Текст книги "Длинные тени"
Автор книги: Лана Туулли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 41 страниц)
Сыщик решительно отвернулся от окна, поднял воротник плаща, похлопал себя по плечам, чтобы согреться, и отправился к конюшням – исполнять свой долг.
Заклинание называлось «Флейта Ветра». Десяток тоненьких воздушных потоков срывались с ладони мага, росли, насыщались маной и сливались с потоками ветра, поглощая и изменяя его. То, что сделал Фотис, было не «флейтой». Это был орг ан, оркестр из тысячи труб, это было настолько мощно и прекрасно, что он чувствовал себя властелином Вселенной.
– Кроме арагуанте в пилюле были другие травы, ведь верно? – спросил он у черноглазой донны. – Усиливающие магический потенциал?
– Конечно, – улыбнулась донна Кассандра. От ее улыбки на сердце Фотиса потеплело; а спустя секунду волна жара докатилась до ладоней – собранная мана жгла, требовала возможности стать каким-нибудь колдовством.
Фотис посмотрел на себя, и восхищенно присвистнул. Надо же! Сейчас он видел себя насквозь – разумеется, Внутренним Оком, но видел же! Перенасыщенные маной жилыблестели и сверкали тысячей солнц; сердце, печень, легкие и прочие органы бились, опутанные сеточкой темных кровеносных сосудов – ритм их содроганий был безумным, и это было прекрасно! Он видел себя, десяток «раскормленных» до жуткого состояния «флейт», поднятый ими снег, и всё кружилось, кружилось, кружилось…
В карете донна Кассандра заканчивала последние приготовления. Бумажный сверток с именем принца Роскара отправился в сундучок; а извлеченные из второго конверта темно-русые пряди сейчас заталкивались в пасть бронзовой фигурки волка.
– Это ведь Хальгастиарр [29]29
Хальгастиарр, или Гончая – заклинание, создающие псевдоматрицу объекта. Эктоплазматическая гончая существует до тех пор, пока не соединится с объектом своего поиска.
[Закрыть]? – уточнил Фотис. Его душу переполнял восторг – надо же! Сейчас ему доверят управление магической «гончей»! Да он и мечтать о столь совершенном волшебстве не мог! Это ж пятая ступень, минимум!
– Один из вариантов, – согласилась Кассандра.
О, как она пылала! Сияло насыщенной зеленой аурой волшебное ожерелье на тонкой шее; сверкали искорки амулетов, спрятанные в одежде; астральные жилы тела переливались, выдавая отменное здоровье, юный возраст… и прочие секреты черноокой донны.
Как это здорово – видеть людей насквозь. И почему Фотис не делал этого раньше?
– Почему у тебя две тени? – спросил он.
Кассандра отвлеклась от своего занятия. Осмотрелась кругом, не понимая смысла вопроса – она сидела в карете; дверца была распахнута, чтобы впустить неяркий зимний свет. Какие тени, откуда?
– Я ошибся, – извинился Фотис. – Их не две, их гораздо больше… Они странные, ты знаешь это? Они все – мертвые, но еще живые, и будут жить, пока не получат обещанное. Зачем они тебе? Зачем тебе я? Ради чего?
В носу захлюпало. Фотис отвлекся от вопросов, которые сейчас были важнее Вселенной, и зашмыгал, вытирая ладонью нос.
На руке остались пятна крови. Что это? Откуда? Неужели тело его подведет, не сможет удержать рвущуюся магическую энергию?
– Всё будет хорошо, – пообещала донна. Они протянула ему бронзовую статуэтку. – Теперь ты должен привести артефакт в действие.
– Он должен кого-то найти? – уточнил Фотис. Хлещущая из носа кровь не желала униматься.
– Найти, – согласилась Кассандра.
– А это ничего, что у Хальгастиарратело волка? Он ведь не станет опаснее, нет?
– Что значит опасность? – хитро улыбнулась донна. – Ах, какие пустяки!
Фотис сам не понимал, что с ним творится. Арагуанте должно снимать контроль за поведением; эссенция, которой попотчевала его иберрийка, наверняка содержит какое-то приворотное зелье, то-то его железы сошли с ума, разогревая кровь новыми и новыми порциями гормонов… Но… вы посмотрите, посмотрите, какие символы нанесены на бронзовую фигурку!
– В символах нет ничего опасного; – шелестел обволакивающий, чарующий голос. Черные глаза впились в душу, как два безжалостных клинка. – Самый обычный Хальгастиарр, маги частенько используют подобные штучки, чтоб отыскать пропажу, передать послание… Оживи его, Фотис. Наполни его, выпусти на свободу!..
Когда энергии много, она сама находит выход. Это не Фотис, а всего лишь собранная им мана рванулась наружу, перетекая в бронзовую фигурку. Это не Фотис, а всего лишь магия выпустила из-под контроля распухшие «Флейты Ветра», и отпустила их гулять по Борингтонскому лесу. Магический ветер сорвал снег с деревьев, разметал засыпавший дорогу покров, атаковал сугробы… А фигурка тем временем наполнялась жизнью.
Хальгастиарр должен состоять из эктоплазмы! Он невесом, прозрачен, он всего лишь сгусток магии – но это в теории. Бронзовый артефакт плавился в потоке собранной Фотисом энергии, и из него выступали очертания самого настоящего волка. Узкая пасть, длинные ноги, густая шерсть, красные глаза… и еще глаза… и еще…
Их было шестеро. Злые, голодные глаза, острые зубы и тяжелое дыхание. Кассандра выругалась – грубо, вульгарно, совершенно не подобающим даме образом, – и резко прикрикнула на Фотиса. Чего ждешь? Отпускай!
Поток энергии иссяк, и голодная стая сорвалась с места. Бросилась следом за магической снежной бурей. Фотис посмотрел, как исчезают в белом мареве темные гибкие фигуры, и повернулся к Кассандре.
Кровь не унималась. Во рту тоже стало солоно, сердце пропускало удары, а легкие сворачивались рассерженной змеей…
– Что со мной? – прошептал Фотис.
– Расплата за чрезмерную Силу, – сочувствующе ответила донна. Она щелкнула крышкой сундучка, стоящего на переднем сидении, достала темную склянку, кисточку; извлекла из складок одежды кинжал и принялась деловито смазывать тягучей жидкостью узкое лезвие.
Это был длинный стилет; чуть скругленные грани, витая рукоять, чуть заметное утолщение для упора пальцев… Внутреннее Око позволяло определить возраст оружия – лет четыреста, не меньше. За прошедшие столетия стилет приобрел душу, и, самое смешное, что душа у него честная. Прямая, как и положено стилету, целеустремленная, в меру жесткая, в меру изворотливая… Люди с такими душами становятся отменными вояками, сторожами чужого добра; они умудряются собрать в своих сердцах достаточно Тьмы, чтоб понимать чужую мерзость и неправильные поступки, и одновременно тянутся к Свету, поддерживая то, что считают собственной честью.
Свет и Тьма. А на границе – тень. Тень у стилета тонкая, едва заметная; но зато у его хозяйки – плотная, густая и многоголовая… Глядя на Кассандру, за спиной которой копошилась похожая на гидру злая, голодная тварь, Фотис не смог удержать истерических смех.
– Призна ю, все эти предосторожности выглядят нелепо. В конце концов, некромантию в Кавладоре давно отменили, – Кассандра поняла всё по-своему. – Но, сам понимаешь, в моей профессии нельзя допускать ошибок. Так что извини, дружище…
Она вышла из кареты – Фотис протянул руку, помогая девушке спустится со ступенек. Кассандра протянула ему левую руку, заглянула в глаза, и уверенно ударила стилетом в сердце.
Второй раз, чтоб наверняка.
Третий.
Кровь хлынула горлом. Кровь и мана. То, что давало Фотису жизнь, растекалось алым пятном по белому снегу. То, что делало его магом, разрывало несчастное тело на части, и бежало по зимнему, сгибающемуся под напором бури лесу. Оно орало безумной флейтой, визжало, рычало, неслось дикой стаей – туда, где мелькало рыжее пятно.
Огонь? Нет, всего лишь заплутавший между соснами всадник на рыжем коне.
V
Последние шаги они преодолевали с трудом, еле выдерживая напор разгулявшейся стихии.
– Как хорошо, что вы отыскали ее милость, ваше магичество, – засуетились горничные, стоило Элоизе и мэтру Лео добраться до порога Борингтона. – Вас, госпожа Элоиза, уже несколько раз маменька спрашивали. А вас, мэтр, тоже искали.
– Лео, – окликнул волшебника инспектор Клеорн. – Хорошо, что вы не отбыли в Талерин. Есть срочное дело.
Замерзшая за время затянувшейся прогулки Элоиза поприветствовала сыщика вежливым кивком и удалилась наверх. Клеорн проводил девушку пристальным взглядом, но от моральный сентенций удержался.
– Возьмите что-нибудь теплое, мэтр, мы должны встретить ее величество и ее высочество. Слуги говорят, что Могден увел охотников в сторону оврага – надо убедиться, что с королевой и принцессой Ангеликой ничего не случилось.
Лео тяжело вздохнул, но спорить не стал:
– Хорошо. Вот только запасусь бутербродами и коньяком. Не беспокойтесь, – предупреждая возможные проповеди о вреде излишеств, добавил волшебник. – Бутерброды – собакам, не сам же я буду ползать на брюхе, вынюхивая нужные следы.
– И коньяк тоже им? – хмуро уточнил Клеорн, наблюдая, как мэтр распределяет по карманам лиловой мантии принесенные расторопной горничной припасы.
– Нет, коньяк – мне. Чтоб поддержать магический потенциал, иначе меня больше, чем на час активного колдовства не хватит. Готовы? Тогда идем.
В комнатах второго этажа горничные поправляли зажженные поленья в камине и выполняли дополнительную сотню поручения заботливой маменьки-графини. Элоиза Росинант пробежала мимо и направилась к окну. Едва успев скинуть куртку, она как была – растрепанная, раскрасневшаяся, промокшая, – прильнула к покрытому сеточкой ледяных узоров стеклу. Внизу, во внутреннем дворике, мэтр Лео и его скучный усатый начальник о чем-то разговаривали со слугами. В своей яркой лиловой мантии волшебник смотрелся на фоне заснеженного двора как василек среди пшеничного поля.
Затаив дыхание, Элоиза пронаблюдала, как герой ее грёз справляется с выведенной на двор собачьей сворой. Животные громко возмущались тем, что им пришлось покинуть теплую псарню, но пара магических пассов мэтра Лео убедили сердитых псов смириться с предстоящей прогулкой по зимнему, холодному лесу.
Элоиза улыбнулась, постучала пальчиками по стеклу. Сразу же мысленно отругала себя за глупость – Лео слишком далеко, конечно же, он не услышал ее сигнала. Остается только смотреть и восхищаться – глупость, конечно, но Элоиза принадлежала к той редкой породе девушек, которые уверены в чужой образованности, а для себя чрезмерный интеллект почитают недопустимым излишеством.
Убедившись, что ее не слышат, юная графиня Росинант ограничилась тем, что проводила Лео долгим взглядом, вздохнула с легкой грустью и сосредоточилась на заботах более насущных. Следовало снять сапожки, переодеться, согреться, привести в порядок косы и подумать о том, как подготовить родителей к знакомству с отважным рыцарем, похитившим сердце их дочери.
Конечно, если быть точным, то Лео совсем не рыцарь. Он маг, а это, в какой-то степени, даже лучше. Волшебники могут рассчитывать на тот же уровень уважения и почета, что и отважные воины, но при этом не пропитаны запахами конюшни, оружейной смазки и поверженных врагов. К тому же, если верить мадам Белль и прочем романисткам, большинство магов – домоседы с тонкой душевной конституцией, полностью сосредоточенные на своих магических изысканиях и чрезвычайно неприхотливые в быту.
По мнению Элоизы, мэтр Лео полностью соответствовал вышеописанному идеалу. За исключением того, что пока не обрел признания своих магических заслуг. В этом следовало винить начальника – к сожалению, служба в Министерстве Спокойствия давалась волшебнику нелегко. Инспектор Клеорн, по мнению юной графини, был строже, чем ее вечно сердитый, всем недовольный папенька.
Ну и что? Трудности, как говорит мэтресса Далия, развивают характер. А характер у Лео есть, просто он (её любимый мэтр) слишком скромный молодой человек, чтоб его (то есть характер) всем показывать. И вообще, мэтр Лео – талантливый и упорный, он самый-самый замечательный на свете!
– Моя дорогая, – дверь тихо скрипнула, пропуская маменьку. – Хорошо, что ты вернулась. Нам нужно серьезно поговорить.
Кружащий поземку ветерок вдруг взревел, как пришпоренное демоном чудовище, и полетел по зимнему лесу.
Глупая лошадь заартачилась, отказываясь выбираться из лесной чащи на торную тропу. И чего это с ней? Буквально пять минут назад кобыла делала вид, что отчаянно боится спрятавшихся за древесными стволами хищников, а теперь взяла копыта… э-э… в копыта и припустила галопом в сторону Борингтона.
Роскар натянул повод, заставляя лошадь притормозить. Он оглянулся по сторонам, всматриваясь в серую хмарь. В такую непогодь и заблудиться не долго; Борингтон рядом, рукой подать, а свернешь не на ту тропинку, до утра будешь плутать, отчаявшись выйти к теплому очагу. Сам-то Роскар знал здешний лес лучше, чем собственную родословную, но не надо сравнивать собственные таланты с возможностями Анги, Везувии, того же Октавио, сумевшего потеряться на тринадцать лет…
Приняв решение, Роскар направил лошадь к овражку, поросшему березняком.
– Э-эээй!
– … Кто-нибудь…! ….аууу!..
Залаяла собака, вторая. Через несколько минут сквозь серое марево беснующегося в воздухе снега проступили очертания нескольких всадников.
– Ваше высочество! – на несколько голосов приветствовали принца заплутавшие охотники.
Разобраться, кто есть кто, оказалось непросто – дамы и господа подняли воротники плащей, закрывая лица от ветра, а снег превратил их одеяния в подобие белых саванов. Не подлежало сомнению только то, что своевременное появление Роскара было расценено как чудо. Или очередной подвиг.
– Роск! – с радостью окликнула брата Ангелика. – Как хорошо, что мы тебя нашли! Где мы, ты не знаешь? Представь себе, нам удалось потеряться!
– Замерзли? – участливо поинтересовался Роскар.
Везувия, которая помимо собственных шикарных одежек куталась в чей-то теплый плащ, тряслась так, что у нее зуб на зуб не попадал; зато взгляд, которым она наградила деверя, был горячее вулканической лавы.
– А ведь мэтр Нюй утром обещал, что будет отличная погода, – пожаловалась Ангелика.
– Э-э… – не нашелся с ответом Роскар. – Уверен, он хотел тебя порадовать. И тебя тоже, – поспешно добавил он, заметив еще один Пламенный Взгляд со стороны невестки.
Чтоб добиться полного морального изничтожения Роска Везувия фыркнула. Или чихнула – не разобрать.
Хвала богам, у кого-то из распорядителей охоты достало соображения выйти навстречу припозднившимся охотникам. Через сотню шагов принц услышал лай собак и увидел мелькающую из-за деревьев лиловую мантию мага.
– Ваше величество! Ваши высочества! Хорошо, что вы нашлись, – усатый «спокушник» взял лошадку Везувии под уздцы. – С вашего разрешения мы проводим вас в Борингтон. Господин Могден беспокоился, что вы повернули за овраг, он выехал встречать вас туда…
– Ну вот, – ехидно заметила Ангелика. – Теперь еще и его искать придется…
– Прямо-таки охота на охотника, – угодливо пошутил кто-то из озябших придворных.
– Я сообщу ему, чтобы возвращался, – ответил молодой волшебник. Он уже успел каким-то своим чудодейственным способом подманить упитанного снегиря. Снисходительно выслушав шептания мага, птица отважно бросилась в снежную бурю.
– Все охотники вернулись в замок? – уточнил Роскар. – И Октавио?
– Да, где он? – спохватилась Ангелика.
– Господин генерал встретился нам в полусотне тролльих шагов от ручья, – успокоил Клеорн принцессу. – Насколько мне известно, он тоже искал ваше высочество и ваше величество. Лео, отправь снегиря его высокоблагородию.
– Сейчас, – проворчал волшебник.
Настроение уставших, замерзших охотников заметно улучшилось. По кругу пошла фляжка, прихваченная кем-то из спасателей, почуявшие скорый отдых собаки радостно замахали хвостами, а лошади ускорили шаг.
– Гудеран с Октавио? – уточнил Роскар.
– Кто? – не расслышал «спокушник».
– Ваш король, – с печальным вздохом уточнил принц.
– А разве… то есть как? А и в самом деле, где же он?..
Вообще-то, Лео внезапно разразившаяся снежная буря не нравилась. Такая погода хороша на картине, или, как вариант, в проеме окна – если, конечно, вы выбрали правильную точку зрения и наблюдаете ее, сидя у разожженного камина, с бокалом вина и занимательной книжицей в руке. Если уж на то пошло, то волшебник вообще недолюбливал охотников – животные, по его мнению, были слишком трепетными, нежными существами, чтоб служить забавой аристократов и подставлять свои беззащитные шеи под нож или стрелу. А после того, как Клеорн протащил его по всему Борингтонскому лесу… Учитывая, что мэтру пришлось контролировать одновременно полдесятка собак, удерживать «щит Ариэля», защищавших их с Клеорном от вьюги, и оставлять след, который позволит им вернуться в замок, ничего удивительного, что энтузиазма и Силы на дополнительную прогулку у Лео не осталось.
Но попробуйте объяснить свою усталость и дурное настроение инспектору Клеорну! (Совет бывалого: воспользуйтесь огнеупорными доспехами и будьте готовы эмигрировать в соседний мир, если Клеорн вашим доводам не внемлет.)
– Быстрее, Лео! Чего вы копаетесь! – поторапливал сыщик. От резкого вскрика Лео оступился, сошел с тропки (ничего удивительного, ее уже успело замести) и провалился в рыхлый снег по пояс.
Принц Роскар, и так вырвавшийся далеко вперед, не оглянулся.
Прихваченная с псарни овчарка бестолково прыгала рядом, мешая сыщику вытаскивать горе-помощника из снежной западни.
– Вы же маг, Лео, чего бы вам не полететь?
Молодой человек обиженно засопел. Вам, господин инспектор, не понять – творить дюжину заклинаний в час, да не простых, а мощных, чтоб земля тряслась и изумленные горожанки падали в обморок, могут только истинные гранды. Такие, как мэтр Пугтакль, мэтр Мориарти, мэтр Виг, к примеру… А мы – маги простые, мы вынуждены ману экономить, иначе короля-то, может быть, и отыщем, а вот дорогу обратно…
Чтоб быть уверенным в том, что они не заблудятся, Лео сотворил простейшее заклинание, высветившее оставленные командой спасателей следы. Одна сторона радужной цепочки побежала по тропинке, к замку, а вторая – по вмятинам, оставленными скрывшимся в чаще всадником.
– Быстрее! Надо помочь его высочеству! – отважный Клеорн уже преодолевал очередной занос.
– Не беспокойтесь, – нашел силы поворчать мэтр Лео. – Уж кто-кто, а принц Роскар всегда отлично справляется сам.
Овчарка, придирчиво нюхающая воздух, вдруг задрала морду к вершинам сосен и завыла.
– Что это с ней? – недовольно уточнил инспектор. Волшебник, пользуясь дополнительной минутой передышки, осторожно коснулсяживотного.
– Кто-то умер, – пробормотал он.
Убедившись, что люди поняли ее правильно, овчарка плюхнулась в снег и продолжила еще тоскливее.
– И кто-то умрет в самом ближайшем будущем…
Волки появились из ниоткуда.
Роскар готов был поклясться, что это не настоящие звери, а продолжение кошмаров, терзавших его последние месяцы – призрачные твари с горящими красными глазами вырвались из-за деревьев и промчались мимо. Поджарые, бурые, они были тощими и быстрыми, как иберрские борзые; они до такой степени были похожи на покойного Шторма, что Роскар опешил, инстинктивно натянул повод, удерживая лошадь от столкновения с волчьей стаей.
Напрасный труд. То есть – кобыла-то, конечно, обрадовалась, едва не встала на дыбы, выражая свой восторг; а вот волки промчались, совершенно игнорируя попавшегося им всадника. Последний из стаи ощерился, злобно клацнул вытянутой, тонкой пастью и поспешил следом за братьями.
Волки так себя не ведут… Да что там – разве похожи на настоящих волков эти призрачные бурые твари с нечеловечески горящими глазами? Тьфу ты, демон, – как, спрашивается, называть раскаленные алые гляделки пронесшегося мимо кошмара?!
И почему они прошли мимо? Зачем? Ради чего?
Ошалевшая от ужаса кобыла попробовала скинуть всадника и скрыться в безопасности лесной чащи, и Роскар нетерпеливо ударил ее по шее. Не время корчить из себя породистую недотрогу! Ты еще в обморок упади, скотина! Тоже мне, Мелориана Тирандье, только не рыжая и оседланная! Вперед!
Наклониться, чтоб избежать столкновения с кривыми ветвями дуба, сжать зубы, пропустив хлесткие удары несущихся навстречу сосновых лап; быстрей, еще быстрее… Здесь повернем, срезая угол; прыжок через заснеженный овражек, снова склониться к лошадиной шее, проезжая под ветвями деревьев… Начинается спуск к ручью – рррр, как говорят гномы, саг'лиэ бъяу! Копыта звонко стучат по камням, только бы глупая кобыла не попала ногой в засыпанную снегом дыру, только бы повезло, только бы успеть…
Приблизившись к стае, Роскар выстрелил в ближайшего зверя. Короткая стрела вонзилась глубоко в спину, на дюйм ниже хребта; тварь сбилась с шага и, скуля, покатилась следом за своими удаляющимися товарищами. Справедливо ожидая, что потерявшая одного из своих стая немедленно набросится на обидчика, принц поднял ставший бесполезным арбалет, готовясь отразить возможную атаку.
Что за шутки?!
Волки зло огрызнулись, но и только; а тот, который должен сейчас подыхать, или, в крайнем случае, кататься по камням, стараясь выгрызть стрелу-убийцу…
Тот волк поднялся, упёр бешеный, звериный взгляд в обидчика, и, волоча задние ноги, повернулся, намереваясь продолжить гон.
Кто из нас сошел с ума? Он или волк? Да полно, волк ли это?
Для того, чтоб перезарядить оружие, времени не было, проверять, добьет ли вторая стрела того, кого не прикончила первая, тоже. Перехватив арбалет, как дубинку, Роскар послал лошадь в галоп, догнал волка (кажется, другого) и от души ударил его поперек спины.
Хруст, визг… Тварь кубарем летит на прибрежные камни. На облепленном тонкой корочкой льда валуне остается бурый след. А зверь поднимается. Его череп расколот, челюсть полна крови, он смотрит на охотника алыми безумными звездами, он так похож на Шторма, что замирает сердце, и он…
Они бросились все сразу, стаей, одни на коня, другие на человека. Завизжала лошадь, когда в нее вонзились острые клыки. Каким-то чудом успевший выхватить кинжал Роскар махнул, распарывая живот набросившемуся на него вожаку, ударил в горло второму… Не следовало бросать повод! Кобыла то ли угодила в рытвину, то ли поскользнулась; в любом случае ее падение стало для Роскара неприятной неожиданностью. Едва успев вынуть ноги из стремян, принц откатился в сторону, в любую секунду ожидая очередной атаки.
Волки стояли полукругом и следили за каждым движением поднимающегося человека.
– Идите же… Ну! – прошептал Роскар. Кинжал в руке горел нетерпением. Хватит стоять! Я жду вас!
С волчьих клыков капала слюна и кровь… темная, почти черная кровь… Они стояли, ждали… даже тот, который должен быть погибнуть первым, второй, с переломанной спиной, вожак, из брюха которого змеился бурый туман…
Потом вожак покачнулся и…
И разделился.
На его месте оказалось два совершенно одинаковых волка, поджарых, бурых и ненавидящих весь мир и принца Роскара в придачу.
Что?!!
Не позволяя человеку собраться с мыслями, волки накинулись на него, охотно подставляя покрытые шерстью бока под удары. Сколько их было? Десяток? Дюжина? Сколько стало? Две дюжины? Больше?!.. больно…
Волки кончились внезапно, как летняя гроза. Не удержав равновесие после очередного удара, Роскар упал в снег, и холод немного остудил горячую голову. Что с тобой, дружище? Новый приступ безумия? Посмотри – только смотри внимательно. Ты думаешь, что сражался с врагом – а где кровь зарезанных волков? Где их трупы? Где?!
Бурые спины мелькают, сливаясь с пятнами сосновых стволов и белого снега.
Проклятые твари, они его обманули!
Роскар подбежал к валяющейся на снегу лошади – жива, только нога разорвана до кости. Жить будет… В отличие от… О боги и демоны, кого же преследует кошмарная стая?!
Он сам не понял, откуда знает ответ.
Его величество милостью богов король Кавладора Гудеран Десятый поправил капюшон, сползший на нос. Его рыжий конь тихонько трусил по направлению к Борингтону. Ну, по крайней мере, король так надеялся. В конце концов, даже если он ошибся (снова. В четвертый раз!) с выбором тропинки, невелика потеря. Конечно, Везувия будет недовольна, что он опоздает к обеду, но это такие мелочи…
Надо будет в следующий раз взять с собой карту Борингтонского леса. Сегодня он взял книгу – новая придворная магэсса, то есть госпожа алхимик, порекомендовала. Интересные идейки, не сказать, чтобы реальные и достойные воплощения в жизни, но очень освежает и отвлекает от насущных проблем. Жаль, что начавшийся снегопад не позволил дочитать главу до конца. Опасаясь, что бумага промокнет, король спрятал фолиант под плащ. Ничего, доберусь до замка… или, в крайнем случае, до куда-нибудь, и дочитаю.
Рыжий вдруг дернулся, насторожил уши. Гудеран отвлекся от мыслей о грядущем отдыхе и увидел, как из-за сосен выбегает волчья стая.
Какие страшные твари! Двигаются быстро, бесшумно, как тени…
– Лео, сделайте что-нибудь! Пусть они бегут быстрее!
– Заткнитесь и не мешайте мне работать! – рявкнул волшебник. Вообще-то, он не собирался кричать на инспектора, и он в принципе не умеет ссориться с людьми, просто… просто…
Призванныеолени, и так порядком недовольные, что им пришлось служить верховыми животными, вывезли спасателей к ручью и категорически отказались идти дальше. Овчарка залаяла, что было излишеством – пытающуюся подняться на ноги лошадь Клеорн уже заметил.
– Где принц Роскар? – крикнул он.
Под кочкой спрятался, едва не ответил волшебник. Что-то творилось – странное и неприятное, отвратительное в своей неизвестности. Что-то творилось и требовало принятия решений, на который у мэтра Лео не было ни опыта, ни соответствующих заклинаний, ни даже избытка Силы. Волшебник попытался пришпорить оленя – тот недовольно закрутил головой, но покорился воле человека и поспешил туда, куда уводили следы.
Деревья… деревья… Блин, надо выучить хотя бы пару заклинаний Зеленой Школы, чтоб в следующий раз уберечь себя от царапин и сосновых пощечин!
Но потом заросли кончились, и мэтру Лео стало не до собственных несчастий.
На узкой тропинке, вьющейся среди черно-белого безмолвного леса, бесновались демоны. Нет, это было хуже демонов – бурый мех, кровавые глаза, оскаленные пасти и ненависть, ненависть, ненависть… Рыжий конь с распоротым брюхом лежал в снегу; волки и их добыча слились в единый рычащий ком. Клыки, когти, руки, прижатые от злости уши, блеск стали, короткий вой, стон, злоба, ярость, ненависть…
Выстрел!
Вырвавшийся из револьвера подоспевшего Клеорна огонь и последовавший скулеж раненого волка вывел мэтра Лео из шока. Волшебник спрыгнул с оленьей спины, потряс руками и запустил в копошащийся темный шар молнию. Зверя, которого как раз в этот момент его высочество отбросил в сторону, сожгло дотла. Так, надо повторить… и еще… еще…
Что-то было неправильно, но на размышления времени не осталось. Там, внутри волчьей стаи, был принц Роскар и какой-то другой человек; к ним бежал Клеорн, явно намеревавшийся вступить в бой с волками, и мэтр Лео постарался не отставать. Кстати, зачем сжигать волков? Можно же просто поднять их «Флейтой Ветра» и отбросить в сторону…
Какие-то странные звери. Обычно волков, да и прочую живность Лео прекрасно слышит, но эти… Всё дело в усталости? Или…
Додумать Лео не успел. Клеорн разрядил револьвер в очередного волка; Роскар рассек кинжалом другого, и остальная стая, пожав хвосты, бросилась в рассыпную.
– Он мёртв? – подбежал волшебник к лежащему в истоптанном, испачканном снегу человеку.
Клеорн не ответил. В принципе, комментарии не требовались – изодранная в клочья одежда, темные озерца крови и отсутствие попыток двигаться или хотя бы стонать, говорили сами за себя.
Принц Роскар рухнул на колени и откинул с лица пострадавшего капюшон. Прислонил кинжал к побелевшим губам брата. Хрипло прошептал:
– Ещё нет.
Сказать, что известие о несчастном случае с королем произвело в Борингтоне тот же эффект, что зажженная спичка – на пороховом складе, значит не сказать ничего. Замок взорвался, погребя под нахлынувшим беспокойством мир и добродушие последних дней. Любимое зимнее развлечение вдруг показало волчьи клыки; хуже всего было то, что речь шла не о метафорах, а о самых натуральных волках. Судя по воплям Могдена, доносившемся из малой гостиной, присутствие в лесу злобной стаи стало для господина распорядителя таким же сюрпризом, как для короля.
Хмм… Пожалуй, королю пришлось все-таки хуже.
– Что там? – спросила Далия, с трудом сдерживая беспокойство. Вышедшая из королевской спальни Камюэль устало привалилась к притолоке, хотела вытереть выступивший на лбу пот, но с неудовольствием отказалась – руки начинающей целительницы были покрыты пятнами крови.
– Крепко его подрали, – ответила ведьма. – Самые крупные раны я зашептала, но это на два-три часа. Его надо срочно в Талерин, чтобы мэтресса Розанна наложила швы, особенно на правую руку – там все сосуды и мышцы порваны, предплечье на сухожилии держится. Похоже, его величество кромсали, как взбесившийся дровосек прыгучую ёлку [30]30
Персонаж народных сказаний Буренавии: превращенная в дерево (сосну, березку, но чаще ель) прекрасная девушка. Если дровосек попадается добродетельный и трудолюбивый, прыгучую елку обычно расколдовывают и играют свадьбу. Трагический вариант: злые дровосеки рубят всё подряд, и красавицам остается скрываться бегством.
[Закрыть]… Нужно заказать молебен Премудрой Прасковии, а еще лучше – и Асгадиру Внезапному, чтоб б ольшую беду отвел.
– Всё так плохо? – ужаснулась Далия.
В ответ Камюэль скорчила выразительную гримасу. Еще хуже, чем кажется на первый взгляд.
– Я приведу Фотиса, – вызвалась алхимичка. Сейчас она была готова совершить любой подвиг, только бы справиться с томительным, разъедающим внутренности, невыносимым ожиданием возможного несчастья.
– Мэтресса! Ваша ученость! – выскочила откуда-то графиня Росинант. Ее милость была растрепана, будто после хорошей драки.
– Мне некогда! – рявкнула Далия.
– Умоляю вас, ваша ученость! – не унималась Синтия.
– Еще слово, – прошипела Далия, с трудом удерживаясь, чтоб не схватить графиню за соблазнительно тонкое, беззащитное горлышко. – И я превращу ваш мозг в тыкву!
Графиня охнула, схватилась за сердце и отстала.
Внизу, в большой гостиной, герцог Тирандье пересказывал злоключения, случившиеся на охоте с ним. Отчего-то зрелище устроившегося в уютном кресле герцога вызвало у Далии отвращение, а квохтание вокруг него дочуры и прочих придворных куриц смотрелись злой пародией на безмолвное горе, охватившее королеву и принцессу Ангелику. Стараясь не показывать охватившие ее чувства, сапиенсологиня прошмыгнула в сторону кухни.
– Кто-нибудь видел Фотиса? – строго спросила она у челяди.
Кто-то развел руками, кто-то покачал головой. Некоторые ограничились испуганным взглядом. Да что такое творится?! Все будто с ума сошли! Нашли, чего бояться – банального несчастного случая! Будто никто никогда не падал с лошади, не ломал себе кости и не становился жертвой взбесившихся волков!
Хотя, если подумать, подобные несчастья имеют обыкновение происходить с кем-то другим, а не с королями.
У большого стола, наполовину заставленного кастрюльками, сковородками и приготовленными к обеду блюдами, сидел мэтр Лео. Молодой человек выглядел поникшим и несчастным. Инспектор Клеорн топтался рядом.
Когда Далия с участием спросила, что случилось, Лео отнял прижатую к переносице мокрую тряпку.
– Бичедо страшдодо, – ответил он.
– Носом кровь идет, – уточнил Клеорн. – Он просто разнервничался.
– Беретрудился, – возразил Лео, возвращая тряпку на место. – Оддогду и буду в борядке…
