Текст книги "Длинные тени"
Автор книги: Лана Туулли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 41 страниц)
– Вы что, колдовать научились? – округлила глаза Синтия.
– Спросите мэтра Лео, он волшебник, наверняка умеет определять, лжет ли человек или говорит правду.
Так как возражений не последовало, оставалось предположить, что чудовище действительно имело место быть. Однако… А эта алхимичка не такая тютя, как покойный Фледегран! С ней можно сработаться.
– Так вот, дамы. Раз вы спрашиваете моего совета, я охотно его формулирую. Элоиза, сколько тебе полных лет?
– Семнадцать, – нехотя проворчала девушка.
– До тех пор, пока не исполнится восемнадцать, вопрос с твоим замужеством закрыт. Мэтр Лео, настоятельно рекомендую вам встречаться с дамой Элоизой только в присутствии незаинтересованного, заслуживающего доверия свидетеля. Благодарю за внимание, с вашего разрешения я возвращаюсь к служебным обязанностям.
– Но, мэтресса! – старушка Синтия всё не унималась. Подобная настойчивость заслуживала уважения, но, увы, данная аудитория на подобные чувства не была способна. – Вы что, забыли, о чем мы с вами договаривались?
Теперь дамы подошли к убежищу Громдевура ближе. С одной стороны, это позволяло без хлопот слушать их разговор, с другой… блин, где же прятаться, если догадаются заглянуть за стальное чучело?
– Я помню всё, – шикнула Далия. – Как и то, что случилось после нашего последнего разговора.
Так-так… Октавио превратился в слух. О чем идет речь?
– Не могу сказать, что поддерживаю вашу идею выдать дочь за его высочество, но знаете, ваша светлость… Разве вы не видите, что у Элоизы серьезные чувства к Лео? И ни кричите, хватит дворцовых мышей пугать! Да, он не дворянин. Он маг, а это гораздо круче. Через шестьдесят лет он добьется такого положения в обществе, такого успеха, что вы челюсть от зависти проглотите!
– Он – лавочник! – не сдавалась Росинант.
– А его высочество – не такая сволочь, чтоб жениться на девушке, которая влюблена в другого! – выпалила Далия. – А если вы не угомонитесь, и все-таки настоите на своем – как вы думаете, через сколько времени Элоиза захочет изменить нелюбимому мужу?
– Моя девочка не так воспитана, – чопорно возразила несдающаяся мамаша. – Я не допущу…
– Знаю я ваше воспитание, – мстительно напомнила Далия. Разговор становился всё интереснее и интереснее, и увлекшийся Громдевур забыл о конспирации. – Особенно попытки посадить бедную девочку на диету. Мост поднять, решетки опустить, по утрам варить жуткую несоленую кашу, а самой втихаря колбасу трескать!
– Тише! – взмолилась Росинант, оглядываясь, не слышит ли их дочь.
Не услышала, хвала богам… Рухнувшие от неловкого движения Громдевура латы заглушили все разговоры.
– Дамы, – вежливо раскланялся генерал. – Доброго вам утра. Не подскажете ли, где я могу найти мэтра Лео? Меня сюда телепортировали, чтоб я ему… его… А, мэтр! – Октавио фальшиво изобразил радость узнавания. – Вы-то мне и нужны! Мэтр, как у вас с практической некромантией?
– Никак, ваша милость. Запрещена Законом.
– В таком случае разыщите-ка мне инспектора Клеорна, и передайте ему… передайте, что я уполномочиваю вас сопровождать в Восьмой Позвонок того господина, о котором мы сегодня разговаривали. Потом приходите к ее высочеству, получите документ. Моя дражайшая супруга, – громко, чтоб дошло до обеих Росинант, продолжил Октавио. – Поручила мне найти ответственного, благонадежного, честного мага, заслуживающего полного доверия со стороны патронессы Министерства Чудес. Чтоб, значит, как бы это… вот, мэтресса знает, что я имею в виду.
– Ну, в принципе, да, – подтвердила Далия. – Получить дополнительную специализацию на случай непредвиденных обстоятельств расследования.
– О, точно. Вы уж простите, ваши милости, что похищаю у вас госпожу алхимика, но у нас тут такие важные вопросы. Такие важные… Что за чудовище? – напрямик спросил Октавио, когда грустный Лео отправился выполнять поручение, а продолжающие ссориться графини ушли по своим делам. – Только не надо невинных лютиков во взгляде, я всё слышал. Какое чудовище у себя в башне держишь, а?
– Друг зашел, мой коллега по Университету. Его полиция чуть не арестовала, подумала, что вор, весь поцарапанный, невыспавшийся – чем не чудовище? Поднимитесь, проверьте.
– Значит, так, – Громдевур смотрел на Далию как на новобранца, вдруг обнаружившего маршальский талант к стратегии. – Давай-ка, рассказывай, что тут за суета с замужеством. Сам понимаю, что глупость, но что поделать, у меня спецполномочия по расследованию.
Министерство Спокойствия, чуть позже
Тем, кто волею Судьбы лишен доступа к ее обильным милостям и вынужден самостоятельно зарабатывать на жизнь, известна простая истина: хороших начальников не бывает. А если и бывают – то недолго. А если долго – то заканчиваются они вдруг и совершенно внезапно.
Так что привыкать к хорошему начальнику не стоит. Он в любой момент может оказаться плохим.
Инспектор Клеорн вышел на крылечко Министерства Спокойствия, вдохнул полной грудью и засмотрелся на падающий снег. Разговор с министром Ле Пле прошел отлично, просто отлично… Господин начальник проявил чуткость, такт, понимание, признал, что идея обратиться за помощью в расследовании к практикующему некроманту была поистине гениальной… настолько, что Клеорну чуть не предложили написать прошение об отставке.
«Клеорн, вы переутомились,» – жалостливо покачал головой Ле Пле. – «Хотите, я дам вам пять часов отпуска? Десять часов? Целые сутки?»
«Но как вы не понимаете, господин министр! Уверен, что каждый сыщик хотя бы раз за свою карьеру задавался вопросом, а не будет ли разумно воспользоваться возможностями Магии Смерти. Если спрашивать покойников о том, кто…»
«Клеорн!» – взревел министр раненой медведицей. – «Вы с ума сошли! В Законе о Магии точно сказано, что любое вмешательство в жизнь разумного существа против его воли недопустимо!»
«Вот поэтому-то мне и нужна командировка в Ллойярд. Там на такие мелочи смотрят проще.»
«Что за фокусы, инспектор? Вы собираетесь нарушить руну Закона или его дух?»
«Вообще-то, я собираюсь выполнить свой долг, даже если для этого придется перепрыгнуть выстроенный до звезд алфавит и целый штабель неупокоенных призраков…»
«Правильный ответ – я понял глубину своего заблуждения!» – рявкнул, выходя из себя, Главный Спокушник. Тогда Клеорн, и в самом деле утративший некоторую ясность моральных ориентиров вследствие чрезмерной усталости последний дней, использовал последний козырь. Он рассказал о деле Убийцы со Стилетом, и принялся последовательно, как на уроке, излагать черты сходства убийства Фотиса, Лека-Притворщика и Шилы Розенвальд, которая ведь знала, что ее убьют, видела убийцу и повысила голос именно для того, чтобы скучающий без дела полицейский пришел к ней на помощь…
«Даю вам три дня, чтобы прийти в себя, инспектор,» – холодно ответил Ле Пле. Открыл чернильницу и единым росчерком начертал приказ о временном отстранении господина Клеорна от расследуемых им дел. «Если вы по их прошествии продолжите кормить меня всякими побасенками…»
«А Лео?» – печально осведомился сыщик, понимая, что сражение с вышестоящим драконом заранее обречено на поражение. «Ему вы тоже запрещаете поездку в Ллойярд?»
«Рад бы,» – коротко пожал плечами Ле Пле. – «Рад бы запретить, но не могу. Мэтр Лео – всего лишь наш консультант, а его непосредственным начальником является глава Министерства Чудес. То есть – патронесса оного, ее высочество Ангелика. И именно она, по странному стечению обстоятельств, ходатайствует о предоставлении мэтру Лео права посетить Восьмой Позвонок и прослушать вводный курс Магии Смерти. Только… Я, если честно, боюсь отпускать нашего специалиста по жучкам и допросу кошек в обитель некромантов. Может быть, если у вас в ближайшие три дня образуется свободная минутка …»
И после этого кто-то говорит, что хороших начальников не бывает в Природе?
Сыщик залихватски подкрутил кончики усов, хекнул что-то жизнерадостное и отправился на поиски своего спутника.
Мэтр Лео нашелся сам. Бледный и немного волнующийся, он наблюдал за тем, как укладывают в большой солидный сундук тело мэтра Фотиса.
– Инспектор, а это правда, что господин министр вас уволил? – первым делом спросил волшебник. Клеорн сделал загадочное выражение лица. Дескать, молоды вы еще, ваше магичество, разбираться в подобных интригах. – Зря не уволил. А то было бы всё, как господин Нюй вам предсказывал.
А ведь точно. Что-то такое было…
– Я не верю гороскопам, Лео, – снисходительно просветил молодого коллегу сыщик. – И вам, говоря по совести, не советую.
– А предсказателям и ясновидцам?
– Тоже нет. Особенно если бормочут что-то про «квандрант перигея и бурдинант миокарда».
– Так значит с мэтрессой Далией вы все-таки поссорились из-за более серьезных разногласий, – со вздохом признал Лео. Вздрогнул от резкого стука, с которым захлопнулась над мертвым лицом Фотиса крышка сундука.
– Причем тут госпожа Далия? И вовсе я в нее не влюблен. Вам показалось.
– Угу, – не стал возражать Лео. Поискал по карманам и извлек на свет тусклого зимнего дня пухлый конверт с зеленой печатью. – Она просила вам передать. Вернее, не совсем вам, видите, тут написано, что отдать лично в руки «Сыщику, который расследует дело Убийцы со Стилетом». Но я же знаю, что это вы. Я попробовал мэтрессе объяснить, но она сказала, что я и так дел сегодня наворочал достаточно, и не пожелала слушать. Велела, если я не найду нужного сыщика, научиться призыватьволшебных тараканов и организовывать поиски самостоятельно. Знаете, после нашей беседы с мэтром Фриоларом и его рассказов об изобретениях мэтра Вига, столь безумная идея уже не кажется мне чрезмернобезумной, если вы понимаете, о чем я…
– Достаточно, Лео! – прекратил извержение словесного потока сыщик. Он забрал письмо, убедился в целости печати и спрятал послание за отворот камзола. – Отправляемся в Ллойярд. Надеюсь, тамошним скелетам ваша разговорчивость придется по душе.
Дорогая Далия!
Заканчивается уже третий час твоего отсутствия. Извини, ждать тебя бесконечно не могу, поэтому и передаю послание с оказией. Записку вручит милая барышня Камюэль, которая заглянула к тебе в начале девятого утра и скрасила мое одиночество увлекательной беседой.
Не могу сказать, что все полтора часа нашего диалога отличались важностью поднимаемых тем или точностью информированности собеседников по обсуждаемым вопросам, но госпожа К. обмолвилась об очень любопытном факте. А именно – приблизительно за две недели до смерти мэтра Фл. – на она видела, как его зеркало путешествовало по Дворцу. Вид самостоятельно ковыляющего предмета меблировки произвел на Камюэль столь сильное впечатление, что, скорее всего, является правдой. Насчет фантазии – во всём, что не касается эльфийского происхождения и собственных магических способностей, – она, на мой взгляд, не сильна.
Только я собрался отправиться на поиски самоходного зеркала, появилась твоя горничная. Тоже очень милая девушка.
Мы поболтали, и вдруг выяснилось, что незадолго до смерти мэтра Фл. – на случилась пара мелких, но знаменательных событий. А именно – мэтр зачем-то обновил свой гардероб, причем был очень озабочен выбором вещей носких, качественных, теплых, но по внешнему виду не дотягивающих до стандарта придворных одеяний. А еще мэтр потребовал вернуть ему долг. Лет сорок назад он ссудил некоторую сумму деду нынешнего графа Умбирада, и буквально за два дня до своей кончины вдруг потребовал возврата кредита, вместе с процентами.
Всё это очень странно.
Поэтому я отбываю к мэтру В., сообщить ему промежуточные результаты расследования и запросить инструкций о дальнейших действиях.
Оставляю тебе Корвина. Ворон сидит на карнизе под твоим окном, можешь использовать его для отправки сообщений.
Пожалуйста, Далия, поговори с господином Клеорном. Что ему удалось выяснить у его высочества, тот действительно разговаривал с внучкой мэтра?
И пригляди за Напой. Что-то меня тревожит ее поведение.
Остаюсь с уважением – Ф.
Любезный Фри-Фри!
Знаешь, с твоей стороны было не слишком вежливо знакомиться с половиной женской прислуги Королевского Дворца. Теперь мне приходится им объяснять, что ты, к счастью, не женат, но, к сожалению, обременен катастрофическим количеством родственниц. Наша квазиэльфийка признала, что это недостаток, а вот горничная всё равно согласилась выйти за тебя замуж, даже с учетом тетушек, кузин и перспективой трудоустройства в Риттландии.
Но ладно, шутки в сторону.
Клеорна я не нашла, он куда-то уехал по делам. Поэтому спросила напрямик у его высочества. Он мялся, смущался, оглашал окрестности тяжкими вздохами, но ты ж меня знаешь, я любого студента могу расколоть. Принц постеснялся перечить даме в статусе придворного алхимика и в итоге признался.
Он познакомился с Джоей, путешествуя по Пелаверино. Вроде бы как ее кто-то похитил. Наше зерцало рыцарства проводило деву до Вертано, где состоялось окончательное объяснение в любви и признание факта неспособности нормально существовать друг без друга. Потом Джоя попросила Роскара проводить ее до Эль-Джалада. Пока его высочество отвлекся на сражение с демоном, девица умотала в неизвестном направлении, и с тех пор, месяца два, являлась только во снах.
В начале зимы Джоя приезжала в Талерин, великодушно простила Роскара за то, что тот сразу не признался, чьим родственником является, и ныне опять отбыла в Пелаверино.
Обещала, что разберется с делами и вернется. И будут наши голубки жить долго и счастливо.
Нет, ну нормально, а?
Оказывается, у этой хитрюги какие-то связи в Пелаверино! Оказывается, она была в Талерине, а Напу и меня даже не навестила! Вот она, людская неблагодарность!
Извини за кляксы, это от избытка чувств. Можешь сообщить Вигу, что беспокоится не о чем. Если у его внучки налажен контакт с Герцогством, она не пропадет.
П.С. Я тут малость успокоилась, пообедала, и теперь думаю.
Странная история, ты не находишь? Для чего Джое понадобилась поездка в Эль-Джалад? Там, кстати, она нас тоже не навестила. А Ньюфун вчера говорил, что принц с чего-то величал Джоей совершенно другую девушку. Может, речь идет не о нашей Джое, а о каком-то ее двойнике? Брр, совершенно запуталась.
Привет Вигу. Насчет Напы не волнуйся, вечером Врунгель и Ницш затеют за ней слежку. – Д.
Рассказал Вигу о визите Джои в Пелаверино и Эль-Джалад. Он не поверил. Причем привел довод, с которым я согласен: девушка всю свою сознательную жизнь провела на Даце, под чутким присмотром местных привидений. Откуда у нее вдруг взялись связи и, еще интереснее, деньги, чтобы устроиться в Пелаверино? Наверняка речь идет о какой-то ошибке, и его высочество имеет в виду какую-то другую девушку с тем же именем. А про визит в Эль-Джалад возражения еще конкретнее. Всё дацианцы привыкли к сырости, в Пустыне Джое было бы слишком жарко, а к такому она не привыкла. Определенная, весьма вигова логика в сем заявлении имеется…
Насчет похищения. Помнишь, чего ты боялась летом, затевая авантюру с раскопками Золотого Города? Представь, вдруг кто-то ошибся, и похитил из «Алой розы» Джою вместо тебя. Как тебе версия? Она, кстати, объясняет, почему девушка не желает иметь с тобой ничего общего. Вполне нормальное поведение, ты не находишь?
Не понимаю намеков относительно Камюэль и Кармелы. Я был с ними всего лишь вежлив.
Привет Напе.
С уважением и пожеланиями здоровья – Ф.
Логично?! Что ты называешь «логичным», алхимический перекормыш-недоучка? С Джоей я всегда была вежлива, и даже, в какой-то мере, заботлива. Меня заинтересовало ее нестандартное, чуть-чуть шизофреническое мышление и хроническая депрессивная меланхолия, я даже ее стихи выслушивала, в неограниченных количествах! Если ее похитили… нет, быть не может!.. она бы сбежала! Или, еще вероятнее, похитители бы разобрались и ее отпустили.
Или даже покончили с собой, только бы не слушать ее поэм.
Пойду потрясу Ньюфуна, авось разузнаю еще что-нибудь.
П.С. Кто есть Кармела?
П.П. С. Покорми птичку, а то она едва меня не клюнула, когда я вешала письмо ей на шею. Я.
Кармела – это твоя горничная. Что, неужели до сих пор не знаешь ее имени? В контексте подобной избирательной осведомленности довод насчет твоего «хорошего отношения» к Джое выглядит своеобразно.
Не гоняй Корвина по пустякам. У птицы, даже волшебной, есть предел выносливости. Мы с Вигом обдумываем возможности путешествия в Пелаверино. Конечно же, думаю я, и путешествовать буду тоже я… Но Виг весьма обеспокоен тем, как ведет себя амулет, предупреждающей о грозящей Джое опасности.
До встречи. Ф.
Фри-Фри, ты совершенно не сносен. Можешь спросить кого угодно из моих студентов, и даже любого из нынешних воспитанников: я – сама доброта и великодушие!
Надеюсь, в Пелаверино тебя ограбят и упекут в местную кутузку. Д.
Далия, не перетруждай птичку. Мы с Вигом заняты делом, чего и тебе желаю. Ф.
Каким делом вы оба так заняты? Просто спросила, из любопытства. Д.
Мэтр колдует, я за ним слежу. Далия, ты невыносима. Ф.
А ты – хам.
Ну вот, чему ты научил ворона, что он клюется, как чокнутый дятел?
– Эй, куда полетел?! Я еще письмо не прицепила!..
Университетский квартал, вечер того же дня
– Гномы – это хорошо, – убежденно заявил господин Ницш. Капрал Врунгель тотчас же согласился. – Надежные стены, качественная сталь и пинтовые кружки для пива. А само пиво? Ты когда-нибудь был в Триверне?
Врунгель, как раз в этот момент приложившийся к фляжечке разговорчивого сотоварища, отрицательно покачал головой.
– А я был, – ностальгически вздохнул Ницш. Рассеянно забрал булькающее имущество, вытер горлышко и отпил глоток. – На винограднике работал. Знаешь, какие у гномов виноградники?
Компаньон напряг память:
– Их, кажись, еще эльфы выращивали?
– Ага. – фляжечка снова перешла из рук в руки. – Остроухим позудело доброе дело сделать. Вот гномы их добротой и попользовались. От кузен-плавилен жар идет? Идет. Внутри горы коротышки хозяйничают, а на склонах, получается, только колючки растут? Там даже редкая коза удержится… Вот эльфовские друиды и поколдовали. А гномы, не будь дураком, вокруг лоз теплицы возвели, да такие занятные, знаешь, стекло там, трубы с горячим воздухом. А рядом еще теплицы, с хмелем. Длинные такие заборы, и на них хмель, хмель, листья зеленые, шишки спелые, а запах – ах! Аж голову дурманит. К винограду коротышки людей еще допускают, а к хмелю – ни-ни. Мы ихнюю винокурню сторожили, говорим – так мол и так, давайте за полцены и за пивоварней присмотрим, мешки с ячменем пересчитаем, бочки передвинем – ну, по-родственному, как своим. А они – нет, и давай опять дылдами обзываться.
Врунгель посочувствовал. Фляжечка булькнула. И еще раз.
– Так что можешь мне поверить – гномка заперлась, чтоб рассаду хмеля выводить, – заявил бывалый Ницш, кивая на темные, закрытые ставнями окна «Алой розы».
Наблюдение за подозрительной ресторации велось с крыши соседнего дома, которую слуги закона захватили под предлогом секретной и тайной операции Министерства Спокойствия. Хозяева дома в спешном порядке паковали вещи и договаривались с друзьями, что поживут у них, пока «всё не утрясется»; не подозревающие о том, что только что подарили журналистам «Талерина сегодня» завтрашнюю сенсацию, служаки налаживали межличностный контакт. Где бывал, кого поймал, сколько бандитских стрел получил в качестве неформального вознаграждения…
Вечерние сумерки сгущались, «Алая роза» оставалась темна и таинственна.
– С чего Кордсдейлам-то хмелем заниматься? – вдруг всхлипнул Врунгель. Сейчас, когда содержимое фляжки подошло к концу, у него вдруг зачесались глаза, и всколыхнулось сердце половодьем чувств. – Они там у себя, в Орберийских горах, всякие мягконическыя машчины сооружают. Сама идет, машчина эта, породу возит, или, допустим, колесо водяное толкает. Как тролль. Только тролля, если кнутом хлестануть, он взбесится и тебе же шею сломает, да и кнут не пощадит, и машчины – вежливые. На них коротышки с кувалдами бросаются, а машчины кланяются, да приговаривают – спасибо, дескать, за науку, господин борода, всё сделаю, как вы велите…
– О как! – изумился старый полицейский достижениям гномьей техники. – Я и не знал, что гномы могут машчинами троллей перевоспитывать…
Фляжечка булькнула. И еще трижды – тема была поднята важная, ресторация стояла тихая, тут требовалось размышление взвешенное и трезвое.
– А еще чего гномьи машчины делать могут? Для того, чтоб вагонетки толкать или воду качать, много ума не нужно. А вот может ли машчина сделать, например, яичницу с салом? А? Это ж тебе не просто так, это ж думать надо! Класть зеленый лук или петрушкой обойтись, перчику добавить, или там картошечки сыпануть?
Прежде, чем Врунгель нашел ответ на столь философический вопрос, произошло некое событие. Оно было связано с объектом наблюдения, поэтому шпионы на время отложили разговоры и вернулись к своим профессиональным обязанностям. Ну, где-то наполовину профессиональным – Врунгель наслаждался честно заработанным выходным, а Ницш мог сторожить Университетский квартал в любой точке этого самого квартала. Или даже вообще в параллельной ей плоскости.
Одним словом, стоило на вечерней улице появиться группе неизвестных, стражи порядка притихли и прекратили пустые разговоры.
– Госпожа Напа! – постучал в двери «Алой розы» предводитель таинственных личностей.
Ответа не последовало.
– Стучи громче.
– Госпожа Напа! Это мы! Мы пришли ужинать!
Нет ответа.
– Госпожа Кордсдейл! – добавил второй. Постучался в маленькое окошко. – Вы спите, что ли? Мы – ваши любимые сочинители, и всего лишь за тарелку супа мы прочтем вам новый сонет!
– Или за котлетку…
– Или за порцию ребрышек…
– Или вообще за бутерброд! Госпожа Напа, вы же любите поэзию!
Нет ответа.
– Может, ее дома нет? – забеспокоились голодные поэты. Посовещались и предприняли попытку добраться до окон второго этажа. Знание стихотворной формы не всегда сопутствует поддержанию физической, поэтому попытка заняла какое-то время.
– Может, и в самом деле куда-то ушла? – забеспокоился Ницш.
– Не, дома она, – уверенно ответил Врунгель. Принюхался своим знаменитым носом и уточнил: – Рыбу жарит. Хорошую, жирную рыбину… И специй не жалеет. Ух, навернул бы я сейчас рыбочки, да под пивко, особенно тривернское…
На противоположной стороне улицы компания поэтов попала в неприятности. Что-то щелкнуло, сверкнуло отточенное лезвие, и четыре хорошо поставленных голоса слаженным воем выразили свой страх, растерянность и несогласие с волей богов.
– Попались, – радостно объявил Ницш. Похлопал компаньона по плечу, завинтил фляжечку и принялся выбираться из укрытия. – Пойду арестовывать. Вчера мэтра де Дьюра поймал, сегодня – целую компанию менестрелей-злоумышленников… Таким темпами я до конца месяца благодарность от начальства выслужу!
– Ага, – печально вздохнул Врунгель. – Ты иди, а я еще малость посторожу. Может, увижу чего…
После того, как Ницш увел в участок «таинственных незнакомцев», а по улице несколько раз пробежались местные жители, уверяя друг друга, что опасность ликвидирована, возгорания не произошло, и вообще, родные спокушники нас всех берегут, – до девяти часов вечера не происходило ничего сверхъестественного. Из «Алой розы» доносился аромат жареной форели; призрачный запах распространялся по впавшей в дрему заснеженной улице, заставляя господина капрала вздыхать и жалеть полупустое пузо. Потом в запертой ресторации послышался негромкий шумок – кажется, взмявкнул кот и пару раз хрюкнула свинка. Еще несколько минут спустя дверь скрипнула, приоткрывшись ровно настолько, чтобы выпустить наружу упитанного черно-белого кота.
Важно выступив из озаряемой оранжевым светом очага ресторации, животное постояло на пороге и презрительно фыркнуло. После чего брезгливо понюхало снег и вдруг резко сорвалось с места, побежало по мостовой, распушив длинный хвост. Кошачьи глаза на миг сверкнули жадным золотым блеском, а через секунду его черно-белая шкура совершенно растворилась в ночных тенях.
Больше ничего подозрительного не происходило. Врунгель повздыхал, убедился, что хозяева дома уже сбежали и кормить его ужином не собираются, и самовольно покинул пост наблюдения. Утром скажет, что ничего не видел. И пусть мэтресса-алхимичка попробует доказать обратное! Она, в конце концов, не господин Клеорн, ей можно врать, сколько угодно…
