Текст книги "Длинные тени"
Автор книги: Лана Туулли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 41 страниц)
– Для занятий отведены покои в южном крыле. Вас туда проводят, – объяснила Везувия. – И не стесняйтесь – спрашивайте детей построже.
– А если не будут слушаться – обращайтесь ко мне, – подсказала Ангелика.
– И ко мне, – согласилась Везувия. – А потом мы подумаем, как пожаловаться на них Гудерану.
Далия криво усмехнулась.
– Надеюсь, до этого не дойдет. Понимаете, ваше величество, ваше высочество, тут возникла небольшая проблема. Слуги почему-то уверены, что я – придворный маг.
– А что, разве это не так? – удивилась королева. Ангелика немного смутилась, но тут же выдала ослепительную улыбку, всем своим видом утверждая, что обсуждаемый вопрос – ха-ха-ха, простой и веселый.
– Ну, вы живете в башне, которую традиционно занимает придворный маг, который, в свою очередь, традиционно занимался воспитанием кавладорских принцев. Так что, чисто с технической точки зрения вы – именно оно. То есть – он. Придворный маг.
И, увидев, как Далия и Везувия открывают рты, чтобы привести десяток возражений, принцесса заговорила быстро и напористо:
– Да какая вам разница, мэтресса? Вы же сами убеждали меня, что Алхимия и Магия – всего лишь две половинки одного яблока, то есть, два способа познания одного и того же макроэргического пространства реальности! А у придворного мага и жалованье больше, и вообще, традиции надо уважать, и мантию вам сшили всего лишь за вечер – посмотрите, как вам идет лиловое! Вам, как магу, и делать-то ничего не понадобиться – так, приглядеть за подчиненными, мэтр Фледегран это делал играючи; защитными заклинаниями заведует мэтр Шерве, целительством занимается Камюэль, телепортацией – Фотис и тот, новенький… как его… Мэтр Крифиан! А если что, мы всегда можем пригласить специалистов из Охотничьего Замка, так что должность придворного мага исключительно почетная и формальная. Вам и делать-то ничего не придется, а кругом только почет и уважение, и жалованье, опять же, будет выше, и вообще, вы с детьми построже, а если Арден опять затеет какую-то шалость, вы не стесняйтесь, жалуйтесь нам с Везувией; и, ради всех богов, пожалуйста, следите, чтобы принц и Штрудельгольцы не баловались с порохом в помещении! А если что – сразу же жалуйтесь нам и советнику Штрау; если они примутся раскапывать зимний сад – не волнуйтесь, все растения погибли еще осенью, так что пусть копают себе на здоровье… А если девочки затеют танцы, то лучше в Музыкальной гостиной, и вызовите придворных музыкантов; и пусть Роскар не смеет уклоняться от общения с Мелорианой Тирандье, а посмеет – жалуйтесь мне или Везувии. Прогулки по свежему воздуху мы одобряем – только берите гвардейцев, чтоб они вас охраняли, и не упускайте Анну с Дафной из виду; если Дафна опять затеет стрельбу из лука – умоляю вас, мэтресса, не подпускайте к стрельбищу Ардена и Штрудельгольцев, а то опять в них попадут случайные стрелы; если же возникнет такая печальная необходимость – сразу же приходите жаловаться мне или королеве… Что забыла?
Ангелика подняла пальчик, и ее собеседницы автоматически посмотрели наверх, чтоб прочитать на потолке возможную подсказку.
– Вы не сказали, чему я должна их учить. История, география, литература… Сапиенсология? – с легким замиранием сердца уточнила алхимичка.
– Учите всему, а потом разберемся, – мудро порекомендовала принцесса.
Королева энергично поддержала сестру:
– Да уж, и спрашивайте построже. Благо, статус и должность придворного мага это позволяют.
– Вот об этом-то я и хочу поговорить… – всполошилась Далия.
– Если можно – не сейчас, – попросила Ангелика. – Я тороплюсь в Министерство Чудес. Всего хорошего, моя дорогая, – она чинно попрощалась с королевой. – Всего хорошего, мэтресса.
– Ваше величество, – обратилась Далия к Везувии, когда Ангелика удалилась. – Меня все-таки очень волнует складывающаяся ситуация. Я всё понимаю – статус, традиции, жалованье, – но я же не маг! А про меня все думаю, что я – он! В смысле, маг, а не мужчина…
– Ах, оставьте, – отмахнулась Везувия. – Мой отец вот уже столетие работает придворным магом короля Иберры, и поверьте – умение колдовать вам совершенно не понадобится!..
– И что? Ты, надеюсь, поверила королеве? – спросила Напа. – Или тут же бросилась знакомиться с прочими обитающими при дворе магами, проверять, сможешь ли ты ими управлять без магии, или все-таки придется обращаться к мэтру Вигу за консультацией?
Беседа происходила вечером, в «Алой розе».
Сперва Далия хорохорилась, пыталась делать вид, что забежала просто так, проведать старых знакомых, но потом сдалась. Огонь уютно урчал в камине, рядом рокотал растянувшийся во всю длину Черно-Белый Кот (его плотно набитый живот вполне можно было использовать вместо глобуса, если вы собирались объяснять географию какой-нибудь особеннойпланеты). Напа встретила подругу так радушно, так приветливо, с таким восторгом принялась выспрашивать, как прошел рабочий день, что у мэтрессы не хватило совести соврать.
– А, не до того было! – отмахнулась Далия. – Потом я полдня бегала по Дворцу, искала принцесс… Малолетние шмакодявки!
– Что они натворили? – спросила гномка.
– Не то, чтобы натворили… – уточнила алхимичка. Почесала кончик носа. Посмотрела, как Кот топорщит усы и легонько сучит лапками – видимо, ему снилась охота. – Просто они мне врали. Представляешь? Никакого почтения к черной мантии! Врут алхимику – и думают, что я этого не замечу!
– Вообще-то, ты же сама сказала, что была не в черной мантии, а в магической лиловой, – заметила Напа. Далия наградила ее огненным взглядом.
– Не напоминай мне про это убожество!
– Молчу, молчу!..
– Представляешь, что они мне заявили? Что никаких занятий мэтр Фледегран с ними не проводил. Он, понимаешь ли, им «просто читал»… фр!.. – фыркнула Далия. – И даже не сам, а создавал специально зачарованный фантом. И эти хитрые пигалицы, состроив невинные мордашки, посмели спросить меня – меня! – какую книгу я собираюсь им озвучивать, пока они будут упражняться в танцах! Фр! Как будто я нанималась их развлекать! Еще скажите – показывать фокусы!
Второе фырканье получилось оглушительнее первого; Кот недовольно заурчал, а свинка-копилка издала угрожающее «хогри-хок».
– А мальчишка вообще социально опасен, – продолжала жаловаться алхимичка. – Попросил меня «колдануть» ему магическую травку, которая разрушает железо.
– Руимшанэ, – подсказала Напа. – Когда я жила с родителями в Орбурне, кто-то пытался обокрасть с помощью этой пакости мастерскую моего дедули. Мерзость ползучая, бр-р, даже вспоминать противно! Двадцать фунтов хорошего железа превратились в кучку бурой ржавчины, решетки на окнах пришлось переделывать, замки новые навешивать…
– Хм-м, – задумалась Далия. – Вчера он пробовал отпирать замок отмычкой, сегодня попросил руимшанэ… Странная последовательность.
– Собрался кого-то ограбить? – выдвинула идею Напа. – Сомнительно, принц все-таки… Хотя от вас, человеков, всего можно ожидать. Ужинать будешь?
– Меня инспектор Клеорн пригласил в Оперу, – отказалась Далия. – Если я перед спектаклем еще и поужинаю, то точно засну к концу увертюры первого акта.
– Зачем же ты ходишь в Оперу, если не получаешь от музыки никакого удовольствия? – рассудительно попеняла Напа.
– Против музыки я, как раз, ничего не имею, – последовал загадочный ответ.
Инспектор Клеорн, сияя взглядом и топорщась пушистыми усами, которым мог позавидовать даже Черно-Белый Кот, забрал мэтрессу Далию ровно в семь вечера.
– Прекрасное – прекрасной, – лихо скаламбурил он, преподнося своей даме букет чуть увядших примул, – Знаете, что обозначают на языке цветов примулы?
– «Мое внимание переходит в навязчивость»? – предположила Далия, принимая цветы без особого восторга.
– Нет, – засмеялся Клеорн, – если вы читали последний из романов мадам Белль, то там есть такой эпизод, когда герой, за которым установил слежку ревнивый соперник, передает своей возлюбленной крошечный букетик белых садовых примул, и именно в этот момент прекрасная дева понимает, что его любовь – истинная, и соглашается совершить с ним побег…
Напа посмотрела на Клеорна со скрытым неудовольствием – в силу гномьей прагматичности, она считала, что он, будучи сыщиком Министерства Спокойствия, должен являть собой пример целеустремленности, верности долгу и исключительной добропорядочности. Вместо этого инспектор был радостен, поедал Далию восторженным взглядом и, кажется, даже подпрыгивал от избытка чувств.
– Терпеть не могу романы Фелиции Белль, – заявила мэтресса. Жестом отказавшись от помощи Клеорна, она облачалась в тяжелый зимний плащ. – В них одни только глупости и сексуальная одержимость. Да чего еще и ждать от дамы родом из Брабанса…
– И то верно, – счастливо согласился инспектор. – Сцены, в которых она прописывает слежку за влюбленным героем, совершенно нереалистичны. Ну и забудем о ней… Позвольте предложить вам руку, мэтресса.
– Идем, – с тяжелым вздохом согласилась Далия. – Пока, Напа. Пока, Черно-Белый…
Кот чуть приоткрыл глаз и тут же поспешил сделать вид, что отбытие инспектора и его дамы в театр ему совершенно не интересно.
– Пока, свинка-копилка, – продолжала Далия. – Пока, Полин! Пока, Ньюфун!.. Пока, мышка, которая живет в углу…
Кот резко перевернулся, мгновенно обретя сходство с охотящимся львом, и прищурился, оглядывая углы ресторации. Потом обиженно посмотрел на алхимичку: эй, как смеешь над святым смеяться?!
– Идите уже, а то опоздаете, – напутствовала гномка.
Алхимичка, отчего-то приобретя легкое сходство с преступником, бредущим к эшафоту, последовала ее совету.
Заметив грустное настроение дамы, Клеорн посчитал нужным ее развлечь:
– А хотите, я расскажу вам о статистике преступлений, совершенных с помощью холодного оружия за последние десять лет?
– У меня есть выбор? – уточнила Далия.
Инспектор проводил ее к наемному экипажу, помог сесть.
– Ну, я могу рассказать о статистике преступлений, совершенных с помощью огнестрельного оружия. Или даже о правонарушениях, которые были совершены исключительно с помощью грубой физической силы, без применения не то что оружия, а даже обычных бытовых предметов, как то – скалок, печных заслонок, поленьев, пялец с натянутой вышивкой…
– Дайте угадаю, – вздохнула Далия. – Больше всех кулаками махали тролли. Верно?
– Вы правы, мэтресса! – восхитился инспектор. – У вас просто талант к дедукции!..
Алхимичка тяжело вздохнула и приготовилась к тому, что вечер будет долгим и смертельно скучным.
Ночь с 1-е на 2-е месяца Гусыни. Университетский квартал
К ночи в «Алой розе» прибавилось посетителей. Почтенные алхимики из Университета сидели в углу, обсуждая что-то глубоко научное; аптекарь и владелец одежной лавочки сосредоточенно играли в «Короля и Звездочета». Полин меланхолично бродила между столиками, разнося подносы; Напа что-то творила на кухне, и время от времени ресторация содрогалась по причине чересчур экспрессивных ударов топориком, которые сопровождали акт кулинарного гномьего креационизма.
Господин Ницш, пожилой и степенный страж порядка, грелся у жаркого огня. Он обхватил руками большую кружку пива и потягивал благоуханный напиток. Время от времени Ницш шумно отфыркивался и шепотом благодарил Асгадира Внезапного, божество, покровительствующего случайностям, за то, что поставил его сторожить покой Университетского квартала.
Черно-Белый Кот смотрел на полицейского с трудно передаваемым выражением, которое следовало понимать как сарказм, зависть и недовольство.
– Пьёут, скоутина, и не деулится, – услышал Ницш доносящийся неведомо откуда странный голос.
Он посмотрел под стол, махнул на Кота, сгоняя его с облюбованной половицы, огляделся по сторонам. Вроде, никто с ним не разговаривает…
– Соувсем люди няух потеряули, – продолжил тот же голос.
Ницш посмотрел снова. На этот раз ему почудилось, что челюсти гномкиного питомца чуть заметно подрагивают.
Нет, привиделось, конечно же. Коты не разговаривают!
– Ваша рыба, – уныло сообщила Полин, бряцая тарелку перед Ницшем.
– Смяутри! – вдруг закричал странный голос. – Воурр!
– Где? – всполошился полицейский, подскакивая с места.
Тарелка, задетая случайным движением, со звоном упала на пол. Кот, не теряя ни секунды, подхватил золотистый кусок жареной форели.
– Ах ты, зараза пушистая! – закричал Ницш. Черно-Белый, ни мало не смущаясь, устроился тут же, у камина, и стал с рычанием поедать добычу.
Через пару минут Полин принесла господину полицейскому вторую порцию рыбы и еще одну кружку пива (за счет заведения, чтоб компенсировать моральный ущерб). На этом, собственно, ситуацию можно было бы посчитать исчерпанной…
Но господин Ницш был упрям и, к сожалению, злопамятен.
– У, подлец, – ворчал он на Кота. – Нечисть четверолапая! Козел хвостатый!
– Оут коузликау слышфшу, – откликнулся таинственный голос. На сей раз Ницш не проявил любопытства к разговорчивому собеседнику – он пытался просверлить Черно-Белого настойчивым, уничижительным взглядом.
Несколько минут человек и Кот играли в гляделки.
Первым не выдержал Ницш – не по своей вине, просто Полин прошла мимо, на секунду прервав зрительный контакт двух непримиримых противников. Ницш сморгнул и поспешно выглянул из-за юбок служанки, собираясь все-таки переупрямить наглую тварь.
Кота у камина не было.
Ницш не поверил собственным глазам. Он встал, прошелся по обеденному залу, заглянул под каждый стол, проверил, не выскользнул ли кошак в приоткрытую дверь кухни… Убедив себя в том, что исчезновение соперника означает победу, Ницш вернулся за стол у камина…
И увидел, как Кот появился из ниоткуда.
Не обращая внимания на то, как вылупился на него почтенный полицейский, Черно-Белый прошел к камину, закружил, выбирая половицу помягче, свернулся калачиком и таинственно прищурился.
На всякий случай Ницш встал, испробовал на ощупь ближайшие стены. Убедился, что они прочны, как и все, созданное гномами, не имеют ни шарниров, ни потайных рычагов. А значит, – с некоторым трудом совершил логический вывод страж порядка, – появление Кота ему привиделось.
Ницш поднял кружку, приобнял ее, втянул носом пивной аромат и пробормотал:
– Забористое, однако…
Королевский дворец
Возвращалась мэтресса Далия в расстроенных чувствах.
Последние недели ей казалось, что Клеорн за ней ухаживает. Причем делает это в лучших традициях Министерства Спокойствия – то есть для начала составив четкий график «выгулов» ее на природу, походов на культурные мероприятия и на всякий случай набив карманы камзола запасами острот и приличествующих случаю анекдотов. Подозрение имело реальные основания – достаточно вспомнить, как летом он пытался приглашать ее на пикник каждое воскресенье, невзирая на затяжные дожди и попытки Далии поработать над монографией. А уж если вспомнить некоторые шедевры выставок в Королевском Музее, которые они с инспектором изучали каждую вторую субботу!..
Летом, особенно тогда, в Эль-Джаладе, после всех переживаний, выпавших на долю Далии во время путешествия за кладом Тиглатпалассара, внимание Клеорна ей льстило. Более того – восхищение и обожание, с которым он относился к ней, согревало алхимическое сердце.
Далия даже подумала, что он действительно в нее влюблен…
Но никаких прочих признаков влюбленности, помимо четко соблюдавшегося графика свиданий, бессмысленных речей и переполненных чувствами взглядов, в поведении сыщика не наблюдалось. Он никогда не объяснялся ей в любви. Никогда не давал понять, что она для него – «единственная» или «солнца луч во тьме заката». Он не ловил ее руку и не целовал запястье, смешно покалывая кожу пышными усами. О том, чтобы поцеловать что-то еще, кроме кончиков пальцев, речь вообще не шла! Клеорн даже не ревновал ее, ни капельки! Далия проверила: во время одной из экскурсий по Музею начала флиртовать с мэтром Лео, который принес инспектору какой-то отчет. Так вот, сыщик даже не заметил, как алхимичка строила его помощнику глазки! Потом, правда, Клеорн оправдывался, говорил, что Лео который месяц сохнет от любви к прекрасной незнакомке, а потому на флирт другой красавицы не поведется, даже напои она его приворотным зельем…
Постепенно Далия поняла, что инспектор всего лишь стал жертвой социокультурного стереотипа. Ему казалось, что он влюблен. И почему-то считал необходимым проявлять свои чувства именно к мэтрессе Далии и именно так. Покусай его комар, с его тактичностью, вежливостью и навязчивостью… Принимая его знаки внимания, Далия чувствовала себя вырезанным из каменной глыбы кумиром (причем кумиром примитивным, как и племя, которое ему поклоняется); стоит себе где-то в степи безжизненный истукан, к которому племя совершает культовые подходы каждое полнолуние…
Сегодня он рассказывал ей о контрабандистах, подрывающих экономику восточных провинций Кавладора. За время перерыва между первым и вторым оперным актом Далия узнала, что, проведя осень в беспрестанных разъездах между Талерином и Луазом, Клеорн вычислил и обезвредил три крупные подпольные банды, пресёк деятельность преступного синдиката, торговавшего в обход королевских пошлин, и даже серьезно продвинулся в расследовании Того Самого Дела. Какого именно – Далия так и не поняла, ибо инспектор был докой по части конспирации, и подробности, даже с помощью дедуктивного анализа и ассоциативного расспроса, выяснить не удалось. Кажется, кто-то кого-то убил, вонзив стилет в сердце, а иные подробности Того Самого Дела для алхимички остались скрыты пеленой тайны.
Другими словами – они провели вечер вместе, и ни разу Клеорн не спросил, почему Далия так печальна.
– Надо его с кем-нибудь познакомить, что ли, – подумала алхимичка, наконец-то поднявшись по бесконечной винтовой лестнице, которая вела к ее покоям. Здесь она поймала себя на том, что излишне раздражена, причем и на Клеорна, с его приступом гормонально-неопределенной активности, и на Фледеграна. Уж он-то не утруждал себя подъемом по трем с половиной сотням ступенек, наверняка колдовал телепорт!
– Жаль, Изольды нет. Уж она бы в два счета переключила внимание сыщика-усатика на свою блондинистую персону, – пробормотала Далия, распахивая дверь.
Поморщилась – тяжелая створка и отворялась нехотя, и скрипела невыносимо.
И буквально тут же Далия поняла, что находится в помещении не одна. Кто-то тихо, на пороге слышимости сопел в темноте.
– Напа, это ты? – поинтересовалась алхимичка.
Буквально через секунду она вспомнила, что находится в Королевском Дворце, а значит, Напы здесь быть не может. Далию затрясли дурные предчувствия.
Таинственный незнакомец продолжал сопеть – теперь переместившись чуть ближе к выходу из глубин лаборатории.
– Кис-кис-кис, – громко позвала Далия. Она полностью сосредоточилась на том, чтобы испуг, который выстудил ее руки, живот и горло, не почувствовался в голосе. – Кисуня!.. Котярочка, иди на ручки… кис-кис-кис…
Продолжая звать несуществующего кошку, Далия прокралась к камину – благо, кабинет, его содержащий, располагался к выходу ближе всего. Вооружилась и почувствовала себя немного спокойнее.
– Кисаня, – продолжала звать она.
Судя по всему, незнакомец затаился где-то рядом с книжным стеллажом. Возможно даже, опустился на корточки, надеясь, что окружающая тьма не позволит хозяйке – до тех пор, пока она не зажжет свечу – познакомиться с незваным гостем.
Разумеется, подсвечника, который стоял на каминной доске и который можно было использовать в качестве дополнительного рубежа обороны, на месте не оказалось. Еще бы – в воздухе чувствовалась синяя струйка дыма спешно погашенной свечи.
– Кис-кис, – позвала Далия. Прислушалась.
Сопят.
Сделаем еще пол-шага в сторону.
– Кис!.. – и она решительно подбросила свое оружие в воздух.
После чего со всей скоростью, на которую была способна, пробежала в спальню и схватила светильник.
Привычка читать – читать много, с упоением, при любой возможности, с максимальным комфортом, а значит, и сопутствующая повадка держать под рукой эффективный осветительный прибор – сработала на благо мэтрессы. Магический светильник зажегся от первого же прикосновения.
– Ага! – завопила Далия. Теперь, когда ночная тьма рассеялась, она почувствовала себя гораздо увереннее.
– А-а… а-а-а… АПЧХХИ! – отозвался преступник.
Далия сурово нахмурилась, поставила светильник на ближайший столик и сложила руки на груди. Похоже, ее вооружение сработало, как надо. Надо будет потом поделиться с генералом Громдевуром новейшим изобретением Алхимии: зола, подброшенная вверх, чрезвычайно эффективна для поимки ночных воров.
Вернее, воровок.
– И вовсе я не воровка! – Возмутилась застигнутая на месте преступления барышня. – Ааа-апчи! Чхи! Чхи! А-а-ааа-пч! Я Камюэль, здешняя ведьма.
– А ее величество говорила, что ты целительница, – на всякий случай переспросила Далия.
– Да, по совместительству. Но главным образом, все-таки, ведьма… А-аапчи! Чем вы меня отравили?! – прогундосила Камюэль.
– Новейшее изобретение Алхимии, – строго ответила Далия. – Вызывает острый приступ удушья, отек воздухопоступательных проходов и закупорку соплевыведения.
– Это лечится?! – с ужасом уточнила ведьма.
– Не знаю, не знаю, – издевательски мурлыкнула алхимичка. – Если объяснишь, что тебе понадобилось в моей комнате, может быть…
– Ой, а разве это ваша комната?! Я думала, что это покои нашего придворного мага, мэтра Фледеграна…
Судя по всему, вруньей Камюэль была приблизительно того же уровня, как и целительницей. Это хорошо – вечер был поздний, и Далия не собиралась перенапрягать мозг, и без того утомленный статистикой преступлений с применением всех видов оружия, разбираясь, что из сказанного барышней будет правдой, а что – чистой воды липой.
– Понимаете, мэтр Фледегран мне дал книжку почитать, – в подтверждение своих слов Камюэль подняла с пола книгу. Далия взглянула на обложку – так-так, мы не только врём плохо, но и книги чужие разбрасываем… Алхимичка строго нахмурилась, и Камюэль, почувствовав неладное, поторопилась с ответом: – А я и забыла, что ее вернуть надо!.. Вот, думаю, приду вечером, пока никого нет, поставлю – а он и не заметит, потом ему скажу, что вернула давно, а он забыл, вот и всё…
Заговаривая строгой мэтрессе зубы, Камюэль попыталась поставить книгу на полку. Так как делала она это, не сводя взгляда с нахмурившейся Далии, ничего удивительного, что на свое законное место том так и не вернулся. Совсем даже наоборот. Хаотичные попытки Камюэль привели к тому, что с полки слетело еще несколько книг, а когда девушка, ойкнув, попыталась их подхватить, стеллаж отчего-то пошатнулся.
С верхних полок посыпались свитки, рукописи, самодельные тетради, коробки и прочий хлам.
– Я не хотела! – всполошилась ведьмочка. – Это из меня экстремальный магический потенциал проистекает! Ой, носик задышал… – удивилась она.
– Это не надолго, – сурово предупредила Далия. – Если ты немедленно не сделаешь так, как было, обещаю – я заколдую тебя при помощи продольно-возвратного стимулятора активных реакций окисления! Месяц будешь в гипсе ходить!
Поскуливая от страха, Камюэль принялась суетливо запихивать содержимое стеллажа обратно.
Видя очевидное смущение девушки, Далия передумала использовать кочергу в воспитательных целях. Она села в кресло и, дождавшись, когда беспорядок будет ликвидирован, предложила Камюэль сесть напротив.
– Давай, что ли, познакомимся. Значит, ты здесь в учениках…
– Я в учениках в Обители Премудрой Праматери Прасковии, – поправила Камюэль. И действительно – девушка была облачена в серую просторную хламиду, украшенную знаком Обители [3]3
Целителей Обители Премудрой Праматери Прасковии можно узнать по символу их божественной покровительницы – анкху с лебедиными крыльями.
[Закрыть]. – А здесь стажируюсь. Понимаете, я еще не всамделишный целитель, я только учусь… на ведьму.
– Это как же? И целитель, и ведьма?
– Я вообще уникум, – объяснила Камюэль. – Меня, когда в детстве на способности проверяли, вообще в маги, командующими Природными Началами, хотели записать. Но я не согласилась – дура была. Теперь жалею, ни телепортироваться не научилась, ни мысли читать…
Она с тихой тоской посмотрела на голову Далии. Алхимичка сделала вид, что не понимает душевных терзаний юного дарования.
– А здесь ты как, неумеха этакая, очутилась?
– Меня в Королевский Дворец на стажировку троюродная тетка устроила – ведьма Жедяника, слыхали? Она на принцессу Ангелику моральное давление оказала, вот та и согласилась.
Судя по всему, Камюэль использовала термин «моральное давление» в каком-то узком, исключительно собственном значении.
– Во-о-от, – продолжила девушка. – А ее величество, как только меня увидела, тут же одобрила выбор принцессы, потому как почувствовала во мне родственную эльфийскую кровь…
Тут Далия не сдержалась – она настолько широко открыла глаза, что еще чуть-чуть, и они выпали бы из глазниц. Эльфийская? Она не ошиблась?
Ну, что прадедом Везувии был эльф, мэтресса знала. Тонкую кость, изящество, легкие, плавные и одновременно стремительные движения, которые отличали расу остроухих хозяев лесов, унаследовала не только кавладорская королева, но и ее дети. Но Камюэль?
Девушка была коренаста, на пару дюймов ниже среднего роста. У нее было круглое лицо, вздернутый носик, высокие скулы, широко посаженные глаза. Роскошный цвет волос (правда, сама прическа могла быть и погуще) – золотисто-пшеничный, насыщенный и искрящийся в темноте. Правда, совершенно случайно Далия знала, что такой цвет называется «Поле страсти» и продается в аптеках столицы по десять серебряных монет за флакон.
Ничего уродливого во внешности Камюэль не было. Ну, подумаешь, лоб плосковат… глаза слишком маленькие… зубы кривоватые… Далия видала гораздо более уродливых существ – хотя, следует признать, большинство из них имели шерсть, хвост и хотя бы четыре лапы. Конечно, и с такой внешностью люди живут… не говоря уже про гномов. Но причем тут эльфы?!
– Во-о-от, – не замечая удивления Далии, продолжала Камюэль. – И я с тех пор стажируюсь здесь. Уже третий месяц. Прежний-то целитель после того, как с Фледеграном в Пустыне повоевал, ушел постигать суть божества, вот место и освободилось… Вы на меня не сердитесь? – заискивающе спросила ведьмочка. – Проклинать не будете?
– Посмотрю на твое поведение, – тяжело вздохнула Далия. – Только, пожалуйста, в следующий раз, когда захочешь передать что-то мэтру Фледеграну, предупреждай заранее…
– Что, вы и некромантию практикуете? – простодушно удивилась Камюэль. Факт, что этой фразой она не оставила камня на камне от объяснения, как ее занесло в чужие покои, юное дарование в свой мозг не пустило. – А не боитесь, что вас застукают? А меня научите? – тут же скромно и напористо попросила девушка.
Мэтресса Далия выразительно ухмыльнулась.
– Пожалуй, достаточно будет сказать, что я имею представление как о древнейших традициях Магии Смерти, которые применялись еще во времена Империи Гиджа-Пент, так и о современных, практикуемых магами Восьмого Позвонка [4]4
Замок, в котором располагается Министерство Чудес Соединенного королевства Ллойярд-и-Дац. В широком смысле слова – все маги королевства Ллойярд.
[Закрыть]…
– Ой, а расскажите!.. Я, честное слово, пробовать не собираюсь!
– Обещаешь?
– Да! – поклялась Камюэль.
– Если можно, письменное подтверждение, – попросила алхимичка. Получив требуемое, она принялась рассказывать о том незабываемом визите в некрополь древних правителей Империи Гиджа-Пент, которое совершила минувшим летом.
И только гораздо позже, перед тем, как отойти в царство Гьюпсюэ [5]5
Гьюпсюэ – бог снов и сновидений
[Закрыть], Далия поняла, что Камюэль все-таки удалось ее обмануть. Чего ради она забралась в лабораторию придворного мага, девушка так и не объяснила.
