Текст книги "Длинные тени"
Автор книги: Лана Туулли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 41 страниц)
В один прекрасный весенний день план Клеорна по обнаружению преступных намерений травницы едва не увенчался успехом. Он выбрал время, когда старуха ушла в город, залез к ней в дом и начал искать что-нибудь подозрительное. К сожалению, подозрительного обнаружился воз и маленькая тележка, и, пока Клеорн сражался с «Определителем лекарственных растений северо-восточных провинций Кавладора [10]10
Издан книгопечатней «Двушерсталь и Сыновья» в год Желтой Лягушки.
[Закрыть] », ведьма вернулась.
– Выходи, бестолочь, – беззлобно велела она. – И больше в кладовку ко мне не лазай; и так все травы перемял…
Смущенный Клеорн вышел, полыхая ярче закатного солнца.
– Проклясть бы тебя, серолапого, – продолжала Шила, глядя на потупившегося юношу круглым, совиным глазом. – Проклясть бы так, чтоб припекло, чтоб прочувствовал, каково это – когда ни одна сволочь тебе не верит, когда каждая квочка, гордая тем, что белые ручки ни разу в жизни не замарала, тебе в спину плюет… Думает, что она выше тебя, а всех заслуг – повезло родиться под счастливой звездой. Моя-то давно закатилась, – невнятно добавила ведьма.
До Клеорна донесся горький аромат ее дыхания, и он понял – женщина крепко выпила. Шила Розенвальд меж тем достала из шкафа сомнительного вида бутыль, стерла с нее пыль и паутину, зубами выдернула пробку и предложила выпить «по глоточку». Клеорн отказался.
– Ну, как хочешь, – буркнула она. Налила, выпила – и расплылась в блаженной ухмылке. – Ты, дурашка, больше сюда не ходи. Потом придешь… – добавила она загадочно.
– Потом – это когда? – тут же уточнил полицейский.
Травница снова наполнила и опустошила кружку, посмотрела на осадок, помолчала.
– Убьют меня скоро, – вдруг ответила она. Клеорн передумал сбегать и уставился на нее глазами, полными вопросов. – Чую, ходит вокруг меня смертная тень. Придет черный человек и украдет мою душу… Ты его найди, серолапый, – ведьма внезапно схватила его за руку. Приблизилась так, что Клеорн различил самые мелкие морщинки, испещрившие ее лицо, увидел пресловутую бородавку и смертельное, беспроглядное одиночество в глазах. – Ты найди его, а я тебе и с того света поворожу. Я ж понимаю, ты родился таким, не стал бы волкодавом, стал бы оборотнем; ты мне верь, я ведь какая-никакая ведьма, в душах читать умею… Молод ты еще, глуп, думаешь, законы писаны, чтоб исполняться – а они для того выдуманы, чтоб нас, магиков, в узде держать, королей подпитывать…
При желании старухины слова можно было подвести под соответствующий закон, но Клеорн чувствовал – не знал, не понимал, а именно чувствовал, – что Шила говорит о чем-то своем, а вовсе не призывает к свержению существующей власти. Она шептала, а может быть, грезила наяву – поникшая, пьяненькая и жалкая.
Ее убили через три дня. Клеорн со строгим видом отчитывал провинившегося тролля (тот додумался предложить полицейскому краденые подковы), когда услышал в домике Шилы громкий спор. Пронзительный голос пожилой женщины был хорошо различим; она еще и еще раз повторяла, что ее никому запугать, что она и похлеще ворьё видала, и не тычь тут свой ножик, не родился еще тот вор, который посмеет ее запугать, бери, тварь чернокнижная, своё барахло, она о такое дерьмо руки марать не согласна; плати да уматывай, ты, демон…
Клеорн ворвался, снеся дверь с петель, и увидел, как Шила, хватая ртом воздух, медленно оседает на пол. В глубине дома хлопнула створка, и Клеорн бросился следом, успел заметить одетого в черное человека, перепрыгивающего ежевичную ограду… Погоня, прыжок в колючие заросли – и дикое чувство растерянности. Куда пропал убегающий преступник? Склон Малявки просматривается на все стороны света, где же он, где?!
Полицейский бегом вернулся назад – уверенный, что старуху сморил сердечный приступ или какая другая вызванная испугом хворь.
Шила Розенвальд уже не дышала. Ведьма смотрела остановившимся взглядом в потолок, и красное пятно, едва различимое на фоне темной одежды, расплывалось у нее на груди.
Какова вероятность, что преступления, совершенные посредством тождественного оружия, направленные против объединенных неким свойством жертв, совершены одним и тем же человеком? – думал инспектор Клеорн.
Тридцать восемь имен и обстоятельств требовали серьезного и вдумчивого изучения.
Королевский дворец
Легкий морозец украсил оконные стекла паутинкой узоров, но в Морской гостиной, получившей свое название из-за тематики развешенных по стенам картин, было тепло и уютно.
Играли лютня и флейта; под взглядами королевы (снисходительно-умилённым) и придворного алхимика (кислым) принцессы Анна и Дафна изволили заниматься танцами.
– И – один, и два, и три, и восемь, и – один, и два, и три, и восемь, – отсчитывал танцмейстер, господин Фульк. – И поворот, и рука, и плечо, и восемь; и налево, и рука, и плечо, и восемь…
На личиках принцесс сияли улыбки. Вообще, как заметила Далия, девочки были на редкость подвижными – каждый день они хотя бы по полчаса упражнялись в стрельбе из лука, Анна охотно ездила верхом, а Дафна, когда думала, что ее никто не видит, передвигалась по замку вприпрыжку. Ничего удивительного, что танец доставлял им столько удовольствия.
Раз уж принцессы радовались занятиям с господином Фульком, всем остальным поневоле приходилось испытывать те же чувства.
Далия, прячущаяся в нише у окна, мрачно проследила за теми, кто собрался сейчас в Морской гостиной: Элоизой Росинант, Мелорианой Тирандье, Сюзетт Ле Штанк, Денизой Желорен, ее братом Раулем и кавладорскими принцами.
Дети графини Желорен были исполнены чувства ответственности – их мамаша, как успела изучить алхимичка, воспитывала детей в духе избыточного патриотизма; а может, они просто были слишком юны, чтоб относиться к себе и ситуации со здоровым юмором. Так или иначе, шестилетний Рауль просто лопался от гордости – сегодня ему выпал жребий составить пару маркизе Ле Штанк, и малыш, высунув от волнения язык, добросовестно выполнял команды Фулька.
Все остальные кавалеры фактом своего кавалерствования мучились. На лице Ардена, топчущегося рядом с Денизой, была написана скука, чело Роскара было хмурым и печальным. По Дворцу ходили слухи, что принц расстроен историей, которая приключилась на днях с его любимым охотничьим псом; Далия коротко посочувствовала Роскару – еще бы, и пса потерял, и в компанию Мелориане попал… Относительно скорби о домашнем питомце Далия не имела ничего против – она сама с удовольствием поскорбела бы, если б Черно-Белый монстр Напы слинял в какое-нибудь Путешествие к Центру Земли [11]11
То есть умер. Гномы – материалисты, они не верят в то, что душа куда-то отлетает, переселяется и прочее. С другой стороны, они прагматики – поверить, что три лет гном жил себе, а потом вдруг перестал, им достаточно сложно. Поэтому считается, что если кто-то становится слишком стар и немощен, чтобы держать молоток в руках, он отправляется в Путешествие к Центру Земли.
[Закрыть]; но вот Мелориана…
Семнадцатилетняя дочь герцога Тирандье была мила, очаровательна и прелестна. Она была элегантна и вежлива; восторгалась произведениями искусства и всегда проявляла милосердие к сирым и убогим. Ее красота, утонченность и достоинства, от пышно взбитых рыжеватых волос до кончиков атласных туфелек, были столь отменны, столь великолепны, что просто вопияли о том, как бы их увенчать короной.
Можно даже маленькой.
Принц, возьмите меня замуж! – кричал весь облик дамы Мелорианы. Девица улыбалась хмурому Роскару, строила ему глазки, смеялась звонко, как хрустальный колокольчик, и чирикала о чем-то своем, возвышенном и очаровательном…
Как поняла Далия – не из разговоров, а, скорее, из недомолвок королевы и старшей принцессы, – возможность породниться с всесильным герцогом Тирандье семейство Каваладо не радовало. Герцогу принадлежали обширные земли на юге страны; он был богат, родовит, но, к сожалению, жаден. Именно ненасытность его сиятельства в том, что касалось еще большего количества земель, золота и почтения, и была той причиной, по которой к нему настороженно относились Гудеран, Ангелика и ее супруг. Везувии не нравилась сама Мелориана – королева не питала особых иллюзий по поводу деверя, но терпеть еще одну, настырную, самовлюбленную и истеричную родственницу не собиралась. Что думал сам Роскар по поводу Мелорианы Тирандье, оставалось тайной.
– Посмотрите, мэтресса, какими влюбленными глазами смотрит на Роска Элоиза, – шепнула королева. Лицо Везувии озаряла та мягкая, нежная улыбка, которая обычно появляется у королев, уверенных, что мир крутится по их высочайшему соизволению.
Алхимичка посмотрела.
Из-за недостатка кавалеров Элоиза Росинант составляла пару Дафне; и по сравнению с хрупкой, подвижной партнершей выглядела большой, громоздкой и неуклюжей. Впрочем, она всегда так выглядела; а в конце прошлого года [12]12
Конец года – Лишний день – обычно отмечается перед весенним равноденствием. О встрече Далии и графов Росинант см. Теория и практика идеальной диеты
[Закрыть], когда судьба занесла Далию и Напу в замок графов Росинант, Элоиза была больше минимум на двадцать фунтов.
– Она выглядит … хмм… серьезной…
«Несчастной» и «скучающей» было бы сказать вернее, но – сами понимаете… Этикет, политес, вежливость…
– И шаг, поворот, и три, и восемь; дамы меняют кавалеров – глубже поклон, дамы! И один, и два, и три – глубже, глубже, – восемь! – разорялся Фульк.
– Не правда ли, они чудесная пара? – промурлыкала Везувия.
На фоне высоченного, широкоплечего Роскара рослая, статная Элоиза действительно выглядела недурственно. Вот он, принцип относительности, – могла бы сказать алхимичка, но в этот момент их доверительный разговор с королевой прервали.
– Ваше величество, – согнулся в поклоне подошедший мэтр Лео. – Настоятельно прошу извинить меня, но у меня важное сообщение для госпожи придворного мага.
– Не буду мешать вашим волшебным делам, – дозволила королева и величественно покинула Морскую гостиную.
Лео отвесил еще один поклон, теперь уже персонально для мэтрессы Далии. Сделал он это достаточно странно – извернувшись и надолго вонзившись взглядом в танцующие пары.
– Хватит издеваться, мэтр! – рявкнула Далия. – Я – не маг, и вам прекрасно об этом известно!
– Да ладно вам! – отмахнулся волшебник. – Я еще позавчера в Министерстве Чудес о вашем назначении слышал. Охотничий Замок гудит, как весенний улей – одни возмущаются, как это алхимичка осмелилась выдавать себя за магэссу. Другие вас поддерживают, – эпоха прогресса, время перемен, и всё такое. Третьи составляют глухую оппозицию действующему руководству, и намерены делом доказать вашу практическую некомпетентность, и лишь избранные ликуют и поют вам хвалу – уж лучше с королевскими детьми будете возиться вы, чем они…
– Переживем, – буркнула мэтресса. – Зачем пришли?
– Я? А… это… посоветоваться с придворным магом. Мэтр Фледегран ведь старый приятель нашего министра… был, – немного рассеянно ответил молодой человек, глядя на танцующих. Далия удивленно подняла бровь: на кого, интересно знать, он смотрит таким голодным взглядом? – Ну, и по старой памяти он иногда помогал в расследованиях. Знаете, проверить место преступление на следы магии, прочитать ауру свидетеля…
– Я думала, что всем этим нынче занимаетесь вы, – ехидно напомнила Далия.
– Разве? – удивился Лео. – А, да, как я мог забыть… ну, вы ж умная дама, должны понимать – кто я, вчерашний ученик, а кто – мэтр Фледегран, ого-го, восьмой уровень в Магии Природных Начал, три дополнительных специализации… Ну, короче, я думал, он мне поможет…
Далия промолчала, всем своим видом показывая, какого мнения можно быть относительно растяп, которые приходят посоветоваться с кем-либо, прекрасно зная, что этот «кто-либо» уже неделю как умер, и на его место взят другой. Лео, совершенно не замечая выражения лица своей собеседницы, уставился на Элоизу Росинант, отчего девушка залилась земляничным румянцем.
– И восемь, и поклон! Глубже, дамы, глубже! Кавалеры, шеи вперед! Ваше высочество, фиксируйте ручку! – Фульк перебежал от Анны, которой составлял пару, и показал Ардену, что от него требуется. – Теперь пробуем новую фигуру. Музыку, пожалуйста!
Сидящие в углу музыканты размяли пальцы, и, тихим беззлобным словом поминая стремление юношества к искусству, приступили к следующей пьесе.
Лео откровенно любовался юной графиней Росинант. На его худом лице появилось то бесшабашное выражение, которое у существ попроще – например, спаниелей, – обычно заканчивается загрызенными вусмерть хозяйскими тапочками. Как могла заметить Далия, Элоиза просто таяла от восхищения, которое выказывал волшебник.
А это, – мысленно поставила галочку алхимичка, – уже другой принцип: противоположности притягиваются.
– И один, и два… сударь, чего вы медлите? – напустился танцмейстер на застывшего столбом молодого человека. – Нам кавалеров не хватает! Хватайте госпожу маркизу и кружите ее, кружите!..
Лео не заставил себя упрашивать. Он охотно присоединился к танцующим; хитрый вольт, поворот, и шаг, и восемь – и вот он уже танцует с Элоизой Росинант. Девушка зарумянилась, как наливное яблочко; скромно потупила глаза, и – совершенно неожиданный эффект, – почувствовала себя танцующим на лепестках розы эльфом. По крайней мере, так виделось со стороны – в движениях ее появились невыразимое изящество и грация, такие, что Фульк рассыпался в комплиментах, а Сюзетт и Мелориана оскорблено поджали губы.
– Ну-ну, – сказала себе алхимичка.
– И три, и восемь, и поклон! Ваше высочество, ручку! – танцмейстер подскочил к Роскару и попробовал придать его длани то положение, которое бы идеально соответствовало композиции.
Его высочество совершенно неожиданно рыкнул на Фулька, да так, что сухопарый, тощий учитель танцев отлетел на несколько шагов. Герцогиня и маркиза застыли, Дениза перепугалась, Рауль приготовился рыдать и пошире открыл рот, заглатывая необходимую для шумового сопровождения порцию воздуха. Даже алхимичка удивленно выгнула бровь.
– У него рука покусана, – громким шепотом объяснил Арден танцмейстеру. – И вообще, хватит на сегодня танцев.
Фульк только и смог, что кивнуть, глядя, как принц Роскар покидает Морскую гостиную.
Приняв поведение дядюшки за пример для подражания, Арден попробовал улизнуть следом.
– Не так быстро, ваше высочество, – перехватила его мэтресса Далия. – У нас с вами час обсуждения внеклассного чтения.
– А я иду как раз за книгой, – честно-честно соврал Арден.
– Не верьте ему! – тут же встряла Дафна. – Он идет к своим гномам, у них на сегодня запланировано посещение оружейной!
– Попытка засчитывается, – понимающе улыбнулась Далия. – А вы сами, ваши высочества, куда собрались?
– Но как же так? – изумилась Анна. – Нам нужно отдохнуть после танцев! Умыться, переодеться…
– Не могут же принцессы, как какие-то простолюдинки, ходить целый день в одном и том же платье? – ввернула маркиза Ле Штанк.
«Это как понимать?!» Далия насторожилась, как боевой жеребец при звуках полкового горна. Эта брабансская выдра осмелилась критиковать ее, дипломированного алхимика, внешний вид?! Да, платье не новое… Но оно приличное, и будет приличным еще минимум лет пять!
– Хотя откуда вам знать, что такое мода, мэтресса, – добавила Мелориана. – В годы вашей молодости всё было по-другому…
Герцогиня улыбнулась так нежно, так сочувствующе, что Далия едва сдержала порыв надавать ей по шее.
– Ах, как это неожиданно, – продолжала Мелориана. – Алхимик – на месте придворного мага! Надеюсь, вы хотя бы фокусы показывать умеете?
– Конечно, умеет! – вмешалась Элоиза. – Мэтресса Далия, между прочим, такие фокусы показывает, каких вы никогда не видели!
– Спасибо, Элоиза, – от души поблагодарила алхимичка. Ведала ли она, устраивая сеанс похудения юной графской дочери, что приобретает не пациента, но друга и защитника? И какого – пусть кулачки у графини меньше, чем у принца Роскара, но они минимум вдвое больше, чем у Мелорианы и Сюзетт вместе взятых!
– У нее фокусы не простые, а сапиенсологические! – не унималась Элоиза.
– Да уж…
– И она в любой момент вам их устроит, так что у вас языки от удивления повылазят!..
– Правда? – не поверила Далия.
– Серьезно? – уточнила Анна. Дафна подпрыгнула от счастья и сделала пируэт. Арден, которого алхимичка весьма опрометчиво выпустила из рук, закричал, чтоб без него не начинали, и умчался прочь – звать на представление приятелей.
– Пожалуйста, – воспользовался паузой господин Фульк, – мэтресса, очень вас прошу: обойдитесь без взрывов – эта гостиная мне пригодится завтра, разучивать с их высочествами фигуры эулегре-дансоне [13]13
Эулегре-дансоне – бальный танец.
[Закрыть].
«Взрывы? Фокусы?! Я?!! О, боги…»
Что же делать, что же делать?
Вариант первый: сбежать с оглушительными воплями. Не прокатит – чего доброго, поймают на лестнице, потребуют объяснить, что ее так испугало. Прощай, репутация.
Второй: по-быстрому сбегать в Университетский квартал, попросить у ректора Григо справку, о том, что вышеуказанная и нижеименованная мэтресса посещала курс практических семинаров на тему «Теоретико-методологические основы фокусопоказания с последующим развоплощением»…
Не то, не то… нужно что-нибудь действительно волшебное, что-нибудь такое, чтоб у всех челюсти попадали… Эх, жаль, не успела Напа выкопать подземный ход, как было бы здорово…
Напа! – зацепилась Далия за спасительную мысль. В следующую секунду алхимичка уже схватила мэтра Лео за рукав мантии и угрожающе зашептала ему на ухо:
– Быстро отправляйтесь в «Алую розу»…
– Зачем? – попробовал было сопротивляться маг. Далия охотно объяснила:
– Затем, что если вы этого не сделаете, вся ваша дальнейшая жизнь превратится в ад! Немедленно телепортируйтесь в «Розочку», возьмите там кота – только, ради всех богов, не перепутайте! Вам нужен Черно-Белый, пушистый, противный, который имеет привычку греться перед очагом! – и возвращайтесь сюда.
– Хорошо, – покладисто согласился Лео.
– Только не перепутайте! – закричала вслед алхимичка, но маг уже исчез в тумане телепорта.
– Я кошек люблю, – подошла к алхимичке Дениза Желорен. Девочка застенчиво помолчала, а потом не выдержала, спросила: – Мэтресса, а вы его лопнете или что?
– Детка, – строго посмотрела на ребенка госпожа «придворный маг». – Не мешай.
– Я не детка, я – «моя милость», – поправила Дениза. – И я не мешаю, мне просто интересно, вы правда кошку лопнете? Или подожжете? Или какой другой фокус смагичите?
– Твоя милость, ты б лучше за братом приглядела, – предложила Далия. – Посмотри, что он делает.
– Ну, в носу ковыряет… – равнодушно ответила Дениза. Видно было, что тема кошачьего фокуса захватила ее полностью.
– Разве ты не знаешь, что ковырять в носу в присутствии королевских особ означает наносить им оскорбление? – строго поинтересовалась алхимичка. Дениза охнула и побежала лишать брата удовольствия.
К тому моменту, как прибежали Арден и дети советника Штрудельгольца, в Морской гостиной всё было готово к демонстрации последних достижений прикладной сапиенсологии.
«У меня есть шанс приспособиться к данной среде, и я ни в коем случае не должна его упустить,» – сказала себе Далия. По счастью, помощники не подвели – и Лео не промахнулся телепортом, и Черно-Белый Кот как никакое другое существо во Вселенной подходил, чтобы убедить аудиторию во всемогуществе «магэссы».
О прошлом Черно-Белого Кота мог бы рассказать мэтр Виг, его создатель – величайший специалист Магии Крыла и Когтя, если бы не скучал в Чудурском Лесу, среди оборотней, грифонов, змеев и прочих чудовищ. О настоящем уже говорилось – Кот явно намеревался проспать холодное время года у очага в «Алой розе». В будущее никто не заглядывал, хотя Далия вот уже несколько месяцев намекала Напе, что у котика, возможно, имеется хозяин.
Гномка упорно не понимала намеков, а слухи, что ее Черно-Белый якобы разговаривает, списывала на бурную человеческую фантазию. Нет, правда! Подумайте только! Кот – и почему-то разговаривает!..
– Как вы все знаете, – приступила мэтресса Далия к демонстрации «фокуса». – Животные не обладают членораздельной речью.
– Кроме трехголовых цинских змей, – тут же добавил Скузя.
– И пустынных сфинксов, – встрял Кув.
Гномы сидели втроем в одном широком кресле, и, судя по настороженному виду, намеревались подвергать сомнению каждое слово алхимички.
Далия пресекла попытку втянуть ее в дискуссию.
– Об исключениях позже. Сейчас нам надо убедить данное конкретное животное – вид ф елис сильв естрис к атус, подвид – одомашненный гномкой, разновидность – в меру упитанный, пушистый, длиннохвостый…
С каждым определением золотые глаза Черно-Белого расширялись и расширялись.
– Так вот, нам надо убедить сей экземпляр в том, что он умеет разговаривать. Приступим, дамы и господа.
Первое время ничего не происходило. Принцессы и фрейлины (за исключением Элоизы, которая внимала объяснениям мэтра Лео), затаив дыхание, смотрели на Кота; тот пытался вырваться из цепкой хватки алхимички. Гномы и Арден едва слышно переговаривались. У Далии вдруг возникло подозрение, что нынче же вечером ее эксперимент будет воспроизведен четырьмя малолетними натур-испытателями.
– Как вы видите, животное сопротивляется и делает вид, что не умеет говорить.
– Мдау! – подтвердил Черно-Белый.
– Поэтому мы прибегнем с тайным сапиесологическим знаниям. Кисонька, – приторным голосом потребовала Далия. – Я понимаю, что перед лицом общественности свой талант ты проявлять стесняешься…
«Я стесняюсь?!» – молча возмутился Кот. И, уверенный в собственной безнаказанности, показал алхимичке язык.
Далия прищурилась. Эх, не будь она столь заинтересована в результатах демонстрации…
– Подумай, какое вознаграждение может компенсировать твои моральные издержки? – предложила она Коту. – Чего тебе больше хочется получить на ужин – колбаскас натуралис, рыбкас маринадос, или петрус вульгарис, пер черепушка ад мордаун?
– Чего вы там бормочите? – возмутился Скузя.
– Не частите так, мы конспектируем! – поддержал брата Кув.
– Совершенно зря, ибо на каждый экземпляр требуется свой набор сапиенсо-стимулирующих воздействий! – парировала алхимичка. – Давай же, Котик, не стесняйся, скажи что-нибудь…
– Мяу… – жалобно протянул Черно-Белый.
Глаза у него были хитрые-хитрые. Посмотрим, – говорили эти зерцала души, – как ты будешь выпутываться.
Далия потрясла котика, почесала его за ушком, предложила на выбор «Стер-а-ля-Дь в винном соусе», «sh ashlyk-barash ek» и воз сухой мяты в придачу, только говори, говори хоть что-нибудь, ты ж умеешь, сволочь пушистая…
Мелориана и Сюзетт откровенно смеялись, глядя на потуги «магэссы» выдавить из животного хотя бы одно внятное слово; Элоиза тоже хихикала – Лео что-то рассказывал ей и, для пущей достоверности, рисовал что-то на ладони; принцессы смотрели вежливо и сочувствующе…
Кончилось всё тем, что Черно-Белый Кот извернулся, оцарапал Далию и вырвался на свободу.
– Так, значит, лопать вы его не будете? – обреченно переспросила Дениза. – Может, хотя бы подожжете? Тоже будет весело…
Кот посмотрел на девочку дерзким золотым глазом, открыл рот, беззвучно мяукнул; после потянулся, выгнул спину, прошелся перед почтеннейшей публикой, вскочил на каминную полку, потоптался, решая направо ему поворачивать, или всё же налево…
Наконец, определился с направлением, сделал шаг – и исчез.
Что здесь началось!
