Текст книги "Избранные романы: Трудный путь. Волшебный час. Просто, как смерть. Чудо в Андах."

Автор книги: Кристин Ханна

Соавторы: Питер Джеймс,Ли Чайлд,Нандо Паррадо
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 37 страниц)

Глава пятая

В «Дакоту» Ричер вернулся в семь часов, когда рассвет уступил место ясному утру. Небо было интенсивно-голубым. Ричеру не понадобилось спрашивать о звонке – он и так понял, что звонка не было. Картина за эти часы не изменилась: Лейн в том же кресле, Грегори, Грум, Бёрк, Перес, Аддисон, Ковальски все на своих местах.

Лейн медленно повернул голову, в упор посмотрел на Ричера и спросил:

– Где, черт возьми, вас носило?

– Завтракал.

– Я вам за работу плачу.

– Вы мне вообще не платите, – возразил Ричер. – Я пока что ни цента от вас не видел.

– Вот, значит, что вас беспокоит? – спросил Лейн. – Деньги?

Ричер не ответил.

– Это легко исправить, – сказал Лейн. Он с трудом поднялся, словно неподвижно просидел все это время, как оно, вероятно, и было. – Идемте.

Ричер проследовал за ним в хозяйскую спальню. Лейн открыл дверцу стенного шкафа, ту, что поуже. За ней оказалась другая, с кодовым замком под щитком с левой стороны. Лейн принялся нажимать кнопки пальцами левой руки: указательный, безымянный, средний, средний… 3785, подумал Ричер. Сдуру или занят своими мыслями, а то бы не позволил подглядеть. Замок запищал, Лейн открыл внутреннюю дверцу. Сунул руку и дернул цепочку, включив свет. За дверцей обнаружилась камера размером примерно сто восемьдесят на девяносто сантиметров. Она была набита кубической формы кипами, плотно упакованными в толстую пленку. На пленке виднелась надпись на иностранном языке.

Язык был французским, а надпись гласила: «Banque Centrale»[2]2
  Центральный банк.


[Закрыть].

Доллары США. Собранные в брикеты, перевязанные, уложенные в стопки и упакованные в полиэтилен. Аккуратные денежные кубы стояли невскрытыми, только из одного через разрыв в пленке вывалились брикеты.

Лейн втащил вскрытую кипу в спальню. На пол упали два тонких брикета.

– Поднимите, – сказал Лейн, – это ваши деньги. Берите.

Ричер не шелохнулся.

Лейн поднял брикет:

– Берите.

– О деньгах поговорим, если я чего-то добьюсь, – сказал Ричер.

– Берите! – завопил Лейн и запустил брикетом в грудь Ричеру. Брикет угодил чуть ниже ключицы – плотный и на диво увесистый. Лейн поднял второй брикет и тоже бросил, попав в то же место.

– Берите! – снова завопил Лейн, наклонился, запустил руки под пленку и принялся выхватывать брикеты один за другим и метать в Ричера. Брикеты попадали тому в ноги, в живот, грудь, голову. Остервенелое слепое деньгометание, по десять тысяч долларов за раз. Настоящий шквал. Из глаз Лейна потекли слезы, он потерял над собой контроль, орал, задыхался, захлебываясь рыданиями и хватая ртом воздух:

– Берите! Берите! – Потом: – Верните ее! Верните! – Потом: – Прошу вас! Прошу!

От многочисленных попаданий у Ричера побаливало тело, но он неподвижно стоял среди усеявших пол спальни сотен тысяч долларов и думал: «Такое никому не сыграть. В этот раз без липы».

Ричер вернулся в гостиную, оставив Лейна приходить в себя. Через минуту тот появился уже спокойный и, как ни в чем не бывало, тихо сел в кресло. Просто сел и уставился на безмолвный телефон.

Он зазвонил без четверти восемь. Лейн сорвал с рычага трубку и произнес:

– Да!

Он изменился в лице. Лейн ждал другого звонка. Послушав секунд десять, он положил трубку.

– Кто звонил? – поинтересовался Грегори.

– Так, один знакомый. Утром полиция выловила в Гудзоне труп, тот плавал у лодочной станции на Семьдесят девятой. Неизвестный мужчина, белый, лет сорока. Убит одним выстрелом.

– Тейлор?

– Кто же еще, – ответил Лейн.

– Что будем делать? – спросил Грегори.

– Сейчас? Ничего. Сидим и ждем нужного звонка.

Нужного звонка так и не дождались. Без четверти десять утра решимость оставила Лейна. Он осел в кресле, запрокинул голову и уставился в потолок.

– Все кончено, – произнес он. – Ее нет. Нет?

Все промолчали.

В десять утра Лейн поднял голову с изголовья кресла и сказал:

– Ладно. – Затем повторил: – Ладно. – И продолжил: – Начинаем действовать. Ищем и уничтожаем. Грядет расплата.

Все промолчали.

– За Кейт, – сказал Лейн. – И за Тейлора.

– Я с вами, – сказал Грегори.

– До конца, – добавил Грум, и остальные согласно кивнули.

– Спасибо, – сказал Лейн.

Он подался вперед – к нему вернулась решимость, – обратился лицом к Ричеру и произнес:

– Едва ли не первое, что я услышал от вас: мои ребята могли бы начать с ними войну, но сперва их нужно найти.

Ричер утвердительно кивнул.

– Ну, так найдите мне их.

Для начала Ричер позвонил из того же автомата, каким уже пользовался. Он извлек из носка визитку и набрал номер сотового Лорен Полинг.

– На этот раз все по-настоящему, и похищенных не вернули, – сообщил он.

– Сумеете через час встретиться со мной перед ООН? – спросила она.

Ричер увидел Лорен Полинг – та ждала его на тротуаре Первой авеню. Она прекрасно выглядела, хотя была на десять лет его старше. Ричеру понравилось то, что он увидел.

– Я попросила об одолжении, – сказала она, подходя. – Мы встречаемся с офицером, который прикреплен к одному ооновскому комитету.

– По какому вопросу?

– По наемникам. Считается, что мы их не одобряем.

– Пентагон обожает наемников.

– Только тех, кто послушно выполняет его приказы. Но не жалует тех, кто устраивает несанкционированные репризы.

– В одной из таких и пропали Найт с Хогартом?

– Да. Где-то в Африке.

– Этот парень знает подробности?

– Кое-какие. У него довольно высокий чин, но он новенький. Он не будет вам представляться, да и я не сказала ему, как вас зовут. Мы так договорились.

– Оʼкей.

Зазвонил ее сотовый. Она выслушала, огляделась и сказала:

– Встреча в одном из кафе на Второй. Он туда подойдет.

Полинг провела Ричера в кабинку в глубине заведения и села так, чтобы виден был вход. Ричер устроился рядом. Он всегда садился так, чтобы за спиною была стена. Полинг помахала официантке, изобразив губами слово «кофе». И показала три пальца. Официантка принесла и со стуком поставила на столик три массивные коричневые кружки.

Ричер пригубил. Хороший кофе. Крепкий, горячий.

Он заприметил пентагоновца еще до того, как тот открыл дверь. Военный, но не обязательно боевой офицер. Возможно, всего лишь чиновник военного ведомства. Неприметная личность. Ни молодой, ни старый, волосы светлые с рыжинкой, очень короткая стрижка, синий костюм из дешевой шерстяной ткани, белая рубашка на пуговицах, галстук в полоску, ботинки, отполированные до зеркального блеска. Та же форменная одежда, хотя и не военная.

Войдя, мужчина остановился и огляделся. Он не нас ищет, подумал Ричер, а проверяет, нет ли знакомых. Если заметит – сделает вид, будто ему звонят на сотовый, и слиняет.

Но мужчину, видимо, ничто не встревожило, он прошел через зал и уселся напротив Полинг и Ричера. Тот заметил у него на лацкане черный значок в виде скрещенных пистолетов.

– У меня для вас не так чтобы много информации, – сказал мужчина. – На воюющих за границей американских наемников смотрят очень косо – и правильно делают, а уж если они воюют в Африке, то тем более. С секретными материалами на этот предмет ознакомиться крайне сложно. Все это случилось еще до меня, и я мало что знаю.

– Где это произошло? – спросил Ричер.

– Не скажу точно. В Буркина-Фасо или Мали. Обычная история. Гражданская война. Перетрусившее правительство, банда мятежников, ненадежная армия. Вот правительство и покупает себе защитников.

– В какой-нибудь из этих двух стран распространен французский?

– Как государственный язык? В обеих. А что?

– Я видел деньги. На упаковке была надпись на французском.

– Сколько там было?

– Ни вам, ни мне и половины за жизнь не заработать.

– Американские доллары?

Ричер кивнул:

– Видимо-невидимо.

– Ходили слухи, что Эдвард Лейн сбежал, прихватив деньги.

– Не всем удалось оттуда бежать.

Мужчина утвердительно кивнул:

– Вроде бы так. В конце концов мы получили надежную информацию, что там захватили двух американцев. Через год узнали фамилии – Найт и Хобарт.

– Меня удивляет, что их не прикончили.

– Мятежники победили, и те, кто служил прежнему режиму, разом оказались в большой беде. А пара американцев была вроде трофея. Так что их оставили жить. Однако обошлись с ними чудовищно жестоко.

– Дальнейшая их судьба известна?

– В общих чертах. Один умер в плену, второй, по данным Красного Креста, выбрался. Красный Крест уговорил режим сделать гуманный жест по случаю пятилетия переворота, и тот выпустил большую группу. Это было сравнительно недавно. Все. Но вскоре в иммиграционную службу обратился человек, прибывший из Африки по документам от Красного Креста. Наконец, в УДВ – Управлении по делам ветеранов – имеются данные о том, что только что прибывшее из Африки лицо получает медицинское обслуживание на дому. Характер обслуживания соответствует тропическим болезням и увечьям, о которых сообщили «Врачи без границ».

– Кто выжил? – спросил Ричер.

– Не знаю.

– Мне нужна фамилия, – сказал Ричер.

– Трудная задача, – заметил мужчина. – Мне пришлось бы сильно превысить свои полномочия, а для этого требуются очень веские основания.

Ричер многозначительно посмотрел на его лацкан и произнес:

– Десять-шестьдесят-два.

Ноль реакции.

– Ну же, не выпендривайтесь. Выручайте. Оʼкей?

По-прежнему ноль реакции.

– Я позвоню на сотовый мисс Полинг, – наконец сказал пентагоновец. – Когда – не знаю. Но выясню все, что можно.

Он выскользнул из-за столика и направился прямо к двери. Открыл, вышел, повернул направо и исчез.

– Что значит «десять-шестьдесят-два»? – спросила Полинг.

– У него на лацкане значок военной полиции. Он у них в штате. Десять-шестьдесят-два – радиокод вызова. Так угодивший в беду военпол просит товарищей о срочной помощи. Он нам поможет.

– Тогда вам, быть может, не понадобится идти трудным путем.

– Быть может. Он вроде какой-то робкий. Я бы, например, запросто влез в чужую картотеку.

– Возможно, поэтому его продвигают по службе, а вот вас не продвинули.

– Таких робких не продвигают.

– Он уже бригадный генерал, – возразила Полинг.

– Вот как? Для генерала он вроде бы молод.

– Нет, это вы вроде бы стары. Все относительно.

– Утром ребята из ПУНа выудили из реки тело неизвестного мужчины. Белого, лет сорока. Лейну сообщили по телефону, – сказал Ричер.

– Тейлор?

– Почти наверняка.

– Что теперь?

– Работаем с тем, что имеем, – ответил Ричер. – Исходим из допущения, что Найт или Хобарт – тот, кто вернулся, – имеет на Лейна большой зуб.

– С чего начнем?

– С тяжелой работы. Если мне чего понадобится от Пентагона, я не буду с ними миндальничать.

– Давайте пройдемся по всем деталям? Я в свое время была следователем. Что не вписывается в картину?

– Момент похищения. Никак не вписывается.

– Что еще?

– Все не вписывается.

– Слишком обще, – возразила Полинг. – Начните с частностей.

– Оʼкей. Я выбрался из черного БМВ, после того как Бёрк переложил сумку в «ягуар». Меня поразило, что тот тип мгновенно очутился за рулем.

– Что из этого следует?

– То, что он поджидал прямо на улице.

– Не стал бы он так рисковать. И Найта, и Хобарта Бёрк бы мигом узнал.

– Может, он прятался в парадном.

– Три раза кряду? Во всех трех случаях все было привязано к одному и тому же гидранту. Ему было бы сложно каждый раз находить новое надежное укрытие. Мне часто доводилось такое проделывать.

– Передохните, – предложил Ричер.

А сам подумал: «Надежное укрытие». И вспомнил, что подумал тогда: «На том же месте, у того же гидранта?»

Он медленно и аккуратно поставил кофейную кружку на столик, правой рукой взял Полинг за левую, поднес к губам и нежно поцеловал. Пальцы у нее были прохладные, тонкие и пахли чем-то душистым.

– Спасибо, – произнес он. – Большое спасибо.

– За что?

– Он использовал гидрант три раза кряду. Почему? Потому что почти при всяком гидранте есть на краю дороги свободное место. Но он три раза использовал один и тот же гидрант. Почему? Потому что тот ему приглянулся. Но с чего бы человеку мог приглянуться один какой-то гидрант, а не любой другой?

– С чего бы?

– Ни с чего. Просто у этого типа была выигрышная точка обзора, и она его устраивала. Ему требовалось надежное и неприметное укрытие, которое служило бы ему поздно вечером, рано утром и в час пик. Нужно съездить на Шестую авеню и вычислить, где оно находилось. Этого типа могли там видеть.

Ричер и Полинг поймали такси, доехали до Хаустон-стрит, затем свернули на запад, к Шестой авеню. Там они вышли на юго-восточном углу, оглянулись и посмотрели на прореху в небе, где не так давно возвышались башни-близнецы. Потом повернули на север.

– Покажите мне этот знаменитый гидрант, – попросила Полинг.

Они пошли на север и поравнялись с гидрантом. Он торчал в середине квартала – массивный, низкий, приземистый. Полинг около него остановилась.

– Какую бы позицию выбрал солдат? – спросила она.

– Солдату положено знать, – отбарабанил Ричер, – что удовлетворяющий требованиям наблюдательный пункт должен обеспечивать полный фронтальный обзор и быть достаточно защищенным на флангах и с тыла. Солдату положено знать, что пункт должен обеспечивать наблюдателям укрытие от посторонних глаз и защиту от непогоды. Солдату положено знать, что пункт должен обеспечивать наблюдателям нормальную вероятность беспрепятственного наблюдения в течение всего времени операции.

– Сколько времени занимала данная операция?

– Во всех трех случаях, скажем, максимум час.

– Как он действовал в первых двух?

– Наблюдал, как Грегори оставляет машину, затем следовал за ним до Спринг-стрит.

– Значит, не ждал в заброшенном доме?

– Нет, если действовал в одиночку.

– Но черным ходом он все же воспользовался?

– По крайней мере во втором случае.

– Мы твердо решили, что он действовал в одиночку?

– Выжил и вернулся только один.

– Так где же находился его наблюдательный пункт?

– Западнее этого места, – ответил Ричер. – Ему был нужен широкий обзор под не очень острым углом. С расстояния, вероятно, не более тридцати метров.

– До противоположного тротуара?

Ричер кивнул:

– Середина квартала либо чуть севернее или южнее.

– В каких пределах?

– По дуге максимум в сорок пять градусов. То есть отсюда двадцать с небольшим к северу и столько же к югу. Максимальная длина радиуса – порядка тридцати метров.

Полинг повернулась лицом к улице, развела руки под углом в сорок пять градусов и застыла, как изготовившийся к рубленому удару каратист. Определила сферу охвата. В нее попадали пять заслуживающих внимания объектов. Из них три – наиболее вероятные. Крайне северный и крайне южный объекты – они и были крайними. Левая рука Полинг указывала на цветочный магазин. За ним шло недавно облюбованное Ричером кафе, а за кафе – лавка багетчика. Затем двойная витрина магазина спиртных напитков. Правая рука упиралась в лавку народных снадобий.

– Так, цветы отбросим, – сказала Полинг, – без двадцати двенадцать ночи там закрыто.

Ричер промолчал.

– Винный магазин в это время, вероятно, еще работает, но в семь утра уж точно закрыт.

– Не мог он по целому часу торчать ни там, ни там, – заметил Ричер, – в кафе и то было бы рискованно. Три раза, да еще столько времени – его бы наверняка заприметили.

– А если он просто караулил на улице?

– Ни от посторонних глаз, ни от непогоды на улице не укрыться. Тем более три раза подряд. В этом районе его бы приняли за наркомана, если не за террориста.

– Так где же он находился?

– Чуть выше. Морскому разведчику подавай обзор без помех, а на улице всякое может случиться. Скажем, в самую неподходящую минуту перед ним припаркуется трейлер.

Лорен Полинг опять повернулась лицом к улице и развела руки, на сей раз их подняв. В сферу охвата попали те же пять зданий.

– С какой стороны он появился в первый раз? – спросила она.

– Справа от меня, то есть с южной, – ответил Ричер. – Я сидел за последним столиком, лицом на северо-восток.

– Но в последний раз, когда Бёрк переложил сумку, он должен был выйти со своего наблюдательного поста. Так?

– Когда я его заметил, он фактически был уже у машины.

– Откуда он шел?

– Почти оттуда же, что и в первый раз.

Полинг вытянула руку на юг и резанула ладонью немного левее самого северного столика. В отрезанной части дуги остались половина дома с цветочным магазином на первом этаже и большая часть здания с кафе. Над цветочным магазином было еще три этажа. Их окна – с принтерами и стопками бумаги на подоконниках – закрывали вертикальные жалюзи.

– Офисы, – определила Полинг.

Над кафе тоже было три этажа. Во всех окнах, за исключением двух, виднелись либо шторы из выцветшей индийской парчи, либо вязаные кашпо.

– Квартиры, – определила Полинг.

Между цветочным магазином и кафе в глубине портала виднелась синяя дверь. Слева от нее была утопленная в стене серебристо-серая панель с кнопками и фамилиями жильцов.

– Тому, кто вышел из этой двери, направляясь к гидранту, – заметил Ричер, – нужно было перейти улицу сперва на север, потом на восток, верно?

– Нашли, – сказала Полинг.

На серебристой панели слева от синей двери располагались колонкой шесть кнопок. На табличке перед верхней выцветшими чернилами было аккуратно выведено «Кублински». Нижняя кнопка явно имела отношение к смотрителю дома, на табличке черным маркером было небрежно написано «Комендант». Четыре таблички между верхней и нижней были пустые.

– Низкая квартплата, краткосрочная аренда, – заметила Полинг. – Временные жильцы – кроме господина или госпожи Кублински.

– Они, вероятно, перебрались во Флориду еще полвека назад, – сказал Ричер. – Попробуем вызвать коменданта?

Полинг утвердительно кивнула и нажала на кнопку пальцем с ухоженным ногтем. В ответ микрофон разразился неразборчивыми звуками.

– Федеральные агенты, – представилась Полинг.

Микрофон взорвался новым набором звуков, и через пару секунд в дверях появился высокий худой мужчина в черной вязаной шапочке.

– Я вас слушаю, – произнес он с сильным русским акцентом.

Полинг помахала визиткой, так чтобы тот успел заметить нужные слова, и сказала:

– Расскажите нам о самом последнем жильце.

– Пятая квартира. Снял неделю назад. По объявлению в «Виллидж войс».

– Нам нужно видеть его квартиру.

– Не знаю, можно ли вас пустить, – сказал комендант. – В Америке свои правила.

– Акт о внутренней безопасности, – произнес Ричер. – Патриотический акт. В Америке больше нет правил.

Мужчина пожал плечами и молча направился к лестнице в глубине дома. Ричер и Полинг последовали за ним. Ричер уловил просочившийся из кафе аромат кофе. На дверях первого этажа не было номеров – ни первого, ни второго. На первой двери, к которой они вышли, поднявшись на второй этаж, стояла цифра 4. Квартира находилась в задней части дома и окнами выходила во двор. Квартира 3 была на том же этаже в противоположном конце коридора – в передней части дома, с окнами на улицу. Квартира 5 должна была располагаться прямо над ней на третьем этаже и выходить окнами на восток, то есть на улицу.

На третьем этаже они миновали дверь в шестую квартиру и направились к пятой. Аромат кофе уступил место запаху вареных овощей, этому непременному атрибуту всех коридоров в многоквартирных домах.

– Он у себя? – спросил Ричер.

Комендант отрицательно помотал головой:

– Я видел его всего два раза. Сейчас его точно нет, я только что прошелся по всем квартирам – проверил трубы.

Он открыл замок ключом-отмычкой из связки, что носил на ремне, толкнул дверь и посторонился, пропустив их вперед.

В квартире не было никого и ничего, кроме единственного стула с высокой спинкой.

Такой предмет мебели можно увидеть на Бауэри-стрит, где агенты прямо на тротуаре распродают конфискованную обстановку ресторанов-банкротов. Стул стоял напротив окна и был чуть развернут на северо-запад.

Ричер подошел к стулу и сел. Внизу прямо перед собой он увидел гидрант на противоположной стороне Шестой авеню. Ричер встал и обвел комнату взглядом. Он увидел дверь с засовом. Увидел три несущие стены. Солдату положено знать, что удовлетворяющий требованиям наблюдательный пункт должен обеспечивать полный фронтальный обзор и быть достаточно защищенным на флангах и с тыла. Солдату положено знать, что пункт должен обеспечивать наблюдателям укрытие от посторонних глаз и защиту от непогоды. Солдату положено знать, что пункт должен обеспечивать нормальную вероятность беспрепятственного наблюдения в течение всего времени операции.

Ричер повернулся к коменданту и попросил:

– Расскажите о нанимателе.

– Он не мог говорить.

– Он что, немой?

– Не от рождения. Из-за травмы.

– Психической, от которой утратил речь?

– Нет, физической. Он все писал в блокноте. Сообщил, что получил увечье на военной службе. Но я не видел у него никаких шрамов. И еще он все время держал рот закрытым. Будто не хотел, чтоб я чего заметил. Здорово похоже на то, что я видел двадцать с лишним лет назад.

– Что именно?

– Я русский. За мои грехи меня отправили воевать в Афганистан. Однажды духи вернули нашего пленного, чтоб он стал нам уроком. Ему отрезали язык.

Комендант спустился с Полинг и Ричером в свою подвальную квартирку, извлек картотеку и достал документы на аренду пятой квартиры. Договор был подписан ровно неделю тому назад. Наниматель назвался Лероем Кларксоном. Как и следовало ожидать, имя и фамилия были явно липовыми. Кларксон и Лерой – так назывались две первые улицы, отходившие от Вест-Сайд-хайуэй севернее Хаустон-стрит, всего в нескольких кварталах от этого места.

– Вы просите новых жильцов предъявлять удостоверение личности? – поинтересовалась Полинг.

– Только если они платят чеком. Этот заплатил наличными.

Подписался новый жилец неразборчиво.

Комендант довольно подробно описал его внешность, но описание не добавило ничего нового к тому, что Ричер видел собственными глазами. Лет сорока, может, чуть старше, белый, среднего роста и веса. Синие джинсы, синяя рубашка, бейсболка, кроссовки, все поношенное, удобное.

– На какой срок он снял?

– На месяц, меньше нельзя. Потом срок можно продлить.

– Он тут больше не появится, – сказал Ричер. – Смело звоните в «Виллидж войс», пусть повторят объявление.

Ричер и Полинг вышли из синей двери и завернули в кафе выпить эспрессо.

– Значит, он был не один, – заметила Полинг, – потому что не мог разговаривать по телефону.

Ричер промолчал.

– Расскажите, какой вы слышали голос, – попросила Полинг.

– Говорил американец. Устройство неспособно исказить слова, интонации, ритмику. Говоривший не спешил. Умный тип. Не волновался, понимал, что полностью владеет ситуацией. Хорошо знает Нью-Йорк. Возможно, военный – судя по двум или трем выражениям. Спросил, как звать Бёрка, стало быть, знал о людях Лейна или проверял на детекторе лжи. Голос был чудовищно искажен, но мне показалось, что говоривший еще не стар: голос звучал легко.

– Не волновался, владеет ситуацией. Выходит, он там главный игрок, не какая-нибудь шестерка.

Ричер одобрительно кивнул:

– Верный вывод.

– Так кто же он, черт возьми?

– Если б ваш пентагоновец не сказал другого, я бы предположил, что это Хобарт и Найт работают на пару.

– Но это исключено.

– Значит, тот, кто вернулся живым, нашел себе напарника.

– И такого, которому доверяет, – уточнила Полинг, – причем нашел быстро.

Ричер бросил взгляд на гидрант и спросил:

– Дистанционный ключ берет на таком расстоянии?

– Автомобильный? Возможно. Почему вы спросили?

– После того как Бёрк переложил сумку, я услышал щелчок, словно дверцы защелкнулись. Думаю, этот тип закрыл их из комнаты. Он все видел и не хотел, чтобы деньги лежали в незапертом автомобиле хоть несколько лишних секунд.

– Разумно.

– А знаете, что совсем неразумно? В квартире сидел он, а не напарник – почему? Квартиру снял тот, кто не говорит, – почему? Всякий, кто имеет дело с немым, уж точно его запомнит. А наблюдательный пункт? Он-то для чего? Для того, чтобы держать все под контролем и руководить. Но этот тип даже не мог переговорить по сотовому.

– Он мог набрать сообщение, – возразила Полинг. – Отправить эсэмэску.

– Согласен, – сказал Ричер. – Но я все равно не понимаю, почему вести разговор с комендантом послали немого.

– Я тоже не понимаю, – призналась Полинг.

Они помолчали.

– Что теперь? – спросила Полинг.

– Предстоит попотеть. Согласны?

– Вы меня нанимаете?

– Нет, будете работать за просто так. Если мы правильно все проведем, вы узнаете, что на самом деле случилось с Энн Лейн пять лет тому назад. И кончатся ваши бессонные ночи.

– Если не выяснится, что тогда ее и вправду похитили. Тогда я, может, вообще перестану спать.

– Жизнь – игра, а то было бы скучно жить.

После затянувшегося молчания Полинг произнесла:

– Хорошо, я согласна.

– Тогда снова побеспокойте нашего советского приятеля. Раздобудьте стул. Пойдем со стулом на Бауэри-стрит и попробуем выяснить, где он был куплен. Может, покупателем был новый напарник. И может, его кто-нибудь вспомнит.

Ричер нес стул в руке, как сумку. Они с Полинг шли на восток. Южнее Хаустон-стрит Бауэри представляла собой цепочку торгующих в розницу лавочек – наподобие цепи больших магазинов в огромном торговом центре. Тут торговали и электротоварами, и подержанным офисным инвентарем, и оборудованием для кухонь больших заведений, и ресторанной мебелью.

Хорошие товары должны красоваться в витринах – такова священная заповедь розничной торговли. На Бауэри, однако, лучшее выставляли не в витринах, а на тротуаре. Стул, который нес Ричер, никак не тянул на лучшее. Поэтому они с Полинг протискивались в узкие двери и осматривали запылившиеся товары в самих лавках. На стулья они нагляделись предостаточно, причем не увидели ни одного действительно удобного.

Они нашли искомое в четвертой по счету лавке.

Снаружи были выставлены хромированные столики и стулья, внутри обретались хозяева-китайцы. На тротуаре красовались вульгарные табуреты с пухлыми сиденьями, в самой же лавке громоздились старые столы и стулья, последние в штабелях по шесть штук. На задней стене висели два стула, точные копии того, что нес Ричер.

– В самое яблочко, – заметила Полинг.

Ричер прошел со стулом к старому китайцу, сидевшему за конторкой.

– Этот стул, – Ричер поднял стул и кивнул на стену, – вы продали с неделю тому назад.

– Пять долларов, – сказал старик.

– Вы не поняли. Я не собираюсь его покупать, – объяснил Ричер. – Мне нужно знать, кто его купил.

Старик ухмыльнулся:

– Нет, я прекрасно вас понял. Вам нужна информация о покупателе. А я говорю вам, что всякая информация имеет свою цену. В данном случае – пять долларов.

– Кто купил стул неделю назад?

– Пять долларов.

– Два с половиной и стул в придачу.

– Стул вы так и так здесь оставите, вам надоело с ним таскаться.

– Оставлю в соседней лавке.

Старик в первый раз отвел взгляд от Ричера и посмотрел на стену. Ричер прочел его мысли: три стула уйдут скорее, чем пара.

– Четыре доллара и стул.

– Три и стул.

– Три с половиной и стул.

– Слушайте, хватит, – не выдержала Полинг, открыла сумочку, вынула толстый черный бумажник и извлекла десятку из пачки толщиной в полтора сантиметра: – Десять долларов и чертов стул. Поэтому как можно подробнее.

– Он не мог говорить, – сказал старик. – Рта не открывал и только сглатывал как рыба.

– Внешний вид, – потребовал Ричер.

Старик сообщил то же, что и комендант дома на Шестой авеню. Затем спросил у Полинг:

– Я вам помог?

– Возможно. Но ничего нового мы не узнали.

– Жаль, – вздохнул старик. – Оставьте стул себе.

– Мне надоело с ним таскаться, – сказал Ричер.

Старик кивнул:

– Так я и думал. Но не стесняйтесь, пожалуйста, если захотите его оставить.

Полинг увела Ричера из лавки. С тротуара он оглянулся и в последний раз увидел проклятый стул – молодой китаец поддел его на шест и повесил рядом с двумя другими.

– Трудный путь, – заметила Полинг.

– Полная бессмыслица, – произнес Ричер. – Почему по всем делам посылают безъязыкого?

– Должно быть, второй с еще большим уродством.

– Не хочу даже думать с каким.

– Лейн бросил обоих на произвол судьбы. Зачем вы ему помогаете?

– Теперь я не ему помогаю, а Кейт и малышке.

– Их нет в живых.

– Стало быть, Полинг, за них следует отомстить. Потому что они пострадали за чужую вину. Если бы Найт или Хобарт напрямую вышли на Лейна, я, может, не стал бы встревать и «болел» против Лейна. Но они этого не сделали и взялись за Кейт и Джейд. А зла злом не поправишь.

– Двойным злом и подавно.

– В данном случае поправить можно, – возразил Ричер.

– Вы даже не видели Кейт или Джейд.

– Достаточно того, что я видел их фотографии.

– Не хотела бы я вызвать ваш гнев, – сказала Полинг.

– Еще бы хотели! – парировал Ричер.

Должно быть, сотовый телефон Полинг запищал у нее в кармане, потому что она его вынула, хотя Ричер не слышал сигнала.

Она остановилась, громко – чтобы перекрыть уличный шум – назвалась и с минуту слушала. Затем поблагодарила и захлопнула крышку.

– Сведения из надежных источников. Место – Буркина– Фасо, раньше Верхняя Вольта, бывшая французская колония. Тринадцать миллионов человек населения, ВВП составляет около четверти состояния Билла Гейтса.

– Но им хватило наличности нанять отряд Лейна.

– Мой источник про это не говорил, – возразила Полинг. – Там захватили Хобарта с Найтом, однако нет данных о том, что тамошнее правительство наняло Лейна.

– Нам нужна фамилия. Попробуем действовать самостоятельно. Тот человек назвался Лероем Кларксоном. Может, потому что живет в тех местах.

– Недалеко от Кларксон– или Лерой-стрит?

– Парень зашибал хорошие деньги, до того как угодил на пять лет в африканскую каталажку. Он мог еще до Африки купить недвижимость в этом районе.

Полинг согласно кивнула:

– Заглянем в мой офис. Начнем с телефонной книги.

В справочнике по Манхэттену значилось несколько Хобартов, а Найты занимали целую страницу, но никто из них не проживал в той части западного Гринич-Виллидж, которая могла бы подсказать столь очевидный псевдоним – Лерой Кларксон.

Полинг посмотрела в других базах данных, но и там не обнаружила непонятных Хобартов или Найтов.

– Он отсутствовал целых пять лет, – предположила Полинг. – Значит, фактически просто исчез, так? Телефон отключен, коммуналка не оплачена и прочее в том же роде.

– Вероятно, но не обязательно, – возразил Ричер. – Эти ребята привыкли к внезапным отлучкам. Как правило, деньги на платежи автоматом перечисляют с их с банковского счета.

– На его счете деньги должны были закончиться.

Ричер кивнул в знак согласия, но заметил:

– Он, вероятно, снимал жилье, а владелец, что тоже вероятно, уже давно выбросил его вещи на улицу.

– Как же нам теперь быть?

– Думаю, ждать. Ждать звонка от вашего высокопоставленного приятеля.

Минуту спустя сотовый Полинг зазвонил. Она выслушала, медленно закрыла крышку и произнесла:

– Живым вернулся Хобарт.