь на честь Азраэля. Теперь… я не так уверен. Но я не могу показать эту неуверенность. Не тогда, когда от этого момента зависит так много.
Я чувствую тревогу Виски и Айви. Повернувшись к ним, я ободряюще улыбаюсь. Улыбка выходит натянутой, но я надеюсь, что она достаточно убедительна.
Размеренным движением я тянусь к кожаной маске чумного доктора, висящей на поясе. Эта украшена золотой сурхиирской филигранью, но в остальном – точная копия. Знакомая тяжесть в руках странно успокаивает. Когда я надеваю её, поправляя кожаные ремни, ко мне возвращается чувство правильности.
Вот кто я теперь. Целитель и предвестник смерти в равной мере. По крайней мере, на эту ночь.
Выживу я сегодня или нет, это последний день, когда я надеваю эту маску. Либо я умру, либо завтра проснусь в новой жизни со своей стаей. С Айви.
Линзы маски окрашивают мир в янтарные тона, делая всё сюрреалистичным. Это символично. То, что мы собираемся сделать, порой до сих пор кажется лихорадочным сном.
Я проверяю часы; в животе всё сжимается, когда я вижу время. Мы идем впритык. Слишком близко. Предательский голос в глубине души шепчет, что, возможно, я ошибся. Может, честь для Азраэля больше ничего не значит. В конце концов, наше братство тоже когда-то что-то значило. И посмотрите, как легко оно рассыпалось.
Секунды тикают, каждая кажется вечностью, пока по нашим силам пробегает волна нетерпеливой энергии. Сурхиирские войска стоят в идеальном строю – море белого и золотого, в то время как наемники Николая переминаются с ноги на ногу и перешептываются. Две совершенно разные армии с кардинально разными навыками, объединенные одной невозможной целью.
Как раз в тот момент, когда я собираюсь дать сигнал к смене плана, мир взрывается хаосом.
Взрывы разрывают воздух – громовой шторм, от которого содрогается сама земля под нашими ногами. Столбы пыли и обломков взмывают вверх: заряды детонируют вдоль всей стены. Вдалеке каменная сторожевая башня КПП складывается сама в себя, погребая под собой любого, кому не повезло оказаться внутри. Единственная угроза, о которой нам стоило беспокоиться на этой стороне города.
На мгновение я просто замираю, глядя на это. Он сделал это. Азраэль сдержал слово.
– Вау, – благоговейно выдыхает Виски.
– Лучше всяких фейерверков, – соглашается Айви.
Яростное облегчение, смешанное с опасной надеждой, вскипает во мне, соединяясь с адреналином, уже бьющим по венам. Рядом со мной лицо Николая расплывается в волчьей ухмылке.
– Ну надо же, – мурлычет он, доставая свой вычурный золотой револьвер и крутя его на пальце. – Шоу начинается.
Я резко киваю, поворачиваясь к генералу Ларихму. Глаза сурхиирского командира над шарфом горят решимостью.
– Вы знаете, что делать, – говорю я, и мой голос тверд, несмотря на бешено колотящееся сердце.
Ларихм низко кланяется.
– Да присмотрит за нами Богиня, Ваше Высочество.
Он и не знает, что моя богиня сейчас рядом со мной, во плоти.
С этими словами он поворачивается и начинает выкрикивать приказы войскам. Воздух наполняется лязгом оружия и топотом сапог – наши силы устремляются вперед.
Я обнажаю свой клинок. Сурхиирская сталь, которая снова стала продолжением моей руки, несмотря на все годы разлуки. Её безупречный металл будто светится в гаснущем свете – маяк надежды посреди надвигающейся бойни.
– Ладно, чокнутые ублюдки, – кричит Виски; его ухмылка яростная и дикая. Он всегда шел своим путем, и он единственный из нас, кто не надел маску. – Пошли разнесем тут всё к чертям!
Призрак издает леденящий душу рев согласия, уже двигаясь к пролому в стене со смертоносной решимостью. Тэйн встает рядом с ним. На обоих маски, отсылающие к их временам в «Призраках»: противогаз у Призрака и маска-череп у Тэйна, но и на них теперь позолоченные акценты и золотое шитье.
Я поворачиваюсь к Айви, жадно впитывая её образ. Даже посреди этого безумия она прекрасна. Её огненные волосы вьются на ветру, а решительный изгиб челюсти заставляет мое сердце полниться гордостью и любовью.
– Держись рядом, – говорю я ей, сжимая её руку. – Что бы там внутри ни случилось…
– Я знаю, – перебивает она, сжимая мою ладонь в ответ; тень улыбки касается её губ. – Никакого безрассудства.
Я киваю, с трудом сглатывая ком в горле. Я хочу сказать еще так много, но сейчас не время. Сначала нам нужно выиграть войну.
Я держу Айви рядом, пока мы пробираемся сквозь извергающийся вокруг хаос; сердце колотится о ребра. Звуки битвы эхом отражаются от каменных зданий столицы. Выстрелы, взрывы, крики. Воздух пропитан дымом и едким запахом пороха.
Но у нас есть миссия.
Тэйн и Призрак прямо сейчас охотятся на их отца. Как таракан, он попытается улизнуть, как только поймет, что столица обречена, и мы не можем дать ему шанса подтянуть подкрепление. Тем временем Виски, Айви и я направляемся прямиком к залам Совета. По пути я замечаю плоды трудов Валека: охранники беззвучно валятся со своих постов – точные выстрелы говорят о том, что мастер-снайпер приглядывает за нами, словно какой-то поехавший ангел-хранитель.
– Сюда, – шепчу я Айви, затягивая её в узкий переулок, когда очередной взрыв сотрясает улицу позади нас. Сверху сыплются обломки, но мы уже бежим дальше.
Она держится рядом, как и обещала. Её маленькая ладонь греет мою руку, пока я веду её через лабиринт боковых улочек. Мы идем в обход, избегая главных магистралей, где сосредоточены основные силы.
Вспышка движения впереди заставляет меня замереть, но это всего лишь кот, метнувшийся между мусорными баками. Всё равно я прижимаю Айви к стене, закрывая её своим телом, пока не убеждаюсь, что путь чист.
– Я в порядке, – шепчет она, но не противится моим защитным инстинктам. Даже сейчас, посреди зоны боевых действий, она пытается меня успокоить.
Мы добираемся до пожарной лестницы; я подсаживаю её и лезу следом. Металл скрипит под нашим весом, но выдерживает. С этой высоты я вижу весь масштаб сражения, разворачивающегося внизу.
Сурхиирские войска в белоснежной форме сталкиваются на улицах с силами Райнмиха. Наемники Николая скользят в хаосе, как тени, нанося удары там, где их меньше всего ждут. Грохот боя оглушителен, но мы уже выше всей этой суеты.
На крыше впереди появляется охранник, но прежде чем я успеваю потянуться к оружию, он падает с аккуратной дыркой между глаз. Снова работа Валека.
– Напомни мне поблагодарить его позже, – сухо роняет Айви.
– Если тебе так приспичило, – вздыхаю я, вызывая у неё короткий смешок, от которого в груди становится тесно.
Мы пробираемся по крышам, пригибаясь и используя вентиляционные блоки как укрытие. Впереди маячат залы Совета – внушительное сооружение из стекла и стали, которое словно насмехается над нищетой вокруг.
Я замечаю массивную фигуру Виски у служебного входа – его габариты не спутаешь ни с кем даже на таком расстоянии. Он быстро закладывает заряды вокруг укрепленной двери. Он знает свое дело. Сердце обрывается от облегчения при виде того, что он цел и невредим и занят своим любимым делом, не связанным с Айви. Или со мной. Взрывает всё к чертям.
– Вон там, – шепчу я Айви, указывая на него. Она кивает, в её взгляде отражается моё облегчение.
Мы ускоряемся, держась в тени. Всё больше охранников безмолвно оседают на землю по мере нашего приближения – Валек расчищает нам путь с хирургической точностью. Мои линзы ловят едва заметный блик его прицела с далекой башни, которую он захватил, и я позволяю себе легкую улыбку. Змея бывает полезна.
Когда мы добираемся до Виски, он как раз заканчивает с последним зарядом.
– Долго же вы, – бросает он, не отрываясь от работы. – Я уж думал, вы заблудились.
– Некоторые из нас предпочитают не ломиться напролом через эпицентр войны, – парирую я.
Он скалится, глаза горят азартом.
– А где в этом веселье?
Пуля свистит мимо, высекая искру на стене позади нас. Мы инстинктивно пригибаемся, но охранник, сделавший выстрел, уже падает – очередное идеальное попадание в голову от Валека.
Я вижу, как лицо Виски озаряется той маниакальной ухмылкой, которую я одновременно и опасаюсь, и ценю. Он буквально вибрирует от возбуждения, махая нам рукой, чтобы мы отошли за вентиляционный блок.
– Отойдите и смотрите! – орет он, припустив к нашему укрытию так, будто нам больше нечего делать. – Это моя любимая часть!
Он ныряет в укрытие в тот самый момент, когда детонирует первый заряд. Взрыв сотрясает здание, сталь под нашими ногами дрожит. Укрепленная дверь не просто разлетается – она аннигилирует в эффектном каскаде огня и шрапнели. Вторичные заряды срабатывают один за другим: каждый взрыв идеально выверен для создания разрушительной цепной реакции.
Должен признать, в этом хаосе есть нечто впечатляющее.
Изнутри доносятся крики тревоги; охранники высыпают через задымленный пролом. Они хорошо обучены, двигаются тактическим строем, несмотря на внезапность, но мы готовы.
Охранник слева падает с пулей в горле, прилетевшей прямо от Валека сверху. Я снимаю еще двоих метательными ножами, как только они показываются. Рядом со мной выпрямляется мощная фигура Виски, его винтовка выплевывает смерть контролируемыми очередями.
На троих у нас уходят считанные секунды. Я влетаю в здание и сканирую вестибюль на предмет движения, прежде чем скомандовать:
– Чисто!
– Чисто! – вторит Виски, затягивая Айви в безопасное здание.
С позиции Валека гремит еще один выстрел, за которым следует глухой звук падения тела где-то вдалеке.
– Держись рядом, – шепчу я Айви, глядя на мраморную лестницу. – На верхнем уровне охраны будет больше.
– Там, где прячутся все эти поросята, – скалится Виски безумной ухмылкой; пустые гильзы со звоном сыплются на пол, пока он досылает патрон в патронник.
– Отличная работа с зарядами, – кричит Айви Виски, пока мы движемся к лестнице.
Тот так и раздувается от гордости.
– Правда? А ты видела, как вторичный взрыв создал ту идеальную…
– Теорию подрывного дела обсудим позже, – перебиваю я его, хотя не могу скрыть нежности в голосе. – Нужно двигаться.
– Ой, кто бы говорил о лишней болтовне, когда не просят, – огрызается Виски мне в ответ.
Дым всё еще вьется над искореженными останками дверного проема, когда я занимаю позицию ведущего и начинаю подъем по лестнице. Мои сапоги ступают бесшумно по полированному камню; Айви позади меня идет так же тихо. Даже Виски перестал шуметь. Залы Совета прямо впереди, но я слишком хорошо знаю: легко не будет.
Охрана здесь будет другая. Элитные подразделения, обязанные защищать Совет любой ценой.
И точно – как только мы огибаем угол на верхней площадке, град пуль заставляет нас нырнуть в укрытие. Я успеваю заметить как минимум восемь гвардейцев в тактическом снаряжении, занявших оборонительные позиции вокруг богато украшенных двойных дверей.
– Тонкий подход? – шепчет Виски с таким видом, будто уже знает мой ответ.
– Когда это у нас работало? – сухо отзываюсь я. Он широко улыбается.
– Вот это я и хотел услышать.
Прежде чем я успеваю его остановить, он бросается вперед с диким боевым кличем, поливая врагов подавляющим огнем из винтовки. Гвардейцы разбегаются, ныряя за мраморные колонны и перевернутую мебель, превращенную в импровизированные баррикады.
Я внутренне вздыхаю, но выступаю на поддержку, выхватывая клинки и скользя в тени. Мы всегда так работали. Его хаос создает бреши для моей точности.
Охранник высовывается, чтобы прицелиться в Виски, но мой метательный нож находит его горло раньше, чем он успевает нажать на спуск. Другой пытается обойти нас с фланга, и я оказываюсь рядом в мгновение ока – мой клинок одним чистым движением вскрывает его бедренную артерию.
Массивная фигура Виски притягивает всё внимание: его габариты делают его очевидной мишенью, пока он ведет непрерывный огонь. Он подставляется, но я не трачу время на советы быть осторожнее. К тому же его безрассудный напор не дает им организовать эффективную оборону.
Я замечаю движение слева. Охранник пытается зайти нам в тыл. Мой клинок вспыхивает, ловя свет в полете по дуге. Гвардеец падает с хрипом, хватаясь за горло.
– Позёр! – выкрикивает Виски, перезаряжаясь.
Я уже собираюсь огрызнуться, как вдруг вижу это. Охранник умудрился занять позицию за поваленным столом и тщательно целится в открытую спину Виски. Сердце замирает. Я слишком далеко, в руках нет метательных ножей.
Но тут мимо моего уха со свистом проносится лезвие, вращаясь в воздухе, и с убийственной точностью вонзается прямо между глаз охранника. Тот падает без звука, его выстрел уходит в молоко.
Я резко оборачиваюсь и вижу Айви: её глаза широко распахнуты от легкого удивления. Она стоит, вытянув руку в идеальном завершающем жесте броска.
Оставшиеся гвардейцы быстро ложатся под подавляющим огнем Виски и моими клинками. Когда последнее тело падает на пол, в коридоре воцаряется тишина.
– Хорошая техника, – говорю я Айви, не в силах скрыть гордость в голосе.
– А ты от нас кое-что скрывала, дикая кошка, – Виски одобрительно присвистывает, перезаряжая винтовку. – Спасла мою задницу.
– Спасибо, – отвечает она с легкой ухмылкой.
Я иду забрать её нож у павшего охранника, вытираю его дочиста и возвращаю ей. Наши пальцы соприкасаются, и даже через перчатки я чувствую тепло её кожи.
Я вижу, как глаза Виски загораются тем самым азартным блеском, который я слишком хорошо знаю, когда мы встаем перед дверями залов Совета. Он ждал этого момента.
– Позвольте мне, – говорит он, отходя назад для разбега.
Прежде чем я успеваю возразить, он несется вперед, как бык, и врезается плечом в массивные двойные двери. Они влетают внутрь с громоподобным треском, которому позавидовали бы его подрывные заряды.
Четверо охранников внутри реагируют мгновенно, но Виски быстрее. Его винтовка выплевывает четыре точных выстрела один за другим. Гвардейцы падают там, где стояли, их тела с глухим стуком ударяются о мраморный пол.
– Всем стоять, блять, не двигаться! – ревет Виски, направляя винтовку на кучку членов Совета, сбившихся вместе, как испуганные овцы.
Я быстро пробегаю взглядом по их лицам, замечая среди них Монти Филча. Этот бета выглядит еще более жалко, чем обычно, практически прячась за спинами коллег. Несколько человек тянутся к скрытому оружию, и моё сердце подпрыгивает к горлу.
– Айви, ложись! – рявкаем мы с Виски в унисон.
Но она уже в движении – ныряет за тяжелый дубовый стол с грацией человека, который всю жизнь учился избегать опасности. И это, блять, последний раз, когда ей приходится это делать.
У вооруженных членов Совета нет шансов. Между точными выстрелами Виски и моими клинками еще четыре тела падают на пол раньше, чем они успевают даже навести стволы. Его пуля и мой нож вонзаются в грудь одного из них в один и тот же миг – я даже не уверен, кто из нас его прикончил.
– О-о-о, – тянет Виски, явно подумав о том же самом, но с другой колокольни; его тон издевательски сладкий. – Семейный досуг!
– Да заткнись ты, – огрызаюсь я, доставая пистолет, так как это куда более эффективный инструмент для работы с группой.
Оставшиеся члены Совета вскидывают руки в знак капитуляции, их лица бледны от ужаса.
– Умный выбор, – холодно бросаю я, направляясь к ним, чтобы связать руки и проверить на наличие оружия. Нам понадобятся заложники для переговоров после взятия города. Эти подобострастные трусы отлично подойдут.
Я обыскиваю одного особенно плаксивого члена Совета, когда боковым зрением замечаю движение. Один из охранников, которого мы считали мертвым, поднимается, его рука тянется к кобуре. Он целится в меня, и всё, что я чувствую – это облегчение от того, что он целится не в них. Время будто замедляется: я понимаю, что не успею среагировать.
Гремит выстрел. Я внутренне сжимаюсь, ожидая удара. Но его нет.
Вместо этого охранник валится как кукла с подрезанными нитями; в самом центре его лба зияет аккуратное отверстие. Под ним растекается лужа темной крови, пачкая безупречный мраморный пол.
– Своевременно, – бормочу я, полагая, что это Валек, как обычно, прикрывает нам спину. Но когда я оборачиваюсь, я встречаю не серебряные глаза Валека. А ледяные голубые глаза Азраэля.
Брат стоит в дверном проеме, его массивная фигура вырисовывается на фоне хаоса, видного сквозь выбитые двери. Его серо-золотая форма и длинные черные волосы забрызганы кровью, а правая рука – та самая, в которую попал Валек – замотана бинтами. Но пистолет в его левой руке не дрожит, когда он его опускает.
– У тебя всегда было слепое пятно слева, – сухо роняет он.
Я смотрю на него, не в силах переварить увиденное.
– Что ты здесь делаешь?
– Спасаю твою жизнь, очевидно. – Его глаза сканируют комнату, оценивая бойню с клиническим безразличием. – Хотя вижу, вы и без моей помощи умудрились тут знатно нагадить.
– Слышь, что за херня вообще? – Виски красноречиво резюмирует мои мысли.
Азраэль игнорирует его; его губы кривятся в подобии улыбки – у любого другого это выглядело бы нормально, но у него это больше похоже на оскал хищника.
– Силы Совета в смятении. Ваши армии прямо сейчас занимают периметр города. – Он делает паузу, его глаза находят мои. – Я подумал, вам может понадобиться подстраховка.
– Ты сказал, что если увидишь нас снова, то будешь стрелять, – напоминаю я ему, всё еще не до конца уверенный, что это не какая-то изощренная ловушка.
– Я так и сделал, – говорит он, выразительно кивнув на труп охранника, которого только что снял. Он небрежно входит в зал, стук его полированных черных сапог эхом отдается под сводчатым потолком внутренних покоев.
Я вижу вспышку рыжего: Айви медленно выглядывает из-за стола, глядя на всё с тем же шоком, что и я. Она инстинктивно вздрагивает, когда гремит еще один выстрел, и один из безоружных членов Совета падает замертво. Прежде чем я успеваю отреагировать – падает второй. А за ним и третий.
– Какого хера?! – снова ревет Виски, пока Азраэль продолжает идти вдоль шеренги к последнему оставшемуся в живых члену Совета.
Азраэль игнорирует его и наконец останавливается перед Монти. Бета дрожит в своих путах, а передняя часть его брюк темнеет по мере приближения моего брата. Учитывая, что это тот самый человек, который бросил свою омегу на милость врага, я не могу сказать, что удивлен. Но мне всё равно противно.
– Не делай этого, – предупреждаю я, разрываясь между желанием потянуться за своим оружием и нежеланием доводить дело до бессмысленной смертельной схватки. – Они были нашим рычагом давления.
– Ошибка, – спокойно говорит Азраэль; револьвер небрежно висит в его левой руке, пока он изучает нашу последнюю хнычущую пешку с такой холодностью, которая поражает даже меня. – Они были свидетелями. Я не могу позволить, чтобы вы передали их ошметкам Райнмиха, которые восстанут из пепла, и они раскрыли бы моё прикрытие. Ведь так?
Глаза Виски сужаются, он выглядит так, будто готов броситься в атаку.
– Ах ты ж сукин сын…
Прежде чем я успеваю его остановить, Айви выскакивает из своего укрытия и хватает его за запястье, оттаскивая назад. Азраэль игнорирует их обоих, его внимание приковано к Монти.
Я наблюдаю за братом, пытаясь прочесть его лицо, но это всё равно что смотреть на мраморную статую. Холодный. Бесстрастный. И всё же что-то изменилось за этой ледяной оболочкой после нашей стычки в церкви.
– Мы можем работать вместе, – говорю я, стараясь сохранять голос ровным, несмотря на напряжение в мышцах. – Есть другой путь.
Глаза Азраэля встречаются с моими, и на мгновение я замечаю проблеск чего-то почти человеческого за этой тщательно выстроенной маской. Что-то похожее на ностальгию. Но оно исчезает так же быстро, как и появилось.
– Ты выбрал свой путь, брат, – говорит он, и в его голосе теперь меньше яда. Почти… уважение. Или просто обреченность. – А я выбрал свой.
Прежде чем я успеваю ответить, он поворачивается обратно к Монти. Глаза беты расширяются, когда Азраэль поднимает пистолет и прижимает ствол ко лбу Монти. Мокрое пятно на дорогих брюках Монти становится еще шире.
– Пожалуйста, – скулит Монти, его голос срывается. – Пожалуйста, я сделаю что угодно. Смилуйтесь!
Холодная улыбка кривит губы Азраэля, и на этот раз она касается льда в его глазах.
– Моли, – просто говорит он.
Монти замирает, на его лице мелькает замешательство.
– Я хочу слышать, как ты умоляешь, – поясняет Азраэль, его голос опускается до опасного мурлыканья. – Так же, как умоляла она. И мы посмотрим, сработает ли это для тебя сейчас так же хорошо, как сработало для неё тогда.
Я обмениваюсь взглядом с Айви; её глаза твердеют от ярости, в них то же осознание. Тот же гнев темнит взгляд Виски. Эти двое уже сталкивались раньше. И явно не один раз.
Виски рядом со мной беспокойно переминается с ноги на ногу, но не делает попыток вмешаться. Даже он понимает обстановку достаточно хорошо, чтобы знать: это не наш бой.
Жалкое лепетание Монти наполняет зал, когда он осознает всю тяжесть своего положения.
– Мне жаль! – воет он, слезы и сопли текут по его лицу. – Пожалуйста, пожалуйста, не стреляйте! Я сделаю всё, что захотите! Всё что угодно!
Его членораздельные мольбы в конце концов растворяются в истерических рыданиях и проклятиях, чередующихся с еще более отчаянными попытками выторговать милость.
Но во взгляде Азраэля милости нет. Он стоит и смотрит, слушает, жадно впитывая каждое слово. Смакует это, как изысканное вино.
Я никогда не видел, чтобы мой брат так улыбался. Это не просто холодно или жестоко. Это мстительно. Это удовлетворение. Словно хищник, который наконец загнал добычу после очень долгой охоты и облизывается перед тем, как откусить первый кусок.
– Доброй ночи, Монти, – тихо говорит Азраэль, почти нежно, и издевательская усмешка кривит его верхнюю губу.
Выстрел громом разносится по залу. Тело Монти оседает на пол, присоединяясь к остальным членам Совета в растущей луже крови на мраморе.
Я изучаю лицо брата, пока он опускает пистолет, пытаясь примирить эту его версию с тем, с кем я вырос. Преданный солдат. Идеальный сын. Человек, ставивший закон и страну превыше всего и всех. И именно в эту ночь я впервые в жизни задумался: а так ли уж мы с ним отличаемся?
Эта мысль заставляет меня взглянуть на Айви. Возможно, я понимаю своего брата лучше, чем думал.
– Блять, – Виски наконец нарушает тишину, его голос звучит непривычно приглушенно.
Азраэль не обращает на него внимания, его глаза всё еще прикованы к трупу Монти. Затем в мгновение ока его привычная маска безразличия возвращается на место.
Он разворачивается и идет мимо трупов, мимо гильз, мимо упавших ножей и замирает в дверном проеме. Он бросает на меня последний взгляд.
– В следующий раз, когда увидимся, мы снова будем врагами.
Это не угроза. И не совсем предупреждение. Просто спокойная констатация факта.
– Не в первый раз, – отвечаю я.
И тут я вижу это. Всего на мгновение – тень улыбки. А потом он исчезает.
Тяжелая тишина в зале Совета прерывается лишь далекими звуками битвы, доносящимися из разбитых окон.
– Охренеть, – говорит Виски рядом со мной. – Твой брат – жуткий тип.
Я тяжело вздыхаю, глядя на тела, усеявшие мраморный пол.
– И теперь наш рычаг давления мертв.
– Переговоры всё равно переоценены, – бормочет Айви.
Я не могу сдержать смешок и притягиваю её к себе одной рукой. Её тепло рядом помогает мне заземлиться, напоминает, ради чего мы здесь.
– У нас всё-таки есть армия, – размышляю я. – И столица. – Я делаю паузу, осознавая новую реальность. – Полагаю, этого должно хватить. Пожалуй, время переговоров в любом случае закончилось.
Виски переминается с ноги на ногу, поправляя винтовку и поглядывая на дверь, где скрылся Азраэль.
– Как думаешь, что он сделает, когда поймет, что мы передали Козиму Николаю?
– Ему сначала придется вернуться к тому, что осталось от Райнмиха, чтобы закрепить свое прикрытие, если только он не хочет тащить её обратно в зону боевых действий, – бормочу я. – Что-то мне подсказывает, она бы этого не оценила. Сейчас он думает, что она под охраной сурхиирцев, так что спешить ему не за чем. А когда поймет, у кого она на самом деле – нас уже след простынет, и он заберет её, как и планировалось.
– Ну да, если только этот чокнутый ублюдок нас не кинет и не решит оставить её себе, – говорит Виски, хмурясь от беспокойства.
– С чего бы ему это делать? – спрашиваю я.
Виски пожимает плечами.
– Азраэлю может понадобиться несколько недель, чтобы добраться до неё. А что, если Николай к ней привяжется?
Сухой смешок вырывается у меня, и я качаю головой.
– Николай получает то, что хочет. Своё оружие. Нет ничего, что человек вроде него ценил бы больше.
Взгляд Виски скользит к Айви, и понимающая улыбка расплывается по его лицу.
– Да, пожалуй, ты прав, – говорит он. А потом ухмыляется: – Его потеря.
Я ловлю его намек и инстинктивно притягиваю Айви ближе. Он прав.
– Пойдемте, – говорит Айви, мягко дергая меня за руку. – Нужно найти остальных.
Она права. Нам нужно перегруппироваться, убедиться, что Тэйн и Призрак справились со своей задачей. Довести это дело до конца как стая.
Я бросаю последний взгляд на зал Совета, на тела людей, которые думали, что могут управлять нашим миром с помощью страха и манипуляций. Их кровь просачивается в трещины между мраморными плитками, навсегда пятная безупречный белый камень.
Это похоже на конец.
И на начало.
