Текст книги "Длинные тени"
Автор книги: Лана Туулли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 41 страниц)
– Вот как! – изумленно воскликнул Тирандье. Он округлил рот, став похожим на удивленную курицу, да так и застыл, пораженный известием. Подобная верность и искренность сопереживания растрогали Роскара, и он, не в силах подобрать правильных слов, от души хлопнул герцога по плечу.
Малость не рассчитал… ой, простите, я не нарочно…
– Меня просто убили ваши слова… то есть, я хотел сказать, это же неслыханное счастье! Его величество останется жив! Какая удача!
– Ага, – искренне признал Роскар. – Вы меня извините – я обещал побыть с братом, пока Везувия отдыхает. А еще с Арденом и девочками надо словечком перемолвиться…
– Конечно-конечно, ваше высочество! – расшаркался герцог. – Это вы меня простите, что отнимаю по пустякам ваше драгоценное время. Но, раз уж я всё равно позволил себе оторвать вас от важных занятий… Может быть, вы позволите моей дочери засвидетельствовать вам свое почтение? Бедняжка так волнуется! Вчера, когда она увидела вас, окровавленного, израненного, ее нежное сердечко преисполнилось тревогой и сочувствием! Она умоляла меня прийти и убедиться, что сами вы не пострадали и находитесь в добром здравии!
– Уж в этом не сомневайтесь, – проворчал Роскар. Вообще-то, только Мелорианы ему для полного счастья не хватало. Да, именно ее сиропного голоса и очередной слащавой песенки про то, как ноет девичья душа от неразделенной любви. Ну ее, эту Мелориану… Вот только как сказать любящему отцу, что даже минута в обществе его дочуры – настоящая пытка? – Э-э… Вечером, я поговорю с ней вечером, – наконец, выдавил Роскар.
– Отлично! Она с нетерпением будет ждать встречи с вашим высочеством! – обрадовался Тирандье.
Так. Теперь, пока будем сидеть у постели счастливо почивающего братца, надо придумать, как уговорить даму Мелориану одарить своей заботой кого-нибудь другого, а не принца Роскара.
И все-таки хорошо, что день наступил. Ночь прошла, опасность растворилась в ушедшем сумраке, и оставалось надеяться на лучшее. Почему бы не воспользоваться затишьем и не помечтать о том, что случится какое-нибудь чудо, и на месте надоедливой Мелорины окажется Джоя.
Джоя…
Наверняка это было дурно и подло, но впервые за несколько месяцев Роскар был счастлив от того, что не видел Джою во сне. Нет-нет, он радовался не потому, что разлюбил чудесную, загадочную и добрую девушку, а из-за того, что утро все-таки наступило, мрачные тени ушли и брат остался жив.
Или из-за чего-то еще.
Герцог Тирандье не жалел спины и отвешивал поклоны все время, пока принц Роскар спускался по лестнице. Когда же его высочество удалился окончательно, его сиятельство подскочил, будто нежданно получил укол булавкой, и поспешил к обожаемой дочери.
– Пошла вон, – с порога заявил он горничной.
– Вы чем-то расстроены, папенька? – промурлыкала Мелориана. Она, как и Роскар, сидела перед зеркалом. Однако там, где его высочество покорно подчинялся, юная герцогиня наслаждалась – Мелориана перебирала расставленные на туалетном столике флаконы, оценивала пудру и румяна или примеряла, как будут выглядеть украшения.
Едва дождавшись, пока горничная сделает последний книксен и, наконец, удалится, герцог вырвал из рук дочери длинное перо цапли и в раздражении смял его в кулаке.
– Ты знаешь, как твоя подруженька нам удружила?!
– Папенька! Не ломайте перышко! За него еще даже не уплачено!
– О боги, и за какие грехи вы послали мне дочь! – потрясая кулаками, возопил Тирандье. Мелориана раздраженно закатила глазки. Опыт предшествующих семнадцати лет показывал, что нотацию все равно придется выслушать, так что ладно, дражайший родитель, вопи себе на здоровье. – Почему у меня, как у всех нормальных герцогов, не родился сын?! Почему я вынужден воспитывать ту, которая тратит мои деньги на шелк, драгоценности, духи – ты в них купаешься, что ли?!
– Потому что если бы у вас был сын, вам было бы трудно породниться с королевским семейством, – холодно ответила Мелориана.
– У меня был шанс с принцессой Ангеликой! – запальчиво возразил герцог. – Если бы не возвращение Громдевура, я бы уговорил ее выйти за меня замуж!
– Ага, тринадцать лет уговаривали, а вмешался генерал и всё испортил, – съязвила доченька.
Тирандье стащил парик и утёр выступивший пот. Вырастил, на свою голову… была бы Мелориана сыном, давно бы выпорол, по-отечески, любя, чтоб говорил, да не заговаривался. А так… Жалко. Красивая она у него все-таки, нежная, ранимая…
– Я только что разговаривал с Роскаром. Он утверждает, что король поправится в течение недели.
– Ах, папенька, нашли, кого слушать! На Роскара хорошо смотреть, – уверена, что на парадном портрете мы будем выглядеть просто великолепно! – а слушать его совершенно не обязательно.
– Он говорит, – герцог подошел к дочери, положил руки на ее плечи, чтоб удержать кокетку на месте, и повторил еще раз, подчеркивая интонацией каждое слово. – Что король поправится в течение недели. Это означает, что твоя пелаверинская цаца напортачила! Что она не довела дело до конца! Что она такая же неумеха, как и все вы, бабы!
– Я попросила бы не обобщать и избегать в моем присутствии столь оскорбительных вульгаризмов, – возмутилась Мелориана. – И вообще, госпожу де Неро нашли вы.
– Не я, а фрателла Раддо, – тут же отвел обвинение Тирандье.
– Но господин Бонифиус ваш друг, так что в конечном итоге виноваты вы, и никто другой.
– Я?! – поразился Тирандье. Мелориана поджала губы, и герцогу не оставалось ничего другого, как признать правоту дочери. Да, выходит, что я… Остальные не сознаются… Его сиятельство схватило парик, нервно закусило буклю и принялось метаться по комнате, приговаривая: «Что же делать, что же делать?!»
– Не нервничайте, папенька, – приказала заботливая Мелориана. – А то опять до несварения доволнуетесь. Возьмите себя в руки. Нам надо срочно известить Кассандру, что…
– Нет! Ни в коем случае! Не вздумай встречаться с донной Кассандрой, я тебе запрещаю! И не сверли меня взглядом, ты не гном, а я не стенка! Разве ты не знаешь, что во Дворце теперь круглосуточно дежурит телепат, что он может уловить любую враждебную мысль, прочитать любое намерение?
– Ах, папенька, – улыбка, которой девушка наградила отца, была самодовольной и снисходительной. – Сразу видно, что ваше м ышленье [34]34
Мелориана Тирандье уверена, что данное слово образовано от слова «мышь» и обозначает что-то изворотливое, маленькое и хорошо запрятанное.
[Закрыть]сформировалось в неподходящих условиях. Как меня может услышатьмэтресса Хлоя, когда она дежурит в противоположном конце здания? А как она сможет разобраться, насколько враждебны мои намерения и в чей конкретно адрес они направлены? Я поступлю проще.
Мелориана встала, перешла к письменному столу и решительно подвинула к себе надушенную розовую бумагу.
– Что ты делаешь, душенька? – заглянул из-за плеча герцог. – Ты что, не понимаешь, какой радостью будет для министра Ле Пле и его сыщиков написанная тобой улика?
– Не понимаю, что вы имеете в виду, папенька, – на сей раз улыбка Мелорианы была лукавой. – Я всего лишь даю объявление в газету о том, что купленное 10-го числа текущего месяца траурное платье нуждается в подгонке по фигуре. Хотела бы я знать, сумеет ли кто-нибудь из господ менталистов углядеть заговор в подобном сообщении!
– Совсем человеки ополоумели, – ворчал Ньюфун. – Сначала ловушки для них делай, потом вообще разоружай, а теперь опять переделывай!
Спонтанно начавшийся обыск затянулся на весь день. Сейчас всё пространство кабинета и гостиной заполняли расставленные и разложенные магические и околомагические штучки – чаши, коробки, тигли, статуэтки, ножи, лопаточки, стеклянные емкости и многая прочая. Фриолар, изображая нечто среднее между предметом меблировки и абстрактным символом Неизбежности, с сожалением констатировал пропажу зеркала на драконьих лапах. Что утешало – пропало не только зеркало. Недосчитались еще пятнадцати артефактов из списка, плюс двадцать семь наименований ингредиентов, плюс шестнадцать готовых к применению микстур и зелий…
Кое-что (и это утешало) нашлось в апартаментах запасливого и, увы, покойного мэтра Фотиса. Кое-что (и это настораживало) исчезло окончательно и бесповоротно. Инспектор Клеорн был недоволен – теперь еще, помимо покушения на короля, придется расследовать кражу!
Раздражение усиливал тот факт, что мэтресса Далия, как ни крути, опять оказывалась в списке подозреваемых. Правда, на сей раз ее оправдывало то, что она сама подняла тревогу, но мало ли… И в Луазе, когда убили Лека-Притворщика, Далия находилась в ста шагах от места преступления. Тревожно, не правда ли?
Может быть, стоит поговорить с алхимичкой, попробовать прощупать почву? Вдруг она видела кого-то или что-то, что позволит пролить свет истины на дело Убийцы со Стилетом?
Клеорн встряхнулся, будто таким образом можно было избавиться от дурных предчувствий. Всё равно мэтрессы нет, она удалилась выполнять основные обязанности; к тому же – мэтр Нюй предупреждал, что Далия попытается что-то скрыть от сыщика.
Нет, погодите-ка. Астролог говорил, что Клеорну будут лгать женщины, особенно рыженькая. А мэтресса сапиенсолог, при тысяче недостатков, присущих ее полу, роду занятий и складу личности, является шатенкой.
Брр… Что за чушь все эти звездочетские бредни!
– А вы что здесь делаете? – чтобы отвлечься от настырных мыслей, Клеорн напустился на тех, кто подвернулся под руку. А именно – на двух мэтров, алхимического и волшебного. Лео и Фриолар расположились в креслах у камина, где-то сумели разжиться вином и закуской, и теперь увлеченно обсуждали обнаруженные в библиотеке Фледеграна манускрипты.
– Консультируюсь по поводу незнакомых мне артефактов, – объяснил Лео. Слишком поспешно, по мнению Клеорна. Значит, каждое сказанное волшебником слово следовало считать враньем сивой кобылы, – Если вы не помните, мэтр Фриолар имеет честь быть секретарем мэтра Вига, величайшего специалиста магии Крыла и Когтя и весьма умелого артефактора. Я пользуюсь случаем и повышаю свое образование…
– Лучше б вы делом занялись, мэтр, – проворчал сыщик. – А вы, сударь? Зачем прибыли в Талерин, а?
Невозмутимый Фриолар степенно принялся объяснять – в шестой раз за день, – обстоятельства, которые и заставляют его сидеть в башне королевского алхимика, ожидая обнаружение зеркала на лапах. Понимаете, у меня есть мэтр-работодатель. А у него четыреста лет назад была семья, а теперь обнаружилось, что часть ее (семьи) пропала, и мэтр Виг желает найти ее (ту часть, которая выросла на острове Дац и откликается на имя Джоя), а для этого требуется волшебное зеркало…
– Джоя? – переспросил Ньюфун.
Всё то время, пока люди изнывали от сомнений или предавались иной человеческой разновидности безделья, гном трудился. Было так легко не замечать увлекшегося работой мастера, лишь изредка вздрагивая от звона очередной пружины или стука гномьего молотка, что о его присутствии почти забыли. Да, копошится кто-то низкорослый, заново снаряжая ловушки против охотников за артефактами, а он, оказывается, всё слышит! И имеет кое-что сообщить!
– Ты знаешь Джою? – удивился Фриолар.
– А как же! Девчонка ж у Напы живет! Вернее, жила, пока летом не уехала на свой Сумрачный Остров!
– Ее там нет, – покачал головой алхимик. И тут же его озарило: – Так это Напа писала Джое письма!
– Не Напа, – Ньюфун, будучи гномом, предпочитал точность, – а ее человечка. Спроси саму Далию, если не веришь – я ведь им сразу сказал, что искать девчонку надо в Вертано, она там все ходы-выходы знает…
Клеорн насторожился. Вертано? Вот как? Интересно, случайно или все-таки не случайно разговор о столице Пелаверино заходит на следующий день после покушения на жизнь правящего монарха?
Пришлось вмешаться и допросить мастера Кордсдейла по всем правилам. Кое-что Клеорн помнил – да, ему кто-то говорил, что из «Алой Розы» кого-то похитили. Правда, сыщик почему-то подумал, что речь шла о Далии, и отправился искать пропавшую алхимичку в Луаз. А на самом деле вторую алхимичку – ведь Джоя, будучи студенткой Университета, имела право так называться, – увезли куда-то на северо-восток, в сторону Триверна. Точного направления Ньюфун указать не мог, так как по причинам, сообщать которые он наотрез отказался, путешествовал под землей.
Последний раз гном видел Джою в Вертано. Вернее, не видел; ему сказали, что она там, и он пошел проверить… А потом? Тут Ньюфун задумался и стал постукивать по затылку молоточком. Что-то такое было … или это было уже не в Вертано, а в Пустыне? Нет, не вспоминается, хоть тресни. В Пустыне-то Ньюфун был, ему дали пушку и велели приглядывать за двумя человеками, а вот подробности…
Или та девчонка вообще не Джоей была? А, вспомнил! Девчонка была совершенно другая, только Оск почему-то звал ее Джоей.
– Оск? – хором переспросили Клеорн, Фриолар и Лео.
– Тот дылда, который моего Кота чуть не прибил, а потом принцем Роскаром оказался. Я не верил, чтоб мне пива не пить! Ей-ей, не верил, думал, у парня с головой не порядок. Ан нет, оказалось, не врет…
Сыщик второй раз попросил изложить ему подробности, но и тогда осталось слишком много неизвестностей.
– Пожалуй, я поговорю с Напой, – решил Фриолар. – С вашего разрешения, господа, откланиваюсь.
– А я поговорю с его высочеством, – задумчиво протянул Клеорн.
– А я, – заявил Лео, едва за начальством закрылась дверь. – Поговорю с дамой Элоизой.
– Кто такая? – осведомился гном. – Откуда она знает Джою?
– Самая лучшая девушка на свете! – восторженно ответил волшебник, забираясь в камин и кастуя заклинание телепорта. – Совершенно не знает эту вашу Джою, в теоретической магии не сильна, о расследованиях понятия не имеет – за это я ее и люблю!
VIII
Кёр-Роэли, Замок
Снова наступал вечер. Похолодало, и Замок застыл, покрытый инеем, еще более величественный и прекрасный, чем прежде. Утром ослепительно светило солнце – холодное, как и всё в этом странном мире, и Джое в какой-то миг показалось, что жизнь не так уж и плоха…
Но это было утром.
Сейчас девушка сидела у окна башни-лаборатории, закутавшись в плащ, подбитый гладким черным мехом, рядом урчал Альбинос, положивший ей на колени круглую тяжелую голову. Джоя рассеянно гладила зверя по загривку и пыталась проанализировать, что же произошло утром.
Всё дело в лунах. Так сказал Цогобас, и у Джои не было причин сомневаться в словах карлика. Однако леди Кёр не снизошла до ответа, и ее молчание тревожило девушку гораздо больше, чем причитания елен-Лур и панические взгляды Дьёмиаса.
Что произошло? Джоя нахмурилась, прижала пальчики к стеклу, оттаивая небольшой кружок, и попыталась вспомнить.
Утром, переписав окончательный вариант Баллады о Шестом Тролле, она отправилась на прогулку. Как раз в это время Цогобас с помощниками расчищалдорогу к Замку. Телепортация – телепортацией, а все-таки хаотично наметенные вокруг жилища сугробы выглядят неэстетично. Да и охотники в Замок все-таки добираются своим, пешим ходом; почему бы не сделать доброе дело.
А потом потребовать от торговцев дичью и пушниной дополнительные скидки.
Наблюдать, как степенный Цогобас гоняет пажей, чтобы те ставили артефакты правильно, направляли магический поток, сметающий снег, аккуратно, да еще вели себя вежливо, было забавно. Чуть позже компанию трудяг догнали вышедшие на прогулку царсари и принялись кувыркаться в снегу, грозно порыкивая, скаля зубы и проваливаясь в рыхлые сугробы по уши. Расшалившаяся Джоя запустила в хищников пригоршню снега, Альбинос в отместку схватил ее за край плаща, утащил в снежные глубины.
Кристаллики льда ослепительно сверкали в лучах солнца, серп Серебряной Луны кокетливой сережкой украшал горизонт, Черная Луны казалась собственной тенью. Грозный зверь порыкивал, жмурился и катался по снежной целине, счастливый, как котенок. Морозец жёг щёки румянцем, и вечно унылая дацианка сама не заметила, как начала смеяться. Это было очень глупо, но именно сейчас Джоя поняла смысл выражения, которое иногда употребляла вампиры ее родного острова – дескать, у живых людей кровь бурлит в жилах. Растворенный в ее собственной крови смех перекатывался по сосудам, щекотал нос, слепил глаза, наполнял сердце необузданной смелостью и звал на подвиги. Никогда раньше Джоя не отважилась бы поймать царсари за уши и тискать огромную кошку; если бы в какой другой день Альбинос схватил ее за одежду и поволок к возвышающемуся вдалеке лесу, девушка бы умерла от страха…
А теперь она задыхалась от смеха. Карлики бросились к ней на помощь, увязая в глубоких сугробах, проваливаясь по пояс и смешно выкарабкиваясь на более-менее крепкий наст. Царсари сгрузил «добычу» под ближайшим деревом, взрыкнул, показывая огромные клыки, и умчался по своим делам. Джоя помахала команде Цогобаса рукой – дескать, со мной всё в порядке, и, постанывая от привязавшегося хохотунчика, принялась искать путь обратно.
Помнится, она еще подумала, не было ли в Кёр-Роэли каких-нибудь эльфов. Окружавший Замок лес при ближайшем рассмотрении оказался непролазной чащей; возникало ощущение, что древесное роскошество было сотворено каким-то адептом Зеленой Магии, переусердствовавшего с дегустацией выращенных им грибов и травок. Мощные стволы, склоненные ветви, разорванная когтями кора, переплетенные побеги, опавшая хвоя…
Джоя осторожно пробиралась по опушке, стараясь, чтобы жадные сучки не зацепили ее плащ; капюшон сполз на нос и рассмотреть что-либо дальше двух шагов было проблематично. Неловко оступившись, она угодила в заметенную ямку, упала на колени, подняла голову…
И увидела повешенного.
Солнце было у Джои за спиной, и поэтому она могла рассмотреть мертвеца во всех подробностях. Даже сейчас – стоило закрыть глаза, и кошмарное зрелище воспроизводилось в мельчайших подробностях. Мертвец был высок ростом, узок в кости, серо-белую одежду – то ли странного покроя длинный камзол, то ли восточный халат – трепал легкий ветерок. Бледное, будто вырезанное из кости лицо запрокинуто вверх и в сторону, под острым подбородком бугрится толстая грубая веревка; труп неспешно раскачивается под собственной тяжестью, и отбрасываемые деревьями тени скользят, как похотливые змеи…
Перепуганная Джоя поднесла руки ко рту, заставляя себя держаться с достоинством и не смущать бесполезным криком покой мертвеца. Она отступила на полшага, под ногой хрустнула ветка, повешенный развернулся… и посмотрел на нее.
Глаза у него были большие, как у эльфа, миндалевидные, раскосые и наверняка прекрасные. При жизни. Сейчас это были два озера, наполненных раскаленной лавой; в них обитала ненависть, в них жила злоба, в них сосредоточилась вся не-жизнь, которой обладало это странное существо; и сейчас адские очи видели ее, Джою.
Повешенный дернулся – неловко, будто от долгого пребывания во вздернутом состоянии у него затекла шея и отнялись руки; нашарил левой рукой в складках одеяния какой-то предмет. Взмах – блеск стали – и он уже падает вниз. На секунду замирает – на фоне черных стволов и мелькающего за ними бесконечного снега появляется бело-серое пятно, расчерченное сверху вниз более тонкими теневыми линиями, – и идет к замершей от испуга девушке. Худое, бескровное лицо кривит улыбка, чернота глаз превращается в вытянутый кошачий зрачок, бесцветные косы шевелятся за спиной, а может быть, это настырные тени бегали по мертвецу и создавали иллюзию движения… Но через секунду он стоял рядом, отводя руку с зажатым в ней кривым кинжалом, и Джоя абсолютно точно знала, что в следующее мгновение безжалостная сталь вопьется ей в сердце…
Она закричала и бросилась бежать. Упала, покатилась по сугробам, провалилась, подавилась страхом и снегом. Она звала на помощь, и через несколько секунд, показавшихся вечностью, почувствовала на спине колючую тяжесть – царсари-альбинос догнал шумную игрушку, прижал к земле и зарычал, готовый принять бой, если кто-то осмелиться отобрать у него добычу.
А еще через секунду рядом с Джоей оказался Цогобас. В пальцах карлика сиял взведенный артефакт, готовый разразиться смертоубийственным заклятием; куда его направить, кто осмелился, где… откуда… где же он? Разве вы не видели? Белесый мертвец, почти эльф, но глазами похожий на обезумевшего демона, он хотел убить меня… он правда здесь был… где же он спрятался?
Карлики помогали девушке встать, а она крутила головой, пытаясь увидеть, где, за каким деревом спрятался мертвец-убийца, он же был совсем рядом, вы что, мне не верите? Он же здесь, я видела, видела…
Окончательно пришла в себя Джоя только в Замке. Тия-Мизар пыталась кормить ее питательным куриным бульоном, елен-Лур выспрашивала подробности и громко охала, Дьёмиас в ужасе трепетал, и никто ничего не мог толком объяснить.
Мертвеца не было, – заявил Цогобас, лично проверив всю испугавшую Джою опушку. – Тебе показалось. Иногда, когда Черная Луна поднимается, Золотой не видно, а Серебряная на исходе, их тени порождают странные иллюзии…
Всего лишь иллюзии? Бело-серая одежда странного покроя, худое лицо, движения, легкие и порывистые – быть может. Но плещущая в мертвых глазах ненависть?..
– Тебе уже лучше? – рядом неслышно материализовалась леди Кёр. Как всегда – белая одежда, сложная прическа, холодное совершенство черт.
Джое кажется, или повешенный действительно похож на Хозяйку Кёр-Роэли? Или это тоже всего лишь иллюзия, порожденная совокупными шалостями трех лун?
Девушка зябко подернула плечами. Волшебница подошла ближе и протянула ей хрустальный бокал с дымящимся питьём.
– Это тебя согреет.
Магическое? Какая-нибудь отрава или эликсир забвения? А, не всё ли равно…
Зелье был отвратительным, горьким и вяжущим. Стоило Джое закашляться, царсари обеспокоенно поднял голову и принюхался.
– Расскажи, на кого был похож повешенный, – попросила Кёр, опускаясь рядом. Длинное белое одеяние сложилось замысловатыми складками. Лунные тени посеребрили профили столь не похожих женщин и превратили дремлющего царсари в величественную статую.
Дацианка по мере сил и возможностей объяснила. Мысли путались, в висках стучало… Воображение оттягивалось по полной программе – стоило сосредоточить взгляд на полосе тени, берущей начало у подоконника и протянувшейся через всю лабораторию, и казалось, что тень извивается, двигается, живет полной жизнью, воруя ее из существ с теплой кровью…
– Он был… ну… странным. Тощий, белый, будто из кости вырезан, волосы светлые… на вас похож… – пробормотала Джоя.
В руках Кёр, как по волшебству, появилась раскрытая на середине книга.
– Посмотри, он похож на этот портрет?
На картинке был изображен альбинос. Отнюдь не царсари, к которому дацианка успела привыкнуть, а ослепительно белый, с прозрачной тонкой кожей альбинос эльфийской расы. Красные глаза, насыщенно розовые губы, уже знакомый Джое то ли камзол без пуговиц, то ли странного кроя халат, кривой узкий меч в левой руке, кинжал в правой… Художник запечатлел тот момент, когда еще-не-мертвец готовился к схватке. Кровавые глаза сверлили противника, которым мог смело считать себя любой, отважившийся открыть фолиант на заданной странице; и в каждой черточке, каждой старательно прорисованной складочке, морщинке или ресничке жила неизбывная, вечная ненависть.
– Да, это он, – прошептала девушка. Голова кружилась всё сильнее и сильнее. Судорожный зевок, медленно распространяющаяся от кончиков пальцев слабость… – Только глаза… Здесь они красные, а у покойника были черные… или я ошибаюсь?.. Что это было за создание, леди Кёр?
– Не бойся, – наградив Джою мягкой улыбкой, волшебница убрала книгу. – Это всего лишь воспоминание о минувшем. Испугавший тебя когда-то жил здесь, в мире трех лун, и потерял здесь свою тень…
– Какое…причем здесь…
В горле пересохло… слабость…
– Причем здесь луны? Золотая луна щедра, она дарит покой и радость, – объяснила Кёр, беря Джою за руку. Может быть, волшебница считала пульс, а может быть, с помощью прикосновения хотела усилить действие какого-то заклинания; но дацианка почувствовала только тепло. Живое, приятное тепло, превращающее навеянную питьём слабость во что-то…что-то…
– Серебряная луна – меняет и шутит. Когда она входит в полную силу, мы снимаем маски и примеряем новые. В Серебряное Полнолуние можно услышать, как боги смеются, наблюдая за нашими маскарадами. А Черная Луна – это Тьма, поглотившая себя и ставшая Тенью. Она дарит, чтобы забрать, она укрывает, чтобы однажды исчезнуть… Когда поднимается Черная Луна, происходит то, что должно произойти.
– И боги… смеются? – превозмогая слабость, спросила Джоя.
– Нет, в этот час боги спят. Даже им иногда хочется отдохнуть, и Черная Луна сторожит их покой, позволяя нам, несовершенным смертным, получать то, что мы действительно заслужили. С восходом Черной Луны открываются тропы, просыпаются скалы и воды, огонь оборачивается льдом, а лёд вспыхивает ярче тысячи солнц…
Рука Джои безвольно упала на черный мех. Глаза девушки закрылись, она коротко вздохнула и тихо опустилась на пол.
– Вот какие чудеса случаются в нашем мире, – шепотом добавила волшебница. Махнула рукой, чтобы забеспокоившийся царсари отошел прочь, и внимательно просканировала уснувшую девушку. Так, хорошо. Как она и планировала – дыхание редкое, легкое, сердце едва прощупывается… А если добавить еще немного магии – то и совсем остановится.
