332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Конн Иггульден » Чингисхан. Пенталогия (ЛП) » Текст книги (страница 49)
Чингисхан. Пенталогия (ЛП)
  • Текст добавлен: 26 октября 2016, 22:56

Текст книги "Чингисхан. Пенталогия (ЛП)"


Автор книги: Конн Иггульден






сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 133 страниц)

– Великий хан, – начал один из воинов.

Его шатало, и Чингису стало любопытно – что побудило человека не вылезать из седла до полного изнеможения?

– Император покинул Яньцзин и направился на юг. Более тысячи человек уехали с ним.

– Он сбежал? – недоверчиво переспросил Чингис.

– Сбежал на юг, повелитель. Оставил город открытым. Я не стал смотреть, сколько людей выжило. Император взял с собой много повозок и рабов, а также министров.

Все молчали, ждали, пока Чингис откашляется в кулак.

– Я дал ему мир, – сказал наконец Чингис, отдышавшись. – А он заявил, что мое слово для него ничего не значит.

– Какая разница, брат? – начал Хачиун. – Там, на юге, – Хасар со своим войском. Ни один город не посмеет дать приют…

Чингис прервал его сердитым жестом.

– Я не собираюсь туда возвращаться, Хачиун. Однако все имеет цену. Император нарушил предложенный мною мир и сбежал на юг, к своим войскам. Теперь ты покажешь ему, чем это закончится.

– Ты уверен, брат? – переспросил Хачиун.

– Да, Хачиун! Хватит с меня игр. Вернись со своими людьми на равнину и сожги Яньцзин дотла. Это и будет цена его бегства.

Под яростным взглядом брата Хачиуну оставалось только кивнуть.

– Будет исполнено, великий хан, – сказал он.

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Каждый был бы тираном, если бы мог.

Даниэль Дефо

О точной дате рождения Чингисхана можно только гадать. Из-за того что монгольские племена вели кочевой образ жизни, никто не знает, когда и где он появился на свет. Небольшие племена вели отсчет времени по ведомым только им событиям, которые трудно совместить с современным летоисчислением. Достоверные факты его жизни известны с того времени, как о Чингисхане услышали за пределами родных степей. Он завоевал государство Си Ся, что располагалось к югу от пустыни Гоби, в 1206 году, и в том же году его провозгласили ханом всех племен. По китайскому календарю тогда шел год Огня и Тигра, заканчивалась эра Тайхэ. На момент объединения кочевых племен Чингисхану могло быть как двадцать пять, так и тридцать восемь лет. Я не стал подробно останавливаться на годах, когда он вел войны и заключал союзы, медленно собирая племена под свою власть. Каким бы интересным ни был этот период жизни Чингисхана, он требует более детального освещения. Всем, кто хочет узнать о нем больше, я рекомендую книгу «Секретная история монголов» в переводе Артура Вейли.

[4]

Найманское ханство стало последним союзом племен, которые сопротивлялись вхождению в новую нацию. Хан найманов действительно поднимался по склону горы Нахугун, спасаясь от монгольского войска. Чингис предложил пощадить его родичей, но найманы отказались и были убиты. Оставшиеся воины и их семьи смешались с племенами Чингиса.

Кокэчу считался сильным шаманом. Его также знали под именем Тэб-Тенгри. Почти ничего не известно о том, как он добился влияния среди монголов. Время от времени и Бортэ, и Оэлун жаловались на него Чингису – шаман оказывал на него сильное влияние, что не могло не тревожить приближенных великого хана. Сам Чингис верил в Отца-небо: деизм, подкрепленный миром духов шаманизма. Кокэчу по-прежнему остается своего рода загадкой. Один из монгольских законов запрещал проливать кровь царствующего рода или служителей культа. Я еще не закончил рассказывать историю шамана.

Когда все племена собрались по призыву Чингиса, хан уйгуров написал клятву верности, почти такую же, как в этой книге. Инцидент, когда Хасара избили, а Тэмуге принудили встать на колени, произошел на самом деле, хотя виновниками были не олеты, а хонхотаны.

Чингис действительно затопил долину Си Ся, после чего ему самому пришлось спасаться бегством. Не совсем приятная ситуация для полководца. Зато наводнение уничтожило посевы, вынудив правителя Си Ся пойти на переговоры с монголами, в результате чего Чингис приобрел вассала. Монголы не в первый раз получали дань от поверженных врагов, но никогда еще она не была столь значительной. Можно только строить предположения, что Чингис сделал с богатствами Си Ся, а впоследствии – с сокровищами императора Цзинь. Его не интересовали материальные блага – кроме тех, которые можно было возить с собой на лошади. Несметная дань поражала воображение племен, свидетельствовала о могуществе их хана, хотя почти не находила практического применения.

Возможно, судьба государства Си Ся сложилась бы иначе, если бы цзиньский принц Вэй отозвался на просьбу о помощи. Однако его послание гласило (в переводе): «Моему государству выгодно, когда его враги нападают друг на друга. О чем же беспокоиться?»

Чингис обогнул Великую стену совершенно случайно. Его путь в Яньцзин проходил через земли Си Ся, вокруг стены. Тем не менее необходимо понимать, что стена представляла собой серьезное препятствие только в горах вокруг Яньцзина – города, который позже стали называть Бэйцзин, а в настоящее время зовут Пекином. В других местах от разрушенной стены остался лишь земляной вал с редкими сторожевыми башнями. Позже стену починили, создав внушительную преграду для завоевателей.

Стоит упомянуть, что западное произношение китайских географических названий всегда приблизительное, трудно использовать иностранный алфавит для обозначения звуков китайского языка. Таким образом, название государства Си Ся (Xi Xia) иногда пишут как Tsie-Tsia или His-Hsia, а название империи Цзинь (Chin) может встречаться как Jin или даже Kin. В некоторых текстах Сун (Sung) пишут как Song. Я нашел двадцать один вариант написания имени Чингис (Genghis): от экзотических Gentchiscan и Tchen-Kis до более прозаических Jingis, Chinggis, Jengiz и Gengis. Монгольское слово «орда» (Ordo) означает «лагерь» или «ставка хана». От этого слова произошло английское слово «horde» – «орда», «полчище». В некоторых словарях говорится, что слово «шаман» (Shaman) монгольского происхождения; возможно, что название воинственного племени гуркасов (Gurkhas), завоевавших в восемнадцатом веке Непал, происходит от монгольского слова «гурхан» (Gurkhan), что означает «хан ханов».

У Чингиса было четыре законнорожденных сына. У их имен, как и у других имен монгольского происхождения, несколько вариантов написания. Точно так же, как имя Shakespeare (Шекспир) иногда пишут Shaksper, а Boadicea (Боадицея) – как Boudicca. Имя Jochi (Джучи) иногда встречается как Juji имя Chagatai (Чагатай) пишут как Jagatai, Ogedai (Угэдэй) – как Ogdai. Последним сыном Чингисхана был Tolui (Толуй), его имя иногда пишут как Tule.

Что касается тангутской принцессы, Чингис часто брал в жены девушек из покоренных народов. Одним из последних указов он признал законнорожденными всех своих детей, но, по-видимому, это не повлияло на право наследования среди его сыновей.

Города, окруженные стенами, всегда нелегко давались Чингису. Когда он напал на Яньцзин, город был окружен укрепленными поселениями с зернохранилищами и складами оружия. Городские стены опоясывали рвы, а сами стены достигали пятидесяти футов в основании. В городе насчитывалось тринадцать прекрасно спроектированных ворот, через него проходил самый длинный канал древности, который простирался на тысячи миль с востока на запад до самого Ханчжоу. Большинство мировых столиц зарождалось на берегах великих рек. Пекин построили вокруг трех великих озер: Бейхай на севере, Чжунхай посредине и Нанхай на юге. Возможно, это самое древнее поселение в мире, так как там найдены останки существа, жившего полмиллиона лет назад, – синантропа, или «пекинского человека».

К тому времени, как Чингис напал на Цзинь, Яньцзин пережил период бурного развития, в результате чего городские стены достигали в окружности пяти миль, а в самом городе насчитывалось около четверти миллиона семей, или приблизительно около миллиона человек. Можно предположить, что примерно полмиллиона человек не вошли в официальную перепись. Знаменитый Запретный город с императорским Летним дворцом, уничтоженный в 1860 году британскими и французскими военными, тогда еще не был построен. Сегодня в Пекине проживают примерно пятнадцать миллионов человек, и можно проехать по ущелью, которое стало местом одной из самых кровавых битв в истории. Ее дата известна точно – 1211 год. К этому времени Чингис уже пять лет возглавлял монгольский народ. Он был в расцвете сил и сражался вместе со своими воинами. Скорее всего, ему не исполнилось и сорока лет, хотя, как я уже писал, он мог быть и моложе тридцати.

Победа у хребта Ехулин считается одной из самых великих побед Чингиса. Цзиньская армия значительно превосходила численностью монгольское войско, лишенное вдобавок возможности маневрировать. Чингис велел своим людям перейти через горы, которые цзиньцы считали непреодолимыми, и ударить с фланга. Монголы развернули цзиньскую кавалерию, заставив ее смять подразделения собственной армии, и даже десять лет спустя кости убитых покрывали землю на тридцать миль вокруг. В ранних источниках перевал называют Юхунь, что можно перевести как «барсук».

Проиграв сражение, генерал Чжи Чжун действительно вернулся в город, убил молодого императора и стал регентом при его сыне.

Город Яньцзин строили неприступным, на его стенах возвели почти тысячу сторожевых башен. Каждую из них защищали огромные арбалеты, которые могли пускать гигантские стрелы почти на две трети мили. Кроме того, там были установлены фрондиболы, способные метать тяжелые камни на сотни ярдов. Порох уже изобрели и начали использовать в военных действиях, большей частью для обороны. При помощи катапульт во врагов метали глиняные сосуды, наполненные очищенной нефтью. Нападение на столь хорошо защищенный город могло стоить монголам войска, и потому они предпочли опустошать селения вокруг столицы, пока голод не заставил ее сдаться.

Осада Яньцзина длилась четыре года. В 1215 году, когда жители открыли ворота и покорились, в городе уже ели мертвецов. Чингис согласился пощадить город за огромную дань, а затем, как обычно, вернулся в родные степи. После снятия осады император бежал на юг. Сам Чингис не стал возвращаться, чтобы отомстить, а послал часть своего войска. Некоторые кварталы Яньцзина горели целый месяц.

Несмотря на всю свою ненависть к империи Цзинь, Чингис так и не сумел завоевать ее полностью. Это удалось его сыновьям и внуку Хубилаю. На вершине успеха Чингис покинул Китай и отправился на запад. Исламские правители действительно отказались признать его власть, но Чингис был слишком дальновидным полководцем, чтобы поступать необдуманно. Тем не менее он оставил Китай, когда империи Цзинь и Сун были готовы пасть к его ногам – странный поступок, который исторические источники обычно обходят молчанием. Кто знает, возможно, хан просто не мог не принять вызов хорезмшаха Мохаммеда Ала-ад-дина. Чингис был не из тех, кто не отвечает на вызовы. Похоже, он ими наслаждался.

Он имел представление о государстве и законах, создал свой собственный свод законов – Великую Ясу.

[5]

«От добротности, строгости прочность государства. Если у детей множества государей, которые явятся после этого (его), вельможи, богатыри и беки, находящиеся у них, не будут крепко соблюдать закон, то дело государства потрясется и прервется. Опять будут охотно искать Чингисхана и не найдут» (Чингисхан).

В этих словах перед нами предстает провидец, который мечтал создать единый народ из разрозненных племен и понимал, как трудно править обширной страной.

Чингис действительно использовал белый, красный и черный шатры во время осады городов, как и описано в настоящей книге. Это была своего рода пропаганда, благодаря которой напуганные жители быстрее сдавали города. Вопрос пастбищ всегда оставался насущным для монголов из-за большого количества скота, и потому они старались избегать длительных осад. Долгое ожидание противоречило складу характера монголов, а также манере Чингиса вести боевые действия, где основное внимание уделялось скорости и маневренности. Здравый смысл можно найти и в тактике нападения под прикрытием пленных, имевшей целью истощить ресурсы врага. Во многих отношениях Чингис был чрезвычайно прагматичен. Стоит упомянуть еще одну особенность монгольского войска – мстительность. Фраза «мы потеряли много хороших воинов» часто служила поводом для неожиданной атаки после отступления.

Чингис охотно испытывал новые методы ведения боя и виды оружия, например длинное копье. Монгольские всадники всему предпочитали лук, однако использовали копье так же, как средневековые рыцари: в качестве чрезвычайно эффективного средства против пехоты и конницы.

Многие победы монгольского войска можно объяснить использованием разного рода хитростей. Чингис и его люди презирали честный бой, считая его постыдным. Победы, одержанные благодаря коварству, ценились куда выше. Монголы искали разные способы одурачить врага – от притворного отступления и скрытых в засаде войск до соломенных чучел на запасных лошадях – для создания у противника ложного впечатления о размерах своей армии. Возможно, некоторые сочтут интересным, что похожий прием использовал Роберт Баден-Пауэлл для обороны Мафкинга семь веков спустя, во время Англо-бурской войны: бутафорские минные поля, незаметные заграждения из колючей проволоки и другие уловки. Кое-что в мире остается неизменным.

Очень интересный эпизод – когда Джелме отсасывает кровь из раны на шее Чингиса. Ни в одном источнике не упоминается яд, но как еще объяснить поступок темника? Из раны на шее не нужно отсасывать свернувшуюся кровь – это не поможет лечению, а только сильнее повредит стенку артерии. Данное событие реально; оно произошло несколько раньше, чем упомянуто в книге. Впрочем, оно настолько необычно, что я не мог его пропустить. Подобные факты обычно искажаются историей, вероятно, потому, что неудачная попытка убийства считалась позорной.

Я не стал использовать еще один достоверный факт – когда изгнанный из племени и умирающий от голода кочевник схватил Толуя, младшего сына Чингиса, и вытащил нож. Трудно сказать, каковы были намерения этого человека – Джелме и другие сподвижники хана убили его почти сразу. Возможно, подобные происшествия послужили причиной того, что, столкнувшись позже с арабскими убийцами-ассасинами, или хашишинами, монголы не остановились ни перед чем, чтобы их уничтожить.

Конечно, Чингис не был неуязвимым, его много раз ранили в сражениях. Однако ему везло, и он раз за разом оставался в живых, что только укрепляло веру племен в его избранность и особое предназначение.

Теперь о расстояниях, которые преодолевали монголы. Одним из главных преимуществ монгольского войска было то, что оно появлялось практически из ниоткуда и неожиданно атаковало противника. Имеются достоверные сведения, что монголы преодолевали шестьсот миль за девять дней, двигаясь со скоростью семьдесят миль в день, а некоторые всадники могли проскакать за день сто сорок миль и, если понадобится, продолжить путь. Марко Поло сообщает о монгольских гонцах, способных от рассвета до заката покрыть расстояние в двести пятьдесят миль; правда, в подобных случаях приходилось менять коней. Зимой необычайно выносливых лошадей отпускали на свободный выпас. Они утоляли жажду снегом; из-под снега же добывали корм. Когда францисканский монах Иоанн де Плано Карпини приехал в монгольские степи для встречи с Хубилай-ханом в Каракоруме, монголы посоветовали ему взять неприхотливых местных лошадок и не бояться, что во время путешествия они погибнут от бескормицы. При выведении новых пород на Западе основной упор делался на грубую силу, как у суффолкских лошадей, или на скорость. На выносливость особого внимания не обращали.

История о «падающих лепестках» – правда. Почти шестьдесят тысяч девушек Яньцзина бросились с городских стен, предпочтя смерть неволеПримечания

1

Гутулы – бахилы грубой работы, с толстой подошвой.

2

Ли – китайская мера длины, равна примерно 576 м. (

Прим. перев

.)

3

Китайский циклический календарь использует шестидесятилетний цикл. Состоит из комбинации циклов по 10 лет («небесные стволы») и по 12 лет («земные ветви»). «Небесные стволы» носят названия пяти элементов – Дерево, Огонь, Земля, Металл, Вода. «Земные ветви» носят названия зодиакальных животных.

4

«Юань-Хао би-ши», или «Сокровенное сказание монголов» (перевод С. А. Козина), – древнейший литературный памятник, имеющий отношение к истории монгольского народа. Считается, что «Сказание» было создано в 1240 году в правление Угэдэй-хана. Оригинал не сохранился. «Сокровенное сказание» представляет собой бесценный источник сведений по истории, языку и этнографии монголов. Европейские ученые познакомились с «Сокровенным сказанием» благодаря архимандриту Палладию, служившему в Русской духовной миссии в Пекине. В 1866 году Палладий опубликовал перевод «Сказания». Также существует перевод Б. И. Панкратова, озаглавленный «Секретная история монголов».

5

Великая Яса, состоящая из Билика и собственно Ясы, дошла до нас в виде отрывков. Данный отрывок приводится по тексту Рашид ад-Дина (в переводе Н. И. Березина, по Н. В. Рязановскому и Г. Лэму).

Конн

Иггульден

Кости холмов

Он родился в год Огня и Тигра. Его появление на свет при необычных обстоятельствах говорило о том, что смерть будет ему верным спутником и он станет великим воином. И он исполнил пророчество. Воодушевил свой народ на битвы и повел его к славе через великую пустыню и могучие горы. Побежденные народы склонились перед ним. Полмира лежало у его ног. Его звали Чингисхан. И этот роман о самом трудном решении в его жизни. Он должен выбрать наследника, человека, способного сохранить его державу и осуществить его мечту: совершить поход к последнему морю. Конн Иггульден – признанный мастер исторического романа. Его цикл «Император» о жизни великого Юлия Цезаря – блестящее тому подтверждение. Впервые на русском языке!

Моему сыну Артуру посвящается

Пролог

Клокотало пламя костра. Вокруг двигались в бесноватой пляске тени темных фигур с изогнутыми клинками в руках. Быстро кружились их широкополые одеяния; все громче завывали их голоса, оглушая улюлюкающим пением. Чуть дальше сидели музыканты с инструментами на коленях. Перебирая пальцами струны, они извлекали ритмичные звуки и отстукивали ногами в такт музыке.

Перед костром тянулась вереница монгольских воинов – их поставили на колени, связали за спиной руки и обнажили грудь. Холодные и бесстрастные лица пленников были обращены в сторону ликующих победителей. Монгольский военачальник Курхаск получил сильные увечья во время битвы. Кровь запеклась на губах; правый глаз распух и закрылся. Хотя с монголом бывало и хуже. Курхаск восхищался мужеством соплеменников, на чьих лицах не было ни малейшего признака страха. Исполненный гордости за своих, монгол наблюдал за тем, как голосят и общаются со звездами темнокожие воины пустыни, размахивая кривыми саблями, обагренными кровью тех, кого он знал с давних пор и недавно еще видел живыми. Племя темнокожих воинов представлялось Курхаску таким необычным. Такими странными казались ему и головные уборы в виде полоски ткани, обернутой многочисленными кольцами вокруг головы, и похожие на платья просторные рубахи поверх широких штанов. Большинство темнокожих мужчин носили бороду – до того густую и пышную, что рот, скрытый в гуще черных волос, алел, будто кровоточащая рана. Эти люди в основном были выше и мускулистее даже самых высоких и крепких монгольских богатырей. От жителей пустынь далеко разило необыкновенными ароматами диковинных пряностей. Многие жевали какие-то темные корешки, то и дело сплевывая себе под ноги сгустки коричневых слюней. Стараясь не выдать презрения к темнокожим воинам, Курхаск молча наблюдал, как они доводят себя до безумства, дергаясь и крича в головокружительном танце.

Монгольский военачальник понуро опустил голову. Теперь он понимал, что действовал слишком самонадеянно. Двадцать человек, которых отправил вместе с ним Тэмуге, были всего лишь сезонными воинами и не имели должной подготовки. Защищая повозки с товарами, они действовали медленно и неумело и попали в плен. Вернувшись в мыслях на несколько месяцев назад, Курхаск понял, что порученная ему мирная миссия усыпила в нем бдительность. Оказавшись в краю высоких горных перевалов и приносящих скудные урожаи долин, монголы вели торговлю незатейливыми вещами с местными земледельцами, бедность которых поражала даже суровых монгольских воинов. Впрочем, дичь водилась в этих местах в изобилии, а однажды пришельцы изловили и поджарили на костре жирного оленя. Возможно, это и стало их роковой ошибкой. Крестьяне пытались предупредить Курхаска, показывая на горы, но он ничего не понял. И хотя монголы не ссорились с горными племенами, горцы напали. Под покровом ночи они внезапно вышли из тьмы и с дикими воплями, рубя кривыми саблями, налетели на спящих. Вспоминая кровавую резню, он зажмурил глаза. Только восемь мужчин остались в живых. Правда, Курхаску ничего не было известно о судьбе его старшего сына. Того отправили разведывать путь, и монгол надеялся, что юноша выжил и сможет доставить хану печальную весть. Лишь одна эта мысль теперь и утешала его обиду.

Горцы разграбили повозки, забрали серебро и нефрит. Глядя исподлобья, Курхаск заметил, что кое-кто из врагов даже облачился в монгольские дээлы, забрызганные темной спекшейся кровью.

Свою монотонную песнь горцы исполняли неистово и исступленно, пока в уголках губ не скопилась белая пена. Когда глава племени обнажил клинок и с криком ринулся к пленникам, Курхаск гордо выпрямил спину и обменялся взглядом с товарищами.

– Еще не кончится ночь, а мы уже отойдем в мир духов и увидим родные холмы, – сказал он соратникам. – Хан обо всем узнает и обратит эту страну в пыль.

Негромкая речь, казалось, лишь усилила бешенство горца. По гневному лицу мусульманина быстро забегала тень клинка, которым он размахивал над головой монгольского воина. Курхаск невозмутимо наблюдал. Чувствуя дыхание неотвратимой гибели, он нашел в себе силы отбросить страх и встретить ее спокойно. По крайней мере, это давало ему некоторое удовлетворение. Он надеялся, что жены будут долго оплакивать его смерть, когда узнают.

– Не теряй мужества, брат, – добавил он.

Кривая сабля отсекла голову воина раньше, чем тот успел дать ответ. Хлынула кровь, горцы закричали и затопали ногами в знак одобрения. Ратник ухмыльнулся и обнажил зубы. В обрамлении черной как смоль бороды и смуглой кожи они казались ослепительно белыми. Сабля вновь опустилась, и еще один монгол рухнул на пыльную землю. Курхаск едва мог дышать. Гнев и злоба сдавили горло. Он умирал в далекой стране озер и чистых горных ручьев, в двух тысячах миль от Яньцзина. Местное население испытывало благоговейный трепет перед необычными чужеземцами и вело себя дружелюбно. В то самое утро, когда Курхаск собирался в дорогу, крестьяне пожелали ему доброго пути и на прощание дали тягучих сладостей, от которых слипались зубы. Он скакал под ясно-голубым небом, не подозревая о том, что горцы следят за ним. Он так и не понял, почему они напали. Разве что позарились на чужое добро. В поисках сына Курхаск украдкой осматривал окружающие холмы, надеясь, что тот станет свидетелем смерти отца. Допуская, что мальчик видит его, Курхаск не мог позволить себе умереть недостойно. Его мужественная смерть стала бы последним подарком для сына.

Мусульманину понадобилось три удара, чтобы отсечь третью голову. И когда она наконец скатилась на землю, он поднял ее за волосы и предъявил соплеменникам, смеясь и что-то бормоча на своем странном языке. Монгол уже начинал разбирать некоторые пуштунские слова, но понять поток речи ему было не по силам. В хмуром молчании он наблюдал за кровавой расправой до тех пор, пока не остался последним живым пленником.

Курхаск поднял голову и бесстрашно посмотрел вдаль. Чувство облегчения овладело им, когда он приметил, что там, куда не проникал свет костра, что-то зашевелилось. Светлое пятнышко двигалось в темной мгле. Курхаск улыбнулся. Это он, его сын, подавал ему знаки. Монгол склонил голову прежде, чем мальчик скрылся из виду. Далекое светлое пятнышко исчезло во тьме, но Курхаск был спокоен, волнения и тревоги покинули его. Хан обо всем узнает.

Монгольский военачальник снова поднял глаза, когда мусульманин занес окровавленный клинок над его головой.

– Наши еще встретят тебя, – сказал Курхаск.

Не поняв слов, мусульманин замешкался.

– Пусть песок закроет твой рот, неверный, – вдруг прокричал он, но монгол тоже не понял его. Лишь утомленно пожал плечами.

– Ты не ведаешь, что творишь, – промолвил он, прежде чем окровавленный клинок опустился.

Часть первая

Глава 1

Шквал ветра налетел на хребет высоких холмов. В небе проплывали хмурые тучи, волоча по земле ленты серых теней. В утренней тишине земля казалась пустой и безлюдной, когда двое всадников двигались во главе узкой колонны – джагуна из ста молодых воинов. Монголы, возможно, проскакали уже тысячу миль, не встретив никого на пути, и только скрип кожи да фырканье малорослых лошадей нарушали царившее вокруг безмолвие. Временами они останавливались и напрягали слух, и тогда тишина словно накатывала на них со всех сторон.

О том, что Субудай – важный военачальник на службе у хана, можно было судить лишь по его манерам и выправке. Доспехи из нашитых на кожаную основу железных пластин порядочно износились, во многих местах виднелись дыры и ржавчина. Зарубки на шлеме свидетельствовали о том, что тот не раз спасал жизнь своему владельцу. Но, несмотря на жалкий вид обмундирования, этот человек по-прежнему оставался таким же суровым и безжалостным, как скованная морозом земля. За три года набегов на северные земли он проиграл всего одну мелкую стычку, но уже на следующий день вернулся и разгромил непокорное племя, не позволив недоброй вести о его неудаче разлететься по свету. Субудай явил образец военного мастерства в далекой стране, где воздух делался холоднее с каждой милей в глубь безлюдных пространств. У Субудая не было карт, и только молва указывала ему путь к далеким большим городам, стоявшим на реках, которые зимой сковывал такой прочный лед, что на нем можно было зажарить быка.

Справа от Субудая скакал Джучи – старший сын самого хана. Юноше едва исполнилось семнадцать лет, но, возможно, именно ему предстояло унаследовать власть над народом. Возможно, когда-нибудь он даже будет командовать Субудаем во время войны. Но пока у Джучи были такие же доспехи из засаленной кожи и железных пластин, те же седельные мешки, то же оружие, что и у всех остальных воинов. Субудай хорошо знал, что Джучи потребуется совсем немного воды, чтобы приготовить питательный бульон из обычной пайки сушеной крови и молока. Выживание требовало серьезного отношения, ибо земля не прощала беспечности. К тому же оба усвоили уроки зимы.

Джучи чувствовал пытливый взгляд военачальника и не терял бдительности. С ним он провел больше времени, чем даже с отцом, но старые привычки трудно преодолеть. Джучи не доверял никому, даже Субудаю, несмотря на безграничное уважение к этому человеку. Командир Волчат был создан для войны, хотя и отрицал это. Субудай превыше всего ценил разведку, военную выучку, тактику, лук и стрелы, но те, кто шел за ним на войну, верили только в то, что он победит при любых шансах. Другие могли придумать новую конструкцию меча или седла, а вот Субудай создавал новые армии, и Джучи знал, что иметь такого наставника – особая честь. Юноша надеялся, что на востоке дела его брата Чагатая продвигались так же успешно. Как же легко было теперь, скача по холмам, помечтать и представить, как онемеют от удивления отец и братья, когда увидят, как Джучи повзрослел и окреп.

– Какая самая важная вещь лежит у тебя в мешках? – вдруг спросил его Субудай.

Джучи на мгновение поднял глаза на сгущающиеся облака. Субудай любил проверять его знания.

– Мясо, генерал. Без мяса я не смогу воевать.

– Разве лук не важнее? – переспросил Субудай. – Кто ты без лука?

– Никто, генерал. Но без мяса я ослабну и не смогу стрелять.

Услышав, что юноша повторяет его же собственные слова, Субудай проворчал:

– Когда мясо закончится, сколько ты протянешь на сушеной крови и молоке?

– Шестнадцать дней – самое большее. Если не умру от ран.

Джучи отвечал не задумываясь. С тех пор как вместе с Субудаем они покинули цзиньскую столицу, юноша хорошо выучил ответы.

– Какое расстояние ты сможешь пройти за это время? – продолжал Субудай.

– Чуть больше полутора тысяч миль, если буду менять лошадей. И еще половину этого расстояния, если буду спать и есть в седле, – пожал плечами Джучи.

Заметив, что юноша с трудом концентрируется на ответах, Субудай сменил тактику.

– Чем опасны холмы впереди нас? – резко спросил он.

Джучи растерянно поднял голову.

– Я…

– Быстро! Люди ждут от тебя решения. Их жизнь зависит от твоего слова.

Джучи сглотнул. Субудай давно стал для него учителем.

– Солнце у нас за спиной, значит, когда мы поднимемся на вершину холма, то будем видны как на ладони с расстояния нескольких миль, – ответил Джучи. Субудай начал было кивать, но юноша продолжил: – Земля сухая. Когда перевалим за гребень гряды, в воздухе за нами останется облако пыли.

– Хороший ответ, Джучи, – похвалил Субудай.

С этими словами он ударил пятками лошадь и помчался вперед к гребню холма. Как и предсказывал Джучи, отряд из ста всадников поднял ввысь целый столб красноватой пыли и мелкого песка. Кто-нибудь мог легко их заметить и сообщить об их местонахождении.

Достигнув вершины, Субудай не остановился и проскакал чуть дальше. Джучи последовал за ним, и в следующее мгновение глоток пыли заставил его прокашляться в руку. Субудай остановил лошадь в пятидесяти шагах от гребня. Дальше начинался крутой спуск в долину. Без всякой команды монголы окружили своего полководца широким двойным полукольцом наподобие натянутого лука. Тактика поставленного над ними военачальника давно была им знакома.

Насупив брови, Субудай уставился вдаль. Внизу, зажатая холмами, тянулась плоская равнина. По равнине бежала река, полноводная после весенних дождей. Вдоль берега реки медленно продвигалась колонна, пестреющая хоругвями и знаменами. От волнения Джучи почувствовал, как внутри что-то сжалось, но все равно испытал некоторый восторг от увиденного – зрелище и в самом деле заслуживало восхищения. Десять или одиннадцать тысяч русских конных витязей шествовали впереди под развевающимися красно-золотыми штандартами. Позади конного войска тянулся длинный обоз из телег и запасных лошадей. На повозках и рядом с ними двигалось несколько тысяч женщин, детей и прислуги. Как раз в этот момент солнце выглянуло из-за серых туч и позолотило долину гигантским лучом. Латы витязей весело заиграли на солнце.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю