Текст книги "Длинные тени"
Автор книги: Лана Туулли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 41 страниц)
XIII
Чудурский лес, Башня
Дележ спорного имущества перешел в следующую фазу. На некоторое время инспектору Клеорну удалось добиться перемирия, но, как только был завершен ужин и его высочество в сопровождении Рыжика, Корвина и еще полудюжины забавных, мягких и относительно безопасных зверьков, отправился почивать, дон Текило и мэтр Виг сцепились с новыми силами. На сей раз предметом торга стали еноты – отведав приготовленной ими стряпни, иберрец потребовал выдать ему хотя бы пару животных в счет компенсации ему морального ущерба. В ответ Виг скрутил кукиш; за своих питомцев он готов был драться до последнего волоска в бороде. Правда, потом он вспомнил о некоей Ядвиге, которую когда-то подарил в Королевский Музей. На предложении забрать себе Ядвигу отказался уже дон Текило; маг вдруг вспомнил о том, что эта самая Ядвига совсем очеловечилась после предыдущей встречи с жарким доном и потребовал выдать компенсацию ему, за бесполезно потраченную ману.
Старый волшебник распалился; иберрец разухарился. В какой-то момент дело дошло до рукопашной, но, хвала богам, ограничилось подбитым глазом и оторванной пуговицей. Клеорн оттащил разбушевавшегося Вига, который порывался кидать в дона Текило подбитыми заячьим мехом домашними туфлями, Фриолар организовал примочку на пострадавшее око капрала. Теперь он сидел в уголке, пытаясь штопать порванный рукав камзола. Оторванная пуговица сгинула в какой-то из щелей пола, и теперь предстояло пришить на ее место новую.
Самым интересным в бесконечном споре, достоин ли господин Альтиста материальной компенсации за годы, проведенные в качестве украшения флосвилльской площади, было то, что у Вига запасы на «черный день» имелись. Конечно, десять тысяч кавладорских золотых, потребованных иберрцем, являлись астрономически крупной суммой, но, если посчитать стоимость всех хранящихся в Башне вещей, книг, магических зелий… Одним словом, Фриолар смог бы уговорить мужа тетушки Пионы выдать мэтру Вигу соответствующий кредит. Лет этак на двести.
Кредит Вига не устраивал.
Можно было бы выплатить долг артефактами, благо, их в Башне тоже было неумеренное количество.
– Тройной Оракул! – тут же стукнул кулаком по столу мэтр. – Бери, ты ж знаешь, какой он ценный!
В ответ дон Текило разразился красивой длинной фразой о том, что будь он кентавром, а Оракул лютиком, то и тогда бы поленился за ним не то, что наклониться, но даже копытом на него ступить; что будь он праведником, то и тогда бы не смог точно определить, куда этот Оракул можно засунуть, хотя как использовать – пусть догадается сам бородатый сморчок, по недосмотру богов выросший на гумусе Чудурского леса…
– Так его! Так его, бородатого! – подзадоривал юный голосок. Фриолар отвлекся от сражения с пуговицей и посмотрел по сторонам – ему показалось, что это принц, разбуженный царящим в гостиной беспорядком, вернулся и высказывает свое нелицеприятное мнение о почтенном волшебнике.
Одним словом, на Тройного Оракула не согласился дон Текило. Крокодилы дружным трио тоже отказались переходить в собственность иберрца, мстительно припомнив болото, в котором оказались по его милости.
– А золота у меня нет! – сложил руки на груди Виг.
– Врет, старый хрыч! – моментально заложил волшебника всё тот же непонятно кому принадлежащий голос. – Есть у него золото! В подвале целый клад зарыт!
– Это не клад, это муравейник золотоносных муравьев, – отмахнулся маг. – Нельзя их трогать, у них сезон зимней спячки.
– Можно крысиные норы проверить, – не унимался голос. Фриолар с подозрением посмотрел под стол – но и там никого не увидел. Странно…
– Между прочим, это идея, – оживился дон Текило. – Ох, давно не ломал я полы… В этой демоновой избушке на змеиных рожках лом водится?
– Капрал, – солидно откашлялся Клеорн, – вам не кажется, что господа спорщики несколько утратили последовательность размышлений?
– Сам дурак! – отреагировал голос.
Самое интересное, что мэтр Виг и дон Текило на эту реплику отреагировали синхронным утвердительным раскачиванием голов, а оба полицейских – так, как будто никаких голосов не слышали.
Странно, – подумал Фриолар, возвращая починенный камзол на плечи. Шов, ныне скреплявший рукав, был немного коряв, большая серебряная пуговица, выданная Вигом взамен утраченной, выбивалась из общего стиля, но ладно. Сойдет.
Второй камзол, очень удобный и практически новый, Фриолар вчера отдал господину Альтисте. В счет долга своего работодателя, естественно.
Вообще, если честно, причиной разногласий была весьма специфическая финансовая политика, которой придерживался мэтр Виг.
Чтобы понять, продемонстрируем на наглядном примере.
Допустим, некто возжелал свежей, отборной малины, которую можно приобрести у любой хозяйки Флосвилля по цене пять медяков за средней величины лукошко. Некто малину купит, без проблем. Но мэтр Виг на месте этого некто обязательно начнет торговаться и рано или поздно выторгует скидку в половину гроша. Или, как вариант, ему продадут то же лукошко, но еще и горсть сверху добавят.
Случилось такое с вами, вы обрадуетесь и, довольный, отправитесь домой есть малину. Но Виг не абы кто, он пойдет еще дальше.
Ага, значит, лукошко малины можно было бы купить вовсе не за пять грошей, а еще дешевле – станет рассуждать он. Значит, стоит оно как максимум четыре гроша. А если ягода подсохла – вон, смотрите, скукожилась, – так и за три с половиной.
К тому времени, как Виг снисходительно предлагал за покупку три грошика, торговки обычно показывали ему неприличную комбинацию из всех имеющихся пальцев. Когда же выяснялось, что расплачиваться волшебник собирался монетами позапрошлого царствования, потёртыми и гнутыми, да и двумя, больше эта давленая, червивая пакость не стоит, самые нервные из собственниц малины выворачивали свое имущество на дорогу, утверждая, что лучше будут ягодой лесных птиц кормить, чем согласятся на столь убыточную сделку.
Стоило торговкам уйти, на спорное имущество слетались воробьи да зяблики, быстро сортировали ягоду, и Виг получал половину лукошка совершенно бесплатно.
Еще один вариант обретения халявной малины предусматривал использование магического таланта и естественной женской реакции «ой, мамочка, медведь!!!»
Теперь у Фриолара появилось подозрение, что что-то в этом роде Виг проделывает и сейчас. Вчера не получилось – дон Текило реагировал на все предложения исключительно матерно и выгнал их на мороз при первом же удобном случае, даже ночевать пришлось в птичнике. А вот сегодня, да еще при моральной поддержке двух служителей закона…
– Башня – моя! – стучал по столу мягкой теплой тапочкой Виг.
– Хрен тебе, пентюх дубравный! – не сдавался дон Текило. – Хочешь здесь жить – компенсируй! Думаешь, магичить будешь направо-налево, а компенсацию за тебя дятел заплатит?
– Правильно, правильно! – подначивал странный нематериальный голос. – Обнаглел старый, магией своей раскидывается. А о людях кто заботиться будет?! Меня за что-то в бутылку посадил, месяц, если не больше, промурыжил!..
– Бутылка! – вдруг озарило иберрца. Он скомандовал Фриолару: – Эу, бычара алхимическая, сгоняй-ка в мойпогреб и принеси-ка нам чего-нибудь хорошего, чтоб не на сухую голову разговаривать.
– Не вздумай! – взвился волшебник. – Алхимия, посмеешь разбазаривать моиприпасы – прокляну!
– Может быть, их связать? – с надеждой спросил Клеорн у Фриолара. Тот в ответ посмотрел с очень серьезным подозрением:
– Инспектор, а вы, случайно, не слышите..?
– Не слышу – что? – уточнил Клеорн. Теперь уже – отодвигаясь и от Фриолара.
– Какой-то странный голос, высокий и вроде бы женский…
Сыщик перемигнулся с капралом. Тот развел руками, смирнехонько отошел в угол, где удобнее всего держать оборону, и будто случайно перехватил кистень с такой силой, что побелели костяшки пальцев.
– И в самом деле, – Фриолар совершенно неожиданно обрел поддержку в лице господина Альтисты. – Что, ваш малец сбежал, под каким буфетом тут спрятался? Мне тоже чудится, что какая-то шмакодявка малолетняя постоянно в разговор вмешивается.
– И вовсе я не шмакодявка! – возмутился голос. – На себя посмотри, башка гранитная!
– Во-во, – потер подбородок дон Текило. – именно об этой балаболке я и толкую. Или у меня глюки на почве долгого воздержания?
– Мэтр? – повернулся Фриолар к Вигу. Тот разразился довольным хихиканьем.
– Не беспокойся, алхимия, это всего лишь Касси. Помнишь, я о ней толковал?
– Я попросила бы, – гордо заявил призрак. Обладай кто-нибудь из собравшихся в гостиной мужчин Истинным Зрением, они бы увидели, как приведение вскинуло голову, подбоченилось и выпятило испачканную кровавым пятном грудь. – И вообще, раз пошел такой разговор, я, как лицо, пострадавшее от козней данного волшебника, официально заявляю, что тоже требую моральной компенсации! Почему мне никто не заплатил за то, что я просидела целый месяц взаперти?
– А ты вообще молчи, ты мертвая! – невежливо отмахнулся Виг.
– Некромантия?! – шепотом закричал Брык. Он, конечно, был герой, но не в присутствии зомби, в самом-то деле!
– Ну, мертвая, и что? Не человек я после этого, что ли? Или, по-вашему, котовая когтедралка достойна большего уважения, чем я?! – не сдавалась Касси.
– Ты кого… как… Ты!!! – закричал дон Текило. Остальное он высказал на старо-иберрском, звучном, сочном и раскатистом. Пару выражений Фриолар узнал.
– А ты… ты… – опешила Касси. И тут же выдала ответную фразу, на более известном алхимику диалекте. От особо цветистых ругательств щеки молодого человека заалели, как маков цвет.
Клеорн и Брык вжались в угол и медленно, по стеночке, передвигались в сторону выхода. На их лицах читалась надежда любой ценой защитить свою жизнь от сумасшедшего иберрца, прыгающего по гостиной, размахивающего руками и изрыгающего пространные иностранные фразы. А Фриолара осенила совершенно другая мысль.
– Мэтр, – обратился он к волшебнику. – Мэтр, это что, действительно ваш призрак с нами разговаривал?
– Ну да, – кивнул Виг, весьма довольный сложившейся ситуацией.
– И почему, в таком случае, я его слышу?
– Не его, а ее, – не удержалась от шпильки Касси. – Совсем ты, Фри-Фри, в лесной глуши охомячился, мальчика от девочки не отличаешь.
– И в самом деле, – задумался волшебник. Покрутил кончик седой бороды. – У тебя что, способности к магии, наконец, проклюнулись?! Или ты внезапно умер, как вот он?
– ЧТО?! – в один голос спросили Фриолар и Текило.
– Да живые вы, живые, аж противно, – Виг наскоро просканировал два застывших в растерянности тела. – Может, вы с ней родственники? А-а, вот в чем дело. Пуговица. Не помню, где я ее взял, но сейчас вижу, что она настроена на обнаружение Магии Смерти. Носи на здоровье…
Дон Текило на всякий случай осмотрел свой камзол, посмотрел на Фри-Фри, который схватился за подаренный артефакт и ощупывал его, будто ожидая, что тот сейчас превратится в какого-нибудь злого костяного дракона, и неожиданно заорал:
– Это ж моя пуговица! Я ее у эльфа украл! А ну, верни, паршивец!..
– Ату его! – подзадорила Касси. – Эй, погоди, не бей Фриоларушку, он хороший, только дурак…
– Ты мне всё компенсируешь! – кричал Альтиста.
Имущественный спор продолжился в теплой, насыщенной обстановке. За спорами, драками и разъяснениями о том, что из Талерина должна была вернуться мэтресса Далия, никто из собравшихся в Башне мужчин так и не вспомнил.
Талерин, Университетский квартал, ресторация «Алая роза», около полуночи
Мягко и нежно светилось оранжево-красное нутро камина. Развешенные по стенам маленькие коптилки отвечали скромными желтыми огоньками. В углу, за очагом, слышалась тихая песенка – то Напа Леоне натирала свинью-копилку очередным полирующим составом.
Артефакт время от времени издавал невнятное «хогри-хок!», и гномка еще старательнее принималась чесать «свинке» спинную щетинку, натирать до блеска острые копытца и выпирающие из-под губы клыки.
Кроме гномьего напева слышался еще один звук – легкое поскрипывание большой, рассчитанной на двухлетнего ребенка колыбели. В соответствии со всеми мыслимыми канонами сверхзаботы о подрастающем поколении колыбель стояла на самом теплом месте, то есть рядом с очагом, при этом категорически отвергая любые соображения безопасности.
И элементарной логики тоже.
Ибо не простая то была колыбель. И дело не в том, что на ее бортиках крепились разнообразные штуковины, а в том, кто располагался на пуховых подушках, коими была заполнена постелька.
Конечно же, это был Черно-Белый Кот.
Сейчас он спал на спине, отбросив хвост и поджав передние лапы. Закрепленная над мордой жесткая кисточка размера «микромышь» почесывала ему переносицу. Специально созданный массажер аккуратно касался пяточки левой задней лапы, одновременно доводя до блеска коготки – их Котик выпустил, не в силах сдержать накатившее удовольствие. Молоточки готовились, как только настанет час пробуждения, произвести легкое похлопывание по подставленной им спинке или другой части тела; рядом с молотками ждали пульверизаторы – нанести на кошачью шерсть секретный состав (изобретенный лично Напой Леоне, но пока не опробованный на живом существе. А свинка не жаловалась.)
Картина вырисовывалась мирная. Можно даже сказать – домашняя, полная искренних чувств и торжества привязанности. Поэтому, когда ее увидел Ньюфун, вернувшийся после тяжелого, заполненного кузницами, секирами и разговоров с добрыми гномами дня, он только и смог, что с чувством плюнуть. Совсем очеловечилась чокнутая сестрица, уж даже качалку для кота своего завела, ну и дела!..
Тут в дверь ресторации постучали.
– Я ужинаю, – объявил Ньюфун и удалился на кухню.
Повторный стук, еще более громкий, заставил Напу оставить полировочные работы, схватить ожидающий своего части топор и подскочить к двери.
– Госпожа Кордсдейл! – взмолились за дверью. – Покормите нас!
– Госпожа Кордсдейл, мы соскучились по вашим колбаскам!
– Мы сочинили оду про то, как вы насаживаете дичь на вертел!
– Госпожа Кордсдейл, вы ж любите поэтов!
– И студентов!
– А ну тихо! – скомандовала Напа. – Вы мне зверя разбудите…
Так как команда касалась всех, в том числе и ее самое, гномка старалась говорить как можно тише. Ничего удивительного, что ее не услышали.
– Госпожа Кордсдейл, откройте «Розочку»!
– Не доводите до греха! («Какого греха?» – потребовали объяснений столпившиеся под дверью голодные посетители. И получили ответ: «Иначе мне придется идти ужинать к своей бывшей и снова клясться ей в любви! Не дайте впасть в грех лжи, добрая наша Напа Леоне!»)
И все вместе, хором:
– Покормите нас, госпожа Кордсдейл!
– Уходите, а то Ницша вызову! – грозно, но опять же – шепотом пообещала Напа. В подтверждение своей суровости гномка потрясла топором, поставила его рядом с выводящей к двери лесенкой, и повернулась к камину, проверить, не разбужен ли ее драгоценный котик.
В полном смысле этого слова – драгоценный.
Тут ее поджидал сюрприз. Прямо рядом с котовой кроваткой стояла Далия и размашисто, совершенно не думая, что может задеть или разбудить Черно-Беленького, снимала теплую накидку. Чуть дальше топтался молодой человек, которого Напа сначала в полутьме опознала как Фри-Фри, но потом убедилась, что ошиблась.
Принц Роскар, собственной персоной.
Будь Далия одна, ее бы Напа вытолкала, а вот с его высочеством так просто не получится… хотя, если снять со стены дубинку…
– И как, позволь спросить, ты здесь оказалась? – неласково пробурчала гномка.
– Кольцо с телепортом. Помнишь, мэтр Виг настраивал, когда мы путешествовали по Пустыне. Ты одна? – спросила Далия.
– Привет, – поздоровался Ньюфун, стоя на пороге кухни.
– Ньюфун? Очень хорошо. Еще кто-нибудь в доме есть?
– Он, – кратко ответил гном, указывая огрызком колбасы на спящего кота.
– Кто именно? – Далия обернулась, чтоб посмотреть, и случайно толкнула колыбельку. Чем и вызвала срабатывание всех шестеренок-рычажков одновременно. Все молоточки, массажеры и щеточки резво ринулись исполнять возложенные на них функции, отчего Черно-Белый Кот завопил дурью и подскочил на пять локтей вверх.
– Что ты наделала! – вспылила Напа. В ответ алхимичка небрежно похлопала подругу по макушке шлема:
– Спокойно, Напа, Котик выживет. Подозреваю, что ему даже драконово пламя не помеха. А у нас сейчас есть проблема. Господа гномы, прошу вас выполнить поручение чрезвычайной важности.
– Ну? – заинтересовался Ньюфун.
– Надо посторожить его высочество. Для чего придется запереть «Алую розу»… впрочем, вы и так посетителей не принимаете. Кстати, найдутся ли у нас цепи?
Ньюфун бодро пообещал, что поищет.
– И, Напа, у тебя должен быть универсальный растворитель, чтобы смыть краску. Пожалуйста, посмотри, не осталось ли в мансарде какой-нибудь алхимической дребедени.
– Пойдем, мой маленький, – гномка подняла непроспатого, шокированного чувствительным пробуждением Кота на ручки. – Пошли, пока тебя окончательно не пришибли… пошли, мой хороший, мой мурлыка, мой добытчик…
Оставшись в обеденном зале наедине с принцем, Далия еще раз повторила то, что было сказано в башне придворного мага:
– Ваше высочество, вы, главное, не волнуйтесь. Мы сейчас во всем разберемся, а броситься вниз головой вы всегда успеете.
– Да, – покорно ответил Роскар.
Ему было всё равно. Сейчас или позже. Самому или с помощью палача. Он приносит только горечь и страдания, он не достоин жизни… и пусть всё закончится как можно быстрее.
Чего хочет эта странная женщина? Оправдать его? Это невозможно. Он собственными руками напоил ядом полуживого брата. Почему же госпожа Далия не позвала стражу, не отдала преступника в руки правосудия? И почему сам Роскар медлил целый день, изображая неведение и благородство, вместо того, чтобы поступить, как должно?
– … совершать странные поступки, – расхаживая перед камином, Далия нервно и громко разговаривала сама с собой. – Надо что-то делать… Что-то. Еще бы знать, что именно? Знаете, а я ведь гордилась тем, что не участвую в исторических событиях, а лишь наблюдаю за ними, – пробормотала алхимичка. – И как же теперь я буду действовать, не имея практического опыта совершения подвигов?! Бред, – оборвала она себя. – Далия, нельзя увлекаться собственным бредом, когда надо проанализировать чужой. Значит, ваше высочество, вам приснилась Джоя?
– Да, – через силу выдавил Роскар.
Он уже раскаивался в том, что не сдержался и поведал перепуганной алхимичке о своем преступлении. О том, как, задремав у постели Гудерана, вдруг обнаружил себя в башне мэтра Фледеграна. То есть не Фледеграна… ну, понятно. А потом…
Это был даже не кошмар, а подлинный ужас. Ему явилась Джоя – такой, какой она представала в страшных снах, многоруким, многоголовым чудовищем, сотканным из теней и смерти. Она тянулась, она звала, настаивала, приказывала – и от каждого ее слова у Роскара останавливалось сердце, и кровь начинала разрывать сдерживающие ее сосуды. Он не хотел, он может поклясться чем угодно, но он не хотел! Кровь стучала в ушах, сердце выворачивалось наизнанку, он не хотел! А потом в руках его оказалась та склянка, он спустился в комнату Гудерана… Он не хотел! Просто… тело скрутило от невыносимой нутряной боли, кровь превратилась в жидкий огонь, а Джоя всё шептала, шептала, о том, что любит его, что ждет, что готова на всё ради их любви… «А ты?» – спрашивала она, и сотни теней переливались за ее спиной.
– Странно, – вынесла вердикт Далия. – Очень странно. Если бы вы были в нее влюблены и занимались во сне… э-э… чем-то романтическим, это было бы естественно. А если бы захотели отравить кого-то, то, по логике вещей, вам должен сниться либо отравляемый… либо вы сами, но никак не предмет любовной привязанности.
– Нет никакой привязанности. Я ее ненавижу, – Роскар сжал кулаки.
– Понятно, понятно, – пробормотала Далия. – Особенно, что ничего не понятно. Проконсультироваться с отцом Джеромом, он сведущ относительно снов и кошмаров? Эх, попадись мне Джоя, уж я бы задала ей пару вопросиков!..
Роскар не ответил. Однако, судя по выражению его лица, вопросами бы дело не ограничилось.
– Кому цепи? – жизнерадостно спросил вернувшийся Ньюфун.
– Его высочеству, – объяснила погрузившаяся в размышления алхимичка. – Ньюф, ты не знаешь, Напа получала известия от Джои?
– Нет. И вообще, я так и не понял, какая из двух вас интересует?
– То есть – что значит «какая из двух»? – зацепилась Далия за случайное слово.
– Та, которую из «Розочки» похитили… кхм-м… только Напе не говори, а то она сердиться будет.
– Быстро рассказывай! – прошипела Далия. Кто кого похитил?! Почему она узнает об этом только сейчас?!!
– Ну, значит, – смущенный Ньюфун почесал шлем и принялся навешивать цепи на услужливо подставленные руки принца. – Когда вы с Напой оставили на нас ресторацию, а сами умотали на раскопки, через день или два Джоя вдруг исчезла. Вместе с Котом, сундуком и постояльцем. Ну, я отправился их искать. Кота нашел, – поспешил заявить о своих успехах гном. – А Джоя куда-то делась…
Лицо Роскара вдруг озарила улыбка, совершенно неожиданная для человека, погруженного в глубокое горе.
– При ней еще больное воображение крутилось, – вспомнил он. – В шлеме, панцире, и разговаривает… Смешно было, – улыбка погасла, и на лице снова проступила неизбывная душевная мука.
– А потом вторая объявилась, – поспешил добавить Ньюфун, правильно истолковывая зверскую рожу, в которую превратилась милая красота мэтрессы. – В Вертано, в гостинице «Золотая пика». Егошенское высочество с ней сидел, разговоры разговаривал… Я было подумал, что за шпацех уэш, совершенно незнакомую девчонку чужим именем называть, а потом вспомнил, что у вас, человеков, так принято. Та, вторая Джоя странная была; правда, такие изумруды на шее таскала, что залюбуешься…
– Так, – с шипением выпустила набранный для громкого крика «что ж ты раньше молчал, гоблин сталезубый?!!» Далия. – Давай разбираться по порядку.
Она подскочила к развешанной по стенам коллекции оружия, сорвала закрепленный на почетном месте комплект брони, изготовленный специально для ЧБК, и предъявила его принцу.
– В этом была та говорливая шизофрения?!
Роскар удивленно потрогал острый шип на маленькой каске.
– Похоже, – признал он.
– Сидеть здесь, – страшным голосом приказала алхимичка. – Я тебе говорю, Ньюфун из клана Кордсдейл! Сидеть здесь и рисовать портрет той второй Джои, которую ты видел в Вертано!
– Так я ж рисовать не умею!
– Рисуй, как умеешь! – рявкнула Далия, поднимаясь по лестнице.
Печатая шаг, будто гвардейская кобыла на параде, Далия прошла до мансарды, когда-то занимаемой пропавшей студенткой, а до нее – Фриоларом. Напа сидела там, у покосившегося столика, и тискала Черно-Белого Кота.
– Напа, я же просила тебя найти растворитель!
– Ищу, – проворчала гномка, не прекращая своего занятия.
– И дай сюда Кота, мне нужно сказать ему пару ласковых! – не дожидаясь ответа, Далия выхватила ЧБК из гномьих объятий. Затем она воспользовалась преимуществами человеческой расы и подняла заворчавшее животное на высоту, до которой Напе было не допрыгнуть. – А ну, сознавайся, зараза пушистая, куда ты дел Джою?!
– Отпусти его, ему больно!
Далия перехватила увесистого кошака за шкирку и энергично его потрясла:
– Мммнняяууууу! – пожаловался Кот.
– Отпусти животное! – потребовала Напа.
Держать на весу кота весом в тринадцать, а то и больше, фунтов было затруднительно, и Далия сменила положение. Теперь ее правая рука держала Кота за горло, а левая ей помогала.
– Говори, скотина! Говори!
– Ты что, он же не умеет!
– Всё он умеет, всё он может, – зло прошипела Далия в ответ на хитрющий золотой взгляд Черно-Белого. Кот, верно рассудив, что в присутствии гномки ему бояться нечего, изобразил предваряющие агонию конвульсии.
– Отпусти его! – закричала гномка, ударив алхимичку по щиколотке. Пока Далия, вопя от боли, прыгала по комнате, Напа вырвала из ее рук ЧБК и нежно прижала его к обтянутой кольчужкой груди: – Совсем с дуба рухнула?! Так обижать моего хорошего златоносного котика?! Или тебя околдовал кто?!!
– Мдааурр, – подтвердил Кот. И тут же, явно нарываясь на дополнительную порцию ласки, демонстративно потерял сознание и обмяк.
– Околдовал?! – возмутилась Далия. И повторила еще раз, гораздо задумчивее. – Околдовал…
Идеальная версия! Прекрасно объясняет странности в поведении его высочества, которые, кстати сказать, заметили дворцовые слуги и поспешили обсудить с тамошними горничными. Принц грустен – «будто сглазил кто», стал позволять себе неумеренность в потреблении горячительных напитков – «будто какая ведьма порчу навела». По словам Олбера Роскар «сам на себя не похож», а тут еще загадочный случай со внезапно взбесившейся собакой…
– Как просто не замечать странности человека! – пробормотала Далия, забыв о присутствии в комнате тетешкающейся с Черно-Белым Котом гномки. – Как просто сказать: он таков по складу характера, и не обращать внимания на колющие глаза несоответствия!
Всё происходящее с принцем Роскаром, оказывается, неплохо укладывалось в неоднократно описанные в околомагической литературе случаи внушенного помешательства. Или, проще говоря, действия Магии Разума. Еще вариант – Магии Крови, но о ней мало первоисточников, ибо данный раздел Магического Искусства попахивает нарушением закона.
– Стоп-стоп, – остановила разогнавшиеся мысли Далия. – В концепцию психического расстройства все вышеперечисленные факты тоже укладываются довольно связно. Разве мэтр Фледегран не обнаружил бы действие посторонних чар, если бы было, что обнаруживать?
– Да, – нехотя признала алхимичка секунду спустя. – Обнаружил бы. Несомненно. Ага. Угу. Но ведь Фледегран-то умер, и обнаруживать некому…
От следующей гипотезы, подобно молнии озарившей сумрак неизвестности, у мэтрессы Далии подкосились коленки, а по спине пробежалась стая мурашек размером с крупного паука.
Интересно, чисто теоретически, умер он до того, как обнаружил наведенное на принца колдовство, или уже после?
О боги, и угораздило же несчастную меня согласиться на демонову придворную работенку!
– Что это? – спросила Напа, спустившись в нижний зал ресторации. Сидящий на руках гномки Кот заинтересованно навострил уши.
Ньюфун продемонстрировал набросок, сделанный угольком на оторванной странице «Талерина сегодня».
– Портрет второй, вертанской Джои. Уж как смог, так и нарисовал.
– Это ж не портрет, это рисунок ожерелья. Или даже схема, как должны быть расположены камни. И каковы из себя они должны быть.
– Не привередничай, – нахмурился гном. – Я и так сегодня переутомился. Может, по пиву?
Роскар равнодушно промолчал. Гном справедливо рассудил, что в случае пива молчание – всегда знак согласия.
– Какое красивенькое ожерельице, – промурлыкала Напа, баюкая Котика. «Хогри-хок,» – подтвердила из угла свинка-копилка. – Оно прекрасно дополнит нашу коллекцию. Правда, мой маленький? – и оранжевый свет очага отразился в глазах гномки мертвым жадным золотом.
