Текст книги "Длинные тени"
Автор книги: Лана Туулли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 32 (всего у книги 41 страниц)
Талерин, ресторация «Алая Роза»
Обыск продолжался с рассвета, но результаты его были скромнее некуда. Иначе говоря, Далия перевернула вверх дном всё содержимое Напиной комнатушки, заглянула в три ближайшие кладовки, но так ничего и не нашла.
Алхимичке неплохо было бы остановиться… Тем более, что обыск приходилось проводить тайно – во-первых, от Ньюфуна, который, как и полагается старшему брату, ни за что бы не упустил случая поизводить младшую сестренку; во-вторых, от его высочества. Неловко как-то, право слово: принц и так суицидально настроен, и чувство вины его гнетет со страшной силой, а тут какие-то мелкие житейские проблемы, подозрение, что у госпожи Кордсдейл приступ мании накопительства… Я сказала «мелкие» не потому, что не уважаю гномов, а потому, что я лично не допущу превращения вороватой тебя во вселенскую катастрофу, слышишь, Напа Леоне?!
Поиски улик Далия прекратила, только утомившись до полной потери сил. Расположившись в кресле у камина и постукивая по ладони молотком, мэтресса размышляла, как будет незаметно для окружающих поднимать доски пола. Для такой работенки надо быть мускулистым, как Фри-Фри или Роскар, или, в крайнем случае, Элоиза Росинант. Однако до тех пор, пока обвинения в воровстве зиждутся только на интуиции госпожи придворного алхимика, привлекать посторонних к расследованию не следует. И уж тем более не следует жаловаться на поведение Напы инспектору Клеорну. Тот слишком законопослушен, еще арестует… Всех. Напу – за то, что ворует, Далию – за то, что прячет воровку, а Ньюфуна – за то, что полез драться. Полезет, полезет, уж в этом-то интуиция не сомневалась.
Что ж … Остается только применить практическую сапиенсологию.
Что делает несправедливо обвиненный? Не важно, в чем обвиняют, важно то, что все, и люди, и гномы, и кентавры, и тролли, в подобных ситуациях ведут себя одинаково – пытаются оправдаться. Ищут доказательства, что обвинитель не прав. Лезут в драку, когда не находят соответствующих аргументов. Правда, тролли сразу лезут в драку, даже если обвинение истинно, так что давайте исключим их из дальнейших рассуждений.
А что делают люди, гномы и кентавры, когда обвинение правдиво? Здесь можно наблюдать максимальную вариативность реакции: обвиняемый может и раскаяться, и попросить прощения, и максимально усложнить жизнь обвинителю, и нагло врать, что искать нечего…
И что, в контексте вышеуказанного, мы наблюдаем в поведении Напы Леоне Фью из клана Кордсдейл?
Гномка уселась в углу, на доставшуюся ей в наследство кошмарную свинью-копилку, усадила на колени нервно взмякивающего Черно-Белого Кота, и, образно говоря, уподобилась дикобразу. На каждую фразу Далии она отвечала колкостью или смертельной обидой; взъерошена, как мокрая курица, Кота тискает, приговаривает, что кроме него ее никто не понимает… Хорошо еще, свинью свою артефактную на Далию не науськала, вон как та с цепи рвется…
Одним словом, поведение Напы подтверждало: в «Алой розе» можно найти улик на десяток преступлений, но искательнице пока хронически не везет.
– Хогри-хок, – угрожающе предупредила копилка.
Далия крутанула молоток. Ага…
Теперь осталось самое простое: решить, что с обнаруженным фактом делать.
И не успела Далия как следует погрузиться в проблему, в дверь «Алой розы» громко постучали.
– Открывайте! Госпожа Кордсдейл, открывайте! – надрывался Ницш. – Это не я к вам стучусь, – добавил полицейский, продолжая дубасить в тяжелые створки. – А вовсе даже королевский гонец! Мы разыскиваем мэтрессу Далию! Открывайте же… Откры…
Дверь приоткрылась на полдюйма, и Ницш увидел настороженный голубой глаз хозяйки ресторации, а чуть ниже – любопытные кошачьи усы.
– Послание для госпожи придворного алхимика! – на всю улицу объявил королевский гонец. – А вы, случайно, не знаете, где может находиться ее ученость собственноперсонно?
– В Библиотеке, – пропищала гномка. Или кто-то еще, стоявший позади гномки, но не различимый с улицы.
– Ну что ж, проверим, – обреченно согласился гонец. Ницш торопливо объяснил:
– Знаю я этих алхимиков! Схватят книжку – из пушки можно стрелять, они не заметят!
– Мдяя уж, – поддержал кто-то вывод полицейского. Ницш на всякий случай обернулся, но увидел только кончик пушистого хвоста, мелькнувший перед тем, как Напа заперла дверь.
– Эй, ты что делаешь!! – закричала Напа, спрыгивая с входной лесенки.
– Пользуюсь ситуацией, – хладнокровно ответила Далия.
Она сняла с вбитого в стену кольца цепь, удерживающую свинку-копилку, и теперь храбро размахивала перед уродливой мордой своим единственным сокровищем, лупой на длинной позолоченной цепочке. Свинка взвизгнула «Хогри-Хок!!!» и попробовала добраться до добычи.
– Работает, – похвалила себя Далия. – Давай сюда письмо… Ага, его генеральство хочет получить доклад о ходе дел на околомагическом фронте. Ваше высочество, эу, ваше высочество! Пожалуйста, пристегнитесь цепями к стене! Мы вас ненадолго покинем, вы можете пообещать, что останетесь живы до нашего возвращения?
Печальный Роскар мрачно взял обязательство постараться.
– Никуда я не пойду, – заявила Напа.
– Пойдешь, как миленькая, – проворчала Далия, раскачивая лупу.
Тусклый зимний лучик солнца скользнул по оптическому прибору и мгновенно отразился сразу в трех комплектах глаз: гномкиных, кошачьих и искусственных свиньи-копилки.
– Да здравствуют достижения дрессировки, – похвалила себя алхимичка. – В колонну стройсь! В Королевский Дворец шагом арш!
Королевский дворец
Их появление вышло шикарным, хотя и не слишком величественным. Впереди выступала мэтресса Далия, довольная собой, раскручивающая на пальчике весело сияющую лупу и придерживающая за массивную цепь брутальный кошмар на тему «Как отучить ребенка клянчить у родителей карманные деньги». Следом за придворным алхимиком катилась маленькая гномка, из-за шипов на плечах кольчуги похожая на оживший кистень. За Напой выступал довольный собой Черно-Белый Кот, снисходительным золотым глазом оглядывающий жилище короля.
М-да-у, есть, где разгуляться…
Слушая доклад мэтрессы Далии, генерал Громдевур усиленно старался не смотреть на Кота. Уныло-ворчливую гномку он совсем не заметил, а вот Кот… Неужели тот самый?
– Значит, говорите, оба принца в надежном месте?
– Не в одном и том же, – на всякий случай уточнила Далия. – Но да. Один, значит, здесь, а второй – там. И оба спрятаны.
– А мэтр Крифиан?
– Какой еще Крифиан… – напрягла память алхимичка. – Ах, вы о том неудачнике… Не волнуйтесь, он тоже спрятан в надежном месте. Не там, где принцы. Хотя и не тут, где там, когда не в том он месте.
– И вам нужна мэтресса Хлоя, чтобы кое-что выяснить, – продолжал Громдевур, пытаясь переглядеть Черно-Белого Кота.
– Да, она и, если получится, мэтр Аэлифарра… Можно вопрос? Это что, какая-то новая методика тренировки воли и мускулов – игра в гляделки с домашними животными?
Громдевур смутился:
– Нет, просто котик у вас такой… такой… сволочь, наверное.
– Весьма, – согласилась Далия, игнорируя возмущенный вопль Напы.
– Вы к принцессам зайдите, ваша ученость, а то девчонки без вас совсем заскучали. Да, и еще. Ле Пле в ваших покоях какого-то жулика поймал, вы побеседуйте, что да как, проверьте, не украдено ли лишнего, – попросил Октавио. Потом, смущаясь, попросил: – А можно, я вашего Кота пну? А то понимаете, переживания, нервы ни к лешему, а выпить нельзя – жена расстроится…
– Пинайте, – милостиво разрешила алхимичка. «Хогри-хок!» – поддержала свинка.
Кот и гномка ответили взбешенным мявом, вздыбили – один шерсть, другая шипы, – и начали медленно отступать к двери.
– Пожалуй, я лучше сиропчику какого шваркну, – пробормотал Громдевур. Нет, одно дело – подвиги совершать, армиями командовать, а вот Котов нам здесь не надобно… И без них тошно.
Принцесса Ангелика была очень рада видеть мэтрессу Далию.
Ее высочество Анна и ее высочество Дафна тоже были весьма рады видеть госпожу придворного алхимика.
Элоиза Росинант и маркиза Ле Штанк испытывали сходные чувства.
Графиня Синтия успешно притворялась, что также весьма взволнована. В положительном смысле этого слова.
А что касается полутора дюжин прочих дам и девиц, составлявших компанию трем кавладорским принцессам, то они буквально завизжали от восторга и набросились на Далию с раскрытыми объятиями.
Мелориана Тирандье и ее спутница пронаблюдали за сценой приветствия взглядами кислыми, как несозревший лимон.
– Ах, мэтресса, – проворковала, протолкавшись поближе к Далии, госпожа Пиона. – Мой дражайший супруг сказал мне, что именно вы посоветовали министру Рудженти, чтобы он посоветовал его высокоблагородию генералу Громдевуру, чтобы он попросил ее высочество Ангелику пригласить наших девочек ко двору! Им так здесь нравится!
Дочери и внучки советника Джиобарди, а также их кузины, хором подтвердили, что жизнь удалась.
Хрустальная люстра от общего визга задрожала подвесками.
– Так вот кому мы обязаны «счастьем» общаться с этими выскочками, – прошипела Мелориана. – Пойду, спрошу, вдруг она знает, куда подевался принц Роскар… А то его второй день во Дворце не видно. Не мог же он сбежать на очередные подвиги!
– Никуда он от нас не денется, – промурлыкала донна де Неро.
Впрочем, спорить с юной герцогиней Тирандье было бесполезно. Если рыжей красотке чего-то очень хотелось, самым благоразумным было не препятствовать ей, а позволить получить желаемое.
Тем более, что Кассандре-Аурелии и самой было интересно, куда пропал заколдованный принц. Конечно, заклинание до него дотянется, куда бы Роскар не сбежал…
Но одно дело – магический эффект, а другой – конкретные, материальные действия. Помимо того, что Роскар был принцем и вторым в очереди наследником Короны, он был еще и сильным, умелым воином. Которого неплохо бы иметь рядом, в случае, если донну де Неро найдет кто-нибудь из громил Бонифиуса Раддо.
«Хотя где им меня найти,» – подумала иберрийка, медленно потягивая сладкий ликер, которым нынче угощали гостей, – «За столько лет никому в голову не пришло, где и как меня искать. А уж теперь – тем более…»
Она посмотрела по сторонам, куда бы поставить пустую рюмку, и наткнулась на жадный, взволнованный, горящий взгляд.
Черно-Белый Кот в ответ ласково зажмурился – уж больно хороши были флюиды, исходящие от таинственной незнакомки. Хотя какая она ему незнакомка? Единожды недограбленное существо – для него, Черно-Белого Кота, лучше, чем какой-нибудь родственник.
Ибо родственников у Кота никогда не было, а всех прочих можно грабить, грабить и грабить…
Чудурский лес, Башня
Вечер того же дня
– Ничего в своей жизни, кроме грабежа, я и не видел, – печально каялся дон Текило. – Хотя его, надо признать, я повидал во всяких обличьях. Бывает, вспомню, как мы с Лео тайники взламывали, по гробницам-сокровищницам путешествовали – на сердце теплеет…
– Л-л-ео? – простучал зубами Клеорн.
По причине расстроенных чувств инспектор немного переборщил с прогулкой. К тому времени, как Фриолар собрался позвать господ сыщиков на обед, Клеорн благополучно успел заблудиться и пройти пять лиг в сторону Орберийских гор. Пока секретарь волшебника его возвращал, сыщик окончательно замерз и теперь тихо оттаивал, сидя за столом виговой (все еще виговой!) лаборатории.
Оба претендента расположились на спорной территории, вооружились каждый своей кальянной трубкой и теперь сообща пускали ароматный дым из одного сосуда. Они предавались сему нехитрому занятию с такой подлинно восточной негой и философским спокойствием, что у Фриолара возникло сомнение, а какое вещество, собственно, имеет честь быть воскуряемым?
Оставалось надеяться, что присутствие двух стражей порядка (Брыка, также порядком заиндевевшего, Фриолар разместил в углу) заставит иберрца хоть чуточку соблюдать закон.
Насчет Вига молодой человек подобных иллюзий не питал.
– И что, вас ни разу не ловили? – удивился принц Арден, слушающий откровения дона с таким азартом, что ушки его вот-вот рисковали дорасти до эльфийских кондиций.
– Как это – «не ловили»? – фыркнул сеньор Альтиста. – Ловили, раз пятьдесят… еще раз сорок брали в плен в полуживом состоянии…
– Вы были ранены? – продолжал любопытничать мальчишка.
– Ну, не то, чтобы ранен… – засмущался бывалый вор. – Скорее, находился во временно недееспособном состоянии. Да что толку вспоминать подробности? Скажу тебе сразу: сыщики, они завсегда одинаковые. Чуть замешкаешься – хвать, и нету…
Купающаяся в облаках кальяна Касси подтвердила, что дон Текило абсолютно прав. Чуть что – и фиу… Жизнь проходит, как дым сквозь пальцы…
– Жизнь вообще очень сложная штука, – вздохнул Виг. – Взять, к примеру, меня. Живу тихо, никого не трогаю, а беды сыплются одна за другой… То Башню оттяпают, – тут волшебник покосился на беспечно пускающего колечки дыма дона Текило. – То внучка пропадет…
«Начинается,» – подумал Фриолар. Он был занят технической правкой великой виговой монографии – подгонял по размеру листы, проверял, не размазались ли где строчки. «Сейчас мы будем иметь счастье наблюдать получение дармовой малины… тьфу ты, внучки. И без медведя».
В следующий момент алхимик, да и все, кто сейчас собрался в лаборатории мэтра, резко вздрогнули. За исключением Касси – уж ее-то испугать внезапный, хотя и очень громкий перелив звоночков-бубенчиков, уже не мог.
– Что это? – спросил Арден. Виг поднялся, прошаркал по лаборатории и, сверившись с накрепко приколоченной к самому звонкому колокольчику запиской, ответил:
– Не волнуйтесь, это всего лишь мои новые усовершенствованные в ороны. Вывелись, мои красивенькие… Эй, алхимия, где инкубатор? Ты что, его на омлеты извел?!
Приставив табурет, Фриолар достал с верхней полки стеллажа большой плетеный короб, укрытый заклинанием стазиса.
– Мои хорошенькие! – обрадовался Виг. – Моя летающая прелесть! Они даже между мирами могут передвигаться, – сообщил он подскочившему Ардену.
– А можно мне такого же?
– Конечно! Сейчас они вылупятся…
Наблюдая, как квохчет волшебник над выбирающимися из скорлупок мокренькими, уродливым птенчиками, дон Текило несколько раз затянулся кальяном и кратко резюмировал:
– А у меня тоже когда-то семья была. Жена, сын…
– И где они сейчас? – спросила Касси, также не сводя взгляда с «гнезда».
– Кто ж знает, – вздохнул Текило. Помолчал. Посмотрел, как Виг почесывает птенцов по клювикам, выбирая того, которого не жалко подарить мальчишке. – Вот и не противно же со всякой мелюзгой писклявой возиться…
– Оттяпаешь у меня Башню – сам будешь их кормить дважды пережеванными червяками, – парировал Виг, на секунду выйдя из образа «несчастного, согбенного заботами старца».
– Еще чего! Их вон, собакам или лисам скормить, и вся недолга!
Принц был поражен до глубины души:
– Но вы ведь шутите, сеньор Альтиста?! Разве рыцарский кодекс не учит нас поступать справедливо и защищать слабых?
– Я не рыцарь, – буркнул иберрец.
– Но все-таки, – не сдавался упрямый мальчишка.
«Ой, мамочки, птенец,» – поставил диагноз Фриолар. Перехватил ухмылку, которую мэтр Виг поспешил укрыть бородой и морщинами, и решил не читать престарелому пройдохе нотаций: чем бы ни закончился имущественный спор между волшебником и его жертвой, пропавшую вигову правнучку всё равно придется найти.
А птенцов действительно жалко.
« Дорогой Фри-Фри,» – сообщало послание Далии, прибывшее с вечерним Корвином. « Обстоятельства требуют моего присутствия в столице: тут образовались кое-какие сложности с семейством моих нанимателей, да и, скажу честно… Пожалуй, не буду смущать твою чистую совесть лишней информацией. Ты мне понадобишься, чтобы поклясться, что раз ты ничего не знал, то я не подозревала тем более.
Пока что сделай следующее.
1. Береги то, что я оставила вам с Рыжиком на хранение. И вовсе не мэтра Вига я имею в виду.
2. Поспрашивай мэтра про заклинания Магии Крови. Меня интересуют те, с помощью которых можно управлять волей человека. Что будет чувствовать заколдованный, если делать не хочет, а заставляют? Если Клеорн будет подслушивать, а он, скорее всего, будет, объясни ему, что спрашиваешь для снятия порчи, а не ее нанесения.
3. Если Клеорн не поверит, разрешаю использовать его в качестве опытного образца. Заодно и выясним наверняка, снимаются ли подобные проклятия.
Вы с Вигом еще не разобрались с поисками его пропавшей родственницы? Фри-Фри, всё очень серьезно. Если это Джоя, ее требуется разыскать как можно скорее и, по возможности, так, чтобы она не попала в руки правосудия. И чтобы никого не погрызла, если попытается. Ну, ты понимаешь.
Наша милая Напа Леоне передает тебе привет. Сама черкнуть тебе пару строк она не может – руки заняты, свинью-копилку сторожит.
Я
П.С. Так, между делом, поспрашивай Клеорна, случались ли когда-нибудь преступления, за которые наказывали не хозяина, а подстрекавшего к упомянутому преступлению домашнего любимца? Очень нужно, чтоб были. Если нет, подумай на досуге, как организовать соответствующий прецедент. Казнь путем усекновения головы, усов и конечностей меня устраивает. Не для себя лично – для вреднючего питомца, конечно же».
XV
Королевство Ллойярд, Восьмой Позвонок
Шел дождь.
С тоской вспоминая засушливый климат Бёфери, Огги Рутфер дежурил под стенами замка волшебников, стараясь не упустить того момента, когда нанятый специалист доложит об успехе поисковой операции. Купив у разносчиков жареную рыбу, Рутфер подкармливал очередную бродячую кошку, вернее, целую дюжину тощих созданий, сбежавшихся ради бесплатного угощения. Животные, не веря своему счастью, с жадностью глотали еду; особенно усердствовала чья-то курсовая работа – большой кошачий скелет, добросовестно перемалывающий зубами куски рыбы. Пристроившийся следом полосатый блохастик не гнушался подобрать столь специфическим образом измельченное пропитание, и даже подбадривал покровителя жадным мявом: не стой, не лови блох, ешь, скелятина, а то я пока жевать не научился!
Дождь шел всю ночь, и Огги Рутфер дважды посылал за добавкой услужливо-безропотных слуг Восьмого Позвонка. Его щедрость не осталась безнаказанной. Наоборот, у молодого человека появился повод гордиться своей предусмотрительностью, когда под утро рядом с ним стали кружиться весьма подозрительныелетучие мыши. Кот-скелет бесстрашно выгнулся (хотя больше, казалось, некуда), зеверещал-задребезжал челюстями и первым бросился на защиту благодетеля. Остальные, вздыбив шерсть и прижав уши, также выразили свое фу: здесь кормят их, а чужие кормушки пусть располагаются в каком-то другом месте.
К утру пошел снег. Противно-мокрый, ничуть не лучше льющейся с неба воды. Опять же спасибо кошкам – без них, прильнувших со всех сторон, у Огги к утру обязательно случилась бы простуда. А так – переночевали, и бесплатно, и почти комфортно… А ты, костяной, не лезь. Как тебя гладить, пальцы за ребра цепляются?
Только Рутфер собрался стучаться в ворота замка, идти проверять, что там делает его консультант, как створки ворот распахнулись и похожий на грустного пса волшебник явился сам.
– Знаю!! – заорал мэтр Лео.
Выглядел волшебник совершенно безумно: красные от недосыпания глаза, всклокоченная шевелюра, у груди – книга, зажатая побелевшими от напряжения, сведенными судорогой руками.
– Я теперь всё знаю!!! – повторил волшебник. – Я знаю, как оно прячется! Теперь оно от меня не скроется! Вперед!!!
И спешно начал что-то колдовать.
Кот эту мажью породу разберет, – решил Рутфер, осторожно пристраиваясь в радиусе действия телепортирующего заклинания. – Может, книга и в самом деле дурная, вон как подействовала… Однако ж гонорар задохлик принял, пусть отрабатывает.
Через минуту Огги передумал. Мало того, что телепортировался волшебник в какой-то забытый богами маленький городок, так еще и медведи здесь по улицам шастают…
– Вперед!! – азартно повторил Лео, забираясь на спину мохнатому «коню». – Без нас они его не раскроют!..
Рутфер вздохнул. Ведь знал же, что самым большим риском его профессии является переборщить с оплатой вспомогательного персонала. Но раньше он думал, что это правило касается в основном брави и большого количества легкодоступной выпивки. А тут… интеллигентный с виду молодой человек, всего-то одна книжка, хоть и толстая. А такое разрушительное воздействие…
Талерин
17-й день месяца Гусыни
К утру Цогобас смирился с неизбежным. Оно, это самое неизбежное, оставалось загадкой, но загадкой, у которой может быть не бесконечное множество ответов, а вполне даже конечное. Два-три варианта, не больше. Или карлика осудят за грабеж (который он, увы, не успел совершить), или за незаконное проникновение во дворец. Арестовавшие Цогобаса стражники что-то говорили о недуге короля, и эти речи заставили кожу на голове карлика пойти морщинками: ой-ой… Вот только не надо все совершившиеся в Королевском Дворце преступления взваливать на узкие плечи господина Цогобаса! Я не знаю, с чего ваш король надумал помирать! Понятия не имею, о каких краденых драгоценностях идет речь! И вообще, я оказался здесь случайно, меня Кот принес!
У-уу, скотина черно-белая…
Так или иначе, сейчас главный хранитель Замка в Кёр-Роэли, самый преданный помощник Госпожи и ее верный слуга сидел в подземелье, с забитыми в колодки руками, и не имел возможности ни сбежать, ни оправдаться. Сбежать – потому, что до татуировки, нанесенной на верхней части груди Цогобасу дотянуться не удалось, хотя он старался. Извивался, как гнолл, охотящийся на ворон. А оправдаться – потому, что догадывался: ему никто не поверит.
Уж он бы, застав кого-нибудь за кражей в кабинете Госпожи, ни за что не поверил, что преступник оказался в этом месте случайно.
Вполне возможно, что если бы Цогобас вел себя иначе, то и обращение с ним было более гуманным и уважительным. Увы, карлика сгубил избыток артистизма. Он так хорошо изобразил, что готов насмерть загрызть любого, кто до него дотронется, что всех, трен кайхай, покусает и живыми в землю заколдует, что стражники перепугались и навешали на него столько железа и нюртанга – троллю впору.
«Теперь они позовут какого-нибудь сморчка, из тех, которые постарше и помогущественнее. Кого, интересно? Пугтакля, селитры ему в корешки, или кого помоложе найдут? Да какая разница – всё равно, это будет один из тех, кого я грабил по приказу Госпожи. А между прочим, и не грабеж то было! Просто Кёр-Роэли мир маленький, а Госпоже для ее волшебства предметов и веществ нужно о-оочень много. Отдавали бы задаром, я б не воровал. И вообще…» – всхлипнул Цогобас, вдруг преисполнившись жалости к себе. – «Я ми-иирный…»
Увы, холодные сырые стены темницы были глухи к жалобам узника. Оставалось только ждать, гадать, на кого он сейчас больше похож – на распятую лягушку, или на распяленное кусанное молью рукоделие, – и надеяться на лучшее.
Последнее получалось хуже всего.
За тяжелой, обитой железом дверью послышались шаги и голоса.
– Вы уверены, что мне сюда нужно? – спрашивала женщина.
– А то! – отвечали ей громыхающие связкой ключей стражники.
– Нет, вы не поняли, уважаемый: вы уверены, что именно мне нужно сюда идти? – не сдавалась женщина.
– Не боись, твоя ученость, – лихо цыкнул зубом первый страж. Мстительный Цогобас от души пожелал, чтобы зубки у дядьки болели, и почаще, почаще… – Оно связанное. В желез азабито, а кусаться начнет – ты нас зови, мы ему по мордасам треснем!
Карлик зашипел от бессильной ярости. Эх, не успел я использовать запонки! Узнали бы вы тогда, кто кого «по мордасам»!
Но здешний люд – ученый. Первым делом Цогобаса обыскали на предмет артефактов. Всё забрали, гады! Хорошо еще, под рубашку не заглянули, а то и кожу бы срезали.
Дверь заскрипела. Один стражник внес фонарь, второй – низкую табуретку. Потом, подобострастно кланяясь, пригласили войти «ее ученость».
Мэтресса Далия, стараясь двигаться так, чтобы случайно не коснуться стен, потолка, или, да спасите боги, местного воздуха, вошла в камеру.
– Э-э… Я всё прекрасно понимаю – тюремный колорит, давление на психику преступников, возможно даже – вы именно так понимаете слово «романтика», но лучше предупредите сразу – крысы здесь водятся?
– Да с чего бы? – удивился первый стражник. – Оно ж еще не сдохло, что им здесь есть?
У алхимички подогнулись колени. Хорошо еще, что второй тюремщик оказался посообразительнее и, чтоб успокоить даму, громко постучал по углам. Что-то зашуршало и скрылось. Хвала богам! Только практической зоологии Далии сейчас не хватало для полного счастья…
– Ну, ежели чего – вы орите, – заботливо подсказал стражник.
– Обещаю, – Далия была совершенно искренна. – Обязательно.
– Ну, мы, стал быть, пошли…
– Далеко не уходите! – попросила алхимичка.
Устроившись на колченогом табурете, она откашлялась и приступила к первому в своей жизни допросу.
(Чувствуя себя последней идиоткой. Почему она согласилась на авантюру министра Ле Пле? Это его обязанность – допрашивать преступников. А что их поймали в покоях придворного алхимика – так не Далии в том вина!)
– Значит, вы…э-э… тот самый человек… э-э… гном…Хмм, – растерялась мэтресса Далия.
Цогобас поднял голову и уставился злым тяжелым взглядом на пришедшую женщину.
– Тот самый мужчина, который забрался в мои комнаты, – наконец, нашла беспроигрышное определение Далия. – Ой, а я вас знаю! Летом вы чуть не украли у моей подруги свинью-копилку!
В маленьких глазках карлика, полыхающий оранжевой яростью, мелькнул признак узнавания.
– Вы еще кольцо нюртанговое разыскивали и заплатили Напе за его хранение!
– Кольцо было из чистого нюра, – точности ради поправил Цогобас. – Совершенно верно!
– Что ж вы опять на кривую тропку встали? И не совестно вам? С виду вроде бы порядочный чело… мужчина, – посетовала Далия. – Или колечко продали, деньги прокутили, ничего не осталось?
– Клянусь вам, не крал я! – взвыл Цогобас. Вся его решимость быть стойким и непреклонным чудесным образом испарилась. – Не крал! Я всего лишь хотел книжку полистать!
– Вот как? – не поверила Далия. Произнесенная с правильной интонацией и чуть поднятой правой бровью эта фраза позволяла валить на экзаменах самых матёрых школяров. Что – школяров! Даже коллеги, в том числе и мэтр Никант, профессор истории, и сам ректор пасовали, когда госпожа сапиенсологиня задумывала пытать их сомнением!
На измученного ожиданием и моральным унижением карлика вопрос подействовал, как красная тряпка на быка.
– Да чтоб вы знали – я никогда ничего по собственной воле не крал! – (чистая правда: Цогобас всего лишь выполнял приказы леди Кёр). – В жизни за медной монетой, коли не моя, не нагнулся! – (За медью-то? Пффф…) – Живу трудами праведными, ночей не сплю, не доедаю!.. – (Ага. Зачем доедать, если можно швырнуть остатками каши в пробегающего мимо Дьёмиаса? Ведь напрашивается, паршивец!) – Я самый честный на свете карлик! – кричал, обливаясь слезами, Цогобас. – А меня никто не любит…
Далия всполошилась, достала из кармашка носовой платок. Присела рядом с узником и принялась утирать ему слёзки.
– Никто моих трудов не ценит, – всхлипывал карлик. – Госпоже некогда, пажи не понимают, Тия Мизар, правда, сочувствует, но у нее других проблем полно… Так и живу, непонятый!.. Грууууустно…
– Очень грустно, – согласилась Далия. – Вы поэтому и решили ограбить мэтра Фледеграна?
– Сказал же – невиноватый я! – возмутился Цогобас. – А всё кот, паршивец! Сколопендра четырехлапая! Повадился воровать у Госпожи кристаллы, а мне – отвечай! Один раз она мне ухо в слоновье превратила, – пожаловался он. – А Господин, тот вообще – грозился четырежды повесить…
– Погодите. Вы сказали – кот? Какой такой кот?
– Большой, черно-белый, – заложил стервеца Цогобас. – Пушистый, глаза золотые, и на убежденного каторжника очень похож.
Далия не была удивлена. Ничуточки. Она, между прочим, давно догадывалась…
– Значит, вы утверждаете, что этот самый Черно-Белый Кот…
– Он появился у нас в Замке и явно пробирался в лабораторию Госпожи. Я, разумеется, попытался его остановить! А он как побежит, как побежит…
– Постойте, – с педантизмом бывалого экзаменатора Далия остановила поток признаний. – Вы утверждаете, что упомянутый вами зверь умеет проходить сквозь стены?
– Ха! «Сквозь стены»! – возмутился Цогобас. – Он между мирами шастает, как мышь по родному амбару, а она говорит – «сквозь стены»! Это вообще не Кот, а воплощенный Хаос! Его бы к Госпоже на вскрытие, чтоб она достоверно разобралась…
– Прекрасная идея, – одобрила Далия. – Значит, вы вовсе ничего не крали, а оказались в башне случайно, из-за действий магического животного?
– А я о чем толкую! Занесли меня, о стенку стукнули, на произвол судьбы бросили! Я и этим сказал, – качнув головой в направлении двери, продолжал Цогобас. – Только они мне не поверили.
– Не сердитесь. У них служба такая, недоверчивая, – попросила алхимичка. – Знаете, лично я склонна вам верить, только… только… Можно вас попросить? Посидите, пожалуйста, здесь еще немного. Я должна с кое-кем поговорить.
– Посижу, – буркнул карлик. – Но только не за просто так. Книжечку почитать одолжите – на денек, не больше. А на полдня? – закричал он, так как женщина, похоже, его не слышала. Она о чем-то размышляла, шепча и пощелкивая пальцами. – Ну, хоть на часок?
– Вы сбиваете меня с мыслей, – упрекнула Далия узника. – Книгу я, так и быть, вам одолжу. На час.
– А колодки снять?
– Ну уж нет, – возразила алхимичка. – Министр Ле Пле приказал держать вас в оковах, пока компетентный волшебник не вынесет вердикт о вашей непричастности к покушению на короля. Я, конечно, выскажу свое мнение, но насчет колодок не обольщайтесь. Есть, знаете ли, целесообразность, а не только человеко… гномо… хмм… мужчинолюбие.
О том, что произошло в Королевском Дворце в течение нескольких ближайших часов, достоверных сведений не сохранилось. Известно только, что госпожа придворный алхимик прочитала популярную и убедительную лекцию о пользе свежего воздуха, а затем выгнала старшую и младших принцесс совершать променад.
– О чем они разговаривают? – спросила Мелориана Тирандье у своей подруги.
Донна де Неро пожала плечами. Хотела бы она знать…
Шел снег, и в маленьком дворцовом саду царила совершенно особенная атмосфера зимней сказки. Анна и Дафна разрумянились и несказанно похорошели; сейчас девочки с визгом гонялись за мелкими Штрудельгольцами и Желоренами, стараясь попасть в них рыхлыми снежками. Чуть поодаль прогуливались принцесса Ангелика и графиня Синтия Росинант; Элоиза, чем-то опечаленная, украшала отпечатками сапог ближайший сугроб. Маркиза Ле Штанк о чем-то шушукалась с госпожой Пионой Джиобарди и ее двумя наиболее вменяемыми родственницами. А самая ярая поклонница свежего воздуха, то бишь злокозненная и нахальная мэтресса Далия, выгуливала генерала Громдевура. Они прохаживались с такой скоростью, что пожелай Мелориана услышать их разговор, пришлось бы скакать галопом.
