Текст книги "Длинные тени"
Автор книги: Лана Туулли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 41 страниц)
– Не слышал, – скривился Виг. – А что, ваши летучие мышки петь научились?
– Нет, поют они, – мажордом указал на что-то, находящееся на возвышении в конце зала. По идее, там должен был располагаться стол властителей острова, когда те присутствовали и изволили трапезничать, но сейчас там были только щиты с гербами и паутина. Фриолар скептически поджал губы: сейчас Виг заведёт лекцию о том, чем дышат паукообразные и почему из них никогда не выйдет звёзд Талеринской Оперы.
Однако, обошлось. Виг посмотрел на возвышение, скривился, но спорить не стал.
– И чего?
– Мы хотим выбрать четырех музыкантов, чтоб дополнить звучание голосов перебором струн. Не могли бы вы, ваше магичество, оценить таланты здесь присутствующих господ?
– Валяйте, – милостиво дозволил Виг. – Эй, алхимия! Хватит столб изображать, раздобудь мне что-нибудь выпить!
– Он такой забавный, – прошелестел осенний голос.
– Вынужден согласиться: созерцание патологии затягивает, – вежливо ответил Фриолар. – Вы подскажете ли, сударыня, где мне найти…
– Идемте, – девушка порывисто схватила алхимика за руку. – Я познакомлю вас с самыми потаенными секретами замка!
Завороженный шорохом листопада Фриолар вяло сопротивлялся: нет-нет, сударыня, вы меня не так поняли, я хотел всего лишь спросить! Пребывающих в относительно здравии прапраправнуков госпожи Ванессы мы только что видели, а нет ли на острове какого-нибудь другого представителя той же генетической линии, но находящегося в опасности? Незнакомка рассмеялась – сухие листья подхватил озорник-ветерок – и зашептала о том, что опасность дело наживное, была бы жизнь, а чему ее оборвать – всегда найдется… Она была красива, Фриолар это понял, только потом, когда они оказались в темной галерее, где тусклый унылый фонарь прятался в гуще раскормленных, жадных теней. Она была таинственна и загадочна, заставляя молодого человека мучиться догадками – кто же она? У служанок не бывает таких нежных, прохладных рук, тонкой талии и платьев из багряного шелка; у здешних господ, если верить парадным портретам, в породе не встречается длинных темных волос, острого, самую чуточку хищного профиля, огромных глаз, на дне которых смеются красные огоньки…
Крайне маловероятно, – подумал Фриолар, позволяя незнакомке увести его в самый темный уголок галереи, – просто-таки статистически не значимо, чтобы у блеклой зануды Пруденсии была родственница с таким талантом к поцелуям. Ах, как же она целуется! Мягкость, нежность, страсть…
Блаженство, в которое, как в омут, погрузился алхимик, вдруг взорвалось, да так, что из глаз полетели искры.
– За что?! – закричал Фриолар, пытаясь увернуться от второго удара посоха. Мэтр Виг был возмущен и рассержен:
– Сказал же – клыки обломаю! У, нежить наглая! Пошла вон!
Красавица расхохоталась, оттолкнула молодого человека так, что он потерял равновесие и свалился на некстати подвернувшиеся доспехи. Пока Фриолар выбирался из лязгающей кучи, девушка разбежалась, оттолкнулась от пола и превратилась в бурую летучую мышь, через мгновение исчезнувшую под потолком.
Фриолар в ужасе схватился за шею. И пропустил удар по затылку:
– Сдурел, алхимия? – возмущению Вига не было предела. – В то время как я, не жалея ни ушей, ни задницы, вынужден сидеть и слушать пиликанье этих недотеп, ты чем, твою стихию, занимаешься? Ишь, чего удумал! Мне – плешь проедаешь, дескать, некромантия в Кавладоре под запретом, а сам? Туда же, вечной жизни захотел! Бестолочь!
Виг замахнулся в третий раз.
– Она – вампир?! – Фриолар всё ещё не мог смириться с реальностью.
– Нет, что ты! – притворно удивился маг. – Просто охочая до мужиков бабёнка, которая от солнечного света тает и святой воды боится! Тьфу, аж сердце заколотилось… Уволить бы тебя к ёжикам зелёным, – плюнул Виг. Разобравшись с опасностью, он постепенно успокаивался: – Напомни мне перед поездкой в Ллойярд сделать тебе амулет от вампирских шалостей…
Вампиры?! Вампиры – здесь? Настоящие? И они не прячутся по углам, а разгуливают по замку? Конечно, сейчас не белый день, а серые зимние сумерки, дождь, небо за окнами затянуто хмурыми тучами, но всё-таки, кроме шуток, неужели – вампиры?!
– Ну, вампиры, чего боишься? – недовольно проворчал уже знакомый осенний голосок.
Фриолар оглянулся по сторонам. Похоже, выйти на свежий воздух, во двор замка, оказалось не лучшей идее. Мало того, что здесь было мокро и холодно, на каменном, поросшим мхом парапете восседала уже знакомая летучая мышь.
– Да не дергайся, – «успокоила» незнакомка. Она неуклюже проползла по камню, слетела вниз и превратилась обратно. – У меня сегодня постный день.
– Считаю своим долгом предупредить, сударыня, что знаю наизусть жития святых, прославившихся борьбой с нежитью, указы короля Ардена Одиннадцатого относительно чернокнижников, рецепты ста блюд фносской кухни, содержащих неумеренное количество чеснока, и… и… что мэтр Виг, когда недоволен, предпочитает бросаться молниями.
– Тоже мне, громовержец доморощенный, – наморщила очаровательный носик вампирша. – Сказала же – не дергайся. Я сегодня на диете.
Фриолару сразу же вспомнилась печальная судьба пирожных, которым его многочисленные кузины пытались говорить нечто подобное, и он отодвинулся еще на полшага.
В красивых глазах с кровяными капельками на дне отразилось легкое разочарование.
– Ладно. Хотя сейчас я хотела поговорить с тобой о деле. Ты спрашивал, не случилось ли с родней местных шутов каких-нибудь несчастий.
– То есть – кроме тех, кого вы… хмм… или кто-то из ваших, покусали?
– Мы тут никого не кусаем. Чего их кусать – лет двести, как надоели… Попробовал бы ты несколько столетий кряду питаться одной морковкой, или одним хлебом – небось, озверел бы настолько, что попробовал спать вверх головой.
Она нахмурилась, задумавшись о чем-то своем. Фриолар с трудом подавил вопль «Спасите! Спасите!», представил, что на его месте сделал бы героический дедушка или воинственный папенька, и смущенно пробормотал.
– Примите мои соболезнования.
– Ах, ты так добр!.. – вампирша жалостливо всхлипнула и попыталась повторить давешний фокус с объятиями. Фриолар был начеку и отскочил в сторону. Охотнее всего он бы переместился под дождь, исходя из аксиомы, что существо, будь оно сто раз мертвой, но все-таки женщиной, не рискнет портить прическу и платье, когда можно остаться в тепле и относительной сухости.
– Да ладно тебе дёргаться, я пошутила. Так, значит, ты спрашивал о несчастьях. У нас тут кое-кто пропал.
– Пропал?
– Вернее, пропала. Младшая внучка прежнего шута уехала учиться и ни слуху от нее, ни духу. Я у ундин спрашивала – они все ближайшие сети и течения проверили, Джои нет. Если жива – почему, спрашивается, родне не пишет? Если померла – чего ж не возвращается, мы бы с ней по кладбищу гуляли, анекдоты друг другу рассказывали…
– Значит, Джоя…
– Ей тут какие-то письма приходили, – добавила вампирша. – Могу поискать.
– Было бы очень любезно с вашей стороны, – согласился Фриолар. – Если, конечно, вас не затруднит.
– Брось, какие трудности! Полстаканчика кровушки накапай, и мы в расчете.
Хмурый вечер благополучно перешел в ночь. Замковые «самородки», временно отложив лютни, организовали прародителю угощение, так что работодатель блудного секретаря был сыт и всем доволен.
– Где шастаешь, алхимия?
– Я тут прогулялся…
– Вижу, что погулял, котяра, – хихикнул Виг. – Чего лишился – крови или невинности?
– Мэтр, – оскорбился Фриолар.
– Да ладно тебе, шучу я. Давай помогай, у меня от этих муз ык в ушах свербит. Кто лучше играет?
Чудо в лентах бросило на Фриолара умоляющий взгляд, шестеро конкурентов отчаянно сражались с многоголосой старинной серенадой. Струны звенели, мутно-голубые фамильные глаза пускали слёзы умиления, залихватская мелодия выделывала коленца.
– Я тут обнаружил, что одна из ваших прапраправнучек…
– Цыц, – строго оборвал секретаря Виг. – Не мешай. Хорошо играют, канальи! Эх, их бы к нам в Башню, канареек тренировать!
У чуда от такой перспективы лопнула струна. Конкуренты, высказывая свое «фи» напомаженным кудрям и расшитым ленточкам, довели серенаду до финальной коды.
– Что скажешь?
Фриолар не был знатоком музыки, поэтому он честно ответил, что не может назвать, кто понравился ему больше остальных.
– Эх, алхимия, а еще интеллигента из себя корчит… Лучше всех играли ты, ты и он, – Виг последовательно указал посохом на двух ровесников мажордома и русоволосого юношу. Для разнообразия – довольно высокого и кареглазого.
– Нет! – истерически всхлипнуло чудо в лентах. – Почему он, а не я?!
– Тренироваться надо, – съехидничал Виг. – А не тратить жизнь на всякую атласную ерунду.
– Но я же старше! – возмущалось чудо.
– Нашел, чем гордиться, – проворчал маг.
– Раз я старше, значит, и умру раньше, – настаивало капризное создание. – Значит, это меня надо назначить в аккомпаниаторы!
– Какая-то странная логика, – пробормотал Фриолар.
– Ах, я ж забыл! – хлопнул себя по лбу Виг. – Что ж вы мне голову морочите?! Естественно, лучше ты, чем вьюнош. Что, ты еще не понял? – уточнил он у секретаря. Фриолар был вынужден отрицательно покачать головой. – Они музыкантов для хора призраков подбирают. Неужели действительно ни одной неживой души не видишь? Эх, алхимия, и чего ради я с тобой вожусь… Хотя в чем-то ты прав, здесь такие морды собрались, что без слез не взглянешь.
Стоявший неподалеку поднос с кувшином вина и дюжиной бокалов вдруг упал на пол. В звоне разбитого стекла Фриолару послышался ропот и вялое негодование.
– Ну что, чудо ты мое, – обратился Виг к лютнисту в лентах. – Вы как, своим ходом на кладбище добираетесь? Про них всё ясно, – он кивнул на двух старших победителей, – хорошо, если еще пару зим проскрипят, а ты ведь еще лет сорок небо коптить сможешь… Может, тебе помочь?! – и хитрые голубые глаза подмигнули испуганному музыканту.
– Мэтр, – вклинился Фриолар. – Вы говорили, что до полуночи хотите вернуться в Башню. У вас грифон не кормлен, не выгулян.
– Не мешай творить добро, алхимия!
Возмущаться Виг мог сколько угодно, но на сегодня Фриолару было достаточно приключений. Знаем мы ваше «добро», мэтр – после него кое-кто зелёной кожей покрывается и в ближайшем болоте квакает…
Ленты, внезапно уяснив себе, что чудеса в жизни случаются всякие и не стоит бесконечно искушать Судьбу, беззвучно уползли в сторонку.
– Не понимаешь ты, в чем прелесть жизни, – проворчал волшебник. – Это ты молодой да ладный, кровь с молоком, с вампиршами целуешься, подвиги совершаешь, а какие радости у меня? С призраками болтать? – чтобы показать, насколько он несчастен, Виг пустил слезу. На этот раз она получилась весьма натуральной.
Разбился еще один кувшин с вином. На этот раз – с оттенком грусти и сочувствия.
Убедившись, что все запланированные сцены представлены и осталось лишь сыграть финал, маг поднялся и принялся прощаться с родней.
– Эй, мал ой, – Виг перехватил юношу, который едва не стал победителем конкурса, – Хочешь взять уроки игры на лютне у настоящего эльфа?
– Я?! Учиться у эльфа? Всамделишного?! И вы еще спрашиваете?!!! Что для этого нужно сделать?! Как… да что… я ради этого… – мальчишка задохнулся от восторга.
– Договариваемся, – строго уточнил Виг, – Я тебе обеспечиваю эльфа, а ты хоть клещами из него вытаскиваешь не меньше дюжины уроков. Идёт?
– По рукам! – похоже, ради такой возможности мальчишка был готов продать душу демонам.
Пока они шли во двор, чтоб телепортировать лютниста в Иберру, а себя – в Чудурский лес, Виг тайком прошептал Фриолару:
– Везет же моему другу Пугтаклю. Тоже ведь старенький, от жизни устал… Зато у него есть я! Уж я-то придумаю, чем ему заняться! Жаль, правда, что одного лютниста эльфу больше, чем на пятьдесят лет, не хватит…
Кёр-Роэли, Замок
Сегодня отмечали Золотое Полнолуние. Джоя несколько раз пыталась выяснить у Цогобаса и Тии-Мизар, является этот день, вернее, ночь, предвестниками каких-то глобальных изменений в судьбах миров, астрологическим краеугольным камнем, вбитым в твердь грядущего, или какой-нибудь другим великим магическим событием, но карлики в ответ пожимали плечами. По всему выходило, что ночь, когда Золотая Луна воссияла на Замком в полную силу, стала праздником потому, что леди Кёр так захотела.
Что ж… У волшебниц свои причуды.
В конце концов, этот день не хуже любого другого, а в чём-то даже лучше. Ровный золотой диск с туманными пятнами мягко сиял на небосклоне, превращая лёд, стёкла и кристаллы Замка в дивные драгоценности. Длинная зимняя ночь была светла, как летние сумерки, тени башен перечеркнули мощёный двор, над дымоходами поднимались ровные струйки дыма, а припорошенные легким снежком горгульи вдруг похорошели и теперь кокетливо вздыхали, сидя на карнизах.
В Башне-лаборатории был накрыт парадный ужин. Длинный стол закрывала белоснежная скатерть с тончайшей золотой вышивкой по кайме, сиял хрусталь, серебро и злато. В ажурной льдистой вазе красовались странные похожие на снежинки цветы, которые мэтресса Кёр выращивала в замковой оранжерее – гордые собой красавицы свысока поглядывали на фарфоровые чаши, с трудом выдерживающие груз отборных фруктов. Тарелки и салфетки ждали своего часа. На кухне Тия-Мизар колдовала над соусами и бумажными розанчиками, которыми полагалось украшать жаркое, а хозяйка Замка и ее гость наслаждались искусством.
Джоя, целиком и полностью проникшаяся важностью момента, готовилась к очередному экзамену своей жизни. Думала ли она, помогая бабушке Ванессе руководить хором дацианских привидений, что когда-нибудь эти навыки пригодятся, и ей придется объяснять музыкантам неизвестной Алхимии расы, что такое крещендо, модерато и тремоло?
Музыку приготовленного ради торжественного случая произведения сочинили карлики Браухелс и Мади-Лур, автором слов была сама Джоя. Избранная в качестве основы творчества тема принадлежала народу Кёр-Роэли, и с удовольствием пересказывалась темными зимними вечерами. По крайней мере, Джоя за недолгое пребывание в Замке слышала четыре варианта от Тии-Мизар, два – от Мади-Лур, три – от Цогобаса и один – от самой леди Кёр.
– Баллада о Шести Троллях, – дрожащим голоском объявил паж Дьёмиас.
Музыканты резко посерьезнели, склонили длинные носы к нотам, придирчиво осмотрели струны и прочее издающее звуки имущество и, по знаку Джои, слаженно взяли первый аккорд.
В увертюре солировала Мади-Лур; палочки в руках карлицы резво бегали по струнам цимбалы. Больше всего Джоя волновалась из-за Футгидаса – ему доверили барабан, решив, что даже полуглухой карлик сможет справиться со столь примитивным инструментом. Не то, чтобы Футгидас не справлялся… Он старался. Даже очень. Настолько громко старался, что после репетиций у замковых горгулий случилась внеочередная линька.
Столько хлопот с ним…
Джоя бросила тревожный взгляд – нет, ничего. Футгидас обнимает огромный барабан, а рядом с ним сидит напряженный Браухелс и звенит крошечными бронзовыми тарелочками. Две карлицы, играющие на сложных, из дюжины трубочек, флейтах, огромная медная труба, в которой запутался трубач, Дьёмиас, покрасневший от волнения. Цогобас ворчал, что они взяли в оркестр слишком юного карлика, но на миниатюрном подобии лютни Дьёмиас играл очень даже неплохо.
– Однажды у троллей вышел облом… – выводил Браухелс.
– Вышел облом! – пискляво вторил Дьёмиас. Юный карлик вставал на цыпочки, вытягивал тощую шейку, будто хотел воспарить над башнями Замка и собственными глазами увидеть, какое же несчастье постигло троллей. Но Браухелс уже объяснял:
– Прикончили тролли весь самогон.
– Весь самого-оон… – пищал Дьёмиас.
– Выпили всё-о, – басом подытожил Футгидас и от души лупанул в барабан. Инструмент отозвался глухим рокотом, в унисон ему задребезжал парадный сервиз.
– Вот это несчастье, вот это беда!
– Это беда…
– Уж лучше б у троллей пропала еда…
– Пускай бы еда.
– Грустно, хоть вой!
– Что делать тем троллям, как дальше им жить,
Им грустно и холодно, нечего пить…
– Помирают от жажды!
– Собрались все тролли огромной толпой
Четырежды пять и кто-то шестой…
– Шестой тролль пришел!
Леди Кёр сидела за столом, откинувшись на спинку роскошного кресла с высокой спинкой, украшенной ледяными узорами и драгоценными камнями, и, чуть улыбаясь, слушала балладу. В десяти куплетах, финал каждого из которых отмечался громким ударом барабана, повествовалось о том, как тролли страдали от жажды и ссорились, решая, что же им, несчастным и трезвым делать. Подбирая рифмы, гиперболы и метафоры, Джоя хотела показать, как тяжело дается решение логических задач существам, чей мозг изначально для логики не приспособлен. Как непросто собираться в поход, когда ноет сердце – в момент написания баллады сочинительницу тревожили думы о бесшабашном, не слишком верном рыцаре, но она по доброте душевной допускала, что сходные страдания могут испытывать и хронические алкоголики, внезапно лишенные живительной «огненной воды».
Браухелс, чей сочный, страстный баритон самой Природой был предназначен для патетических од, патриотических призывов или, на худой конец, реквиемов, выводил свою партию, буквально растворяясь в обозначенном Джоей трагизме ситуации. Дьёмиасу гораздо больше подошла бы любовная лирика, но переполнявшие сердце юного пажа страсти, в целом, позволяли уложиться в общий художественный замысел. Какие страсти? Цогобас подозревал мальчишку в том, что тот, сидя на крыше кухни, кидался снежками в хозяйских царсари. Обвинение не было доказано, но сладкого Дьёмиаса лишили, из профилактических соображений. Чем не повод для тяжких душевных мук?
Все остальные музыканты, особенно те, которым не досталось вокальных партий, к ужасу Джои исполняли Балладу о Шести Троллях, постепенно расплываясь в улыбке.
Девушка рискнула обернуться – мэтр Мориарти, сидящий по правую руку хозяйки Замка, застыл с видом равнодушным и неприступным; царсари-альбинос, вытянувшийся у камина, тихо дремал. Леди Кёр… да кто ж ее разберет?
Тем временем несчастные обделенные тролли всё-таки договорились (шесть куплетов) и отправились в странствие (четыре куплета, чтоб предупредить слушателей, на какие жертвы обрекли себя путешественники, дабы спасти свой клан от пересыхания).
– Был Первый Тролль храбр, и нес он топор!
– Большой-большой!
– Кинжал у второго был очень остёр!
– У него дубина была, не только кинжал, – уточнил Футгидас, избегая смотреть Джое в глаза. Вот как… пять дней она объясняла ему, что рифма требует слова «остёр» (ударение на втором слоге!), а упрямец стоял на том, что кинжал для троллей – слишком деликатное оружие. Ну не пользуются настоящие тролли кинжалами! Топор или дубина, вот их оружие! Ну, господин импровизатор…
– Третий шёл гордо и нес кулаки —
Как камни тверды, и как буря мощны…
– Ему можно без дубины, он так драться будет, – не удержался Футгидас.
Нет, на этот раз мэтресса Кёр точно улыбнулась! Эх, а ведь баллада – трагическая … Надо выдержать, ни в коем случае нельзя нарушать эмоциональный тон произведения!
Лысые круглые головы карликов блестят в желтом свете свечей и магических золотистых фонариков, бархатные береты карлиц покачиваются в такт музыке. Продолжаем. Четвертый опять с топором, пятый с дубиной, а вот Шестой…
– Шестой Тролль идет! – возвестил дискантом Дьёмиас.
– Он храбр и отважен, – оскалился Футгидас.
Далее следовало подробное описание, с какими трудностями предстояло столкнуться шести отважным троллям на пути к вожделенной награде. Уж тут Джоя расстаралась; ей удалось объединить основные версии – о том, что тролли были настолько глупы, что едва не попали к гноллам на обед; о том, что отважным героям встретилась стая голодных волков и о том, что они догадались перейти дорогу леди Кёр, когда та вышла прогуляться перед сном. Как уже говорилось, история злоключений шести троллей была известна всем жителям Кёр-Роэли; более того, каждый уважающий себя карлик, являясь потенциальным владельцем и производителем продукта, столь необходимого для тролльего счастья, считал своим долгом привнести в канон свои вариации. Шестерка героев попадала под обвал, сгорала в пламени извергающегося вулкана, встречала злобных колдунов и пила яд в немереных количествах; их преследовали зомби, гноллы, возмездие Высших Сил. Оборотни вонзали в тролльи загривки острые клыки, а невесть откуда взявшиеся вампиры попутно высасывали из жертв темную хмельную кровь – но Шесть Троллей решительно шли к заветной цели.
Послушаешь – и не скажешь, что низкорослые коротышки тупых громил на дух не переносят. Такое сострадание, такая искренность, такие слёзы умиления…
На сорок пятом куплете Джоя заметила, как Цогобас выглядывает из-за ближайшей колонны и корчит страшные рожи. К пятьдесят восьмой строфе, когда к Цогобасу присоединилась Тия-Мизар, девушка поняла, в чем проблема: оказывается, Искусство рисковало довести жаркое до пересушенного состояния.
По счастью, финал Баллады был не за горами.
Смолк звон тарелочек. Флейты исторгли потусторонний, трансцендентально-нереальный стон. В наступившей тишине сочный баритон Браухелса возвестил, что отважные тролли всё-таки добрались до цели своего путешествия.
– Вломились шесть троллей в карлика дом, – одинокая скорбная слеза проползла по щеке певца. – Грабёж с похищеньем свершая при том…
– Всё украли, наглые твари! – прорыдал Футгидас. Не в силах сдерживаться, он отбросил колотушку и затрясся, вытирая моментально покрасневший нос пышным кружевным воротником.
– Победой закончился троллей поход, – патетически возвестил Браухелс. – Но только возмездье всех жуликов ждет! Будь весел, охоться иль пей самогон, Судьба счет предъявит, сейчас иль потом…
– Сейчас иль потом! – со значением повторил хор.
– От Черной Луны тебе, тролль, не сбежать,
Грехи не позволят тебе сладко спать!
Придет за душою длинная тень,
Туда заберет, где не властвует день!
– Проклятый вор! – прокричал Футгидас между рыданиями. С места, где сидели Кёр и Мориарти, послышались какие-то звуки, но Джоя не рискнула оборачиваться. Наступал финал. Сейчас должна была прозвучать главная мораль Баллады.
– Пять храбрых троллей вернулись в свой дом, – хрустальным, чистым голоском вывел Дьёмиас. – И снова в их доме был самогон… Счастлив тролль-дед и тролльина мать, но где же Шестой? Его уж не сыскать…
– Шестой Тролль не вернулся, – трубным басом объявил Футгидас. И барабан исторг многозначительный глухой рокот.
Доведя Балладу до конца, Джоя развернулась и сделала низкий реверанс. Движение девушки повторили все отложившие инструменты карлицы, карлики согнулись в поклоне.
– Браво, – произнесла волшебница. Джоя осмелилась поднять глаза – леди Кёр поднималась, величественная и прекрасная в струящемся белом шелке и алмазных искрах; встала и неторопливо принялась аплодировать музыкантам. – Потрясающее произведение, вы согласны, мэтр?
Мориарти тоже встал и несколько раз сомкнул ладони. Судя по его бледному лицу, варёные пиявки ему нравились немного больше, чем хор карликов… Но на безпиявицу сойдет.
– Стихи, как я понимаю, сочинила Джоя? – уточнила Кёр. – Мои поздравления. Редко кому удавалось столь совершенное воплощение старой сказки… Да еще в стихах!
Джое показалось, что леди над ней издевается.
– Не слишком затянуто? – рискнула уточнить она.
– Нет, что ты! В самый раз! Мы как раз проголодались, верно, мэтр?
Некромант и с этим предположением согласился.
Счастливые и гордые собой музыканты откланялись, разобрали инструменты и поспешили на выход. Джое, как автору и организатору великолепного праздника, леди Кёр предложила остаться на ужин.
Возможно, это было не самым мудрым решением в ее жизни, но дацианка согласилась. Она уселась на край стола, сосредоточилась на содержимом тарелки и загрустила. Где она допустила ошибку? Надо было больше репетировать, чтоб все, включая Футгидаса, прочувствовали значимость жизненной трагедии Шестого Тролля – шел, бедолага, шел, грызли его, жгли и замораживали, и он почти дошел… Почти, но не совсем… А мэтресса Кёр и мэтр Мориарти, не считая Мади-Лур и прочих флейтистов, с чего-то решили, что Баллада сочинена в лучших традициях юмористического жанра.
Вот в такие грустные минуты и понимаешь, что ты чего-то не понимаешь в этой жизни…
– Еще вина? – радушно-ледяным тоном предложила Кёр. Ллойярдский волшебник покойно-вежливо согласился.
Золотистая струя перетекла из кувшина в хрустальный бокал.
– Эльфийское?
– Нет.
– В таком случае позвольте вас поздравить, леди Кёр, – вашим рабам удался отменный напиток.
– Вы трижды не правы, мэтр, – ответила хозяйка Замка, позволяя Дьёмиасу, вернувшемуся к исполнению основных обязанностей, поставить на стол очередное кушанье. – Во-первых, карлики не рабы. Они слуги – верные, надежные, самоотверженные…
Распоряжавшийся крутящимся вокруг стола хороводом слуг Цогобас от этих слов возгордился. Приосанился, став на дюйм выше ростом, выпятил поверх плотного плоёного воротника острый подбородок, взлетел густыми рыжими бровями вверх и активнее замахал церемониальным жезлом. Да, мы такие! Хвал ите нас, Госпожа, хвал ите!
– Во-вторых, как это ни печально признать, они слуги не мои, а Замка, – продолжала Кёр. Всё их мастерство, Сила, древние секреты изготовления артефактов и мелкого бытового колдовства, – всё это, ровно как мускулы и тупость местных троллей, равнодушие гноллов и ярость прячущихся в лесах оборотней, принадлежат не мне, а Кёр-Роэли. В своё время меня весьма опечалило это открытие, – добавила волшебница и пригубила вино.
Мориарти взглянул на женщину с легким недоверием. Вот как? Ледяная кукла, оказывается, умеет печалиться?
Леди Кёр была очень красива. На фоне полных, лысых карликов особенно, но даже окажись она в Иберре, под жарким солнцем которой осталось немало потомков смешанных, эльфийско-человеческих браков, ее внешний вид снискал бы нимало восхищенных взглядов. Кёр была на пару дюймов выше мэтра Мориарти, который привык считать себя рослым мужчиной, стройна, гармонична в движениях. Длинные белые волосы (и не понять, седые или очень-очень светлые) сегодня, по случаю Золотого Полнолуния, уложены в сложную прическу. Ради праздника Кёр сменила обычное белое платье на парадное, тоже белое, но шелковое, в алмазных искрах. И как ей не холодно? – посетовал Мориарти. Он второй раз за вечер обновил согревающее заклинание, девчонка-шут явно зябнет, сидя в десятке шагов от огромного жаркого камина, а хозяйке Замка хоть бы что…
Криомант, что тут еще скажешь.
– А в-третьих, – размеренно-поучающим тоном говорила Кёр. – Вино доставили из соседнего мира.
– Вот как? И часто вы совершаете тур по соседним реальностям?
– Признаюсь вам – я домоседка. Меня выручают верный Цогобас и остальные. Правда, иногда им всё-таки не удается выполнить мой приказ, или выполнить с какими-то совершенно непредсказуемыми, весьма хлопотными последствиями, – тонкая морщинка пересекла высокий ровный лоб женщины. Догадавшись, что речь идет о его неудаче в поисках кольца, которое Кёр когда-то подарила барону фон Пелму, Цогобас покаянно понурил голову. – Но что касается вина – согласна с вами, оно отменное…
– Вы тут сказали, что карлики служат не вам, а Замку. Признаться, я думал, что данный мир, – движением золотой вилки Мориарти обозначил, какие окрестности имеет в виду, – называется Кёр-Роэли из-за того, что хозяйкой его являетесь вы, леди Кёр. Или вы приняли новое имя, переселившись под здешние луны?
– Имя мне дали родители, – ответила волшебница. Джоя насторожилась: ей показалось, или тон снежной королевы стал еще более прохладным, чем обычно. – А то, что оно совпало с самоназванием места, где мне удобно проводить свои магические опыты – право слово, случайность.
– К слову об опытах. – Ллойярдец отодвинул в сторону столовый прибор и скинул салфетку. – Я хотел преподнести вам сюрприз. Вы позволите?
Некромант подхватил стоящий у камина костяной посох, вышел на середину зала и сотворил какое-то колдовство. Какое – Джоя не разобрала, но серо-зеленого тумана вышло много, а царсари-альбинос проснулся и приоткрыл правый глаз. Когда клубы дыма рассеялись, сияющий, аки новенький золотой, Мориарти представил хозяйке Замка дюжину скелетов.
– Новейшее изобретение Магии Смерти, – восторженно прокомментировал свой дар некромант. – Я назвал их энбу. Не правда ли, красавцы?
Новоявленные энбу как минимум в полтора раза превышали обычные скелеты по росту, массе и количеству костей. Больше всего Джою впечатлили глаза созданий ллойярдских некромантов: глазницы уродливых черепов казались заполненными свинцом, а изнутри горели злые зеленые огоньки. В следующий момент девушка подпрыгнула от неожиданности – белый царсари неслышно подошел и опустился рядом с креслом шутессы. Убедившись, что его присутствие замечено, зверь выразительно рыкнул и с интересом посмотрел на костяных «красавцев».
– И какое практическое применение вы планируете для этих созданий? – поддерживала светскую беседу волшебница.
– Они прекрасно зарекомендовали себя в качестве воинов. Благодаря их силе и выносливости я имею счастье беседовать с вами – летом, когда Кадик ибн-Самум послал против меня армию големов, именно энбу спасли меня от преждевременного ухода за порог.
– Воинственные скелеты – кошмар для армии любого противника, – Кёр поднялась с места и неторопливо прошлась по зале. Оценила мощные костяки и бронзовые доспехи некромантского «подарочка», короткие бронзовые мечи, укрепленные за спиной.
– Именно так! Я ведь рассказывал вам, как была побеждена армия Кадика.
– Рассказывали? Признаться, я запамятовала…
– Всё решило действие созданного вами артефакта – Холодное Сердце. Оно буквально разорвало на куски демонов и прочих агрессивных тварей, которых призвалподлый эльджаладец…
– Должно быть, демоны оказались хлипковаты, – заметила волшебница.
– Нет, это ваше заклинание оказалось настолько сильным! Ах, какая жалость, что я не видел его действие собственными глазами!
– Тогда вы оказались бы мертвы, коллега, – равнодушно ответила магэсса.
– А если бы на пути действия Холодного Сердца оказались не магические твари, а обыкновенные люди? А как бы развивались события, не вмешайся эльф со своими прихвостнями? Мэтресса, вы великая волшебница! Ваша Сила и ваше Искусство не имеет равных в мире!..
– Тут вы правы, – прошептала Кёр. – В этоммире мне действительно нет равных …
Но мэтр Мориарти ее не услышал. Наконец-то заговорив о том, что заставило его разыскать Кёр-Роэли, о том, ради чего он каждые три недели наведывался в Замок и «любовался» на местные достопримечательности, он говорил настолько громко, что чужие голоса до него не долетали:
– Но это несправедливо! Почему такие волшебники как вы, как я, должны тратить драгоценную жизнь на то, чтобы творить мелкие чудеса, выполнять прихоти земных владык, поучать мерзких школяров, в конце концов?! Разве истинное предназначение Магии не в том, чтобы править миром? Знаете, что случилось летом?
