Текст книги "Длинные тени"
Автор книги: Лана Туулли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 41 страниц)
Королевский дворец, вечер
– Я очень глупо выгляжу, – заявил принц Арден, рассматривая свое отражение. Далия подошла ближе и тоже посмотрела.
На зеркало. Издали оно казалось обычным, но кто ж этих дворцовых обитателей знает. Фотис не постеснялся обокрасть покойника, почему бы мажордому не перетащить оставшееся без присмотра зеркало из покоев мэтра Фледеграна в комнаты младшего принца?
К полнейшему разочарованию алхимички зеркало оказалось обычным.
– Нормально ты выглядишь. Не комплексуй, – успокоила мэтресса мальчика и заботливо поправила сползшую на уши корону.
Арден не поверил, и, если честно, правильно сделал. И дело было не в солидном, бархатном с обильной позолотой костюмчике; основная часть одеяния нареканий не вызывала, но вот дополнения… На шее одиннадцатилетнего отрока болтался груз, которым можно было утянуть под лёд небольшую флотилию. А именно: большой медальон с заключенным в нем желудем Вечного Дуба (как знак верности древним традициям и старым клятвам); витая золотая цепь с черными камнями, обозначающая принадлежность к династии Каваладо; чуть более тонкая, с рубинами – дань уважения правителям Иберры, родственникам королевы Везувии. На руке принца сверкал массивный золотой браслет, точная копия стального, которым пользовался какой-то великий предок, отвоевавший деревеньку на берегу Алера. Деревенька стала Талерином, предок произвел на свет будущих королей, завещав им не тратить время даром и бить в глаз любого, кто посмеет отобрать нечестно награбленное. Так что браслет – не просто украшение, а тонкий намек на боевую мощь Кавладора. Тяжелый перстень с малой королевской печатью оттягивает руку, амулет от сглаза, амулет от телепатического прослушивания, оберег на счастье… Пронаблюдав, как мальчика превращают в подставку для ювелирных изысков, Далия предложила добавить для полного комплекта блохоловку. К ее ужасу, Олбер немедленно выполнил приказ, пришпилив к изнанке мантии его высочества крошечную эмалевую шкатулочку.
Малая корона представляла собой золотой обруч, на котором крепился венок из золотых же дубовых листьев. Она была сделана лет пятнадцать назад, в расчете на принца Роскара. Учитывая магический эликсир, до которого Роск в свое время добрался, и вызванную зельем акселерацию… хмм… Одним словом, корону приходилось постоянно возвращать на ее законное место.
– Почему я должен присутствовать на этой встрече? Взяли бы Анну, она старшая! – ворчал Арден.
– Не получится. Хроническая андрократия, взращенная системой майоратной передачи собственности; так что смиритесь, принц, нам не удастся потрясти устои государства.
– Анд – что? – удивился мальчик очередному умному словечку. Далия сама с трудом представляла все юридические тонкости затронутой проблемы, но по мере сил и возможностей объяснила.
– Хитрюги. И тут они меня подставили! – печально признал Арден, совершив краткий экскурс в историю развития цивилизации, становления семьи и частной собственности, и уяснив, почему попытки королевы Сиропии насадить матриархат в отдельно взятом королевстве заранее обречены на провал. Инерционность массового сознания, что тут поделаешь. Даже если вы передадите власть сестрам, они тут же воспользуются ею – чтобы вернуть все регалии, почести и обязанности обратно.
– Ваше высочество, – напомнил появившийся мажордом. – Ваше магичество. Вас ждут.
Бросив напоследок взгляд на собственное отражение, Далия убедилась, что «особая краска» Бтубура ее все-таки покинула, мантия лиловеет и золотится вышивкой, голова находится на обычном месте и прическа где-то там, соответствует общей коньцепции, и поспешила ответить на зов Олбера.
Перед входом в Малый Тронный Зал принц остановился, с тоской посмотрел на свою воспитательницу, тяжело вздохнул и решительно, как в омут, погрузился в политическое болото.
Присутствовали: министр Золота господин Карло Рудженти, министр Спокойствия Жорез Ле Пле, ее высочество принцесса Ангелика, генерал Октавио Громдевур и его высочество принц Роскар. До тех пор пока не появилась мэтресса Далия, Клеорн чувствовал себя в столь блестящей компании крайне неуютно. Дежурить у покоев занемогшего короля, а потом случайно попасться на глаза министру и получить приказ сопровождать его на встречу с принцем – это, знаете ли, всё равно, что спуститься среди ночи на кухню, выпить воды, а попасть на званый прием. В том виде, в котором спал – растрепанном, помятом и полуголом.
Поговорить с Роскаром не получилось. Принц провел полдня рядом с братом, но Клеорн не напрасно потратил время. Пока он ожидал аудиенции, сыщик успел расспросить о событиях минувшего дня всех придворных, которые заглядывали справиться о здоровье его величества. Теперь Клеорн прижимал к груди папочку, полную заметок и свидетельских показаний. Еще бы удалось спокойно поразмыслить о том, чт оже произошло в Борингтоне. Фотис виновен, несомненно, но сам ли он додумался до столь ужасного преступления? А не сам – так кто ему помог?
Увы, выкроить хотя бы час на размышления не удавалось. Сапожник, согласно народной пословице, вынужден обходиться без сапог; так и служащие Министерства Спокойствия вынуждены обходиться без отдыха, покоя и комфорта.
– Ваше высочество, ваше высочество, ваше высочество, – персональным поклоном поприветствовал членов семьи короля министр Золота, – дамы и господа. Прошедший день обозначил несколько проблем, которые я хотел бы обсудить.
Голос Карло Рудженти был глубоким, звучным и красивым. Сам министр Золота – наоборот, глаз совершенно не радовал. Смолоду страдая изрядной полнотой и одышкой, сейчас он страдал от полудюжины недугов, которые изрядно обогащали его лекарей. Проще говоря – министр был желт, толст, чрезмерно потлив, а при ходьбе опирался на тяжелую трость. О своих хворях Рудженти мог говорить часами, особенно часто жаловался на грузную жабу, присевшую на сердце и мешающую дышать полной грудью. Причем, что странно, болезни отступали, когда министру требовалось быстро что-то предпринять, и возвращались, когда создавалась обратная ситуация и требовали от министра.
То, что Главный Скряга покинул свое уютное гнездышко и не поленился прибыть во Дворец, говорило о том, что сложившее положение вещей его очень беспокоит.
– Час поздний, поэтому постараюсь быть кратким. Мне необходимо знать, от чьего имени я отдаю приказы своим подчиненным. Сейчас, когда король болен и не в состоянии заботиться о королевстве, кто принял на себя эту тяжкую ношу?
И в самом деле, кратко. Ни одного лишнего слова.
Рудженти замолчал, выпрямился и обвел присутствующих внимательным взглядом. Глаза у него были маленькие, но очень внимательные. Клеорн подобрался, насторожился и тоже принялся рассматривать собравшихся.
– Для беспокойства о здоровье Гудерана нет никаких оснований, – бодро начала принцесса Ангелика. Она повернулась к стоявшему за спинкой ее кресла мужу. Видимо, обрела в выражении его лица моральную поддержку и продолжила: – Через неделю или даже еще скорее он будет полностью здоров. Королева Везувия молится о его выздоровлении, я по мере сил помогаю…
– И это весьма благородный поступок с вашей стороны, – поддержал принцессу Скряга. Он неторопливо согнулся в глубоком поклоне, после чего произнес: – Мы испытываем глубочайшее благоговение перед тем самопожертвованием, с каким ваше высочество исполняет свой долг сестры, и не смеем вставать на пути столь благородного деяния.
– Что? – одновременно не поняли Роскар и елено.
Ангелика оказалась посообразительнее. Она задохнулась от неожиданности, собралась спорить, ради поддержки оглянулась на генерала Громдевура, но тот, разбойник этакий, состроил печальную рожу и сказал:
– Господин министр абсолютно прав, моя дорогая. Ты так устала, тебе просто необходимо отдохнуть! Плюнь ты на эти государственные дела, никуда они не денутся.
– Вы совершенно правы, господа, – произнесла принцесса. Она резко, со щелчком, сложила веер и поднялась с места. – Пойду проведаю Гудерана. Подам Везувии стакан воды, а то вдруг она от молитв охрипла…
И, поджав губы, дабы не поддаться соблазну нарушить этикет и высказать этой компании всё, что она о ней думает, Ангелика удалилась.
Следующей персоной, в необходимости присутствия которой усомнился Рудженти, был сам Клеорн.
– Господин Ле Пле, – повернулся он к коллеге. – Здесь присутствуют посторонние.
– Я прошу разрешения для своего помощника и доверенного лица, инспектора Клеорна, присутствовать на сегодняшнем совещании, – заявил Ле Пле. – Именно он занимается расследованием обстоятельств несчастного случая, случившегося с его величеством, и его высочество обязательно пожелает выслушать доклад инспектора.
Наследник Короны нервно дернулся, звякнул связкой регалий и выжидающе уставился на мэтрессу Далию. Та кивнула. Да, мой принц, пожелаете. Куда ж деваться…
– Этот доклад совершенно секретен, – продолжал министр Спокойствия. – Поэтому он предназначен для сообщения лишь наследнику, членам королевского семейства и первым министрам королевства. Поэтому, ваша ученость, вынужден просить вас удалиться.
– Вы что, и меня выгоняете? – удивилась Далия.
– К нашему глубочайшему сожалению, – заверил министр Золота. – Это традиция, которой мэтр Фледегран следовал последние триста сорок лет. Чтобы показать, что его магия ни в коей мере не влияет на принятые его величеством или ближайшими советниками решения, он никогда не присутствовал на официальных совещаниях. Но, – маленькие глазки Рудженти хитро блеснули, – насколько мне известно, всегда подслушивал. Мы не будем мешать вам использовать свой магический Талант, но вынуждены настаивать на вашем уходе.
К удивлению Клеорна мэтресса не стала закатывать скандал. Она вежливо согласилась, что традиция – это свято, а Таланты – наше всё, что-то шепнула Ардену и удалилась вслед за принцессой.
После того, как воспитательница удалилась, Арден неуверенным голоском пригласил господ присаживаться. Скрипнули подвигаемые кресла.
– Вас, ваше высокоблагородие, мы тоже не задерживаем, – не унимался хитрожабый Скряга.
– Чего? – возмутился Громдевур. Роскар как-то удивленно посмотрел на мужа сестры и даже перестал бренчать рыцарской цепью. – Я, между прочим, заинтересованное лицо!
– Чересчур заинтересованное, – со вздохом ответил министр Ле Пле. – Поэтому, если вам не трудно…
Громдевур удалился с шумом. Даже, кажется, бормоча проклятия. Так-так-так. Интересно.
Генерал покинул Малый Тронный Зал так быстро, что Далия, подслушивающая у дверей, не успела отскочить от распахнувшейся створки. Получив удар в лоб, мэтресса коротко взвыла.
– У вас что, даже плохонького амулета нет, чтобы подслушивать?! – возмутился Громдевур.
И это вместо извинений! Не будь Далия так рассержена, ох, она бы и закатила скандал тупому вояке!
– Есть, конечно же! В башне! А до нее идти полчаса, всё самое интересное пропустим…
– Да, за полчаса они успеют вляпаться в очередной вооруженный конфликт. А мне их потом спасай… – потер подбородок Октавио. И как-то очень придирчиво стал оценивать дверь.
– Да боги с вами! Кавладор – мирное королевство, за двести лет всего одна война, да и то – гражданская.
Громдевур несказанно удивился. Вот как? Должно быть, его профессиональная карьера складывалась в каком-то другом Кавладоре.
Госпожа алхимик поспешила исправиться.
– Ну, по официальной версии…
– Ах, официальной! Тогда да. Не буду спорить. Хорошо историкам – назвал любую ересь официально проверенным фактом, и никто возражать не смеет. Круче них только маги – те вообще обнаглели из-за своих способностей. Уверены, что их никто за руку не схватит, вот и врут всё, что на ум взбредет…
– Придумала! – вдруг щелкнула пальцами Далия. – Я знаю, какой из моих Талантов мы применим!
Клеорн только и успел, что откашляться, открыть папку и зачитать название доклада, как Далия и Громдевур вернулись.
– Не обращайте на нас внимания, это наши фантомы. Сами же разрешили с помощью Искусства вас подслушивать, – уверила алхимичка.
– Звук выключите, мэтресса, – подсказал генерал.
Далия что-то сделала, отчего их общий фантом перестал издавать шуршание и прочие возгласы и застыл в неподвижности. Министры выглядели слегка удивленными, а принцы, наоборот, заинтересованными. Как бы то ни было, других инструкций не поступило, и Клеорн продолжил.
Четко доложил обстоятельства ранения его величества, перечислил предпринятые действия и подробности осмотра места происшествия. Изложив резюме сегодняшних бесед с придворными (все сочувствуют, никто ничего толком не знает), Клеорн сообщил о расследовании обстоятельств смерти мэтра Фотиса.
– На мой взгляд, – добавил в завершение Клеорн, – Нападение на его величество не было случайным. Маг-консультант Министерства Спокойствия, мэтр Лео, а также госпожа Далия склоняются к мысли, что происшествие в Борингтоне было результатом действия колдовства. Обстоятельства смерти мэтра Фотиса позволяют думать, что именно он был непосредственным исполнителем покушения на жизнь его величества. Однако остается невыясненным, действовал ли Фотис сам или по чьему-либо наущению, какое заклинание применил, как получил смертоносный артефакт и почему не смог сохранить свою жизнь.
Принц Арден слушал сыщика, замерев то ли от ужаса, то ли от восхищения. Министр Золота был более конкретен в своих выводах.
– Другими словами, инспектор, вы предполагаете заговор?
– Да, господин министр. Предполагаю.
Его высочество Роскар прекратил играться с украшением, сжал кулак и стал неторопливо постукивать по подлокотнику кресла.
– Только не говорите, что вы всерьез подозреваете Октавио. Это просто смешно! – буркнул принц, когда молчание стало невыносимым.
– Простите, ваше высочество, – Рудженти был любезен до жути. – Вижу, что вышеизложенные факты весьма расстроили его высочества Ардена, не будет ли лучше…
– Не будет, – жестко оборвал очередную выходку министра Роскар, – Если кому-то действительно понадобилась Корона, то после Гудерана он следующий. Хватит юлить, господин министр. Говорите, как есть. Мы должны знать, с какой стороны ждать удара.
– В том-то и дело, ваше высочество, – переглянувшись с Рудженти, ответил Ле Пле. – Мы практически ничего не знаем. Убедившись в том, что жизнь его величества вне опасности и получив от инспектора Клеорна предварительные данные об обстоятельствах покушения, мы попытались проанализировать, кто мог замыслить и совершить подобное злодеяние.
– Я опирался на следующие посылки, – важно заявил Скряга. – Смена власти всегда сопровождается изменениями распределения потока золота и товаров. Большинство известных мне войн и государственных переворотов так или иначе требуют вложений, но, прошу извинить меня за циничность вывода, приносят определенный доход вполне конкретным личностям или группе населения. Присутствуй здесь наш придворный алхимик лично, – он покосился на два безмолвных «фантома», – она бы могла научно опровергнуть мои слова. Пока же позвольте принять сообщенный факт за рабочую гипотезу.
Если просчитать, как изменится торговля Кавладора в случае, если боги окажутся немилостивы и король Гудеран не сможет вернуться к своим обязанностям, мы получим такую картину. Не изменится баланс в сделках с королевством Фносс, королевством Иберра, Эль-Джаладским Эмиратом и Вечной Империей Ци. Торговля с королевствами Брабанс и Буренавия организована по принципу противовеса. Некоторые товары, а именно – предметы роскоши, наши соотечественники предпочитают покупать или в Брабансе, или на севере. Сейчас, учитывая дружеские отношения между его величеством и королем Мирмидоном, действует система таможенных пошлин, выгодная для буренавских купцов, но ущемляющая интересы их брабансских коллег. Возможно, сложившаяся ситуация нервирует королеву Сиропию.
Увидев, какое впечатление произвела на Ардена речь министра, Роскар посчитал необходимым буркнуть:
– Сиропия и Генрих затравили Гудерана волками, только чтобы продать побольше кружавчиков?! Какая чушь!
– Склонен поддержать вашу точку зрения, – склонил голову Рудженти. – С моей точки зрения, полученный эффект будет крайне несоразмерен затраченным усилиям. Поэтому я сосредоточил свое внимание на королевстве Ллойярд-и-Дац и нашем извечном противнике, герцогстве Пелаверино.
Со стороны «фантомов» послышалось удовлетворенное хмыканье. «Похоже, у Скряги мозги еще жиром не заплыли, соображает, откуда беды ждать. – Спокойно, генерал, мы всего лишь фантомы. Не забывайте раскачиваться из стороны в сторону».
– Единственная возможность кардинально изменить торговый и, весьма вероятно, военный баланс сил Кавладора и Ллойярда – принципиальное открытие и появление на рынке нового вида оружия. Сейчас у нас паритет – кланы Триверна, северного Илюма и Шумерета производят приблизительно столько же пушек и прочего оружия, сколько гномы Орбурна. Однако стоит вспомнить, что у каждого гномьего клана есть своя специализация. Так получилось, что кавладорские гномы проигрывают ллойярдским сородичам по количеству и, особенно важно, качеству всевозможных механических изобретений. Бесспорно, выигрывая в качестве произведенной стали, обработке камня и строительстве. Здесь нет фантома советника Штрау? – нарочито огляделся по сторонам Рудженти. – Если он действительно отсутствует, скажу прямо: стоит появиться какой-нибудь новой модели огнестрельного оружия, да еще такого, которым удобно пользоваться, король Тотсмит сможет вооружить им армию за три-четыре года. Мы же сможем позволить себе подобную роскошь только при условии повышения налогов, а это, в свою очередь повлечет за собой недовольство, ропот и подстрекательство к бунту.
С герцогством Пелаверино всё ещё сложнее. И одновременно проще. Мы знаем, что консорциум «Фрателли Онести» вполне способен изобрести способ делать золото буквально из воздуха, но мы можем лишь догадываться, какой источник финансов Кавладора при этом пострадает. До меня доходили весьма обнадеживающие слухи, что многие пелаверинские дельцы сейчас, после неудавшегося путча Кадика ибн-Самума, активизировали связи на востоке. Поэтому я не склонен думать, что герцог Роберто заинтересован в смещении его величества короля Гудерана, – с достоинством завершил выступление министр и предложил задавать ему вопросы.
Все больше и больше мрачнеющие принцы сделали вид, что поняли тонкие намеки, прозвучавшие в речи Главного Скряги, и от вопросов воздержались. Поднялся министр Ле Пле.
– В свою очередь, я посчитал необходимым проанализировать ситуацию с точки зрения личных пристрастий и антипатий наиболее заметных персон Кавладора. Я составил список, – легким движением руки министр превратил миниатюрную шпаргалку в большой лист пергамента, испещренный стрелками, кружочками и восклицательными знаками. Клеорн с гордостью посмотрел на начальника – кому, как не сыщику, было оценить титанический труд, который стоял за этой безобидной с виду бумаженцией! Там же минимум пять приговоров без обжалования! – Первым у меня в списке значится герцог Исанро Тирандье с дочерью.
– Вы с ума сошли? – уныло осведомился Роскар. – Мелориана, конечно, та еще липучка, но участие в заговоре? Зачем им это?
– Финансовое положение Тирандье не так хорошо, каким кажется со стороны, – доходчиво объяснил министр Рудженти. – Последние несколько лет траты его сиятельства регулярно превышают доходы. Чтобы оставаться с прибылью, герцог постоянно обращается за разрешением его величества изменить сроки уплаты налогов или даже пересчитать сумму, которую должны казне принадлежащие ему поместья. Насколько мне известно, его величество четыре года назад милостиво снизошел до этих просьб; однако время идет, а обстоятельства, вынуждающие герцога искать поддержки со стороны Короны, не меняются. Возможно, герцог ожидает, что новый король окажется более уступчив.
– Помимо указанных финансовых ожиданий, нельзя забывать и о личных претензиях, – деловито добавил Ле Пле. – Вы, должно быть, знаете, что род Тирандье восходит к третьему сыну короля Лорка. Осмелюсь напомнить: после того, как король был вынужден отдать в качестве приданного принцессы Илоны восточные провинции, он категорически отказался одаривать землями младших сыновей. Насколько мне известно, герцог Тирандье неоднократно заявлял, что его предков самым наглым образом ограбили, что он, будучи носителем королевской крови, имеет право на определенные преимущества перед другими титулованными особами, и вообще… Одним словом, если преступником окажется именно он, я ничуть не удивлюсь.
Услышав версию начальника, Клеорн немедленно возгордился собой. Именно благодаря сыщику, который сбрил усы и две с половиной недели изображал «горничную Клару», сооружая госпоже Мелориане немыслимые прически и исполняя ее капризы, тайные помыслы герцога Тирандье стали известны господину министру!
Конечно, неплохо было бы разузнать еще более тайные деяния (при условии, что они случились в действительности), но не стоит спешить. Главное в любом расследовании, как любит повторять министр Ле Пле, – настойчивость и последовательность. С настойчивостью у Клеорна всё в порядке… правда, в последние месяцы, из-за влюбленности в некую даму, которая явно того не стоит, с последовательностью начались проблемы.
Дав себе обещание исправиться, Клеорн сосредоточился на рапорте министра.
Даже странно, как много поводов могут изобрести подданные, пожелавшие возненавидеть своего короля! Он не дозволил развод – хотя мог бы. У самого жена – красавица, а нам, бедолагам, досталась такая грымза, что ой… Повелел некоему титулованному молодому человеку, большому любителю удовольствий, никогда, ни при каких обстоятельствах непоявляться в столице – и из-за чего? Молодой человек всего лишь был влюблен! В порыве чувств не интересуешься, достигла ли твоя избранница совершеннолетия; любви, что называется, все возрасты покорны! Ненавидеть кого-то из-за налогов просто, а вот попробуйте-ка ненавидеть короля, который пятнадцать лет назад мог бы жениться на вашей дочери – но почему-то этого не сделал!
С каждым новым именем чело Роскара темнело, а принц елено казался все более и более испуганным. Да уж… Вот так послушаешь, что думают люди о твоем отце, и удивляешься – как его раньше не попытались убить?
А ведь такое размышление ошибочно, вдруг понял Клеорн. Нет, определение «ошибочно» здесь не подходит. Ле Пле намеренно сгущает краски; всё происходящее здесь и сейчас – не более, чем представление, которое они затеяли на пару с Рудженти. И сводится оно к тому, чтобы принц-наследник официально, в присутствии свидетелей, передал господам министрам полномочия провести тщательное расследование покушения. Потому-то и не выгнали «фантомов», потому-то первым делом и поспешили избавиться от принцессы Ангелики. Принцесса, может быть, и не имеет право носить мантию законника, но она бы сразу сообразила, что подобные мероприятия заканчиваются тем, что находится кто-то, кто получает право применять решительные меры.
И кто поручится, что новообретенные полномочия не будут использованы во благо двух конкретных министров?
Чем, спрашивается, не мотив для покушения?
Додумав мысль до логической неприятности, Клеорн нахмурился, сцепил пальцы в замок и принялся строить версии относительно более приземленных событий. Факты! Ему необходимы факты! Какая хитрая сволочь догадалась использовать в качестве места преступления Борингтон, да еще во время зимней охоты? Когда каждое утро прибывает сотня гостей, еще сотня отбывает в полдень, и еще полтораста «заглядывают на огонёк» вечером? Господа охотники носились вокруг замка по леший знает каким тропкам, возвращались в любое удобное время, на то, чем заняты другие гости, внимания не обращали… Идеальное место для покушения! Хоть режь этих дураков-придворных, ничего не видели, ничего не слышали, ничего не скажут!
Снегопад этот, как назло… Ничего удивительного, что смерть Фотиса произошла без свидетелей. Однажды Лео выкрутился, побеседовал с оказавшейся на месте преступления кошкой. А теперь что? Прикажете выводить из зимней спячки борингтонские ёлки?
Хотя… А если… Почему бы не..? Так-так-так. Идея. Ведь свидетельу нас имеется. Надо как можно быстрее выяснить, сможет ли Лео с ним поговорить.
– Таким образом, – вещал министр Спокойствия. – Мы имеем двенадцать перспективных версий, нуждающихся в тщательной проверке. Весьма вероятно, что следствию будут чинить препятствия заинтересованные лица, и поэтому я прошу наследника Короны позволить мне и моим подчиненным применять любые средства и способы ради установления истины.
Роскар перестал стучать по подлокотнику и задумчиво взялся за подбородок. Его племянник поерзал в слишком широком кресле, попытался найти выход самостоятельно, но в итоге только и смог, что вывернуть шею к «фантому» своей воспитательницы и панически прошептать:
– И что я должен делать?
– Сейчас, материализуюсь, – бойко ответила Далия. Уставший от необходимости стоять тихо и неподвижно Громдевур громко фыркнул, топнул и отбросил ненужную маскировку.
– «Что делать», «что делать», – передразнил он. – Приказ пиши. И печать к нему прикладывай. Зря, что ли, на тебя всю эту бижутерию напялили? Чтоб всё официально, всё по закону…
Министр Ле Пле мигом протянул мальчику лист пергамента, а министр Рудженти расщедрился на чернильницу и гусиное перышко. Клеорн обернулся в поисках стола или конторки, не нашел и пожертвовал наследнику Короны папку с бумагами.
– «Я, Арден из династии Каваладо,» – принялась подсказывать мэтресса Далия, – «Прошу и требую расследовать обстоятельства несчастного случая, случившегося 10-го дня месяца Гусыни в имении Борингтон…»
– Надо указать, кому именно адресована просьба, – напомнил о самом главном Скряга.
– «Моего дядю,» – безмятежно подсказал Громдевур. Он был исключительно, совершенно, просто убийственно вежлив и дипломатичен. – «Моего дядю, генерала Октавио Громдевура». Ты не возражаешь, Роск?
На секунду Клеорну показалось, что принц возражает, да еще как. Роскар выпятил челюсть, потер ухо, проверил, на месте ли наплечная цепь, порвал ее, но в итоге выдал совершенно бессмысленную фразу:
– Я, знаешь ли, люблю Анги.
После чего рывком поднялся и ушел.
Мэтресса Далия проверила правописание, Арден в присутствии министров приложил к документу малую королевскую печать, и на этом встреча завершилась.
– Ну как, – спросила Далия, провожая Ардена в его комнаты. – Все еще хочешь свалить официальные обязанности на сестричек?
Мальчишка был непривычно задумчив и грустен.
– Нет. Дядя Роскар всегда говорит, что лучше он, чем кто-нибудь другой, и кажется, я его понимаю. А почему он сказал про тетю Ангелику? Ну, что любит ее?
– Наверное, потому, что это правда, – подумав над парой возможных вариантов, ответила Далия. – Мы можем сердиться на своих родственников, подсыпать им соль в компот, но в конечном счете мы жить без них не можем. И сделаем всё, чтобы оградить их от бед… Спокойной ночи, ваше высочество. Постарайтесь отдохнуть – завтра мы поговорим о том, что такое манипулирование общественным мнением и как ей противостоять.
– Спокойной ночи, мэтресса.
На этот раз мальчишка и не подумал отлынивать от урока. Надо же, как его пробрало… Всё-таки жаль, что мэтр Фледегран так не вовремя умер. Теперь госпоже сапиенсологу предстоит ночь напролет думать, чем она, со своей не магической, а очень даже специфической научной специализацией, сможет помочь наследнику Короны справиться со сложившимися обстоятельствами. Хмм… И почему неумолимая логика подсказывает, что побег – как можно дальше, как можно быстрее – из Королевского Дворца будет наилучшим выходом?
Нет, побег оставим в качестве крайнего варианта. Будем думать.
