Текст книги "Психо-Стая (ЛП)"

Автор книги: Ленор Роузвуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 36 страниц)

Глава 42

ВИСКИ

Я перевожу взгляд с этого здоровенного ублюдка, который только что вылез из машины в своем пафосном темном плаще, на Чуму. Мозги со скрипом пытаются переварить увиденное.

– Это твой старший бро? – выпаливаю я. – Он не просто большой, он, блять, огромный!

Чума меня полностью игнорирует и делает шаг вперед.

– Как ты сбежал? – спрашивает он брата. Голос натянут от эмоций – а это всё равно что выжимать пиво из гребаного кактуса.

– Я не сбегал, – сухо отвечает Азраэль. Голос у него глубже, чем у Чумы, и грубее. Больше похож на голос Тэйна. И, как и у Чумы, единственный намек на сурхиирское происхождение – это аристократичный выговор. – Но когда сурхиирцы начали вынюхивать и расспрашивать о заключенном, проходящем под одним из моих запасных имен, я понял: надо действовать, пока ты окончательно меня не раскрыл. Представь моё удивление, когда прислали тебя.

Что-то мне подсказывает, он не имеет в виду: «О, круто, тортик! Какой приятный сюрприз». М-да, ну и холодный же этот хмырь.

Я вижу, как напряглись плечи Чумы.

– О тебе ничего не было слышно месяцами, – огрызается он. – Мать думала, ты мертв.

Азраэль издает сухой смешок, в котором тепла примерно столько же, сколько в гребаном айсберге.

– Чья бы корова мычала. Это говорит предатель, который сбежал посреди ночи и пошел работать на врага.

Чума стискивает челюсти. Вижу, он вот-вот сорвется.

– Трогательное воссоединение семьи и всё такое, – вставляю я, держа руку поближе к пушке. Не могу не заметить, что рука Азраэля тоже не отошла от его пистолета. – Но давайте не будем разводить сопли.

Я замечаю, как Айви беспокойно ерзает рядом, её океанские глаза мечутся между братьями. Она тоже на взводе. И правильно. Этот приемчик по теплоте сравним с вриссийской зимой.

Чума сужает глаза, указывая на форму и медь, поблескивающие под плащом Азраэля.

– И как ты это называешь, брат? – горько спрашивает он. – Генеральский эполет? Похоже, враг к тебе очень привязался.

– Я называю это работой под прикрытием, – усмехается Азраэль, награждая меня таким осуждающим взглядом, который слишком сильно напоминает его заносчивого младшего братца, только без каких-либо смягчающих качеств. – Тебе стоит как-нибудь попробовать.

– Я твою задницу под прикрытие загоню, бро, – огрызаюсь я.

Айви вскидывает бровь.

– Не самый лучший твой ответ, – бормочет она вполголоса.

– Еще кофе не пил, – бурчу я, но она права. Слабовато вышло.

Может, стоило сказать что-то про то, как я засуну эту райнмихскую форму ему так глубоко в задницу, что он неделю будет срать медалями. Ладно, проехали.

Воздух вязкий от напряжения, братья сверлят друг друга взглядами. Словно два вожака-альфы кружат друг вокруг друга, выжидая повода вцепиться в глотку. Если честно, выглядит это чертовски круто. Ну, выглядело бы, если бы я, так уж вышло, не любил одного из этих волков.

Я наблюдаю за всей этой сценой, как за крушением поезда в замедленной съемке. Ветер меняется, и Азраэль внезапно каменеет, его ноздри раздуваются – он поймал запах Айви. Даже со всеми блокаторами и спреями, которые в неё вливает Чума, вблизи не спутаешь, кто она такая.

Рык рождается у меня в груди прежде, чем я успеваю его остановить. Чистый инстинкт альфы врубается при угрозе нашей омеге. На этот раз Чума даже не ворчит на меня за это. Наоборот, он сам выглядит так, будто готов в драку.

– Ты притащил сюда омегу? – требует ответа Азраэль, и голос его острый, как нож.

Похоже, быть осуждающей сукой – это у них семейное. Хотя королева – милейшая женщина, а Реви – тот еще большой плюшевый мишка, так что, может, эти двое пошли в папашу.

– Ну а что я могу сказать? Она любит кататься на машине, а одну дома её оставлять нельзя, – шучу я, пытаясь разрядить обстановку, пока кого-нибудь не зарезали. – Вечно мебель грызет и на нас кидается. Она у нас немного дикая.

Краем глаза вижу, как Айви незаметно показывает мне средний палец, но заметно, что она сдерживает улыбку. Хорошо. Пусть не напрягается, пока мы все готовимся к махачу, если припрет.

– Значит, это правда. Ты действительно сбежал с омегой, – мурлычет Азраэль, задумчиво переводя взгляд с одного на другого. – А я-то думал, что «Призраки» уже давно распались.

– Сильнее, чем когда-либо, детка, – говорю я, глядя этому засранцу прямо в глаза. Надеюсь, он поймет это как предупреждение.

Азраэль слегка склоняет голову, будто хочет сказать что-то еще, но передумывает и качает головой.

– У меня нет на это времени, – бормочет он. Затем его взгляд впивается в Чуму с такой интенсивностью, что моя рука сама дергается к оружию. – Девчонка. Где она?

– Она в безопасности, – осторожно отвечает Чума. Тот факт, что он не говорит родному брату, где Козима, говорит о многом. А я-то думал, что это у меня семья ебнутая.

Азраэль делает шаг ближе, и в его глазах, так похожих на глаза брата, вспыхивает что-то опасное.

– Ты вернешь её, – говорит он, и его голос переходит в рык. – Немедленно.

Я смотрю, как Чума сужает глаза, изучая Азраэля. Я сам столько раз получал этот взгляд, что точно знаю, что творится у него в башке. Он анализирует каждую микромимику, каждое дерганье, выстраивая диагноз: что, блять, не так с его братом.

– Можешь бросить ломать комедию, – говорит наконец Чума. – Тебе больше не нужно делать грязную работу за Артура Майбрехта. Мы тебя вытаскиваем. Мы собираемся атаковать Райнмих.

Смех, который вырывается из глотки Азраэля, звучит резко и горько, словно битое стекло в блендере.

– Атаковать Райнмих? – усмехается он. – Какой армией? Твоей кучкой отщепенцев?

– За нами Сурхиир, – твердо говорит Чума. – И парочка очень эффектных наемников, – услужливо добавляю я.

Глаза Азраэля впиваются в меня – холодные и расчетливые.

– Ты правда думаешь, что сможешь возглавить полномасштабное вторжение в Райнмих? – Его взгляд возвращается к брату. – Я всегда знал, что ты наивен, Хамса, но это уже за гранью глупости.

– Не называй меня так, – огрызается Чума. Ого.

– Как же мне тебя называть? – Азраэль кривит губу. – Чума? Так тебя называет твоя новая семейка?

То, как он произносит «семейка», заставляет мою кровь закипать. Будто мы – какая-то грязь, которую он соскреб со своих пафосных сапог.

– Мы сделаем это, Азраэль, – твердо заявляет Чума. – И за мной стоит королевская семья. Твой выбор – быть частью этого или нет.

Азраэль издает сухой смешок. Его глаза остаются ледяными, что делает это еще более жутким.

– Если хочешь сдохнуть, брат, воля твоя, – говорит он с явным презрением. – Но я не позволю тебе утянуть Сурхиир за собой. Не после того, как я годы потратил на защиту…

– Ты это так называешь? – перебивает его Чума, его голос остер, как скальпель. – Защита Сурхиира? Потому что с моего места кажется, что ты так глубоко зарылся под прикрытие, что забыл, кто ты есть на самом деле.

Ох, блять. Сейчас начнется жара. Ну, или всё станет совсем плохо, смотря как на это глянуть.

– А ты тогда кто? – рычит в ответ Азраэль. – Сбежавший принц, играющий в лекаря и солдатика? – Его губы кривятся в еще более жестокой улыбке. – Ты правда думаешь, что сможешь искупить то, что натворил? Искупить убийство своего любовника?

Температура падает градусов на двадцать. Я чувствую это за долю секунды до того, как всё случается. Тот самый электрический заряд в воздухе прямо перед ударом молнии.

Оба брата срываются с места одновременно, словно этот момент назревал всю их жизнь. Что, зная семейку Чумы, скорее всего, правда.

Чума обнажает свой сурхиирский клинок. Он ловит утренний свет – весь из безупречного белого металла с золотой филигранью. Ну конечно, у них даже оружие обязано быть красивым.

Азраэль в ответ выхватывает меч из-под плаща. Одно из тех церемониальных орудий Райнмиха с эмблемой Совета на эфесе. Такие не раздают на корпоративах. Бро завяз по самые уши.

Я чувствую, как Айви напрягается рядом, готовая вмешаться, но выставляю руку, останавливая её.

– Не сейчас, дикая кошка, – бормочу я, не сводя глаз с драки. – Это братские терки. Вот когда достанут пушки, тогда вмешаемся.

Айви это явно не нравится, но она отступает. Она не знает, что мне сдерживаться так же тяжело, как и ей. Но я понимаю. Это какая-то глубокая семейная херня, которая должна выплеснуться. И судя по тому, что Валек еще не пустил никому пулю в череп, он считает так же.

Братья кружат друг вокруг друга, никто не делает первый ход. Будто смотришь в ебнутое зеркало. Несмотря на то что они выглядят по-разному, у них одинаковая грациозная манера движений. Но если на лице Чумы – холодный расчет, то лицо Азраэля пустое настолько, что я и не знал, что люди на такое способны. Словно его лицо – это маска.

– Я спрошу еще раз, – говорит Азраэль опасным тоном, в котором эмоций не больше, чем в его выражении лица. – Где. Девчонка.

– Забавно, – произносит Чума тем подозрительным тоном, от которого у меня всегда волосы на затылке дыбом. – Если бы я не знал тебя лучше, я бы подумал, что ты здесь по личному делу, а не как мальчик на побегушках у Райнмиха.

Ох, ни хрена себе! Пустая маска Азраэля трескается на долю секунды. Ровно настолько, чтобы я успел заметить вспышку первобытной ярости, прежде чем он бросается на брата. Их клинки встречаются со звуком, от которого зубы ноют, высекая искры в утреннем свете.

Я дергаюсь, мышцы напрягаются от желания вмешаться. Защитить то, что мое. Потому что Чума – мой, так же как он принадлежит Айви и всей остальной стае. Тот факт, что этот зверюга делит с ним кровь, ничего не меняет.

Но Чума держится, хоть и с трудом. То, чего ему не хватает в грубой силе, он компенсирует скоростью и точностью. Он уходит от брутальных атак Азраэля, как дым, и его вычурный клинок мелькает, пуская первую кровь. Неглубокий порез на бицепсе брата.

Следующий лязг металла заставляет меня поморщиться. Азраэль вкладывает всю силу в удар, и Чуму отбрасывает назад; его сапоги скользят по грязи, пока он пытается удержать равновесие. Мои кулаки сжимаются так сильно, что я чувствую, как теплая кровь течет между пальцев – ногти пробили кожу.

Маленькая ладошка скользит в мою руку. Я смотрю вниз и вижу Айви: она глядит на меня обеспокоенными глазами, переплетая свои пальцы с моими. Это помогает мне заземлиться, но лишь едва. Каждая мышца в моем теле рвется в бой.

– Назад! – рявкает на нас Чума, явно почувствовав наше намерение помочь. – Это между братьями…

Предупреждение стоит ему дорого. Сапог Азраэля врезается ему в колено, и Чума спотыкается. Брат наносит следом яростный удар, который вскрыл бы Чуме горло, если бы тот не успел вовремя подставить клинок.

Думаю, они реально пытаются убить друг друга. По крайней мере, Азраэль точно. Ебать мой лысый череп.

Схватка становится дикой, всякая церемонность отброшена. Азраэль дерется как одержимый, его атаки становятся всё более зверскими. Но в этом есть что-то странное. Его движения слишком жесткие, слишком контролируемые даже в ярости. Будто он борется с самим собой так же сильно, как с братом.

Чума не уступает в интенсивности, но я вижу, что он устает. Его выверенные удары становятся небрежнее, движения ног – менее уверенными. Кровь течет из пореза над глазом, где его задел эфес Азраэля.

Не знаю, сколько я еще смогу сдерживаться, но боюсь, что если брошусь туда, то сделаю только хуже. Я как таран. У меня нет той точности, которая нужна, чтобы реально что-то изменить здесь, не прибив обоих. Всё, что я могу – это смотреть и оставаться между ними и Айви. Сука.

Бой доходит до предела, когда Чума наконец наносит точный удар, рассекая грудь Азраэля. Неглубоко, но кровь идет, и плащ Азраэля разодран. Видимо, для этого психопата это становится последней каплей, потому что он швыряет свой меч, и тот вонзается в землю у ног Чумы.

Хотя, он же брат Чумы. Может, ему просто плащ был дорог.

– Мне надоели эти игры, – рычит Азраэль, сбрасывая ошметки плаща. Под ним сверкает серо-золотая форма генерал-лейтенанта Райнмиха. Одним текучим движением он выхватывает табельное оружие.

– Чума! – вскрикивает Айви.

Всё. Пора вмешиваться.

Но не успеваю я сделать и шага, как утренний воздух разрывает выстрел, громом прокатившись по округе. Пистолет вылетает из руки Азраэля в брызгах крови. Он рычит от боли и ярости, прижимая к себе окровавленную ладонь. Каким-то чудом Валек умудрился прострелить ему самую середину ладони.

Ебать мой лысый череп. Этот чокнутый ублюдок невероятно точен.

Я и раньше видел, как он делает невозможные выстрелы, но это – нечто запредельное. Сказать «попал в игольное ушко» – это ничего не сказать.

Азраэль резко оборачивается, сканируя склоны скал в попытке вычислить снайпера. Глаза у него безумные, маска контроля разлетелась в щепки. Кровь ровно капает с изуродованных пальцев.

– Выходи, трус! – орет он.

Пользуясь его замешательством, я встаю между ним и Чумой, выхватывая свою пушку. Чума тяжело дышит, кровь течет из порезов, но взгляд у него острый как никогда.

Когда Азраэль снова поворачивается к нам и делает угрожающий шаг вперед, гремит еще один выстрел. Пуля взбивает землю прямо у его ног, во все стороны летят куски дерна и травы. Он отшатывается, его идеальная выправка окончательно рухнула.

– Ты даже сам за себя постоять не можешь? – выплевывает он в лицо Чуме, и его физиономия кривится от отвращения. – Как бесчестно.

Сухой смешок вырывается у Чумы.

– На войне все средства хороши, брат.

– Если ты правда так считаешь, – холодно роняет Азраэль, – то ты больше похож на них, чем я думал.

– Возможно, – отвечает Чума тем самым сухим тоном, от которого мне всегда не по себе. – А может, я просто понял, что есть вещи, ради которых стоит драться грязно.

Его взгляд на миг задерживается на Айви, и я понимаю, что он имеет в виду. Мы больше не деремся только за себя. Мы деремся за неё. И за будущее, где таких омег, как она, не будут считать собственностью. Даже если мы сейчас используем ту агрессивную девицу в подземелье как разменную монету.

Главное ведь – общая картина, да? И если для этой картины нужно притащить змею на дуэль на мечах – так тому и быть.

– Эй, посмотри на это с другой стороны, – вставляю я, отчаянно пытаясь разрядить обстановку, пока кого-нибудь не пришили. – Зато теперь сможешь дрочить по-особенному.

Азраэль смотрит на меня так, будто хочет прибить меня вместо брата, но, по крайней мере, его гнев переключился с Чумы.

– Тебе нужно в больницу, – подает голос Чума; прорезался его докторский тон. Даже сейчас, после всего, он не может не заботиться. – Ты не сможешь больше пользоваться рукой, если не сделать операцию немедленно.

Ярость Азраэля снова прячется за тщательно выстроенной каменной маской.

– Оставь свою заботу для тех, кого ты всё еще считаешь семьей, – рычит он.

Но Чума даже не вздрагивает. Его лицо тоже становится абсолютно пустым. Точно такое же выражение у него бывает, когда он собирается сделать что-то особенно жестокое.

– Очень хорошо, – говорит Чума, и его голос холодный и острый, как скальпель. – Если ты не поможешь нам как член семьи, тогда мы продолжим переговоры как планировалось изначально. – Он выпрямляется, несмотря на раны, и даже перемазанный кровью умудряется выглядеть по-королевски величественно. – Как враги.

Глаза Азраэля опасно сужаются.

– Ты смеешь мне угрожать?

Странно слышать такое от парня, который две минуты назад пытался убить брата, но, видимо, у «Ледяных яиц» свои стандарты.

– Это не угроза, – отвечает Чума. – Это констатация факта. Сурхиир вторгнется в Райнмих. Единственная переменная – сколько крови прольется в процессе.

Краем глаза я вижу, как Айви напрягается, подходя к нам сзади. Чума продолжает:

– Если тебе действительно дорога наша родина, ты сделаешь так, чтобы наши войска вошли с минимальными потерями. Но в любом случае, дочь Майбрехта останется там, где она есть, пока мы не прорвем оборону Райнмиха.

Ох ни хрена себе. Он серьезно.

– А потом? – требует ответа Азраэль; его массивная туша буквально вибрирует от едва сдерживаемой ярости. Он всё еще сжимает руку, но кровь замедлилась. Похоже, Валек не задел артерию. Жаль. Хотя, не думаю, что Чума хочет смерти брата.

– А потом я устрою так, чтобы тебе прислали координаты её местонахождения, – просто говорит Чума. – Буду я жив или мертв.

Айви издает тихий, жалобный звук. Я протягиваю руку и кладу её ей на плечо, слегка сжимая. Молчаливое обещание, что мы этого не допустим. Что мы защитим его. Защитим нас всех.

– Ты готов использовать невинную омегу как рычаг? – в голосе Азраэля сочится отвращение. – Ты действительно пал очень низко.

– «Невинная» – это ты загнул, – сухо вставляю я. – У девки отличный замах.

Азраэль сужает глаза и смотрит на меня так, будто раздумывает, не разобрать ли меня на запчасти, как косичку из чеддера.

– Это говорит человек, который годами поджимал хвост перед Советом, – парирует Чума прежде, чем тот успевает ответить. – Скажи мне, Артур Майбрехт знает, насколько ты лично заинтересован в возвращении его дочери? И кстати, Монти Филч об этом знает?

Ебать-копать. То, как перекосило лицо Азраэля, говорит мне, что Чума попал не в бровь, а в глаз. Видимо, быть назойливым засранцем – это тоже семейная черта.

– Ты ничего не знаешь, – рычит Азраэль.

– Я знаю достаточно, – отвечает Чума. – И я знаю, что сделаю что угодно ради моей омеги. Если в твоих жилах течет хоть капля моей крови, – он окидывает Азраэля таким осуждающим взглядом, от которого ад бы замерз, – ты поступишь так же.

Я наблюдаю, как тишина между братьями натягивается, словно резиновая лента, которая вот-вот лопнет. Мои мышцы напряжены, я готов броситься между ними, если Азраэль решит пойти на второй раунд. Тот факт, что Валек больше не стрелял, говорит о том, что он тоже ждет, чем всё кончится.

Наконец, массивные плечи Азраэля слегка опускаются.

– Три дня, – бормочет он, и в голосе слышна обреченность. – Приводите свою армию к старому горнодобывающему аванпосту на краю северо-восточного КПП. Дальше вы сами по себе. – Его глаза каменеют. – И если я увижу кого-то из вас снова, я буду стрелять без колебаний. Я не стану рисковать своим прикрытием ради вашего суицидального задания.

– Я понимаю, – торжественно произносит Чума, и я замечаю, как у него слегка дергается рука, когда он вытирает кровь из глаза. – Я пришлю тебе координаты Козимы. С кем-то, кто уже находится в Райнмихе. Даю слово.

– Твое слово? – горький смех Азраэля вызывает у меня желание врезать ему по этой идеально вылепленной физиономии. Его взгляд скользит туда, где я стою рядом с Айви, и от презрения в его глазах у меня дыбом встает шерсть на загривке. – Раньше оно чего-то стоило.

Я скалюсь на него.

– Полегче, придурок.

Он полностью игнорирует меня, что, наверное, к лучшему.

– Придется поверить на слово, – бросает он Чуме.

Без лишних слов он разворачивается и шагает к своей машине. Я смотрю, как он наклоняется, чтобы поднять упавший меч, неуклюже перекладывая его в левую руку, так как Валек разворотил ему правую. Кровь всё еще ровно капает из раны, когда он убирает клинок в ножны.

– Ну, – бормочу я, когда машина взревела и рванула по заросшей грунтовке. – Всё могло закончиться хуже.

– Куда уж хуже? – плоско спрашивает Чума.

– Он мог бы на самом деле убить тебя, вместо того чтобы просто очень стараться.

Я ожидал, что он начнет ворчать, но вместо этого он смеется. По-настоящему. Облегчение – слышать этот звук снова, особенно после всего, что только что произошло.

Он кладет руку на плечо Айви, затем на моё, и притягивает нас обоих в крепкое объятие, тяжело и натужно вздыхая. Сегодня день прямо полон сюрпризов.

– Спасибо, – шепчет он. – Вам обоим.

Я обхватываю руками Чуму и Айви, всё еще не привыкнув к открытому проявлению нежности с другим альфой, тем более на виду. Но к черту всё. После такого замеса мне это нужно не меньше, чем им. Их запахи странным образом успокаивают, смешиваясь воедино. Дикая жимолость Айви и чистый аромат Чумы – так пахнет воздух перед грозой.

Я бы мог стоять так вечно.

Чума наконец отстраняется, его голос звучит хрипло:

– Ладно, поехали домой.

Жаль, мне не хватает духу сказать ему, что дом там, где они оба. Но это слишком сопливо даже для меня.

– Подождите. – Взгляд Айви устремляется к скалам, где спряталось снайперское гнездо Валека. Её маленькая ладонь ловит рукав Чумы прежде, чем он успевает повернуться к машине. – Вы двое поезжайте вперед. Мне нужно с ним поговорить.

Мы с Чумой обмениваемся сомневающимся взглядом. Каждый защитный инстинкт орет мне, что нельзя оставлять её наедине со змеей, даже если он только что спас наши задницы в чертовски крутой манере.

– Я доберусь на обратном пути с ним, – добавляет она, явно прочитав наши колебания.

– Айви… – начинает Чума.

– Он изменился, – настаивает она. – Вы видели это сегодня. Мы должны начать доверять ему в какой-то момент.

Тут она меня уделала. Тот выстрел в руку Азраэля был чертовски ювелирным. Мог пришить его запросто, но не стал. Просто вывел из строя ровно настолько, чтобы Чума остался жив.

– Он и правда спас наши шкуры, – неохотно признаю я. Слова на вкус как уксус, но это правда.

Чума вздыхает – тот самый усталый звук, означающий, что он готов сдаться. Он наклоняется и целует Айви в лоб.

– Будь осторожна, – шепчет он. – И возьми это.

Он вынимает свой щегольской сурхиирский клинок из ножен и вкладывает в её маленькую руку. Белый металл и золотая филигрань ловят утренний свет, когда она с улыбкой цепляет его к поясу.

– Увидимся дома, – тихо говорит она.

Дома. Слово звучит по-другому теперь. В груди от него становится странно.

– Не давай ему запудрить тебе мозги, – предупреждаю я, когда мы идем к машине. – У змеи язык хорошо подвешен, когда ему надо.

Айви только закатывает глаза, но во взгляде читается нежность.

– Думаю, я справлюсь с Валеком.

– Вот этого я и боюсь, – бормочу я, но уже направляюсь к машине. Ни за что не дам Чуме сесть за руль с этими порезами.

Мы оба оборачиваемся посмотреть, как Айви бежит к скалам, и мне приходится сдерживать своего внутреннего альфу, чтобы не броситься в погоню. Она исчезает в зарослях, как дикое существо, коим она и является, но она уже близко к Валеку, так что я знаю – она найдет дорогу.

Я поворачиваюсь к Чуме, глядя на его задумчивый вид, когда она скрывается из виду.

– Ты как? – спрашиваю я. – Жарковато там было.

– Не очень, – отвечает он тоном тихой отстраненности. – Не из-за Азраэля. Мы никогда не были в особо добрых отношениях.

Я хмыкаю.

– Это ты еще мягко сказал.

Мы стоим вместе в тишине несколько мгновений, оба высматривая на скалах случайные всполохи рыжего в кустах – будто лисица уходит в холмы.

– Думаешь, его инфе можно верить?

– Азраэль – человек слова, – задумчиво отвечает Чума. – К лучшему это или к худшему.

Я замечаю вспышку белого в зарослях – Валек вышел из укрытия. Он её встретил.

Расслабившись, я кладу руку на плечо Чумы и крепко сжимаю.

– Давай, – говорю я, подталкивая его к пассажирскому сиденью. – Погнали.

– Ты не сядешь за руль, – ворчит он в полсилы.

– Да неужели? А ты смотри, – бросаю я, оббегая машину и плюхаясь на водительское место. – Это даст тебе время порефлексировать и попялиться в окно. К тому же, я вожу лучше тебя в любой день недели.

– Это крайне спорное утверждение, – отрезает он, но всё же садится.

Я ухмыляюсь, заводя двигатель.

– Кто за рулем, тот выбирает музыку.

– Это кнопка катапультирования, идиот, – говорит он как раз в тот момент, когда я собираюсь нажать на большую черную кнопку на панели.

Моя рука замирает, я кошусь на него, не понимая, серьезно он или просто пытается помешать мне врубить рок на всю дорогу до дома.

– Ты же шутишь, да?

Он не отвечает, просто отворачивается и смотрит в окно с тенью ухмылки на губах.

Да и пофиг. Пожалуй, я не против тишины, когда я с ним.