Текст книги "Психо-Стая (ЛП)"

Автор книги: Ленор Роузвуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 36 страниц)

Я подхожу ближе, подавляя желание коснуться её, хотя сейчас мои инстинкты направлены скорее на утешение, чем на что-либо еще.

– Ты всё сделала правильно, – бормочу я так, чтобы слышала только она. – Мы поможем ему, но сначала…

– Я знаю, – говорит она, поворачиваясь ко мне. Её выражение лица куда более нейтральное, чем я ожидал. Хотя, на самом деле, не стоит удивляться. Ей всю жизнь приходилось наблюдать за страданиями, не имея возможности их прекратить. Этот раз ничем не отличается. Кроме того, что я обещаю себе: этот раз будет последним.

– Нам нужен Николай, чтобы остановить Совет, – добавляет она. – А потом он в нашем распоряжении.

Я киваю, стараясь скрыть удивление.

– Прости, что не смог сделать больше.

Мои слова заставляют Айви сменить удивление на задумчивость. То, как эти бездонные глаза изучают меня, заставляет мое сердце вытворять странные вещи, к которым я не совсем привык.

– Ты ведь это серьезно, да? – тихо спрашивает она.

Я пожимаю плечами, пытаясь сохранить привычную беспечность, хотя всё внутри кричит о желании сократить дистанцию между нами.

– Я всегда говорю тебе правду, маленькая омега. Даже когда я невыносим.

Тень улыбки касается её губ.

– Ты всегда невыносим.

– Это часть моего обаяния.

Прежде чем она успевает ответить, громовой голос Виски прерывает наш разговор.

– Эй, голубки, пора валить! Если только не хотите остаться и отведать местной кухни. – Он с явным отвращением косится на подозрительные тарелки на столах тех немногих посетителей, что не входили в свиту Николая.

– Идем! – откликается она, уже направляясь к стае. Но затем замирает и оглядывается на меня через плечо. – И, Валек?

Я застываю на месте.

– Да, маленькая омега?

– Спасибо.

Она приподнимается на цыпочки и прижимается губами к моей челюсти. Что ж, по крайней мере я знаю теперь точно. Что бы ни случилось дальше, теперь я могу умереть счастливым человеком.

Глава 41

ЧУМА

Едкий смрад дешевой жирной еды и вриссийского пойла всё еще стоит в ноздрях, пока мы возвращаемся на базу. Мысли лихорадочно скачут, пытаясь переварить всё, что только что произошло в этой занюханной дыре, которую называют баром.

Мы получили то, что хотели, но после любой встречи с Николаем трудно чувствовать вкус победы. И у нас нет времени на передышку перед тем, как мне придется идти договариваться о его освобождении.

Вероятность того, что Азраэль жив, прошивает меня разрядом каждый раз, когда я позволяю себе об этом подумать. Но надежда – опасная штука, особенно здесь, во Внешних Пределах. Я не могу позволить ей затуманить мой рассудок.

К тому же, остается шанс, что он захочет всадить мне кинжал в сердце в ту же секунду, как мы встретимся. Но на семейных посиделках такой риск был всегда.

Когда мы входим в главный зал нашей временной базы, безупречные белые мраморные стены кажутся почти непристойными после грязи того бара. Остальные тянутся следом за мной; на их лицах – смесь изнеможения, азарта и настороженности. Айви присаживается на край дивана, готовая вскочить в любой момент, а Призрак нависает над ней гигантской тенью.

Скоро, обещаю я себе, настанет день, когда ей не придется вечно жить на взводе, готовой сорваться с места при малейшем признаке опасности. И это напрямую зависит от того, смогу ли я вернуть Азраэля домой.

– Ладно, – глубокий голос Тэйна прорезает тишину. – Давайте разберем то, что имеем.

Я глубоко вдыхаю, заставляя себя сосредоточиться.

– Пока мы уходили, гонец сообщила мне еще несколько деталей. Она сказала, что переговорщик из Райнмиха встретится с нами только на нейтральной территории. И… – я колеблюсь, зная, как воспримут следующую часть. – Они разрешают взять только одного охранника.

Реакция следует незамедлительно. Глаза Тэйна опасно сужаются, его массивное тело каменеет.

– Это полная херня, – рычит он.

Я чувствую, как закипает мой собственный гнев.

– Думаешь, я этого не знаю? – шиплю я, и мое тщательно выстроенное самообладание дает трещину. – У нас нет выбора.

– Человек-сосиска прав, бро, – бормочет Виски, почесывая щетину на челюсти. – Это может быть ловушкой.

Тэйн резко поворачивается к нему, в глазах сверкают молнии. Валек разражается резким смехом, и мне приходится подавлять желание запустить в него чем-нибудь тяжелым.

Виски, кажется, совершенно не замечает, на какую опасную почву он ступил, и поясняет:

– В смысле, раз уж у тебя лом в заднице и всё такое.

– Да, я понял отсылку, – огрызается Тэйн; его голос сочится едва сдерживаемой яростью.

По лицу Виски расплывается кривая ухмылка, и я в который раз задаюсь вопросом, нет ли у него суицидальных наклонностей.

– Не могу приписать всю славу себе. Идею подал Валек.

Серебряные глаза Валека расширяются, и он вскидывает руки в примирительном жесте.

– Нет-нет, – быстро говорит он, и в его голосе проскальзывает раздражение. – Все лавры принадлежат тебе.

Я сдавливаю переносицу, чувствуя, как за глазами начинает пульсировать головная боль.

– Мы можем, блять, сосредоточиться? – цежу я. – Это не шутка. На кону жизнь моего брата.

В комнате воцаряется тишина, и я чувствую укол вины за то, что использую Азраэля как рычаг давления. Но это правда. Если есть хоть шанс, что он жив, я обязан им воспользоваться. Особенно учитывая, что любые сведения, которые он добыл за время пребывания в Райнмихе – наш единственный ключ к тому, чтобы пробраться туда и не сдохнуть.

– Послушайте, – продолжаю я, заставляя голос звучать ровно. – Я знаю, что это рискованно. Но это может быть нашим единственным шансом получить реальные данные о том, что происходит внутри Райнмиха. Не говоря уже о… – я замолкаю, не в силах закончить фразу.

– Не говоря уже о том, чтобы вернуть твоего брата, – тихо заканчивает за меня Айви.

Я киваю, с трудом сглатывая ком в горле.

– Да.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь сохранить хладнокровие.

– Должен идти я. Пойду один, если потребуется.

– Хрен там ты пойдешь один, – рычит Виски, делая шаг вперед. – Я иду твоим охранником.

– Это не… – начинаю я протестовать, но Айви меня перебивает.

– И я тоже, – твердо говорит она, поднимаясь с дивана.

– О, черт возьми, нет, ты не идешь, – выпаливает Виски.

Я уставляюсь на неё:

– Они четко сказали: один охранник.

Даже Призрак, который всегда первым делает то, что хочет Айви, тихо и обеспокоенно рычит и показывает ей что-то знаками, чего я не успеваю разобрать.

– Они не увидят во мне угрозу, – подмечает она, и в её глазах вспыхивает решимость. – Я просто омега, помните? Их предубеждения работают на нас. Я могу быть лишним оружием, которого они не ждут.

– Категорически нет, – отрезаю я, хотя в глубине души восхищаюсь её логикой. – Это слишком опасно.

– Мы – стая, – просто говорит она. – Если ты решил пойти на это, то и я тоже.

Я закрываю глаза, снова глубоко вздыхая. «Ты справишься, – говорю я себе. – Ты эволюционировал. Ты уже не тот альфа, что раньше».

Когда я снова открываю глаза, Айви смотрит на меня – в её взгляде вызов вперемешку с надеждой. К всеобщему – и моему собственному – удивлению, я ловлю себя на том, что киваю.

– Ладно, – ворчу я. – Но мы провернем это с умом.

Виски хмыкает, скрещивая массивные руки на своем мягком животе.

– У неё и правда больше мест, где можно припрятать пушки, – бормочет он.

Тэйн ошарашенно смотрит на него, его темные глаза подозрительно сужаются.

– Где это ты, блять, прячешь оружие?

Виски показывает ему средний палец.

– В мою задницу ничего не входит, если ты на это намекаешь, – бросает он, выразительно глядя на меня. – Вообще ничего, бро.

Я закатываю глаза.

– У нас нет на это времени, – отрезаю я. – Гонец сказала, что они хотят встретиться на рассвете. Нам пора.

– Где точка встречи? – спрашивает Тэйн, явно пытаясь вернуть нас в рабочее русло, хотя это всё равно что пасти котов. Котов, больных бешенством.

– Заброшенная церковь в нейтральной зоне, – отвечаю я, благодарный за смену темы. – Это примерно в двух часах езды отсюда.

– Идеальное место для засады, – бормочет Виски.

– Именно поэтому мы должны быть готовы к чему угодно, – говорю я, уже направляясь к двери. – Берите снаряжение. Выезжаем через десять минут.

Пока остальные расходятся, я замечаю, что Айви наблюдает за мной с нечитаемым выражением лица.

– Что? – спрашиваю я, подходя к ней.

– Ничего, – говорит она, и на её губах играет слабая улыбка. – Просто… ты изменился.

Я наклоняюсь и запечатлеваю мягкий поцелуй на её губах. Её слова согревают в моей груди что-то, что, как я думал, окончательно заледенело много лет назад.

– Тебе стоит переодеться во что-то, в чем тебя не узнают, – шепчу я. – Что-то, что не привлекает внимания.

Она кивает и отстраняется. Я замечаю, как она останавливается возле Призрака, привставая на цыпочки, чтобы что-то шепнуть ему на ухо. Его руки быстро движутся в ответ – слишком быстро, чтобы я успел разобрать больше пары слов, но одну часть я улавливаю: Будь осторожна. Пожалуйста.

А затем он прижимает средний и безымянный пальцы к ладони, выставив указательный и мизинец, а большой отведя в сторону. Я не очень хорошо знаю язык жестов, ведь Призрак только недавно начал общаться с нами чем-то большим, чем рыки, но этот знак я знаю. Я тебя люблю.

Айви со слабой улыбкой показывает ему тот же знак в ответ, и он ласково прижимается головой к её руке. Она снова тянется вверх, чтобы поцеловать его в челюсть прямо через шарф.

Вид этого нежного обмена между ними заставляет мое сердце болезненно сжаться. В этом простом жесте больше сырых эмоций, чем я обычно позволяю себе чувствовать. Должен ли я тоже ей сказать? Должны ли мы все сказать, что любим её? Что она не просто спасла нас, а дала нам нечто, ради чего стоит умирать? Ради чего стоит жить.

Всё несется к своему неизбежному финалу. Скоро всё рванет с небывалым размахом. Всё доходит до точки кипения. И я знаю с абсолютной уверенностью: каждый из нас готов сдохнуть, чтобы защитить её. И кто-то из нас, возможно, сдохнет. Это даже вероятно.

Но страх сковывает мне язык. Я слишком хорошо помню, как она ясно дала мне понять, что любовь её не интересует – незадолго до того, как предательство Валека погрузило всё в хаос. Кажется, что с того разговора прошла вечность, хотя на деле – совсем немного. И, возможно, она никогда не будет готова. Возможно, она даже не готова к нашим меткам. Или что-то изменилось?

Теперь, когда она решила остаться с нами, когда она приняла то, что она часть нашей стаи… чувствует ли она иначе? Или признание сейчас просто ляжет лишним грузом на её плечи? Заставит чувствовать давление, понуждая отвечать на чувства, к которым она не готова? Я не знаю.

Но сейчас у меня в голове и так слишком много мыслей. И не только у меня. Валек трется у двери; видно, что он очень хочет что-то ей сказать, но сдерживается. Впервые в жизни. Полагаю, если даже он понимает, что сейчас неподходящее время…

Десять минут спустя мы выходим. Айви выглядит как обычная сурхиирская путешественница в длинном плаще с капюшоном, скрывающем её огненные волосы; белая ткань оторочена тонкой золотой филигранью. Этот стиль ей идет, хотя я вижу, что ей не совсем уютно в такой официальной одежде.

– Ты уверен в этом? – спрашивает Виски, когда мы идем к машине. Она простая, но бронированная. – Я имею в виду, твои семейные встречи обычно проходят не самым блестящим образом.

Я бросаю на него испепеляющий взгляд.

– А твои показатели в тактичности вообще на нуле.

– Я просто говорю, – ворчит он, но без злобы. Он останавливается, чтобы открыть переднюю дверь для Айви, и она кладет свою маленькую ладонь в его огромную ручищу, позволяя помочь ей забраться в кабину. Сам он запрыгивает на заднее сиденье и устраивается посередине, откуда сможет доводить нас до белого каления всю дорогу. Я уже знаю, что именно этим он и будет заниматься.

Я сажусь за руль и, как только все оказываются внутри, не теряю времени, удаляясь от базы. Я замечаю сдержанный восторг Айви: она смотрит в окно, жадно впитывая проносящиеся мимо пейзажи. Она всегда была такой. Её тянет к приключениям, каков бы ни был риск. Это пугало бы, если бы не было так очаровательно.

– Да прекрати ты! – рычу я, отбивая мясистую руку, которая то и дело просовывается между сиденьями, пытаясь крутить ручки на панели управления. – Я пытаюсь вести машину.

– Я просто хотел включить музыку, – спорит Виски, подаваясь вперед и заполняя всё пространство между нашими креслами. – Долго нам еще?

– Достаточно долго, – огрызаюсь я. – А будет еще дольше, если я высажу твою задницу и заставлю идти следом пешком.

Айви прыскает со смеху.

– Да-да, – бурчит Виски, оставаясь на месте и тесня нас, но хотя бы перестает тыкать в кнопки. – А тачка-то пижонская.

Их с Айви разговор о машине отходит на задний план – я ловлю себя на том, что постоянно кошусь в зеркало заднего вида. Затылок покалывает от недоброго предчувствия. Кто-то следит за нами, следует на расстоянии. Я уверен в этом. Но когда я сканирую местность вокруг, я не вижу ничего.

Не Призрак – тот слишком массивен, чтобы прятаться эффективно. И не Тэйн. При всех его талантах, скрытность в их число не входит. Значит, Валек.

Моя первая реакция смягчается пониманием того, что Тэйн, должно быть, отправил его в качестве подстраховки. Иначе Валек бы просто не вышел из дома. Он лучший снайпер среди нас, и если я едва чую его присутствие, то наш контакт из Райнмиха тем более ничего не заметит. Возможно, это не самая плохая идея.

– Что не так? – спрашивает Айви, заметив мою отстраненность.

– Ничего, – отвечаю я, решив не выдавать присутствие Валека. Раз я не могу его обнаружить, значит, он всё делает правильно.

Виски фыркает.

– Ты ведешь себя так же странно, как Вал, – говорит он, будто читает мои мысли. Очень, блять, надеюсь, что нет. – Но у него хоть оправдание есть – куча травм головы. И то, что он возбужден до усрачки. – Он косится на Айви с поддразнивающей ухмылкой. – Ты планируешь заставить его взорваться в качестве мести или как?

Айви краснеет под капюшоном, бормоча:

– Меня не интересует месть.

– Я бы тебя не винил, если бы интересовала, – фыркает Виски.

– Он часть стаи, – говорит Айви, глядя в окно. – Я собираюсь его простить. Ему просто нужно потрудиться для этого и доказать, что он изменился.

– Раз ты этого хочешь, мы все найдем способ с этим смириться, – соглашается Виски, но я улавливаю в его тоне легкое облегчение.

Виски и Валек вечно вцепляются друг другу в глотки, но за всей этой перепалкой кроется искренняя привязанность. Как у братьев. А иногда брат – это именно тот человек, которого хочется прибить сильнее всего.

– Есть еще вопрос, – говорит Виски, заставляя меня задуматься, можно ли хотеть убить кого-то сильнее, чем его прямо сейчас. С любовью, разумеется. – Как думаете, Рыцарь шел в Сурхиир неспроста?

– Что ты имеешь в виду? – бурчу я.

– Да, – убежденно говорит Айви. – Он искал Козиму.

Ну зашибись. Теперь их двое.

– Вот именно об этом я и думаю! – подхватывает Виски с энтузиазмом конспиролога, который только что нашел единомышленника. – Думаете, это его она видит в своих снах? Может, он под маской такой же «призрачный», как наш здоровяк? – Он указывает на свое лицо. – Может, она не сумасшедшая, и у них какая-то психическая связь.

– Такого не существует, – сухо отрезаю я, крепче сжимая руль.

– Если она видит его во сне, может, и он видит её, – говорит Айви, игнорируя меня. – Может, он идет за ней, потому что поймал её запах во сне. Может, он думает, что она его пара.

В машине на мгновение воцаряется полная тишина, потому что даже у меня нет готового ответа на это. Затем Виски хохочет и откидывается назад так сильно, что машина содрогается.

– Да неееее.

– Он альфа, – замечает Айви.

Виски снова подается вперед, упершись локтями в колени.

– Погоди, ты серьезно, дикая кошка? Думаешь…? – Его лицо бледнеет на пару тонов. – Бро, если он реально идет за ней, нам всем пиздец.

– Даже если так, – цежу я сквозь зубы, раздраженный абсолютно нелогичным направлением разговора, – Николай сейчас держит его в яме.

– Пока что, – многозначительно вставляет Виски. – Какой-то ямы было бы недостаточно, чтобы удержать меня вдали от Айви, а я даже не долбаный мутант.

Я вздыхаю.

– Мы на месте.

Наконец-то. Заброшенная церковь, где должна состояться судьбоносная встреча, выплывает перед нами из предрассветного тумана. Её сломанные шпили торчат из рассыпающегося камня, как скрюченные пальцы мертвеца, пытающегося выбраться из земли. Готические арки, края которых сглажены десятилетиями запустения, обрамляют разбитые витражи – те смотрят на нас, словно пустые глазницы. Осколки стекла ловят первые слабые лучи солнца, отбрасывая болезненные пурпурные и красные тени на выветренный камень. Природа начала забирать здание обратно: густые лозы ползут по стенам, как вены на умирающем теле.

Я плавно останавливаю машину у подножия полуразрушенных ступеней. Колеса хрустят по битому стеклу и мусору – звук кажется неестественно громким в тишине. Ржавые железные ворота криво висят на петлях, тихо поскрипывая на холодном утреннем ветру.

– Ну, совсем не жутко, ни капли, – бормочет Виски за моей спиной.

Мне приходится согласиться, хотя я оставляю мысли при себе. Здание буквально излучает ауру распада и забвения, от которой по коже ползут мурашки. Даже воздух кажется тяжелым от груза забытых молитв и утраченной веры.

Айви подается вперед, с глубоким интересом изучая церковь. Её глаза ловят те крохи света, что здесь есть.

– Эти узоры вокруг двери, – тихо говорит она. – Они вриссийские, верно?

Я киваю, впечатленный её наблюдательностью.

– Церковь построили во время оккупации, еще до войны. Когда влияние Вриссии распространялось так далеко на юг. – Я указываю на выветрившиеся надписи над массивными дубовыми дверями. – Видишь, как буквы вырезаны под углом? Это традиционная резьба по камню.

– Потрясающе, – тянет Виски. – Может, устроим урок истории после того, как убедимся, что это не ловушка, в которой нас всех порешат?

Он прав, конечно, но я не могу не изучать этот шедевр архитектуры внимательнее, раз уж мы здесь. Стая ворон срывается с одного из сломанных шпилей, когда мы выходим из машины; их резкие крики эхом отдаются от каменных стен. Именно такого драматичного дерьма я и ожидал от переговорщика из Райнмиха. У них всегда была тяга к театральности.

Скоро мы узнаем, настоящий ли это обмен или изощренная западня. Зная наше везение, скорее всего – и то, и другое. Но с тихой силой Айви рядом со мной, с дерзким юмором Виски, не дающим нам сойти с ума, и с моей уверенностью, что Валек прикрывает нас, где бы он ни затаился…

Возможно, у нас есть шанс. И, возможно, я верну брата. Даже если он попытается меня убить.

– Оставайся в машине, – шепчу я Айви, выскальзывая наружу прежде, чем она успеет возразить. Я прямо затылком чувствую, как она недовольно хмурится.

Виски выпрыгивает следом, и он непривычно молчалив, пока мы прочесываем территорию в поисках признаков засады.

Или врага, затаившегося в ожидании.

Я в последний раз сканирую развалины церковного двора, подмечая каждую тень и потенциальное укрытие. Движение цепляет взгляд – вспышка белого на далеких скалах, которая исчезает так же быстро, как и появилась. Валек. По крайней мере, он выбрал хорошую точку обзора.

– Заметил что-нибудь странное? – тихо спрашиваю я Виски. Тот медлит, озираясь с преувеличенной осторожностью.

– Что, типа привидение?

– Нет, идиот, – огрызаюсь я. – Не привидение. – Хотя технически это «Призрак», иронично думаю я. Если Виски не заметил позицию Валека, это добрый знак. Значит, враги тоже не заметят.

– Змея здесь, да? – бормочет Виски; напряжение отчетливо видно в его широких плечах.

– Не привлекай к нему внимания, – предупреждаю я. – Нам может понадобиться прикрытие. – Я хватаю его за руку прежде, чем он успеет возразить. – Если что-то пойдет не так, хватай Айви и дуй прямо на северо-запад. Валек вас прикроет.

Виски начинает спорить, но я уже иду обратно к машине.

– Можешь выходить, – зову я Айви.

Она грациозно появляется, её белый плащ ловит слабый свет. Она широко раскрытыми глазами осматривает заброшенную церковь и заросший двор.

– Здесь кажется… мирно, – шепчет она.

– Ну да, ты же любишь всякое жуткое готическое дерьмо. Прямо как Призрак, – подкалывает Виски, но его рука не отходит от оружия.

– Как и ты, – подмечаю я. Он замирает, с любопытством оглядывая меня.

– Никогда об этом не думал. От тебя и правда веет чем-то вампирским.

Я закатываю глаза.

– Просто заткнись и следи за дорогой.

Мы ждем в напряженном молчании, пока солнце поднимается над горизонтом, окрашивая небо в золотистые и розовые тона. Блеск металла вдалеке заставляет нас всех подобраться.

Бронированный черный автомобиль приближается сквозь утренний туман.

Я инстинктивно становлюсь перед Айви, Виски заходит с другого бока. Мои глаза напряжены, пытаясь рассмотреть что-то за тонированными стеклами – я ищу хоть какой-то знак присутствия брата, хотя знаю, что это всего лишь переговоры. Его здесь еще не будет.

Машина останавливается, и выходит фигура, от которой у меня дыбом встает шерсть на загривке. Он огромен под черным плащом, касающимся краев его кожаных сапог – выше и шире каждого из нас, кроме Призрака. Длинные черные волосы бешено вьются на ветру. Черная бандана закрывает большую часть лица, оставляя видимыми только глаза. В Пределах это обычное дело, но я уверен, что здесь дело не только в ветре, но и в желании скрыть личность. Восходящее солнце превращает его в силуэт, не давая разглядеть черты лица.

Моя рука скользит к оружию. Я скорее чувствую, чем вижу, как Айви и Виски напрягаются за моей спиной. Размеренная, целенаправленная походка незнакомца – не что иное, как походка хищника.

Что-то в его движениях кажется знакомым, но я не могу понять что. Мысли лихорадочно сменяют одна другую, и когда он подходит ближе, замешательство рикошетит во мне, как пуля. Он пришел один? Это всё еще может быть ловушкой.

Мы молча наблюдаем, как массивная фигура останавливается перед нами.

– Кажется, я уточнял: один охранник, – выкрикивает он, и у меня кровь стынет в жилах.

Этот голос. Я не могу разобрать едва уловимый акцент, но… Я знаю этот голос.

Прежде чем я успеваю сообразить, что происходит, Виски фыркает:

– Ты что, цыпочки испугался, бро?

Фигура замирает как вкопанная. Я ловлю вспышку голубых глаз над банданой, когда он уставляется на Айви за нашими спинами. Виски усмехается, добавляя вполголоса:

– И правильно.

Я мельком смотрю на Айви: её рука спрятана под плащом. Без сомнения, сжимает тот самый стеклянный кинжал. На её губах играет опасная улыбка, под стать усмешке Виски.

Мужчина делает еще шаг вперед. Мы напрягаемся. Сердце колотится о ребра, когда он поднимает руку и цепляет край банданы. Время будто замедляется: ткань сползает с его лица.

– Азраэль? – выдавливаю я.

Брат смотрит прямо на меня. Он выглядит старше своих лет, и лицо его суровее, чем в моих воспоминаниях. Он взирает на меня с холодным безразличием. Новые шрамы отметили его темно-бронзовую кожу.

Но это он. Он жив. И его рука лежит на пистолете.